Убийство со вкусом клубники

      — Гарудал должен был уже появиться, — Кармиан нетерпеливо посмотрел на часы.       — Это не его шляпа вон там? — Аман махнул рукой в сторону черной доули, рассекающей толпу, точно лодка лесное озеро.       Под доули обнаружилось сосредоточенное лицо и широкие плечи, укрытые ало-золотой тканью. Кармиан облегченно вздохнул. Однако до беседки Гарудал не дошел.       — Эй, Феникс, мы тебя давно ищем! — наглый выкрик заставил Гарудала перемениться в лице.       Кармиан прищурился, тихо отшагнул в тень беседки, вместе с Аманом прячась за пышными цветами.       Мужчины. Трое. Все в черных свободных одеждах, скрывающих фигуры и оружие. Так дико смотрятся здесь, посреди праздника жизни.       — У вас проблемы с вежлиаостью, господа? — Гарудал медленно обернулся, на его лице застыла маска холодного равнодушия.       — Отойдем? — один из мужчин кивнул в сторону маленькой боковой улочки. — Не хотелось бы обсуждать у всех на виду. Дело весьма деликатное.       — Нам не стоит вмешаться? — Аман нахмурился, наблюдая, как неприятные типы уводят Гарудала в подворотню. Ничто не выдавало его волнения, лишь идеально прямая спина казалась напряженнее обычного.       — Мы скорее только ему помешаем, — Кармиан проследил за взглядом жреца. — Не переживай, Гарудал куда хитрее и опаснее, чем кажется. Эта птичка выклевала уже столько мозгов, что троицу убийц-недоносков сметет одним чихом.       — Почему ты так в этом уверен?       Кармиан ухмыльнулся. Аман замер, не отрывая пристального взгляда от подворотни. Сосредоточившись, он даже проигнорировал тяжелую руку Кармиана, крепко перехватившую его за талию. Так, на всякий случай.       — Может, стоит серых вызвать?       — В Аньшу стражи не вмешиваются в разборки между школами.       — Боятся?       — Имеют на это полное право. Обычным людям с обученными монахами все равно не справиться. Смотри-ка, вот тебе и подтверждение, почему не стоит переходить дорогу мастеру, — Кармиан усмехнулся.       Из подворотни вышел Гарудал. Аман готов был поспорить, что конфликт закончился отнюдь не мирным путем, однако Феникс даже не запыхался. Только на рукаве виднелось маленькое пятнышко крови, едва заметное на фоне яркого шитья, и веер в руках мастера казался темнее обычного.       — Посмотри внимательно на его веер, Аман, — вкрадчиво зашептал Кармиан на ухо жрецу, — это не просто милое украшение. За искусным рисунком спрятаны тонкие, остро заточенные лезвия.       — Он их убил? — Аман прищурился.       — Сомневаюсь. Скорее, просто поучил хорошим манерам и отпустил. Панфуцианцы стараются лишний раз не лишать жизни.       — Я думал, они против насилия. Кармиан тихо рассмеялся:       — Это Аньшу, Аман. Здесь все еще живы закостенелые идеи почитания физической силы и решения с ее помощью конфликтов. Да, панфуцианцы проповедуют мир и простые жизненные радости. Но ты не думал, что для того чтобы этими радостями наслаждаться, право на них сначала нужно отстоять? Нет, обычные прихожане этим не занимаются, а вот монахи… Все школы в Аньшу — это школы боевых искусств, Аман, все до единой. Аман молчал, обдумывая услышанное.       — Знаешь, почему Гарудала называют Алым Фениксом? Присмотрись к его рукам и увидишь на них шрамы и следы от застарелых ожогов, которые он тщательно скрывает за длинными рукавами. Аман нахмурился, Кармиан полушепотом продолжил.       — Ежегодно в Аньшу проводится Небесный турнир. Старая традиция. Бой продолжается до тех пор, пока один из противников не сдастся или не сможет подняться на ноги, — Кармиан кровожадно усмехнулся. — В прошлом году Гарудал занял третье место, уступив лишь какому-то гиганту и бывалому мастеру. Я наблюдал его бои с трибун. Жаль, на турнире запрещена видеосъемка, мне бы хотелось еще раз это увидеть. В качестве оружия Гарудал использует огромные стальные крылья-веера, которые крепит прямо к рукам. В нужные моменты они еще и загораются. Сложная и крайне опасная для носителя конструкция. Если верить слухам, Гарудал собрал ее сам, сам же разработал к ней боевую технику. Это похоже на какой-то безумный танец-полет, после которого противники валятся на арену без сил.       — Мне бы хотелось это увидеть.       — Можем приехать в Аньшу еще раз в середине июля. Если ты, конечно, не откажешься составить мне компанию, — Кармиан склонился ниже, почти задевая губами шею жреца. Аман вздрогнул, ощутив на коже теплое дыхание.       — Пожалуй, подожду приглашения Тани или самого Гарудала, — Аман решительно сбросил с себя чужую руку. Кармиан разочарованно скривился.       — Вот вы где! — отодвинув в сторону одну из гирлянд, в беседку заглянул Гарудал. — Я вас обыскался.       — Мы, между прочим, оставались там, где ты нас бросил. Топографический кретинизм, друг мой? — Кармиан иронично улыбнулся.       — Опять твои паршивые шуточки, кумихо, — Феникс негодующе поджал губы, — будь добр оставить их хотя бы до конца вечера. Ты спрашивал о сыщике, которому поручили расследование об убийстве учеников. Он здесь. Пьет вино в одном из моих баров.       — Надирается в честь праздника?       — Сам и спроси. Если он тебе еще нужен, я провожу. Кармиан коротко кивнул и первым покинул гостеприимную беседку. Аман послушно последовал за ним, подчеркнуто равнодушно держа дистанцию.       Фестиваль все так же гудел, бил огнями и радостью. Танцевали на площади золотые карнавальные львы, люди запускали воздушных змеев и бумажные фонарики. Но для двоих мир словно выцвел, окрасившись в серые тона. Аман мрачнел с каждым шагом, игнорируя внимательные взгляды Кармиана. Узнать правду, он должен узнать правду.       — Выдохни, монашка, — в какой-то момент Кармиан вдруг оказался совсем близко. — Твоим взглядом убивать можно. Не слишком то располагает к доверительному разговору.       — Это имеет значение? — Аман сжал зубы.       — Твоя чуйка на правду не поможет, если человек ничего тебе не расскажет. Ну же, ты ведь жрец, представь, что идешь исповедовать очередного жалкого горожанина.       — Плохой пример, — Аман дернул подбородком, — я никогда никого не исповедовал.       — Конечно не исповедовал. Ты для этого слишком эмоционален. Щеки Амана вспыхнули злым стыдом.       — Я не…       — Все твое идеальное спокойствие идет прахом, когда ты злишься, — Кармиан хмыкнул, — любопытная черта, но крайне вредная. Давай, монашка, успокойся до того, как мы дойдем.       Аман отвернулся, глубоко дыша. Кармиан одарил его оценивающим взглядом, но смолчал, позволяя жрецу самому разобраться со своими чувствами.       — Это здесь, — Гарудал остановился перед неприметным зданием в традиционном аньшуйском стиле с алой вывеской «Голова Рунаана», — скажете бармену, что Феникс прислал перо, он посодействует.       — Ты не зайдешь?       — О, нет! Ни за что! Я не готов лишний раз видеть Дангама! Буду ждать результатов дома, — всплеснул руками Гарудал и поспешил удалиться до того, как Кармиан что-либо возразит.       Внутри бар сохранил свой этнический стиль. Уже приевшиеся статуи львов, красное дерево и иероглифы. Кармиан обвел зал внимательным взглядом, останавливаясь на каждом из немногочисленных посетителей. Четверо мужчин и женщина. Формы нет ни на одном. Все что-то пьют. Что ж, придется воспользоваться подсказкой.       — Феникс прислал перо, — Кармиан облокотился на стойку с дежурной улыбкой, — и просил на кое-кого указать. Бармен оторвался от полировки стаканов, смерил гостей внимательным взглядом.       — Слева в углу, под драконом. Второй кувшин «Радости Мастера» пьет.       Кармиан бросил быстрый взгляд на указанного. Мужчина лет тридцати в бордовой рубашке, на соседнем стуле висит сброшенный пиджак. Не слишком ли официально для фестиваля? Черты лица типично узкие, выдают коренного аньшуйца. Черные волосы взлохмачены, но определить степень опьянения не получается: желтоватого света фонаря над столом недостаточно, чтобы разглядеть выражение глаз.       — Кажется, «Радость Мастера» — это фирменное вино баров Гарудала? — Кармиан улыбнулся. — Мне тоже кувшин, — на стойку легли деньги. Бармен перевел взгляд на Амана. Аман озадаченно нахмурился       — А ему вишневый сок, — Кармиан ухмыльнулся.       — Вам принесут.       — Будет странно, если я не стану пить вино.       — Поэтому я и попросил сок. По цвету не слишком отличается. Предположу, что в отношении алкоголя ты полный профан. Неизвестно, какая у тебя устойчивость, а сегодня вечером ты нужен мне трезвым. Поэтому, не рискуем.       — Как скажешь, — Аман пожал плечами, похоже, вовсе не расстроенный таким объяснением.       Пожалуй, незнание аньшуйского этикета и внешность иностранца порой могли сыграть на руку. Хотя, скорее дело в чрезмерной наглости и лучезарной улыбке, с которой Кармиан нагло подсел за указанный стол в углу. Аман молча опустился рядом, стараясь выглядеть как можно нейтральнее.       — Чудный вечер, не правда ли? — Кармиан любезно улыбнулся. — Не возражаете, если мы к вам подсядем? Мужчина показательно обвел взглядом полупустой бар с кучей свободных столов.       — Очень хотелось пообщаться с кореным аньшуйцем, — улыбка точно приклеилась к лицу Кармиана.       — Какой мне резон общаться с вами? — мужчина не поднял головы.       — А если я вас заинтересую? Скажем, угадаю о вас три факта.       — Берниец. Интеллектуал. Богач, — на Кармиана в упор смотрели абсолютно трезвые черные глаза.       — Коренной аньшуец. Сыщик. После кувшина вина все еще трезв, как стеклышко. Что-то тут не чисто, а, Дангам? — не остался в долгу Кармиан.       — Что, Гарудал поджал перышки? Струсил сам приходить, так вместо себя шута прислал? — Дангам неприятно усмехнулся.       — И откуда же вам известно о том, кто нас привел? Сыщик промолчал, бросив красноречивый взгляд на окна.       — На улице слишком темно, чтобы разглядеть отсюда лица.       — Лица да. Но они мне и не нужны. Гарудаловскую шляпу даже слепой узнает.       — Стоит сказать ему об этой заметной детали.       Бесшумно подошедший официант поставил перед Кармианом кувшин вина и небольшой бокал из необычного зеленого стекла. Перед Аманом возник высокий стакан сока. Кармиан оказался прав, отличить по цвету вино от сока оказалось затруднительно.       — В любом случае, он вас зря послал. Опиумные я ему прикрою, так и знайте, — сыщик бросил на напиток Амана ироничный взгляд.       — Боюсь, бизнес панфуцианцев — последнее, что меня сейчас волнует, — Кармиан глотнул из бокала, пробуя вино на вкус, и продолжил. — Гарудал — лишь наш посредник для встречи с Вами.       — И зачем же скромный аньшуйский сыщик потребовался бернскому хлыщу и святоше с Флечче?       Кармиан слегка удивленно приподнял брови. Опознал уроженца Флечче, да еще и сразу догадался, что перед ним жрец. Неплохо. Любопытно, чем Аман себя выдал? Опять взглядом испепелять пытается? Да нет, вроде абсолютно спокоен.       — Мое имя — Кармиан, мой спутник — Аман. Мы оба из Лютерана. И нам нужна ваша помощь как сыщика.       — А что в Лютерии своих стражей нет? — Дангам прищурился, подливая себе еще.       — В храме Кадана убили ученицу, — негромко подал голос Аман. — Кармиан считает, что это тот же маньяк, что орудовал в Аньшу два года назад.       — Чушь! — от возмущения Дангам хлопнул по столу ладонью. — Мастер Сиен давно мертв. С его смертью убийства прекратились.       — У меня нет никаких доказательств, кроме схожести убийств, — Кармиан откинулся назад, ставя стул на задние ножки, — это может быть и ваш старый знакомец, и подражатель, и совершенно иной, не связанный со школой Рунаана человек. Но! Моя интуиция говорит о том, что они связаны. Вы ведь тоже доверяете своей интуиции, господин Дангам?       — Доверяю. Но что с того? Без доказательств все Ваши предположения не крепче облачных замков.       — Вы ведь не верите, что это мастер Сиен убивал учеников.       — Факты говорят не в его пользу.       — Вы не верите, — Аман заговорил тихо и весомо, — и никогда не верили, но сделать ничего не могли.       — Что вам от меня нужно? — Дангам сложил руки на груди.       — Подробности того дела. Без него нашего детоубийцу мы не поймаем.       — Вы ведь не из стражей, — сыщик прищурился, — официального разрешения у вас нет, раз вы пришли ко мне. Так зачем вам это? И с чего вдруг я должен что-то рассказывать вам?       — Я не хочу больше видеть смерти своих учеников, — Аман сложил руки на груди. — Как учитель, я отвечаю за них. Смерть Амилии в том числе и на моей совести.       Дангам внимательно всмотрелся Аману в лицо. Пару минут жрец и сыщик смотрели друг другу в глаза, точно ведя незримый поединок.       — У тебя честные глаза, — Дангам первым отвел взгляд. — В отличие от твоего друга.       — Что я должен сказать? — Кармиан опустошил бокал. — Что оказался не в то время не в том месте, и теперь наша доблестная стража обвиняет в убийстве меня?       — И Вы ему верите, господин Аман? — Дангам изогнул бровь.       — Не больше необходимого, — Аман пожал плечами, аккуратно глотнул из своего стакана, не желая давать более развернутый ответ.       — Что ж, ваше дело. — Дангам побарабанил по столу кончиками пальцев. — Не знаю, чем вам двоим поможет мой рассказ, но если он спасет чью-то жизнь, пусть так Дангам снова наполнил свой бокал, однако пить не стал, в задумчивости блуждая взглядом где-то в алых глубинах.       — Все началось с женщины. Я считаю, что с женщины. В архивах стражей не сохранилось ни ее полного имени, ни портрета. В храме Рунаана она была известна как «госпожа Лаис», так же её называл и мастер Сиен, которому она приходилась любовницей. Пока голубки миловались и перышки друг другу чистили, все было хорошо. Но в один печальный для школы день любовники сильно повздорили: госпожа Лаис собрала вещи и покинула храм, громко хлопнув напоследок воротами. По мнению мастера Вэя, являвшегося в то время первым учеником, причиной расставания стали непомерная жадность госпожи Лаис и отказ мастера Сиена эту жадность удовлетворять. И вот, спустя месяц, окончательно потеряв разум от горя, Сиен начал убивать учеников.       — Это официальная версия? — Кармиан хмыкнул.       — Она самая.       — А если более реалистичную, но не официальную?       — Реалистичную… Тогда я не знаю, что произошло тогда в храме, — Дангам пригубил вина и со вздохом продолжил. — Первый ребенок погиб ровно через двадцать восемь дней после ухода госпожи Лаис. Его нашли в лесу, довольно далеко от храма. Труп весь был исколот ножом и частично расчленен. Тогда мы решили, что преступник пытался скрыть следы. Напрасно. Погибшего опознали. Тогда в храме случился знатный переполох. Убитый, ко всему прочему, был одним из приглашенных учеников от Хризантемы.       — Приглашенный ученик?       — Да, в школах Аньшу есть такая практика. Школа мастера Сиена в то время считалась лучшей, учиться у него было крайне престижно, вот прочие и посылали своих послушников хотя бы на месяц проникнуться его мудростью. Сиен их не любил. Особенно Хризантем. С прочими еще хоть как-то ладил, а Хризантем на дух не переносил. Какие-то старые обиды у него были на мастера Зодо.       — И после убийства ученика сразу подумали на мастера Сиена? — Аман нахмурился.       — Нет, конечно, он все-таки был уважаемым человеком, членом совета. Чтобы обвинить такого, нужны весьма веские причины. А затем убийства начались как по расписанию, каждые пять-шесть дней. И мы не могли ничего сделать. Тупик. Безнадежность. Выйти из храма без разрешения старших послушников или мастера нельзя, но все они с вечерним колоколом запирались в своих спальнях. Все, кроме мастера Сиена. Он любил помедитировать на закате на вершине какой-то там горы за пределами храма. Понятно, что кроме него на эту вершину никто не залезет.       Кроме этого никаких больше улик не было. Просто ночью внезапно исчезал один из учеников, а утром его находили неподалеку разорванным на куски. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, никаких следов и улик. Собаки не брали след. Тот, кто лишал детей жизни, был несомненно мастером своего дела.       Самое паскудное, что у нас на руках было уже пять трупов, а мы никак не могли понять, как же их убили. Не было следов. Тела расчленяли после смерти, это мы поняли. Но как они умерли? Создавалось ощущение, что им просто остановили сердце.       — Разве это возможно?       — Возможно, как оказалось. В тот день я бродил по храму, размышляя над делом, и случайно увидел тренировку одного из монахов, кажется, он был доверенным Сиена. Монах странным образом складывал пальцы и бил манекену в область сердца. Я спросил его, что он делает. Монах ответил, что пытается освоить особую технику, что называется «Лапа дракона», коронный прием мастера Сиена, что позволяет одним быстрым ударом остановить противнику сердце.       С этого момента Сиен был обречен. Мы перепроверили тела, и у некоторых на коже перед сердцем нашлись крошечные синяки, как от удара пальцами. В тот день мы не успели вернуться в храм. Вечером началась жуткая гроза, ехать в горы по такой дороге было попросту опасно. А на утро нас ждал новый труп, выброшенный прямо перед воротами. Первый ученик Лотоса. Кажется, за день до этого их мастер сильно повздорил с Сиеном и даже пытался забрать своих послушников. Не успел. На этот раз тело не было изувечено, лишь на животе криво вырезано слово «Трус».       Мы обыскали комнаты Сиена, обнаружили мелочи, принадлежащие убитым — недостающие улики. Приговор вынесли быстро и тихо. Мастера казнили спустя неделю, главой школы Рунаана стал Вэй.       — Вас что-то смущает во всей этой истории, — Аман внимательно посмотрел сыщику в глаза.       — Нюансы, господин жрец, крохотные нюансы, которые меняют всю картину.       — Например? — Кармиан подался вперед.       — Перед казнью я задал Сиену два вопроса: кто еще знал о технике «Лапа Дракона» и мог владеть ею? И остаются ли после нее синяки на коже? Сиен удивился — ему и вовсе не сказали, как были убиты ученики — затем помрачнел и ответил, что о технике знали пятеро его приближенных, но пользоваться ею не умел ни один. После приема синяков не остается. Понимаете? Это техника идеального убийства, после нее не должно остаться следов. Но следы были! Их не оставил бы Сиен, значит это был кто-то другой, неопытный. Кто-то близкий, иначе Сиен назвал бы имя!       — Или его подставили, — Кармиан нахмурился, — как выглядит этот прием?       Дангам задумался, затем сложил кисть неполной щепотью и резко выбросил руку вперед, ударяя Кармиана в грудь. Силлин чертыхнулся, шарахаясь назад и потирая место удара. Бармен за стойкой подозрительно на них покосился.       — Вы просили показать, — Дангам, как ни в чем не бывало, вернулся к вину, — успокойтесь, у меня не хватит сил, чтобы остановить вам сердце.       — То есть удар должен быть большой силы?       — И очень быстрым. Без долгих тренировок такое не выполнить.       — Или можно использовать протез, — Кармиан постучал пальцами по краю бокала. — Вспомните, господин Дангам, на последний Небесный турнир приезжал изобретатель из Ардетайна. У него была стальная рука.       — Доктор Бенбрюс? Да, я помню.       — А помните ли Вы, как он знатно швырял по арене своих противников этой рукой? А ведь он не был ни силачом, ни мастером боевых искусств. Всего лишь талантливый изобретатель. Отчего бы и нашему маньяку не оказаться таким же умельцем? Сделать стальную руку на тугой пружине не трудно, заказать такую в том же Ардетайне — еще проще. Кто те пятеро приближенных, Вы выяснили?       — Нет.       — Лжете, — Аман отодвинул от себя стакан. — Как минимум троих вы знаете.       — Вэй и Ханбэк. Первый и второй ученики. Сорт — старый советник. Глух на оба уха, доживает свой век при храме, о нем можно сразу забыть. Об остальных двух я могу лишь догадываться.       — Госпожа Лаис и тот монах? — Кармиан прищурился.       — Вероятнее всего. Монаха звали Ивэн Линь. Он не блистал талантами, как боец был весьма посредственен, но Сиен отчего-то считал его своим другом, да и остальные в храме его уважали. Странный человек.       — И где он сейчас?       — Не вынес смерти Сиена и ушел отшельничать куда-то в горы. Кажется, его периодически видят в деревеньке у подножия.       — Значит, все-таки Вэй.       — Скорее Ханбэк, — Дангам мрачно заглянул в опустевший кувшин, — почти сразу после смерти мастера он вызвал Вэя на дуэль за пост главы. Проиграл. Поражения не принял и тоже ушел в горы.       — Это в Аньшу традиция такая, чуть что — сразу в горы? Дангам неопределенно пожал плечами.       — Ханбэк теперь развлекается состязаниями. Последний Небесный турнир ведь он выиграл.       — «Золотая маска»? Помню.       — И я не стал бы сбрасывать со счетов госпожу Лаис. Аньшуйские женщины порой бывают опаснее мужчин, а обиженные женщины и вовсе страшнее потопа.       — Но ее ведь не было в храме во время убийств.       — Да, и в стране тоже. Она уехала почти сразу после ссоры с Сиеном. Но меня все еще смущает эта дамочка. Что-то с ней не так.       — А мастер Вэй? Вы так уверены, что он не при чем?       — Я уже ни в чем не уверен, — Дангам нагло забрал кувшин Кармиана. — Вэя многие подозревают, знаю. Вряд ли ему хватило бы сил одолеть мастера Сиена на дуэли или просто тихо убить. Но подставлять так бесчестно? Сиен ведь заменил ему отца, подобрал на улице и растил с малых лет, как собственного сына. За столом повисло тягостное молчание.       — Последний вопрос, — Кармиан отставил бокал, — почему в открытой сводке по этому делу написано, что убийца не найден? Дангам мрачно усмехнулся:       — А кому захочется признавать, что лучший мастер страны резал по ночам детишек?

***

      — Что ты обо всем этом думаешь, Аман?       Они стояли на крыльце бара, оставив Дангама напиваться в одиночестве. Кажется, тени прошлого совсем испортили тому настроение. Фестиваль постепенно стихал, все меньше становилось на улице праздных гуляк. Время уверенно перевалило за три часа ночи.       — Он искренне верил во все, что говорил, — Аман сунул руки в карманы толстовки, в печальной задумчивости рассматривая желтоватую луну, висящую над древним городом. — И он до сих пор винит себя за то, что не сумел спасти невиновного человека.       — Вряд ли обычный сыщик мог что-то противопоставить разъяренным мастерам. Тем более, факты говорили против Сиена.       — Это все-таки Вэй?       — Мне отчего-то кажется, что нет, — Кармиан почесал подбородок, — порой самый очевидный вариант не является верным. Понимаешь, о чем я?       — Если тот, кто убивал детей в Аньшу, теперь и правда хозяйничает в Лютеране, у нас большие проблемы, — Аман все еще рассматривал луну. — Даже если этот человек не освоил прием мгновенной остановки сердца, он все еще опасен.       — Верно, это боевой монах, что несколько лет обучался в одной из лучших школ Аньшу, — Кармиан зло сплюнул. — Не важно, кем он в итоге окажется, поймать на месте мы его не сможем.       — Значит придется сделать это до того, как он начнет убивать. Кармиан нахмурился       — Скажи, Аман, есть ли способ солгать жрецу?       — А есть ли способ солгать себе? — Аман хмыкнул. — Я не детектор лжи, Кармиан, я лишь могу понять, уверен ли сам человек в правдивости своих слов. А правда, как известно, у каждого своя.       — Занятно, — Кармиан махнул рукой, останавливая такси. — Есть над чем подумать.