Домой

      Известие о том, что за Чешир следят, заставило Холмса пересмотреть свою собственническую политику в отношении девушки. Он больше не имеет на неё никакого права. Не потому что девчонка всеми силами пытается продемонстрировать своё нежелание видеть мужчину, пускай и впускает его в свою или самостоятельно вламывается в его жизнь, переворачивая внутренности в вольном порядке. А потому что иначе девочку задушат, утопят, бросят на съедение Магнуссену с холодными, как у акулы, глазами.       Она только начинает оттаивать. Однако детективу нужно разбить эту льдинку, пока она не испарилась в его же руках. Насовсем.       Едва ли Чешир переживет то, что сыщик собирается с ней сделать. То есть переживёт, разумеется, только их шаткое перемирие с периодическими нервными срывами рухнет. Девчонка гордо всё это выслушает. И так же гордо исчезнет.       Это вырывает позвоночник прямо из глотки. Паршиво так, что собственный желудок кажется чудовещем, сжирающим изнутри.       Это того стоит.       Китти вернулась домой пятнадцать минут назад. За ней кто-то шел по пятам. Детектив видел, потому что тоже следил. Девушка даже не расслышала. Она стала лучше спать, но ещё не до конца привела реакцию в порядок.       Задушить длинными сильными пальцами в кожаной перчатке. Сдавить горло и закрыть рот так, чтобы у жертвы челюсть заболела. Пережимать дыхательные пути до тех пор, пока белки глаз не лопнут. У обоих. И у Холмса, и у преследователя.       Полу-рык полу-стон бессилия сотрясает зеркало, к которому сыщик прижимается лбом.       Думай.       Не дай эмоциям утянуть девчонку на дно окончательно.       Если бы Шерлок отреагировал на того мужчину, что шел за Чешир, это навсегда заклеймило бы Китти. "Самая слабая сторона Шерлока Холмса".       Болевая точка.       Нет, здесь всё произойдет иначе. Сыщик должен вытравить девчонку из своего дома, из своей жизни, и своей крови, в которой она прочно обосновалась медленно действующим, парализующим ядом. Иначе никак.       Проклятье.

***

      Готовясь к преступлению, Китти Чешир, для начала, продумала бы план, позволяющий доказать вину другого человека. Безоговорочное алиби или такую кашу из имен подозреваемых, что её собственное затерялось бы.       Хью Тиберий Ренсом об этом не подумал. Следователь из Скотленд-Ярда. Все закрытые дела принадлежат ему, и нет никаких сомнений, что он в этом замешан.       Чешир сохраняет его контакты из базы сотрудников, и покидает помещение Скотленд-Ярда. Сейчас опасно для дела заявляться сюда. Нужна помощь.       Мэри Ватсон успешно ведет переговоры с Ренсомом, под именем Китти. Сейчас у детектива есть козырь в рукаве — следователь не знает как она выглядит в действительности. Даже голос слышал не её. Чешир довольно четко отследила закономерность.       Все жертвы похитителя были куклами. Слишком хорошенькие, чтобы удержаться от растления чистого и прекрасного было возможным. Выбор маньяка был оправдан и очевиден.       Чешир практически подходила.       Детективу нужно броситься на съедение, чтобы убить похитителя изнутри. Отрава в конфетной обертке. Китти хотелось бы быть похожей на Лариту. Сейчас это сыграло бы на руку. Старшая сестра действительно была хорошенькой. Чешир же, как её холодный, мрачный отблеск. Неяркая, не кокетливая, не сладкая. Близнецы, похожие друг на друга лишь номинально.       У Уиттейкер в глазах легкое безумие, отчаяние и любовь. Китти помнит. У младшей... Она не представляет. И как играть в это не знает. Стоит попытаться — других вариантов нет в любом случае. Убийства — последнее, что Чешир станет игнорировать. Даже будучи убийцой. — О чём задумалась? - спрашивает Ватсон, - Я думала, ты парик наденешь.       Мэри подходит из-за спины — Китти видит её в отражении зеркала. Подруга приехала с подробным рассказом о беседе с Рэнсомом, и предложила помощь в выборе одежды для "случайной" встречи с ним. Детективу нужно пронаблюдать его реакцию на девушку типажа жертв похитителя. — У тебя час всего. У него в ежедневники встреча в баре, в шесть, забыла? - улыбается блондинка, - Ну, что с тобой?       Чешир не знает. То есть знает, разумеется, но она никогда прежде не признавала себя убийцей. Кровь Лариты будто снова стекает липким холодом по правой руке, плечу, щеке, смешиваясь с горячими слезами. Но коснувшись ладонью лица, девушка ощутила только сухую кожу и ею же — грубоватые кончики собственных пальцев. — Задумалась, - утвердительно кивает она, - Ничего особенного. Да, парик. Я не стану его надевать — вдруг мы пересечемся с Ренсомом в городе. Будет плохо, если он узнает о том, что я попыталась скрыть свою внешность, - не поднимая глаз, детектив перебирает косметику на полке в ванной, - К тому же, у меня взгляд хирурга после двадцатичасовой операции на сердце — слишком измотанный. Хоть что-то от образа подростковой беззаботности должно остаться, - продолжает пояснять Китти, - А кроме цвета волос у меня ничего и нет.       Она как-то несмело пожимает плечами.       Морстен, да и все в этом городе, наверное, впервые видит Чешир вне рамок классического костюма. Она ведь даже домашнюю одежду носила около того. Сейчас же на девушке прямые графитовая джинсы и пыльно-бирюзовая кофточка. Китти такие носила под свитера, когда в Шотландии становилось слишком холодно. В детстве. Очень много десятков лет назад. И сейчас она от чего-то ощущала себя голой. Возможно, потому что обтягивающая одежда была непривычной.       Ватсон ободряюще кивнула, усмехаясь на то, как сильно распушились у девушки волосы. Объемный ореол крупных волн. Китти выглядела полуребенком в своих костюмах, и, как ни странно, в привычной для молодых людей одежде, она чуть больше похожа на девушку. Возможно, даже не на школьницу. — Иди ты, - наконец, улыбается Чешир. — Я про школьницу вслух сказала? - усмешка Морстен хитрая, заговорчищеская, заставляющая забыть об убийствах, - Помада. Это нетипично для тебя. Её и используй. — О, может мне стоит ещё заговорить баритоном, начать флиртовать аки озабоченная и заказывать весь вечер яблочный сок, уверяя, что не пью ничего крепче? — Ну-ну, мисс Лестер, сколько сарказма. Хотя бы этот дебильно-розовый ободок — откуда он вообще в твоем доме — а то вылитая невротичка под сорок, - в тон подруге отвечает женщина, - А почему именно яблочный сок? — Терпеть не могу яблочный. Помада так помада.

***

      Так сложилось, что Мэри "совершенно случайно" прочла в ежедневнике Хью Ренсома запись: "Клара из библиотеки, среда, шесть вечера, Старый Ч. Сыр", и так же ненарочно записала её номер. Девушку благополучно предупредили о существовании у мистера Ренсома супруги, и пожелали доброго дня.       "Старый Чеширский сыр" — это паб. Китти выпивала здесь раз или два, ещё полтора года назад. Отличное место, вообще-то. Классический для таких заведений интерьер — темное, многовековое дерево, ухоженное, но истертое поколениями и поколениями посетителей.       "В цвете" Хью Ренсом был куда менее официально-суровым. Чешир заметила его как раз, поправляя прическу у зеркала. Девушка всё же решила заплести волосы в высокий хвост. Никогда так не делала, а знакомить следователя с самой собой не хотелось.       Мужчина около тридцати лет с зачесанными назад пшеничным андеркатом. Явно после работы, потому что одет он в соответствии с дресс-кодом следственного отдела. Но верхние пуговицы тёмно-синей рубашки он расстегнул, только зайдя в паб. Уставший. Такой... человеческий, обыкновенный, домашний.       Китти отвыкла от обычных людей. Миссис Хадсон прячет травку и виски везде, где только можно, Мэри явно хранит Уэбли* или Энфилд* в туалетном столике, а доктор Ватсон носит браунинг за поясом. Про Холмсов не стоит даже заикаться. И все эти люди выглядят соответственно. Понятие "заурядный" к ним не относится. Они даже дома, в своих пижамах смотрятся, как чёрт-знает-что. Ничего домашнего. Ничего заземляюще-бытового. Разве что Джон изредка умудряется показаться, на долю мгновения, просто человеком.       Хью Ренсом полицейский, вообще-то, но усталость и "насмотренность" компенсирует мягкая улыбка. Он ведь не знает, что Клара из библиотеки не придет. Мужчина идет к барной стойке, как и Чешир из другого угла зала. Она прикладывает телефон к уху, садясь в метре от Ренсома. — Я уже заждалась, мы должны были встретиться сорок минут назад, - обеспкоенно говорит девушка в трубку, - Я волнуюсь, - добавляет в интонацию улыбку, и заправляет выбившуся прядь за ушко, - Ч-что?       Голос "предательски" дрогнул. Китти знает, что отвлекла Ренсома от ожидания своего напитка. Девушка поёжилась, и будто попыталась вставить хоть слово, но её постоянно перебивали. С каждой секундой становилось труднее дышать, Чешир побледнела. — Постой, пожалуйста..., - девушка знает насколько жалобно и жалко это звучит. Собственно, это была идея Мэри, - Я...       И трубку бросили. Джон Ватсон бросил, потому что на этом его отрепетированные реплики, из серии "Мы должны расстаться, Ванесса", закончились. Китти ещё секунд десять держит телефон, пока обиженно не засовывает его в сумку, и не разворачивается на барном стуле, собираясь уходить. Но делает вид, что передумала, и возвращается к стойке. — Прошу прощения, - она неуверенно зовёт бармена, - Космополитен, пожалуйста. Если не трудно, поменьше водки, - после кивка парня, девушка судорожно выдыхает, сжимая ладони между колен.       Играть потерянность не сложно. Китти чувствует себя так очень часто. Не из-за расставаний, разумеется, и она ведет себя иначе, но притворство даётся легко и естественно. Как и всегда у Чешир.       Коктейль ставят прямо перед ней, и девушка делает небольшой глоток, немного хмурясь. От второго глотка она давится. Вообще-то напиток вкусный. Апельсиновый ликер с водкой и клюквенным соком. Но дети не выпивают. Сейчас Чешир играет брошенного ребенка. — У Вас что-то стряслось? - спрашивает Ренсом. Он говорит мягко и учтиво, сочувствующе приподнимая уголки губ, точно не зная позволяет ли ситуация незнакомки улыбку. — Я просто никогда не пью, - пожимает плечами детектив, - Моя подруга говорила, что ей это нравится, - она кивает в сторону коктейля, - Всё равно не знаю более слабоалкогольных напитков. Могло быть хуже, я думаю. — Выглядите грустной. После звонка. — Меня парень бросил, - после недолгой паузы отвечает Китти, - По телефону. Он, наверное, позвал меня сюда именно за этим. Но... не счел обязательным хотя бы прийти.       Улыбка у Чешир грустная, сквозь проступающие слёзы и дрожь. — А Вы? — Я опоздал на десять минут. Уже пол седьмого, и девушка, которую я пригласил, не берет трубку. И не пришла. Возможно, она не дождалась. Или не придёт. — Я сожалею, - девушка поджимает губы, чуть склоняя голову в бок. — О, нет, не стоит, мы познакомились позавчера — ничего серьезного. И ничего страшного, - Ренсом в подтверждение своих слов ободряюще улыбнулся, - Я могу поинтересоваться как Вас зовут? — Ванесса, - Чешир утирает слезы, улыбаясь, - Лестер. — Лестер? - переспрашивает мужчина. Китти знает, что он помнит фамилию Вивиан. Она ведь в списке жертв числится, - Вы из Лондона? — Ванкувер, - успокаивает того детектив. Можно и умолчать о "сестре". Это пока ни к чему, - Я учусь. — Я Хью, - улыбается Ренсом, - Можно на "ты"? - не то спрашивает, не то утверждает, и Китти на это уверенно кивает.

***

      Ренсом не показался убийцей или лжецом. Китти, правда, тоже не производит такого впечатления, но всё же. Естественно, она не поддастся первичной, субъективной оценке. Но вообще-то они проболтали до десяти вечера. Чешир, кажется, даже понравилось выдумывать истории об учебе, друзьях, о себе. Понравилось, что симпатия к ней возникла легко и просто, что её придерживали за плечо, потому что она всё же выпила второй коктейль, и за её вестибулярный аппарат беспокоились.       Вот как? Так это у нормальных происходит?       Китти вышла из такси, плотнее кутаясь в плащ. Уже апрель. Всё ещё ветренно и прохладно, особенно к ночи. Особенно на Бейкер-стрит. Это тоже нравилось.       Взгляд Холмса, вышедшего на лестничную площадку, чтобы проводить Джанин, не понравился. Он резко переключился от амплуа возлюбленного к собственнику. Каким и был всегда. Контраст позволил это отметить. Зрачки бегают, пытаясь найти такой Китти объяснение. Она в какой-то не её одежде, так поздно, одна, хотя от неё явно несет чьим-то парфюмом, когда девчонка равняется с сыщиком, поднимаясь наверх.       Девичьи духи и неуловмый, призрачный мужской аромат. Будто провела вечер в компании с кем-то. С кем-то, для кого надо мараться сладким цветочным запахом, глуша привычную, горькую, острую лаванду. Естественную. Для кого-то Чешир притворялась более женственной, мягкой.       Для кого-то.       Дьявол!       Мужчина срывается за девушкой, как только дверь захлопывается за Джанин. Но Китти запирается быстрее, чем Шерлок оказывается на её пороге.       Это... это задевает. Так не должно быть. Ревность Холмс никогда не испытывал. Ни к прошлым увлечениям (потому что было наплевать), ни к девчонке.       Повода не давала.       Плевать. Ему наплевать. Китти мало того, что не его, и не была, так ещё и попадет под угрозу, если Шерлок позволит кому-либо думать иначе.       Его. Его! Всегда была!       Чёрт. Чёрт!