Progressive Education

На следующий день они поехали домой к Чонину. Он находился примерно в часе езды от дома Кёнсу, и мистер До предложил их подвезти. Сначала это казалось отличной идеей, пока мистер До не сказал, что хочет познакомиться с родителями парня своего сына. Поэтому Кёнсу быстро и упрямо настоял, что они доедут сами на автобусе. Чонин находился в непривычной для него молчаливости, пока автобус выезжал на более оживлённую трассу Сеула. — Всё будет хорошо, — сказал Кёнсу, беря ладонь младшего и переплетая их пальцы вместе. — Твоя семья не может быть настолько плохой, как ты пытаешься её показать. — Это ты пока так говоришь, — ответил Чонин, но всё равно сжал пальцы Кёнсу и на его лице появилась призрачная улыбка. До казалось, что поездка заняла целую вечность, и хоть Чонин и сказал, что его семья словно вышла прямиком из Ада, Кёнсу всё равно не мог дождаться встречи с людьми, с которыми вырос его парень. Чонину же наоборот показалось, что доехали они в одно мгновение. — Мы что, уже приехали? — пожаловался он, прилипая к окну, пока автобус парковался у станции. — А кажется только вышли из твоего дома. Кёнсу фыркнул и закинул свою сумку на плечо: — Пойдём. Перед автовокзалом их ждал лимузин, чёрный, блестящий от чистоты и с тонированными окнами. Чонин вздохнул и подошёл к машине. Шофёр в костюме молча открыл им заднюю дверь, а затем убрал их вещи в багажник. Кёнсу никогда раньше не ездил в лимузине. Он, конечно же, представлял, какого это — какой ребенок не мечтал прокатиться на такой машине — но всё, что ему оставалось, наслаждаться кадрами в кино или картинками в журналах. Внутри салон был отделан черной кожей и несмотря на мороз на улице, внутри было тепло и уютно. Было даже достаточно места, чтобы Кёнсу мог вытянуть ноги — что он сразу и сделал, даже несмотря на то, что его ноги были не такими уж длинными — ещё внутри находился телевизор с мини-баром. Кёнсу включил телевизор, хоть и не обращал на него особого внимания, на самом деле, он не особо любил смотреть тв-программы. Чонин тихонько улыбался его восторженными действиями. Водитель сел впереди и отъехал от автобусной остановки. Кёнсу было любопытно разузнать у него, как долго он был водителем у Кимов, работал ли он, когда Чонин был ещё совсем маленьким, но между салоном и передним сиденьем поднялась затемненная перегородка, и они словно оказались в разных мирах. — Расскажи мне о своей семье, — попросил Кёнсу, откинувшись на спинку сиденья и положив руку на колено Чонина. — Они дерьмовые люди, — со вздохом отозвался он, смотря в окно, пока они проезжали мимо знакомых мест его детства. — Это всё, что тебе нужно знать. — Так нечестно, — надулся старший. — Мне бы не хотелось вслепую входить в львиное логово. Предупреждён, значит вооружён, верно? Чонин посмеялся и накрыл руку старшего своей: — В твоих словах есть смысл, — он вздохнул: — Мой отец — генеральный директор "Фриворкс Инкорпорейтет", компании, производящей детали для компьютеров. Большую часть времени он пропадает на работе, либо с одной из своих любовниц, — в его голосе была обида и Кёнсу полностью разделял его чувства. — Тебе придется встретиться с моей матерью, но она не лучше отца. Она алкоголичка, хоть и всегда отрицает это. Её больше волнуют вечеринки и званые приёмы, чем её собственные дети. Дальше идут мои сёстры. Джэхва старшая, ей двадцать шесть. Её мужа зовут Ким Хэвон, у них есть сын, которому недавно исполнилось два, но мне нечасто удаётся увидеться со своим племянником. Моя вторая сестра — Джина, ей двадцать два. Она вышла замуж прямо перед началом моего учебного года и с тех мы редко общались. Мои сёстры властные и лицемерные. И я очень надеюсь, что тебе не придётся проводить с ними много времени. — Но у твоей семьи должны быть хоть какие-то положительные качества, — отметил Кёнсу. Чонин только фыркнул в ответ. Им понадобилось примерно сорок минут, чтобы доехать от автобусной станции до дома Чонина. Или, как понял Кёнсу, когда здание показалось в их поле зрения, приехали они не к обычному дому, а самому настоящему дворцу. Дом Кима был просто великолепен. Казалось, что это была картинка из модного архитектурного журнала, всё было элегантно и стильно. Площадь всего поместья занимала несколько акров. Всё это великолепие было окружено каменным забором, и им пришлось остановиться у главных ворот, прежде чем лимузин подъехал к дому. На крыльце их ждала пожилая женщина, одетая в чёрную форму, и несмотря на морозную зимнюю погоду, стояла она без пальто. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а руки аккуратно сложены поверх белоснежного фартука. — Добро пожаловать домой, молодой господин, — поприветствовала она Чонина, низко кланяясь, хотя в её возрасте делать такие поклоны должно было быть очень проблематично. Чонин прошёл мимо неё с недовольным рыком, распахнул входную дверь и шагнул в дом. Кёнсу застенчиво улыбнулся экономке, следуя за Чонином, который весело изогнул бровь на его приветственный жест. Если то, что сказал ему Чонин, было правдой, то к этой женщине достаточно редко относились как к нормальному человеку. Прихожая была огромной, с арочными потолками, дорогими хрустальными люстрами и массивными портретами в рамках, на которых были нарисованы, как понял Кёнсу, предки Чонина. Младший прошел мимо, не обращая никакого внимания на всё это великолепие, будто оно ничто не значит для него. Видимо, он настолько привык к этому, что такие богатства и правда превратились в ничто для него. Чонин направился к лестнице и Кёнсу быстро побежал за ним, чуть не спотыкаясь об мраморную ступеньку. Два дворецких последовали за ними с багажом, хотя они вполне могли донести собственные вещи сами. Чонин безмолвно прошёл через серию коридоров, делая так много поворотов, что Кёнсу вскоре настолько запутался, что никогда бы не смог найти выход самостоятельно, но в конце концов они вошли в одну из многочисленных дверей, выстроившихся вдоль коридора. Это оказалось спальня. Кёнсу предположил, что это была комната Чонина, хотя внутри неё не было ничего личного. Она выглядела неиспользованной, нежилой, безличной, больше похожей на комнату для гостей, чем на спальню, в которой кто-то вырос. Чонин развернулся к дворецким, которые зашли за ними: — Положите наши сумки сюда. Вы свободны. Дворецкие сделал, как им было сказано, затем низко поклонились и вышли из комнаты. — Итак… это твоя комната? — спросил Кёнсу, оглядываясь. Она была безупречно чистой, ни одной пылинки не попалось в поле зрения, настолько стерильно здесь было. И он был совершенно уверен, что одни только шторы здесь стоили больше, чем весь его гардероб. Чонин уклончиво хмыкнул, снимая пальто и бросая его на кресло в углу. — Не пойти ли нам поздороваться с твоей семьей? — неуверенно спросил Кёнсу, когда Чонин плюхнулся на кровать. — Или хотя бы сообщить им, что мы приехали? — Им всё равно, — пробормотал Чонин, закрывая глаза рукой. — Лучше иди сюда, давай валяться и обниматься. — А если кто-нибудь войдет? — забеспокоился Кёнсу, тем не менее подошел к кровати и плюхнулся на своего парня. — Ты же ещё даже не поздоровался со своими родителям, так? — Никто сюда не войдет, — заверил его Чонин, обняв старшего за талию и утыкаясь лицом в его шею. — Прислугу сразу увольняют за такое. — Боже, не хотел бы я здесь работать, — пошутил Кёнсу, руки Чонина только сильнее прижали его к себе. Кёнсу не был уверен, как долго они пролежали так, дыхание Кима стало ровным и спокойным, опаляя теплым воздухом шею старшего. Однако их идиллию прервал стук в дверь. — Что? — сонно рявкнул Чонин, крепче вцепляясь пальцами в ткань свитера Кёнсу. — Обед подан, молодой господин, — раздался женский голос с другой стороны двери. — Госпожа сказала, что вы должны явиться в столовую. Чонин застонал, его хватка на свитере Кёнсу на мгновение усилилась, затем он отпустил старшего и сел, проводя длинными пальцами по своим спутанным волосам. — Думаю, мы должны просто перетерпеть это и забыть, — проворчал он. Им потребовалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок после поездки и терапевтического сеанса объятий. Причесав волосы и разгладив одежду, они отправились в том же направлении, откуда пришли ранее. Столовая находилась в задней части дома, стены были украшены гобеленами, которые, казались вековой давности. Прямо под тремя хрустальными люстрами стоял длинный дубовый стол, но сервис стоял только на одном конце стола, хотя за ним легко могло уместиться человек пятьдесят. Во главе сидела женщина. Невозможно было угадать её возраст, ведь она уже сделала несколько пластических операций в погоне за вечной молодостью. На ней была юбка-карандаш, шелковая блузка и туфли на каблуках, которые, вероятно, делали её даже выше Чонина. Всё в этой женщине было совершенным. Слишком идеально, подумал про себя Кёнсу. Сёстры Чонина и их мужья тоже присутствовали, они сидели по обе стороны от пластиковой женщины. Никто даже не поднял голову, когда вошли Чонин и Кёнсу, пока кто-то наконец не заметил их и сказал: — Ну, наконец-то ты здесь. — Я приехал на автобус сегодня утром, Джина, — коротко ответил Чонин, садясь на богато обитое кресло и жестом пригласил Кёнсу сесть рядом с ним. Другая девушка, старшая сестра Чонина, Джэхва, посмотрела на Кёнсу. Она не проявила явной неприязни к нему, но что-то в её глазах заставило Кёнсу пожелать сейчас же исчезнуть отсюда. — А как зовут твоего друга, Чонинни? — спросила она. Чонин посмотрел на тарелку, которую служанка поставила перед ним, наполненную самыми разными деликатесами, сам Кёнсу не имел никакого понятия, с чего нужно начать и как правильно их есть. — Это мой сосед по комнате в школе, До Кёнсу. Женщина во главе стола одарила его улыбкой, которая не отобразились в её сильно накрашенных глазах. — Добро пожаловать в дом семьи Ким, Кёнсу-ши, — сказала она, но прозвучало это не очень приветливо. — Я мама Чонина, миссис Ким. — Приятно познакомиться с Вами, мэм, — сказал Кёнсу, склонив голову настолько почтительно, насколько только мог. Напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом. Он прочистил горло и взял вилку: — Итак, Джэхва-ши, — доброжелательно начал он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и не дрожал. — Чонин сказал мне, что у тебя есть сын. Джэхва поколебалась, затем кивнула, непринужденно делая глоток белого вина из своего бокала. — Да, ему два года. Кёнсу просиял: — Я очень люблю детей. Не могу дождаться встречи с ним. — Его здесь нет, — твёрдо сказал Джэхва. — Он остался дома со своей няней. — Оу, — Кёнсу был удивлен. Он машинально предположил, что сестра Чонина возьмет с собой своего сына на семейное празднование Нового года, но в реальности, он просто выставил себя дураком. Чонин сжал его руку под скатертью и посмотрел на него, взглядом говоря, спасибо, что попытался, но это действительно гиблое дело. Остальная часть обеда прошла почти физически больно. Миссис Ким педантично расспрашивала своих детей об их жизни — как Чонин учится в школе, привыкла ли Джина к семейной жизни, понравился ли Джэхве и её мужу их недавний отпуск в Италии, — но на самом деле, она не выглядела сильно уж заинтересованной их ответами, которые, в лучшем случае, были вялыми и неискренними. Кёнсу также отметил, что за всё время она выпила пять бокалов вина, а это было уж слишком много для простого обеда. Наконец-то они закончили эту неловкую трапезу и сбежали на обширную территорию сада. — Всё прошло довольно ужасно, — признал Кёнсу, пока они шли, глубоко засунув руки в карманы пальто, чтобы согреться от морозного зимнего дня. Чонин усмехнулся, но в его улыбке не было ни грамма веселья: — Я же говорил, — пробормотал он, стряхивая с глаз слишком длинную челку. Кёнсу нахмурился: — Твоя сестра даже не привезла с собой своего ребёнка. Почему она оставила его одного? — Ей наплевать на материнство также, как и плевать нашей матери, — горько пробормотал Чонин, пиная ногой газон рядом с мощеной дорожкой, по которой они шли. — Она полностью переложит воспитание сына на няню, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы отправить его в школу-интернат. — Мы никогда не станем такими родителями, — категорично сказал Кёнсу. — Когда у нас появятся дети, мы сами будем воспитывать и заботиться о них, хорошо? Чонин странно посмотрел на него поверх своего шарфа: — Ты хочешь завести детей? Это был первый раз, когда они по-настоящему говорили о детях, несмотря на то, что они достаточно часто говорили о своем совместном будущем, но Кёнсу нечего было стыдиться и бояться. Он действительно любил детей, и иметь своего ребёнка всегда было его мечтой, в независимости от его ориентации. — Да, я бы хотел завести детей. Много, если смогу себе это позволить. Мне очень нравится нянчиться с ними. Чонин остановился и взял Кёнсу за руку, несмотря на морозную погоду. — Я тоже, — сказал он, улыбаясь. — Я тоже хочу детей, но только с тобой. Кёнсу рассмеялся и притянул своего парня для быстрого чмока, пока они были спрятаны глубоко в саду. — Ну конечно же только со мной. Это само собой разумеется, дурачок. Чонин улыбнулся и снова поцеловал его: — Давай вернемся внутрь, чтобы согреться. Старший довольно подозрительно посмотрел на него, засовывая холодную руку обратно в карман: — Твоя идея с согреться как-то связана с сексом? Наглая ухмылка Чонина была достаточным ответом. — Но мы не можем! — воскликнул Кёнсу, хотя сам очень хотел этого. Он был убежден, что Чонин также безвозвратно сделал его зависимым от секса с ним. — Что, если твоя мама или сестры услышат? Или кто-то из слуг? Чонин закатил глаза. — Все стены звуконепроницаемы, — пояснил он. — Здесь всем нравится заниматься тем, что им нравится, не беспокоясь, что их потревожат, поэтому никто нас не услышит. Поверь, ты можешь кричать так громко, насколько можешь, и никто тебя не услышит. — Это вызов? — подразнил Кёнсу. Чонин многозначительно поиграл бровями: — Ты же сам прекрасно знаешь, что да. Я с радостью проверю эту теорию стен. К сожалению, им не удалось проверить гипотезу Чонина о звуконепроницаемости. Когда они поднимались по лестнице, их перехватила Джина, которая спускалась на своих слишком высоких каблуках. — А, вот и ты, — сказала она, игнорируя Кёнсу и обращаясь только к Чонину. — Мама хочет с тобой поговорить. — Я не хочу с ней разговаривать, — проворчал Чонин. — Кроме того, я занят. У меня гость. Джина полностью проигнорировала его слова: — Она ждёт тебя в своем кабинете, — и затем она проскользнула мимо него. Чонин застонал и раздраженно дернул себя за волосы. — Мне нужно идти, — извиняющим тоном сказал он Кёнсу. — Мне очень жаль. Она любит иногда поиграть в хозяйку дома, и все обязаны потакать ей, когда она занимается этим. Просто возвращайся в мою комнату и жди меня там, хорошо? И он исчез вслед за сестрой. Кёнсу медленно продолжал подниматься по лестнице, водя пальцами по безупречным деревянным перилам. Ему не нравилось находиться в этом большом, гулком доме без Чонина рядом. И если быть до конца честным — ему совсем не нравился этот дом. Он начинал понимать, почему Чонин настолько ненавидит это место. Как и ожидалось, он заблудился, пока пытался найти дорогу обратно в комнату. Слишком много коридоров, слишком много портретов на стенах и закрытых дверей. Он вообще не был уверен, куда идет, а его сотовый остался в сумке, так что он даже не мог позвонить Чонину, чтобы тот помог ему найти дорогу назад. Джэхва первая нашла его, когда он пытался открыть явно запертую дверь, которая, как он был уверен, была нужной ему комнатой. — Что ты тут делаешь? — почти подозрительно спросила она. — И почему ты пытаешься зайти в шкаф для метел? Кёнсу повернулся и посмотрел на неё, краснея. Он понял, что Джэхва и Чонин очень похожи. Она была очень хорошенькая, с безупречными чертами лица, пухлыми губами, почти такими же, как те, что он так любил, и насмешливыми взглядом. Фигура её имела форму песочных часов, чему, несомненно, способствовала пластическая хирургия. — Извините, — смущенно пробормотал он. — Я искала комнату Чонина, но думаю, я заблудился. Она долго смотрела на него, затем жестом приказала ему идти за ней: — Следуй за мной. Ты даже не в нужном крыле дома. Кёнсу поспешил догнать её — как у неё получалось так быстро ходить на таких высоких каблуках? — Простите, — снова извинился он. — Я не хотел оказаться в другом крыле дома. — Всё в порядке, — небрежно сказала она. — Дом большой, и в нём легко заблудиться, если к нему не привык. Чонин блуждал почти каждый день, когда был ребёнком. — Расскажите мне побольше о маленьком Чонине, — попросил Кёнсу, жаждущий услышать их истории из детства. Его родители рассказывали Чонину всё, что тот хотел знать о детстве Кёнсу, но старший так почти ничего не разузнал о детстве своего парня. Джэхва усмехнулась: — Раньше он безумно боялся девушек. Ты знал об этом? — спросила она. — Каждый раз, когда приходили мои подруги или подруги Джина, он прятался в своей комнате до тех пор, пока они не уходили домой. Он даже не выходил, чтобы поесть, если они были здесь. Вот насколько сильно он боялся их. — Чонин? — изумленно повторил Кёнсу. — Мы же сейчас говорим про одного и того же Ким Чонина, верно? Того, что разбил миллион сердец в школе? — Я слышала об этом, — Джэхва рассмеялась. — Я даже сначала не поверила из-за того, каким пугливым он был в детстве. Так значит это правда? Он казанова в школе? — Ну, раньше им был, — не задумываясь, сказал Кёнсу. — Он встречается… кое с кем. Да, сейчас он встречается, так что больше не занимается таким. Джэвха искоса посмотрела на него: — Мой младший брат с кем-то встречается? Кёнсу мысленно отругал себя за то, что проговорился. — Ну, да, — признался он. — Они уже давно вместе. — Интересно, что это за девушка, которая смогла остепенить его, — задумчиво размышляла Джэхва, пока Кёнсу изо всех сил старался не краснеть. — Хорошая, — быстро сказал он. — И очень умная. Джэхва усмехнулась: — Ну, может быть, она, наконец, сможет вразумить моего брата-идиота, — она остановилась перед дверью. — Это комната Чонина, — она заколебалась. — Ты довольно хороший парень, Кёнсу-ши. Я надеюсь, что ты хоть немного повлияешь на моего брата, — и она исчезла в коридоре. Это было странно, поймал себя на мысли Кёнсу, входя в комнату. Он плюхнулся в кресло у окна с одной из своих книг, чтобы дождаться возвращения своего парня. Он услышал шаги Чонина ещё до того, как дверь распахнулась. Хотя скорее, он услышал крик миссис Ким; всё звучало так, будто она преследовала Чонина весь его путь до комнаты. Он не мог разобрать ни слова, прежде чем Чонин захлопнул дверь за ним, раздраженно пыхтя, и эффективно отрезая крики своей матери. — Что, чёрт возьми, произошло? — шокировано спросил Кёнсу, смотря на своего парня огромными глазами. Чонин заставил себя улыбнуться, но вышло слишком натянуто: — Я только что признался своей матери, что я гей. — Оу, — Кёнсу нервно отложил книгу. — Я так понимаю, эту новость она восприняла плохо. — Преуменьшение века, — пробормотал Чонин, устало проводя руками по волосам. — Она выгоняет меня из дома. — После того, как она заставила тебя вернуться сюда на Новый год? — недоверчиво спросил Кёнсу, вскакивая на ноги. Чонин рассмеялся, и было похоже, что он был близок к истерике: — Да. Ну, видимо, она хочет провести со мной праздник, только если я натурал. Хватай свои вещи. Нам пора уходить отсюда. — Прямо сейчас? — Кёнсу начал паниковать. Чонин горько усмехнулся, поднимая сумку, которую он даже не распаковал: — Да, прямо сейчас. Валим к чёрту отсюда. У Кёнсу не было выбора, кроме как схватить свою сумку и пойти за Чонином из комнаты и по коридору. Миссис Ким и сестры Чонина уже ждали их внизу лестницы. Миссис Ким посмотрела на Кёнсу, даже не пытаясь скрыть свою неприязнь: — Ты действительно собираешься бросить свою семью ради него? — пронзительно потребовала она. Чонин фыркнул, останавливаясь перед ней с усмешкой на лице: — Кёнсу сделал для меня больше, чем ты за всю свою жизнь. Это совсем не сложный выбор. Лицо миссис Ким сильно покраснело: — Как ты смеешь, неуважительное отродье! — воскликнула она. — Мы кормили и одевали тебя, заплатили за твоё образование! — И я очень благодарен за это, — язвительно сказал Чонин. — А теперь до свидания, — и он прошел мимо неё. Она остановила его, до побеления костяшек пальцев вцепившись в плечо: — Если ты выйдешь за эту дверь прямо сейчас, Ким Чонин, тебе никогда больше не будут рады в этом доме! — Меня устраивает! — рявкнул Чонин и выдернул руку из ее хватки. — Пойдём, Кёнсу. — Но куда мы пойдём, Чонин? — забеспокоился Кёнсу, сбегая вниз по ступенькам вслед за своим парнем. Чонин даже не замедлился: — Я не знаю. Куда угодно, но только не сюда. — Остановись на секунду, — взмолился Кёнсу. — Давай я позвоню своему папе? Он приедет, заберёт нас и отвезёт обратно в мой дом, хорошо? Младший вздохнул, но кивнул. На данный момент, это был их единственный вариант. Однако прежде чем Кёнсу успел набрать номер своего отца, входная дверь открылась, и из дома вышла Джэхва: — Пойдемте, — сказала она. — Поедем ко мне домой. Чонин с подозрением посмотрел на неё, небрежно перекидывая свою сумку через плечо: — Зачем? — Кёнсу хотел встретиться с Рюхёном, помнишь? — ответила Джэхва с улыбкой. — Кроме того, не думаю, что я смогу вытерпеть поведение матери ещё хоть секунду. Пошли.