Убийство со вкусом клубники

      

      В аэропорту «Форт Ройал» было людно. Всегда холоднокровный Аман старательно изображал полнейшую незаинтересованность, но нет-нет и в его глазах вновь вспыхивали яркие искры живого любопытства, а с губ срывались вопросы. Кармиан бы вдоволь развлекся, придумывая самые невероятные ответы, если бы не чувствовал себя таким сонным и измотанным, в тайне мечтая о чашке крепкого кофе, кою в утренней спешке не успел выпить.       — Зачем нужно вон то табло?       — Это расписание прибывающих рейсов.       — Так много. А как они прибывают? Кармиан иронично полуобернулся.       — Аман, ты самолет даже на картинках не видел?       — В храмовой библиотеке крайне мало книг об окружающем мире, — Аман отвернулся, помрачнел, явно жалея о своей неосведомленности. — Стыдно признать, но я знаю наизусть все редакции святого писания, но крайней мало посвящен в устройство современной жизни. Это одна из причин, по которой я являюсь не лучшим помощником.       — Ерунда, — Кармиан лишь отмахнулся и продолжил путь к стойке регистрации, — все, что нужно знать об этом мире, знаю я, а ты можешь спросить.       — Это делает меня зависимым, не находишь?       — Только это?       — Знаете, господин Кармиан, может, я и несколько наивен, когда дело касается окружающего мира, но я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы понять, когда из меня пытаются сделать зависимую жертву.       — И что же, — Кармиан усмехнулся, — будешь избегать моих «поводков»?       — Попрошу вас держать своего алчного манипулятора в узде, — прохладно отозвался Аман. — Иначе я могу решить, что в данном расследовании выгоднее помогать капитану Грейту.       — Уверяю тебя, милый Аман, — Кармиан белозубо улыбнулся. — Со мной куда веселее.       — Этого я и опасаюсь, — Аман передернул плечами.       Кажется, он до сих пор не привык к новой одежде. Еще утром вместо обещанной формы Кармиан выдал ему джинсы, кроссовки и свободную белую толстовку с готической надписью «Angel», нагло заявив, что о всех вещах Амана он уже позаботился и нечего лишний раз светить своей принадлежностью к жреческой касте. Не сказать, чтобы Амана подобный финт устроил. Однако Кармиан оказался чересчур хитрым, провернув все ровно за пятнадцать минут до отъезда так, что на споры не осталось времени. Аману пришлось смириться и замолчать. Пока что…       На самолет Аман отреагировал равнодушнее ожидаемого. Кармиан даже слегка расстроился. Более-менее проснувшись во время бесконечных досмотров, он уже заготовил пафосную речь о венце технического прогресса и кучу колких шуточек, а Аман так его разочаровал, не проявив должного восторга, лишь слегка поморщился, когда во время взлета заложило уши и с легкой заинтересованностью засмотрелся в иллюминатор, провожая взглядом все уменьшающийся Лютеран.       В самолете запахло свежеприготовленным кофе. Кармиан тут же потерял к спутнику всякий интерес. По истине напиток богов заслуживает куда больше внимания!       Лишь сделав первый глоток Кармиан окончательно почувствовал себя человеком. Право слово, он не подавал виду, но экстренные сборы последние два дня его изрядно вымотали. Чего только стоило выбить себе внезапный отпуск и снять запрет на выезд из страны. Чертовы серые! Выпили из него все соки, что остались после часовой ругани с Белакис. Чтоб их всех!       Кармиан со вздохом выудил из сумки ноутбук. Отпуск ему, конечно, дали, но от работы освобождать и не думали. Как мило. Иногда Кармиан чувствовал себя рабом «Фетрании», а не одним из директоров.       Цифры расчетов текли перед глазами ленивым потоком. Кармиан хмурился, пил кофе и старался не проклинать свою работу. В какой-то момент, устало потянувшись в кресле, он бросил короткий взгляд на соседа.       Аман мирно спал, ткнувшись виском в подголовник. Надо же. И солнце, что палит прямо в иллюминатор, ему не мешает. Непослушные длинные пряди падали Аману на лицо, закрывая глаза и отбрасывая на щеки причудливые тени. Во сне он казался куда более мирным и светлым, совсем юным.       Любопытно, сколько ему лет? В документах значилось двадцать один, но Кармиан прекрасно знал, что в приютах, часто умышленно преуменьшают возраст своих воспитанников, в надежде, что маленький ребенок скорее найдет себе семью.       Кармиан навел справки. Сейчас он знал об Амане все, что могли сообщить официальные документы и даже немного больше. Он знал, что Аман родом с Флечче, что в возрасте пяти лет в пансион его привел некий жрец, где и оставил. О родителях ничего неизвестно. Да и в строке «родной город» стоит прочерк. Интересно, но в личном деле и слова не сказано ни о болезни Амана, ни о его нозокомефобии. Зато совершенно внезапно в разделе личной характеристики значилось — «непредсказуем, бывает агрессивен, подлежит наблюдению старших жрецов». Эти два факта никак не укладывались у Кармиана в голове. Как можно не обнаружить, что один из ваших жрецов серьезно болен и ему нужно лечение? И откуда такая странная характеристика? Аман показался ему воплощением спокойствия и рассудительности. Да, порой он был излишне проницателен, поступая неожиданным образом, но вряд ли это можно назвать, непредсказуемостью.       Подводя итог, ни личное дело, ни краткая характеристика от знакомых Амана (вроде официантов кафе, в которых любил бывать жрец) не дали Кармиану абсолютно никакого представления о том, с кем же он в итоге связался. Аман оставался темной лошадкой, несущей в себе тайну. А Кармиан терпеть не мог неразгаданных тайн.       К тому же Аман был на удивление умен, что делало поиски разгадки в разы интереснее.

***

      — Что, неужели полет тебя совсем не впечатлил? — Кармиан огорченно вздохнул, стягивая с ленты свой чемодан.       — Меня немного укачало, — Аман сонно потер глаза.       — И часто ты спишь в транспорте?       — Я не так часто куда-то езжу, чтобы ответить наверняка.       — Совсем никуда?       — Совсем, — Аман отвернулся, показывая, что дальнейшего разговора на эту тему не будет.       Он с интересом поднял голову к потолку, рассматривая искусную живопись, изображающую какую-то древнюю легенду.       — Здесь куда красивее, чем в «Форд Ройал».       — О, аньшуйцы обожают все цветасное и мифологическое, — Кармиан двинулся вдоль ряда огромных золотых драконов, внимательно вглядываясь в толпящихся у их подножия людей.       — Бездна б побрала этого петуха недощипанного.       — Нас должны встретить? — Аман ускорил шаг.       — Должны, но наш встречающий как обычно, — Кармиан набрал в легкие побольше воздуха и гаркнул на весь вестибюль, — в глаза долбится! Где ты, сын домашней курицы и дефектного орла?!       Окружающие опасливо покосились на надрывающегося Кармиана. Несмотря на толпу, вокруг спутников быстро образовалось свободное пространство.       — О великий огненный петух! Яви мне свой пропитый лик! — продолжил Кармиан, сверля людей злым взглядом. Похоже, подобное негативное внимание ему не очень-то льстило.       — Какого гуя ты опять горланишь на все Аньшу, бешеный кумихо?       — О боги, вы услышали мои молитвы! Великий птиц снизошел до меня! — Кармиан скрабезно ухмыльнулся и шагнул навстречу отделившемуся от толпы мужчине.       — Обязательно было надрываться, как кот по весне? Ты снова привлек к нам слишком много внимания.       Перед Кармианом остановился мужчина. Высокий, худощавый, можно даже сказать изящный. Лицо его было скрыто тенью широкой доули с золотыми подвесками и роскошным расписным веером. Черно-белое богатое ханьфу — национальная одежда Аньшу — добавляло мужчине шарма. Впрочем, все это смотрелось бы идеально лишь среди какого-нибудь сада для умиротворения или храма, в центре же международного аэропорта такое облачение выглядело… странно. Даже расписной потолок и золотые драконы не спасали положение.       — Не моя вина, что тебе религия не позволяет завести мобильник, — Кармиан непримиримо сложил руки на груди.       — Я же написал, что буду ждать у статуи, как обычно.       — Нда? У какой? — Кармиан махнул по сторонам, одаривая широким жестом всех многочисленных драконов.       — О Рунаан, я и забыл, что их тут понаставили, — незнакомец удрученно вздохнул.       — Я удивлен, что ты вообще вспомнил о том, что нас надо встретить, а не как прошлым летом.       — Прекрати мне это припоминать. Признаю, я тогда немного увлекся.       — Ох, это для тебя немного?       Расписной веер с хлопком сложился, открывая узкое загорелое лицо с живыми черными глазами и острым подбородком.       — Видят боги, кумихо, однажды ты договоришься.       — Скорее ты допьешься, — Кармиан усмехнулся. — Ну хватит яда. Как там по вашим традициям? Сначала представляются гости? На этот раз меня сопровождает Аман.       — Просто «Аман»? — мужчина эстетично выгнул бровь.       — Жрец Первозданного Света. Учитель словесности в пансионе святой Аматрии при храме Кадана в Лютеране, — Аман почтительно склонил голову, напрочь игнорируя шипение Кармиана, призывающее жреца молчать.       — Жрец? Неожиданно. Что ж, добро пожаловать в Аньшу, Аман-жрец. Нет, кумихо, молчи, я знаю твою любовь к перевиранию. Я представлюсь сам, — мужчина приподнял доули. — Алый Феникс Гарудал, мастер школы Панфуцианства.       — Школы боевых искусств? — глаза Амана блеснули интересом.       — Верно, — Гарудал улыбнулся, на удивление на его по-птичьему остром улыбка смотрелась гармонично и уместно.       — Ты забыл добавить в представление бабника и пьяницу, — ехидно протянул Кармиан.       Гарудал закатил глаза, вмиг лишившись одухотворенного образа великого мастера.       — Все это в прошлом! Довольно напоминать мне о старых ошибках.       — Если я перестану напоминать, ты зазнаешься, — Кармиан рассмеялся. — Ну что, вы закончили церемонии, высокоодухотворенные? Право слово, мне надоело торчать в аэропорту.       — Конечно, — Гарудал с хлопком вновь раскрыл веер, — следуйте за мной.       У выхода уже ждала шикарная черная машина с тонированными стеклами и нарисованными по бокам огромными алыми крыльями. Аман покосился на нее с легким удивлением. Кармиан лишь громко фыркнул, падая на заднее сидение.       — Смотрю, твой бизнес процветает.       — Мои храм и школа, ты хотел сказать, — сидящий спереди Гарудал даже не обернулся.       — А также пара борделей и многочисленные бары, клубы и тому подобные заведения. Да, именно это я и хотел сказать.       — Мне казалось, панфуцианство — одна из старых религий Аньшу, — Аман приподнял брови.       — Так и есть, — тут же отозвался Феникс, — наш храм основан почти шестнадцать веков назад мудрецом Панфуцием. Мы служим противовесом всем суровым боевым школам Аньшу. Наше верование основано на том, что для укрепления духа не обязательно изнурять себя сложнейшими тренировками, морить голодом и творить прочие неадекватные вещи. Вполне хватит того, что ты искренне радуешься этой жизни, принимая все мирские наслаждения, но не становясь от них зависимым. В нашем храме мы медитируем, а потом вместе пьем вино, читаем стихи и улыбаемся друг другу. И наш дух крепок! Аман задумался.       — Ты упустил небольшой нюанс, Гарудал, — тут же влез Кармиан, — за столько веков панфуцианство, как и другие верования, претерпело немало изменений, подстроилось, грубо говоря, под современные реалии. Сейчас панфуцианцы содержат множество заведений для так называемых мирских наслаждений, с коих и получают основную выручку на содержание школы. Нет, лично я не осуждаю. Мало кому захочется сидеть по четыре часа в позе лотоса, любуясь на каких-нибудь лесных муравьев, или танцевать с веерами, пока не заболит тело.       — Стыдно признать, но кумихо прав, — Гарудал вздохнул. — Простите, если разочаровал вас как коллега, господин Аман, но панфуцианцы сейчас и правда по большей части озабочены лишь мирской частью верования, без глубокой ее философии.       — Любая религия изменяется под влиянием времени, — Аман пожал плечами, — не мне одобрять или осуждать изменения вашей. Все мои знания о школах Аньшу, почерпнуты из книг, и они давно устарели. Гарудал мягко рассмеялся:       — Вы удивитесь, господин Аман, но многие школы не меняются веками. Моя скорее исключение, чем правило. И не все старые школы приемлют нашу обновленную веру.       — Все еще ровняете друг друга по религии. Тебе не кажется это глупым? — скривился Кармиан. — Если подумать, к примеру, твоя же сеть скорее мафиозная, чем религиозная. Ею правят деньги и связи, а не убеждения. Так есть ли вообще смысл в наличии в ней еще и религии?       — Вот поэтому, мой друг, я и зову тебя кумихо, — хмыкнул Гарудал, — появляешься из ниоткуда, точно лисий демон смущаешь души людей сомнениями, а затем исчезаешь, не оставив после себя и одного из девяти хвостов.       — Красиво поешь, да только ни о том.       — Может, ты и прав, Кармиан, — отозвался Гарудал, — но для многих религия — двигатель жизни, опора, ответ на все вопросы. Я не могу отнимать ее у людей.       — Проблем от нее все еще куда больше. Чего только стоят религиозные распри на пустом месте!       — Помнится, мы уже спорили на эту тему, но так и не пришли ни к какому соглашению.       — Кармиан прав, — внезапно коротко обронил Аман, бездумно глядя в окно, — проблем от религии и впрямь куда больше, чем помощи.       — Любопытное мнение того, чья жизнь неразделимо связана с религией. Однако вы опираетесь на свой жизненный опыт, господин Аман, я на свой. Нам не прийти к соглашению, — Гарудал постучал веером по ладони.       — Конечно, — кажется, ответ не до конца устроил Амана, однако спорить он не посмел.       Машина с молчаливым водителем лавировала в шумном потоке, периодически сворачивая на узкие улочки. Аман приник к окну, рассматривая незнакомый город. Лазурная Гавань была совершенно не похожа на Лютеран. Здесь, в Аньшу, даже современные офисы были старательно стилизованы под традиционный восточный стиль. Черепичные крыши, дома с алыми крылечными столбами и фигурами львов или драконов у дверей, удивительные иероглифы (язык древнего Аньшу). Они точно оказались в каком-то другом фантастическом мире.       — Господин Гарудал, могу я задать вопрос? — Аман оторвался от интригующего вида за окном.       — Задать, разумеется, можете, — Феникс улыбнулся, — но мой ответ будет зависеть от его содержания.       — На потолке аэропорта была роспись. Я заметил девятихвостую лису и дракона. Это сюжет какой-то легенды?       — Ах, вы приметили! Верно, это сказка о Рунаане и Акерии. Все местные ее знают, хотя не думаю, что о ней могли слышать за пределами Аньшу.       — О чем она? Гарудал мягко улыбнулся.       — Из меня неважный сказитель, господин Аман. Попросите Таню поведать вам эту чудную историю. Уверен, она не откажется. Я познакомлю вас. Аман вежливо кивнул.       Водитель замедлился, добравшись до тихого коттеджного района почти на окраине города. Машина, прошуршав колесами по гравию, преодолела высокие кованые ворота и густую изгородь, и остановилась перед гаражом большого ало-черного дома в традиционном стиле. С острых углов черепичной крыши свисали бумажные фонарики, алые столбы украшали причудливые силуэты золотых птиц.       — Ты все-таки убрал это петушиное безобразие? — ехидно рассмеялся Кармиан, шагая на аккуратную дорожку.       — К моему сожалению, с золотого крайне скверно оттирается кровь и грязь. После пары инцидентов пришлось полностью перекрасить в черный, — спокойно ответил Гарудал.       — Неплохо получилось. Я бы даже сказал, лучше, чем было. Аман, ты идешь? — Кармиан остановился на пороге, потеряв спутника.       — Прошу прощения, — Аман замешкался у небольшого мостика, ведущего в сад, что-то разглядывая на той стороне, — я читал о белых аньшуйских журавлях, не думал, что увижу их вживую.       — Можете прогуляться, господин Аман, — Гарудал приглашающе повел рукой, — журавли любят собираться у пруда с карпами кои. Из беседки на них открывается чудный вид. Как гостеприимный хозяин я просто обязан дать вам полюбоваться своим садом! Уверяю, в Лютерии таких красот и не сыщешь!       — Благодарю, — Аман поклонился. Кармиану пришло в голову, что об аньшуйском этикете жрец имеет не последнее представление.       — Не заблудись по дороге обратно.       — А то злобный кумихо съест мою печень? — Аман улыбнулся самым краешком губ, голубые глаза блеснули иронией. Гарудал звонко рассмеялся.       — Пойдем, Кармиан, пока твой милый приятель не съел твое самолюбие. Отдыхайте, господин Аман!       Едва створки фусумы сомкнулись за их спинами, Гарудал позволил себе засмеяться в полный голос, сложив веер и откинув за спину доули.       — Какой очаровательный юноша, кумихо. Куда приятнее твоего помощника, которого ты притащил в прошлый раз, — Гарудал неторопливо проследовал в центральную комнату, привычно опустился на колени перед чайным столиком из красного дерева.       — Может, как человек Белькруз и не лучшая кандидатура в друзья, но как работник — бесценен. Он расчетлив и внимателен к мелочам, — Кармиан привычно уселся напротив, — это главные достоинства, делающие его хорошим аналитиком. За них и держу. Сволочный характер и чрезмерная жадность на его работе не сказываются.       Кармиан обвел комнату изучающим взглядом. С его последнего визита ровным счетом ничего не изменилось: все те же диковинные птицы-фениксы на стенах, в чьих золотисто-алых перьях искрят солнечные лучи, все та же жесткая циновка на полу, те же маленькие столики. Гарудал был ярым консерватором и поклонником аньшуйских традиций. Несмотря на высокую должность, у него даже телефона не было. Связаться с ним можно было или с помощью бумажных писем или через мулов «Розы Ветров». У этой чудной компании специально для Аньшу была создана уникальная услуга — переписывание электронных писем в бумажные и обратно. Так получалось куда быстрее, чем отправлять почту через море.       — Если уж брать личного помощника, то брать покладистого и верного, — Гарудал тронул изящный медный колокольчик. Мелодичный звон разнесся по дому.       — Я не доверяю Белькрузу свою жизнь, только часть работы. К слову, тот шрам у него на щеке так до конца и не зажил.       — То, что позволено рыцарю, не позволено рыцарскому коню, — равнодушно обронил Гарудал.       — Иногда аньшуйская система оценки меня поражает, — Кармиан убрал со стола руки, позволяя молчаливой служанке поставить чашку чая. — Но Белькрузу и правда не стоило называть тебя павлином. На редкость тупые птицы.       Гарудал усмехнулся краешком губ. Усмешка получилась на редкость злой и жесткой, совсем не похожей на усмешку доброго хозяина, каким он выглядел всего пару минут назад.       — Твои друзья все интереснее, Кармиан.       — Если ты про Амана, то он нужен мне для дела.       — Надеюсь, ты не собираешься затащить его в постель, а затем избавиться? — Гарудал приподлял смоляную бровь.       — Откуда такие мысли? — Кармиан широко ухмыльнулся. — По себе судишь?       — Нечасто встречаю иностранцев, осведовленных о тонкостях нашего этикета. Хотя вряд ли ты заметил, под каким градусом он поклонился мне у дома, — Гарудал аккуратно поднял обеими руками маленькую чайную чашку с голубым узором, практически утонувшую в его больших ладонях.       — К чему ты клонишь? Я знаю, Аман неплохо образован. Не думаю, что в церковном пансионе у него были другие развлечения помимо штудирования библиотеки.       — Я говорю о том, что глупо растрачивать потенциал умного человека на одни только постельные утехи. Ты ведь хорошо умел ладить с людьми, кумихо. Не задумывался об этом? Кармиан покачал головой.       — Не хочу иметь никаких серьезных дел со святошами. Это у вас религия не мешает обычной жизни, а монахи и вовсе встречаются повсеместно. Орден Руфеона — закрытая организация. В Лютерии жрецы не ведут дел с простыми смертными и наладить с ними контакт — задача не из простых. Да, может, Аман и умен, но он ничего не знает о жизни, его возможности ограничены, как моральными принципами, так и мнением собратьев по вере. Сейчас он помогает мне, потому как моя цель совпала с желанием его совести. Но будет ли так дальше? Нет, Гарудал, как человек, Аман для меня не имеет никакой ценности.       — Как всегда циничен, — Гарудал неторопливо подлил себе еще чаю.       — Как всегда не говоришь о делах с порога.       — Это невежливо. К слову, как тебе чай? «Маофэн» с гор Хуаншань. Привезли только на этой неделе.       — Весьма неплох. Но тот с красным перцем мне нравился больше.       — Твои извращенные пристрастия так и не изменились.

***

      Аман прислонился к теплому столбику деревянной беседки, наслаждаясь…тишиной. Казалось бы, чем не тишина на территории пансиона или в парке у храма Кадана? Но это было не то. Аману не хватало именно этой одинокой тишины за полсвета от дома, не хватало молчаливого созерцания черной глади пруда и толстых красно-белых карпов, неторопливо снующих по каменистому дну. Не хватало воздуха удивительной чистоты и свежести, наполненной ароматом можжевельника и низкорослой вишни. Не хватало этих белоснежных журавлей, что целой стаей неспешно бродили по колено в воде. Аман смотрел на величавых птиц, что склоняли к друг другу головы на длинных шеях. Аман думал, что было бы неплохо нарисовать этих красивых созданий.       Легкие шаги раздались совсем рядом. Аман вздрогнул, выпадая из оцепенения.       — Ой, а Гарудал не сказал, что у нас гости, — на тропинке, ведущей к беседке остановилась молодая девушка.       Совершенно точно и очевидно коренной аньшуйкой она не была. Большие серые глаза, белоснежная кожа, усыпанный веснушками нос, золотые косы, аккуратно уложенные вокруг головы. Яркое фиолетовое платье, не имеющие и толики общего с традиционным ханьфу. Солнечная улыбка. Девушка так неуместно сильно выбивалась из окружающего пейзажа, что Аман не сразу нашелся с ответом.       — Доброго дня, госпожа, — на всякий случай Аман вежливо поклонился, — мое имя Аман. Господин Гарудал великодушно пригласил меня и моего спутника в гости и разрешил мне полюбоваться его садом с журавлями.       — О, тебе нравятся журавли? — девушка бодро соскочила с тропинки к краю пруда. Завидев ее птицы заинтересованно подняли головы.       — Я как раз зашла покормить их перед уходом. Вообще этим должны заниматься слуги, но мне нравится самой. — Девушка свистнула. — Эй, троглодиты, ужин! — она помахала железным ведром, полным густой белой массы.       И журавли… побежали. Как обычные курицы, толкаясь, хлопая крыльями и возмущенно крича. Аман не сдержал смешок.       — Если хочешь, можешь тоже покормить, — незнакомка зачерпнула из ведра корм специальной ложкой, которую тут же окружили самые быстрые и голодные. — Они и с рук едят.       — Правда? — Аман спустился к берегу.       Птицы покосились на него с подозрением, но даже дергаться не стали, явно приученные к человеческим рукам.       — Ох, я совсем забыла, — девушка махнула ложкой, журавли с кудахтаньем рванули следом за убегающей едой, едва не потоптав друг друга. — Я Таня Бентом. Извини, кланяться не буду, под нужным углом все равно не получится.       — Мне про тебя говорили, — Аман улыбнулся, по-новому взглянув на нежданную компанию.       — Правда?! Может, ты и на моих выступлениях был? — ложка снова качнулась, журавли с громкими криками затоптали следом, едва не сбив Амана крыльями. — Ой, прости. Бери корм! Не бойся, это просто творог с вымоченным рисом. Аман послушно зачерпнул лакомство, чем сразу же привлек к себе внимание.       — Аккуратнее с клювами, могут цапнуть нечаянно! — Таня со смехом оттолкнула от себя голодную птицу. — Так где ты обо мне слышал?       — Господин Гарудал сказал, что ты лучше расскажешь легенду о Рунаане и Акерии, чем он, — Аман удивленно охнул, когда вокруг него сгрудились сразу три журавля, довольно скребя клювами по раскрытой ладони.       — Ох, ну вот! А я надеялась, слава наконец пришла! — Таня по-театральному вздохнула.       — Ты артистка?       — А ты догадливый, — девушка лучезарно улыбнулась, — я первая в Аньшу фокусница! Пока что у меня не очень сложная программа, но однажды я стану настоящим мастером!       — Фокусница — это как? — задумавшись, Аман едва не пропустил голодный клюв, щелкнувший у самых его пальцев.       — Ты что, никогда не видел фокусов? — Таня удивленно округлила глаза.       — Если честно, не приходилось.       — О, сейчас покажу! — ведро и ложка грохнули о землю. — Вот смотри, спорим, у тебя за ухом монетка?       — Маловероятно.       — А я говорю, что есть, — Таня протянула руку, легонько щелкнула Амана по уху и в ловких девичьих пальчиках закружилась простая медная монетка.       — Как ты это сделала? — Аман мотанул головой.       — Секрет! На то это и фокус! — Таня рассмеялась. — А хочешь увидеть, как эта монетка полетит?       Сытые журавли мирно дремали, нахохлившись и спрятав головы под широкими крыльями. Таня отмывала пустое ведро в техническом фонтанчике за домом.       — Знаешь, у меня сегодня выступление на празднике. Ты обязательно должен прийти!       — Мне бы этого хотелось, — Аман обаятельно улыбнулся. — Скажи, Таня, господин Гарудал — он твой учитель?       — Миель? — девушка задорно рассмеялась. — Нет, что ты, он мой будущий муж. Знаешь, даже отец одобрил наш брак, вот уж от кого не ожидала.       — Почему же? — по лицу Амана пробежала тень.       — О, мой отец — тот еще подозрительный сухарь! Он штурман на круизном лайнере, с юности в море. Но, даже на такого непрошибаемого типа найдется управа, — Таня хитро усмехнулась. — Пойдем в дом, твой приятель тебя, наверное, уже потерял.       Бумажные створки с громким шорохом разъехались в стороны, впуская в комнату довольную Таню.       — Ох, посмотрите-ка, они все чаи гоняют! — девушка наигранно закатила глаза. — Никого не ждут, никого не потеряли!       — Миелла? — Гарудал удивленно приподнял брови. — Я думал, ты давно ушла.       — Я встретила в саду нашего гостя. Боюсь, теперь он не сможет, как прежде, любоваться журавлями, зная, какие они ужасные обжоры.       — Ох, миелла, я прикажу тебя отвезти, а то опоздаешь, — Гарудал поднялся на ноги.       — Еще чего! — Таня легкомысленно отмахнулась. — Знакомые опять будут пальцем тыкать в твою машину. Я сама доберусь.       — Как тебе будет удобнее, — Гарудал покорно опустился на место.       Довольная Таня послала ему воздушный поцелуй и бодро выскочила из дома, прихватив с изящного комода в коридоре свою сумку. В комнате воцарилась тишина.       — Господин Гарудал, Таня ведь несовершеннолетняя, верно? — Аман сложил руки на груди, не торопясь переступать порог.       — Да брось, она просто молодо выглядит, — Кармиан громко фыркнул.       — Вы правы, господин Аман, миелле шестнадцать, — совершенно спокойно ответил феникс. Кармиан поперхнулся заготовленной фразой.       — Таня сказала, что она ваша будущая жена, — Аман заледенел. — Однако ей всего шестнадцать. Взгляд Кармиана нехорошо потемнел.       — Понимаю, к чему вы клоните, господин Аман, — Гарудал все-таки поднялся на ноги, прошелся по комнате, медля с ответом. — Не сочтите меня грязным человеком, за то что Таня живет вместе со мной. Через полтора года она станет полноправной хозяйкой этого дома, а сейчас мне спокойнее видеть ее рядом, чем каждодневно беспокоиться о ее жизни в бедном районе. У меня есть честь, господин Аман, — Гарудал веско посмотрел жрецу в глаза, — и я не запятнаю ее насилием или развращением несовершеннолетней девушки.       — Я не могу понять одного, — Кармиан подпер ладонью щеку, — чем она тебя зацепила? У тебя ведь было столько женщин — красавицы, умницы, экзотические штучки на любой вкус и цвет, а ты вдруг выбрал несовершеннолетнюю девочку. Да еще и всерьез собираешься остепениться ради нее. Что в ней такого?       — Она живая, — Гарудал тепло улыбнулся, — не знаю, как объяснить это словами, но от ее улыбка мне хочется летать.       — Это уже диагноз, — Кармиан криво усмехнулся.       — Кажется, это называется любовью, — с тихой улыбкой обронил Аман.       — Нет, нет, это точно диагноз!       — Не думаю, что такому человеку, как вы, господин Кармиан, вообще известно значение слова «любовь», — Аман изогнул губы в подобии насмешки.       — Скажешь, тебе оно известно? — Кармиан нехорошо ухмыльнулся. Аман отвел взгляд.       — Любовь слишком сложное чувство, чтобы рассуждать о ней в спорах, — веско закончил Гарудал. — Что ж, раз миелла ушла, а господин Аман налюбовался журавлями, не посвятишь нас в истинную причину вашего приезда, Кармиан?       — Время вежливого молчания уже закончилось? — Кармиан хмыкнул.— Изволь. Нам нужна информация о расследовании двухлетней давности. Убийство учеников в храме Рунаана.       — Громкое дело мастера Сиена, — Гарудал нахмурился, с громким щелчком раскрылся в его руках веер, — почему оно тебя заинтересовало?       — В храме Кадана убивают детей. Слишком похоже на то, что творилось в Аньшу.       — Мастер Сиен казнен.       — Ты правда веришь, что это был он? Гарудал помолчал, разглядывая рисунок на веере.       — Мастер Сиен был благородным человеком. Многие уважают его до сих пор, считая обвинения клеветой недоброжелателей или хитрым планом мастера Вэя, — ушел от ответа Гарудал.       — Мне нужны детали. Я нашел рассказ о деле, но без подробностей это просто пшик. Для точного анализа мне нужно знать все.       — Полное описание можно найти только в сыскном архиве, — Феникс качнул головой, — но у меня нет туда доступа. Стражи подчиняются напрямую Совету. Можно подать прошение, но на рассмотрение уйдет минимум неделя, и вероятность того, что ты получишь разрешение, невелика. Ты ведь даже не официальный представитель закона.       — Выкрасть бумаги?       — Вы решили побывать во всех тюрьмах Акрасии, господин Лест? — вставил Аман, до обидного похоже пародируя интонации капитана Грейта. Кармиан бросил на него злой взгляд.       — У меня нет таких специалистов, — лаконично ответил Гарудал, — можешь поискать на стороне, но имей в виду — их услуги недешевы.       — А если расспросить кого-то из храма? — Кармиан постучал кончиками пальцев по столу. — Очевидцы должны были остаться.       — Храм Рунаана находится в Тихой долине, в семи часах езды от Лазурной Гавани. И он закрыт для посещения. Войти можно лишь с личного приглашения мастера Вэя, но, насколько мне известно, вчера он уехал в Шувьёрд и вернется не раньше чем через неделю.       — Вчера? Ты уверен, что не раньше? — глаза Кармиана полыхнули охотничьим азартом.       — Уверен. С утра он еще присутствовал на Совете.       — Значит остается последний вариант — найти сыщика, который расследовал дело, и расспросить его.       — Дангам, — лицо Гарудала закаменело.       — О, так вы знакомы? Только не говори, что и он внезапно куда-то уехал.       — Нет, Дангам в Аньшу. Но я сомневаюсь, что вы сумеете что-то из него вытянуть. Более принципиального человека я еще не встречал.       — И где бы нам найти этого принципиального? — Кармиан прищурился. — Желательно не в управлении.       — Сегодня вечером начинается фестиваль Небесных огней, — Гарудал бросил взгляд на часы, — возможно, он тоже там будет. Я помогу с поисками Дангама, но договариваться с ним будешь сам. И не упоминай меня в разговоре.       — Старые счеты?       — Нынешние, — Феникс поджал губы, — этот упертый гуй копает под меня уже третий месяц. Мне пришлось закрыть две опиумных и лучший бордель из-за его придирок.       — На редкость приличный человек, как послушать, — Кармиан засмеялся, — еще и самого феникса за хвост пощипал. Он неплох!       — Кажется, продажа опиума была запрещена на территории Аньшу еще в прошлом столетии, — Аман приподнял бровь.       — Помните о правилах гостеприимства, господин Аман, — Феникс беспечно улыбнулся. — нехорошо гостям разглашать секреты хозяев. Отдохните перед фестивалем. Кумихо, я оставил тебе ту же гостевую комнату и приказал поставить в ней кровати.       — Настоящие кровати? Да ладно?! Больше не придется спать на полу!       — Не понимаю, как можно спать на этих досках, — Гарудал покачал головой, — абсолютно неудобно.       — Вот она стена меж двух культур! — Кармиан закатил глаза. Феникс тихо фыркнул.

***

      Лестница на второй этаж приятно пахла деревом, на гладкие перила так и хотелось поскорее положить руку. Аман с интересом осмотрел ряд закрытых фусум, каждая из которых была расписана по своему. С легкой улыбкой в конце коридора Аман приметил створку с цветущей вишней и журавлями. Наверное, эта комната принадлежит Тане.       — Давненько я здесь не был, — Кармиан первым шагнул в просторную светлую комнату.       Не особо спеша, Аман зашел следом, краем глаза приметив, что на отодвинутой створке был изображен рыжий лис с девятью хвостами.       — Вещи уже разложили, — с удивлением отметил Аман, увидев заполненный комод.       — Да, слуги. Традиция гостеприимства. Не везде их придерживаются, но Гарудалу нравится так жить, — Кармиан с наслаждением вытянулся на ближайшей кровати. — Ох, черт бы побрал его традиции! Сколько лет езжу в Аньшу, никак не могу привыкнуть к этим дурацким столикам на полу.       — Ты просто сидеть за ним правильно не умеешь, — Аман позволил себе снисходительную улыбку.       — А ты значит умеешь, мистер умник?       — Этому по книгам не научиться, — Аман подошел к окну, оперевшись руками на гладкую круглую раму, мгновение он молчал, а затем холодно выплюнул: — Гарудал соврал.       — Не любишь, когда тебе врут, — Кармиан перевернулся на живот, приподнялся на локтях, заинтересованно наблюдая за жрецом. — В чем именно он соврал?       — Когда сказал, что мастер Вэй уехал только вчера. Это явно случилось раньше.       — Любопытно, зачем ему понадобилось врать.       — Чтобы прикрыть убийцу, разумеется! — Аман резко развернулся, в потемневших голубых глазах царил полнейший хаос.       Что ж… Может, характеристика «непредсказуемый» была не такой уж неправильной.       — Спокойнее, Аман! — Кармиан медленно поднялся на ноги, подошел к жрецу поближе, опасаясь однако, приближаться вплотную. — Причина может быть какой угодно, это далеко не обязательно сразу убийство.       — Ты знаешь, что ученики в Аньшу часто убивали своих учитилей, чтобы занять их место мастера? — Аман скривил губы в холодной ярости. — Этот Вэй теперь мастер, подставил своего учителя и получил его школу.       — У тебя нет доказательств.       — Я могу спросить.       — А ну хватит, — Кармиан нетерпеливо встряхнул жреца за плечи, — мы здесь именно затем, чтобы узнать правду. Но не нужно бросаться за ней, сломя голову!       — Я знаю, — Аман замер, — но если я окажусь прав, Кармиан, ты надавишь на Гарудала и получишь у него правду. Кармиан обидно рассмеялся.       — Надавить на Гарудала? Тебя не смущает, что он мастер боевых искусств? Через Фетранию его бизнес тоже не пошатнешь, потому как по большей части он нелегальный. Да и к тому же… Извини, Аман, но ссориться с Гарудалом даже ради расследования я не готов.       — Струсил? — Аман зло прищурился. Кармиан удивленно изогнул бровь.       — Ты вроде был умным спокойным лапочкой, а одна маленькая ложь - и превращаешься в берсерка, — хваткие пальцы сжались на подбородке Амана, заставляя того запрокинуть голову. — Что за бессмысленные метаморфозы, монашка? Руку Кармиана пребольно перехватили за запястье, отрывая от чужого лица.       — Я не позволю убивать моих учеников, — в глазах Амана плескалась решимость и злость. — И если ради их жизней придется разрушить чей-то бизнес — пускай.       — Ты слишком поддался эмоциям.       Эта восхитительная буря в потемневших голубых глазах, зло поджатые губы, нахмуренные брови. Вызов и ярость во всем теле. Боги, знал бы Аман как восхитительно-сексуально он выглядит, когда злится.       Кармиан подался вперед, тесня жреца к окну. Левая рука непринужденно уперлась в стену, перекрывая пути отхода.       — Успокойся, Аман, — Кармиан склонился ниже, гипнотизируя свою жертву взглядом и голосом, — холодный рассудок поможет тебе куда больше безрассудной злости.       Аман молчал и не двигался, неотрывно глядя в блестящие зеленые глаза напротив.       — Ты считаешь Гарудала другом? Внезапный вопрос едва не поставил Кармиана в тупик.       — Другом? Сложно сказать. Не счесть тех передряг из которых я вытаскивал его, тогда еще только ставшего мастером. Гарудалу не вернуть этот долг никогда, и он прекрасно это знает. Но я помогал ему, руководствуясь лишь собственной выгодой, хотя, не скрою, что Гарудал симпатичен мне как человек. Мне не нужен его долг, но приятно его отношение. Можно ли назвать это дружбой?       — Трудновато.       — Вот именно, — Кармиан придвинулся ближе, склонился к самой шее Амана, с наслаждением вдыхая прохладный запах трав.       — Меня ты тоже не считаешь своим другом?       — Нет, но…       — В таком случае я не понимаю, что дает вам право распускать руки, Кармиан Лест. Будьте добры покинуть мое личное пространство.       — А то что? — Кармиан нагло ухмыльнулся в самые губы недовольного жреца.       — Кармиан, я не девушка, — Аман нежно улыбнулся, — у меня рука тяжелая. Силлин раздосадовано закатил глаза и отлип от окна.       — Ты упустил такую возможность скоротать ближайшие два часа!       — Не льстите себе, господин Кармиан, максимум пару минут.

***

      Фестиваль Небесных огней. Кармиан слышал о нем, но никогда не думал, что простой праздник может быть столь красивым. Стоило им выйти вечером в город, как круговорот красок, музыки, света и смеха увлек их в совершенно иной мир. Куда ни глянь — улыбающиеся лица. На площади танцуют разноцветные карнавальные львы. Небо то и дело озаряется салютами. Торговые палатки благоухают сахаром, утопают в алых фонариках и гирляндах. И кругом огни. Огни, огни, огни! Света так много, что черная ночь превратилась в светлый день.       — Невероятно! Как новые звезды! — Аман запрокинул голову, со изумленной улыбкой наблюдая, как устремляются к в небо тысячи живых огоньков.       — Сегодня день рождения Небесного дракона Рунаана. Аньшуйцы запускают фонарики, чтобы осветить его дом и поблагодарить за присмотр и защиту. — Гарудал улыбнулся. — Можете немного погулять, пока мои люди ищут Дангама. Встретимся возле этой беседки через два часа.       — Ты уходишь? — Кармиан взял Амана за руку, опасаясь потерять в толпе.       — У Тани скоро выступление, — взгляд Феникса потеплел, — я обещал прийти поддержать ее. Если хотите, можете тоже посмотреть. Миелла выступает в северной части площади.       — Она приглашала меня, — Аман опустил голову, — мы придем, господин Гарудал, чуть позже.       Феникс тут же покинул своих гостей. Лишь его парадное алое с золотым ханьфу еще долго мелькало в толпе.       Кармиан со вздохом перевел взгляд на Амана. Амана рядом не было. Какого?! Когда он успел отпустить его руку?       — Черт бы тебя побрал… — тихо рыкнул силлин и устремился на поиски пропажи.       Кармиану пришлось дважды обойти площадь по кругу, продегустировать неплохое аньшуйское вино, полюбоваться, как Таня вытаскивает из цилиндра на заказ то белочку, то крокодильчика, разнять ссору двух торговок из-за цен на карамельные яблоки, чтобы в итоге вернуться к началу и застать Амана в той самой беседке что-то усердно объясняющим толпе окруживших его детишек. Дети выглядели до неприличия довольными, жрец — непривычно живым и растерянным. Глаза у него ярко горели, а у виска светлые волосы были кем-то заплетены в тонкую косичку и украшены костяной бусиной. Кармиан мрачно откусил сразу половину яблока и подошел поближе.       — …драконы — мудрые существа. Ваш Рунаан наверняка самый мудрый и справедливый из всех, — Аман улыбался, что-то рисуя на одном из фонариков. — Как считаешь, похож? — он развернул рисунок к девочке с забавно торчащими косичками.       — Какая красота! — малышка открыла от удивления рот. — Рунаан точно исполнит мое желание, когда увидит свой портрет!       — Нарисуй мне тоже!       — И мне!       — А мне корабль!       — А можно волшебника!       — Тише, тише, юные Искатели! — Аман со смехом взмахнул руками. — Я конечно же помогу вам, но начать вы должны сами. Это ведь несложно. Вот, смотрите, — жрец взял в руки новый фонарик, попутно негромко поясняя свои действия.       На какое-то время Кармиан вовсе выпал из реальности. В его сознании осталась лишь эта алая беседка, вся изукрашенная цветами так, что становилось не видно происходящего внутри, и Аман, сидящий на скамейке в окружении детей, что-то умиротворенно рисующий и рассказывающий.       — У меня получилось, господин Аман!       — И у меня!       — Посмотрите на моего рыцаря!       — Ха! Мой боевой монах лучше какого-то рыцаря!       — Моя принцесса самая красивая!       — Вы все большие молодцы, — Аман улыбался, — вы ведь поняли, в чем истина этого урока?       — In vino veritas, Аман, — Кармиан облокотился на один из столбов беседки, выдавая свое присутствие, — я искал тебя почти два часа.       — Ах, да, я заметил расстроенную девочку и решил ей помочь, — угрызения совести за внезапное исчезновение Амана, похоже, не мучили, — затем мы посмотрели выступление Тани и вернулись сюда. Я ведь обещал Сянь Ли сделать для нее самый лучший фонарик.       — И правда самый лучший! — девочка с косичками восторженно запрыгала.       — А не иначе как на твой божественный свет слетелась и остальная мелюзга, — Кармиан скривился.       — Вам пора обратно к своим семьям, юные Искатели, — Аман по-доброму улыбнулся огорченным детям. — Не волнуйтесь, когда-нибудь мы снова встретимся. Идите, идите!       — Господин Аман, возвращайтесь к нам еще!       — Обязательно приходите!       — Мы Вас ждать будем!       Стайка детишек шумно выпорхнула из беседки, радуясь своим бумажным трофеям. Лишь та, с косичками, замешкалась на пороге, совестливо глядя на учителя.       — Господин Аман, а как же ваш фонарик? — девочка замялась еще больше. — Вы помогли нам, а свой так и не украсили.       — Ничего, на это не уйдет много времени, — Аман бросил короткий взгляд на лежащий в стороне от остальных простой белый фонарик. — Беги, запускай свое желание к Рунаану.       — У тебя талант очаровывать детей. Наверное, ученики тебя просто обожают, — Кармиан присел на освободившееся место.       Аман подтянул к себе чистый фонарь. На мгновение его карандаш замер, а затем быстрыми уверенными движениями зашуршал по тонкой бумаге. Кармиан вытянул шею, пытаясь рассмотреть рисунок.       Девочка. Аман рисовал улыбающуюся девочку, красивую и до безумия настоящую. Ее улыбка была такой радостной, а глаза живыми, что Кармиан невольно вздрогнул. Это ведь всего лишь рисунок, сделанный простым карандашом. Движения Амана точны и уверенны. Он уже рисовал ее?       — Кто она? — спросил Кармиан, с благоговением рассматривая по-детски мягкие черты и вьющиеся волосы.       Аман не ответил. Аман отложил карандаш, зажег фонарь и резко выбросил в ночное небо, с каким-то тоскливым отчаянием глядя ему вслед.       Кармиан замолчал. Почему-то сейчас совершенно не хотелось трогать и о чем-то расспрашивать этого упрямого человека, что провожает больными глазами фонарик с портретом маленький девочки. Кармиан и сам догадался, кто она. Погибшая любимая ученица. Амилия.