Возвращение в Йеллоуфилд
28 августа 2020 г., 19:00
— Мать твою, Уилсон, дай поспать, — простонала Клементайн, и, улыбаясь, прижалась к спящему Элу.
— Капитан, прошу простить, но надо ехать, — Уилсон старался не смотреть на дремлющих под весьма тонким одеялом капитана и ее кавалера, старательно отводил глаза в сторону, но взгляд, бегающий по комнате, неизменно возвращался к этой разнузданно-пошлой картине.
— Поедем попозже, какие проблемы…
— Капитан. Вы сами отдали приказ встать в восемь утра.
Эл, не разжмуриваясь, подал свой глас:
— Тебе женщина сказала — позже. Вас бить призраков учат, а разговаривать с дамами — нет?
Уилсон набычился, опустив лицо.
— Мистер, вот если бы вы вчера не спасли мне жизнь — клянусь, я бы вам такого хамства не спустил.
— Уилсон, я приказываю тебе разбудить нас через час, — подняла лилейную, неуверенно подрагивающую в воздухе руку Клементайн, — Все понятно?
— Но. Вы же… Так точно, капитан!
Уилсон осторожно прикрыл дверь — почти с облегчением. Начальница и ее любовник так и не заметили, что юноша за ночь полностью поседел.
— Ну что, будем просыпаться? — нежно прошептал Эл Клементайн на ухо, слегка прикусив мочку для подкрепления своего предложения.
— А ты так торопишься? — сонно отозвалась она, — Весь день впереди, Эл. Дай сил набраться.
— Ну ты как хочешь, а я так пойду покурю, — Эл попытался освободиться от объятий возлюбленной… Не тут-то было.
— Кури здесь.
Эл усмехнулся.
— Тебе же не нравился запах сигарет.
— Мне нравишься ты. Не уходи — сейчас, — рейнджерша улыбнулась сквозь дрему.
***
В трактире было многолюдно и шумно. Деревенские только и делали, что поднимали кружки за рейнджеров и «Негодяев», а еще — пели песни и веселились. Из окна можно было увидеть полустертый меловой круг с измазанной черным сердцевиной, вокруг которого тоже, словно истекающая тушь, расползались «щупальца» черной земли. На данный момент — застывшие. — Так вы смогли ее убить? — уточнил шериф, подойдя к столу, за которым сидела команда, — О, Всесоздатель, ну тогда вы — наши спасители! Спасибо вам! Наконец Редбридж снова станет тем тихим спокойным местом, которое я люблю! — Спасибо в карман не положишь, — с намеком проворчал Мэт, испив пенистый напиток из очередной увесистой кружки, — Вот если бы вы заплатили нам… — Послушайте, мистер, я всего лишь шериф маленького города! — встопорщил усы вояка, — Шериф, а не банкир! Я не храню всех местных денег! Хотите подарков от населения — обращайтесь к населению. — А все-таки? — нажал Мэтью, — Мы обеспечили вам спокойствие, сделав ту работу, которая вам не по силам. Конечно, я понимаю, что мертвым городком управлять было бы еще спокойнее… — Все, что имею свободного — ваше, — с легким недовольством раскинул лапищи шериф, — Только не деньгами. — А что дадите? — Мэта начала утомлять эта беседа, он слабо верил, что хранитель порядка сможет приблизиться по размерам вознаграждений даже к Клементайн. Поэтому «Негодяй» просто с удовольствием жевал жареные колбаски из кикитука, запивая их пивом. — Ну… Могу… Хлеба вот дать в дорогу могу! — вдруг вдохновился шериф, — Или там, патронов. — Кобыла есть? — Одна. Но она служебная, мистер. На ней у нас — и сообщение, и патрулирование. — Хлеба и патронов хватит, в таком случае. — Сейчас вернусь со всем! — шериф удалился из заведения. Вскоре остальные «Негодяи» так же стали подтягиваться к столу. Не было лишь Эла. — Эндрюс. — Да, Мэт? — Как рука? — Болит. Сильно. Пальцев не чувствую. Вчера мне рейнджеры бинт наложили, ощущение такое, как будто он слился с кожей. Если там вообще осталась кожа. — Мерзость же ты подхватил. Эндрюс кивнул, положил изувеченную руку на стол и выпил пива. — Еще большая мерзость, Мэт — это переучиваться на левую руку, когда ты правша. Очень неудобно. Я уже проверял. Ко столу подошел Уилсон. Он был встрепан и озадачен. — Капитан сказала… То есть приказала… Разбудить ее через час. — И что? — спросил Мэт, не отрываясь от колбасок, — Что тебе не понравилось? — Так ведь она сама сказала, поднимаемся в восемь… — Это без расчета на бурную ночь. Делай скидки, она устала. — Нам воспрещается расслабляться на заданиях. Какой пример она подает? Мэт пожал плечами. — Зато — профессионалка. — Мистер Робертс, — рейнджер склонился над столом, опершись о него кулаками и проникновенно глядя на Мэта. — Да, седой? — Я хотел сказать вам… спасибо. Вы и этот… который сейчас с капитаном… вчера мне жизнь спасли. — Да без проблем. Захочешь еще — зови. Только спасибом сыт не будешь, вот если бы ты еще и заплатил… — Мэт, ну сколько можно, — Джоанна легонько пнула Мэта под столом, — Постоянно о деньгах да о деньгах. — Это потому что мне кобыла ой как нужна. — Рико тоже хочет кобылу, — загоревшись, принялся объяснять пакваджи, — Рико устал ездить сзади. Рико неудобно! Рико Хочет маленькую кобылу! Горного бумера! Такого же, как у Рико был, когда в деревне… — Рико, потом… — вздохнул Мэт, — Для начала — давайте просто позавтракаем.***
Час пролетел незаметно. Шериф успел принести кулек с едой и отсыпать патронов, за что Мэт расплатился дружеским рукопожатием. Эндрюс продолжал ныть о донимающей его боли, а Мик пытался уговорить сестру позволить ему пива. Когда заспанные Эл и Клементайн вышли из комнаты, рейнджеры и «Негодяи» были готовы — не то взобновить вчерашнюю «дуэль», не то отправляться в путь. Впрочем, появление начальства поспособствовало правильному выбору. Оседлав лошадей, рейнджеры отбыли первыми. С Клементайн Эл договорился увидеться на Элм Стрит. «Негодяев» — тормозили повозки. С другой стороны, они могли ехать спокойно, наслаждаясь утренним бризом и солнцем, освещающим дорогу. — Как же хорошо ехать по Спрингвуду, не опасаясь быть убитыми или пойманными! — громко заявил Эл, улыбаясь и раскинув руки. — Кто бы сомневался, что у тебя особое влечение к этому штату, — ухмыльнулся в ответ Мэт, сидящий рядом с вожжами в руках, — Особенно к некоторым его обитателям. — Ты это к чему? — возмутился Эл, — Что за намеки? — Да ничего, приятель. Просто — аккуратнее будь. Не привязывайся сильно. Будущее — ничего нам не гарантирует. Понимаешь, о чем я? — Понимаю, — выдохнул Эл, явно не желая с этим внутри себя соглашаться. — Ай! — вдруг крикнул Эндрюс. — Что такое, Тед? — кинул взгляд сидящий рядом возница-Мик. — Рука… — прошипел Эндрюс сквозь зубы. Его лицо на глазах серело от боли. — Едем в госпиталь. Немедленно! — крикнул Мик, подгоняя своих лошадей. — Подожди нас, ковбой! — удивленно крикнул Эл вслед быстро набирающей скорость повозке Мика. Въехав в Йеллоуфилд, «Негодяи» бросили повозки у трактира и бегом отправились к лекарю, выспрашивая дорогу к ближайшему у местных. Пока они добирались до больницы, Эндрюсу стало совсем худо. — Срочно! — Мэт вломился в «приёмный покой», как яростный вихрь, — У нашего друга проблема с рукой! Медика! Быстро, медика! Медсестра, стоявшая за столиком, замешкалась от такого напора. — Фамилия больного? Что с рукой — порез, перелом?.. Укус змеи? — Эндрюс, — крикнул Эл, — И какая вам разница? Если ему не помочь, его уже никак не будут звать! Доктора, или я сейчас всех тут перестреляю! — выхватив револьвер, он с грохотом засадил пулю в потолок. Медсестра взвизгнула и пригнулась, осыпаемая потолочной известкой. Однако, пролепетала, стараясь сохранить профессионализм: — Это важно… От разного — лечат разные врачи… — Призрак схватил, — пояснил Мэт, беря Эла за плечо, — Не бойтесь, этот малый смирный. С лестницы скатывались перепуганные специалисты и посетители, однако, увидев «смирного малого», вращающего глазами и с пистолетом в руке, резво сигали в сторону. Медсестру поддержка Мэта, кажется, начала успокаивать. — Идите по коридору. Я запишу вас к доктору Джонсу, — девушка, заикаясь, указала направо. Несколько секунд — и дверь в кабинет Джонса была буквально выломана пинками крепких дорожных сапог. Внутри сидел низенький пухлый мужчину преклонных лет с пышными усами. Похоже, он повидал в жизни многое, потому что почти спокойно спросил: — Да-да, господа, чем могу помочь?.. Кладите больного, — сразу перешел он к делу, видя, что ситуация серьезна, — Рассказывайте, на что жалуйтесь. — Рука… Болит, — пробубнил сквозь зубы Эндрюс, — Пальцами не могу шевелить… Все из-за сраного призрака, будь он неладен. — Из-за призрака? — лицо врача потемнело, — Снимите повязку. Я должен осмотреть повреждения. Когда «Негодяи» разрезали бинт на раненом товарище, в носы всем собравшимся ударил мерзкий запах, а глазам предстало омерзительное зрелище. На мертвенно-серой, белесоватой коже — по всей руке проступали набухшие вены, волдыри росли прямо на глазах, то и дело лопаясь с сероводородным запахом. Вместо гноя из них текла черная жижа. — Да, так и есть. Типичная клиническая картина отравления скверной, — выдохнул врач, — И какой силы! Кому вы только перешли дорогу?! Нужно немедленное хирургическое вмешательство. — Что? Ампутировать?! — сдерживая стон боли, заорал Эндрюс, — Да я лучше сдохну! — Ну, есть второй вариант. Не такой надёжный, и гораздо дороже… — Сколько? — перебил Мэт. Врач, обдумав все и бестрепетно встречая взгляд авантюриста, выдал: — Пятьсот клинтов. — Забирайте, — Мэт без паузы кинул кошель на стол, — Забирайте, сколько хотите, но спасите его руку. Все равно он ею нам больше денег добудет. Врач понимающе улыбнулся. Подошел к шкафчику, открыл его и достал пять пузырьков, затем, расставив их на столе, начал искать что-то в выдвижном ящике. — Быстрее, быстрее! — не выдержал Эндрюс, корчась. Волдыри расползались всё выше, уже захватывая плечо. — Сейчас, — доктор выглядел совершенно сосредоточенным и отрешенным — он разворачивал странную конструкцию из дерева и железа, — Кладите руку… — видя, что Эндрюс не проявляет доверия, Джонс пояснил: — это не гильотина! Это фиксатор. Он удержит руку в нужном положении. Сейчас я наложу вам жгут, привяжу к креслу и начну операцию, — доктор потянулся за ланцетом, — Кто хочет, может выйти. Зрелище не для слабонервных. Особенно это касается дам, — он кинул острый взгляд на Джоанну. Та, содрогнувшись, поспешила увести прочь Рико и Мика из кабинета. Последний сопротивлялся, утверждая, что имеет право остаться, но сестра его не слушала. — Итак, — объяснил Джонс оставшимся, — Сейчас я наношу на руку мазь из освященного экстракта травы мертвеца… Она ускорит кровообращение и не даст скверне распространяться. После этого я нанесу надрезы вдоль пораженных вен, давая крови вытечь вместе со скверной. — Я же умру! — взвыл Эндрюс. — Для-я-я того, чтобы этого не случилось, — невозмутимо продолжил медик, в то же время сноровисто выполняя операции, — я, во-первых, даю вам эликсир из корня мандрагоры, листьев аганы и крови чупакабры, — он почти силой залил в рот Эндрюсу некое зелье, мало отличающееся по цвету и консистенции от самой скверны, — Пейте-пейте. Вещь гадкая, дурманящая, но душеспасительная. Жизнь в теле поддержит, и боль переносить будет легче. Также, я нанесу мазь из корня дракона на кожу, чтобы скверна выходила с потом. Будет жарко, как говорится, но придется потерпеть, — врач хохотнул, — Когда все закончится — получите ложку настойки корня драконьего цветка. Он дополнительно снимет боль, плюс восстановит кровообращение, когда я нанесу магическую мазь школы восстановления на разрезы. Вам понятно? — Доктор, просто делайте это… — К вашим услугам, мистер Тейлор. Всегда — к вашим услугам. Даже закрытые двери — не делали крики Теда в коридоре слабее и приятнее на слух. Он в жизни не орал с такой силой. Казалось, что его голосовые связки сейчас разорвутся… Тяжело объяснить, что испытывает человек, больной скверной, людям, которые никогда не испытывали такого. Представьте, что в какой-то части вашего тела, руке или ноге, кровь закипает, а волоски — будто тоненькие лезвия, проникают все глубже в плоть и кровь. И это лишь ощущения от самого заражения, выведение скверны — еще хуже. Боль становится беспредельной, кажется, что все тело горит в ней — бывало, что исцеляющиеся ломали себе хребты, дергаясь в конвульсиях. Некоторые — умирают просто от болевого шока, а уж в сознании — остаются немногие. Но именно это требуется для успешной операции. Ибо скверна — состояние не только тела, но и духа. Даже в теле — она пытается проникнуть в кости, между мышц, в сухожилия. Она цепляется за все, чтобы остаться внутри жертвы… Все это врач объяснял по ходу операции, отвлекая внимание как пациента, так и сострадающих ему товарищей. Минуло два часа, Теодору показалось — что вечность. К реальности его вернули щелчки — врач снимал фиксатор с иссеченной руки. Кожа на ней все еще была серой, но вены, покрывавшие всю поверхность кожи до этого, скрылись в теле. Эндрюс попробовал пошевелить пальцами, превозмогая жгучую боль. У него получилось, но слабо. Невозможно было сжать кулак до конца, пальцы казались деревянными, чужими… — Это навсегда? — спросил он, вытирая слезы с мужественного лица. — Боюсь, что да, мистер Эндрюс. Придется вам привыкать быть левшой, — врач снова издал неуместный смешок, — Но вы должны сказать нашей клинике спасибо — руку мы вам так или иначе сохранили. Со временем бледность уйдет. Скорее всего. Возможно, вы сумеете разработать конечность упражнениями, и станет чуть получше. Сейчас же вам лучше полежать пару часиков, вы все-таки потеряли много крови и нервов во время операции. Я выделю вам палату, мистер Эндрюс. — Нет необходимости. Я чувствую себя прекрасно, — процедил Эндрюс — и потерял сознание. Пришел в себя он уже в палате, в окружении своих друзей. — Ох, как я сладко спал, — пробормотал Тед спросонья — Приснилось, что мы сражались с призраком. И мне чуть не отъели руку. И теперь я не могу нормально ей шевелить… — Чувство юмора в порядке, — заметил Эл. Эндрюс дернулся, подскочил, дико глядя на свою руку, превращенную бинтовкой в культю. Кажется, он все вспомнил. Помедлив миг, Тед торопливо перекинул ноги через край койки, явно собираясь бежать куда-то. — Подождите, мистер Эндрюс, — доктор Джонс уже спешил к больному, — Нужно проверить, как вы ходите. Такое количество лекарств могло плохо сказаться на вашей координации. Попробуйте пройтись. — Ага… Тед встал с кровати и сделал несколько уверенных шагов в сторону друзей. Затем — пошатнулся и свалился в их руки. — Почему я так часто валюсь с ног? — прошипел он, — Может пить бросить? — Отличная идея, Тед, — поддержала Джоанна. — Я шучу, Джо… — А мы — нет, — заметил врач, — Вас накачали таким количеством лекарств, что они еще нескоро покинет вашу плоть. И большую часть из них нельзя мешать с алкоголем, это может вызвать серьезные осложнения. Такие серьезные, что вам лучше не знать, какие, вот что я вам скажу. — Твою мать… — прошипел Тед, — Пострадал в бою, теперь еще и развлекаться не могу! Я даже ребенку в дартс продую! Как мне играть в дартс?! С такой рукой? — Успокойтесь, мистер Эндрюс, — врач вошел в положение «Негодяя», — Есть другие варианты. Вы, кажется, первый день в Йеллоуфилде? Все знают, что сегодня шестьдесят пятое число Сезона Солнца. — И что? — уныло спросили все у доктора. — Как это — «и что»? В Доме Развлечений мадам Роттенблаг — день открытых дверей! — Это что, бордель? — Мэт не знал, смеяться ему или плакать. Вот уж точно — «с корабля на баб». — Нет, что вы, мистер Тейлор, ни в коем случае! Это очень… особенное заведение. Со своей, как говорится, «клубничкой». Между прочим, туда похаживают и очень знаменитые люди! Пастор Маккартни, Абрахам Стейн, даже прошлый губернатор Мартин захаживал! — Не особо контингентик… — буркнул под нос Мэт, — Ладно, сходим, посмотрим. Сколько, ты говоришь, этот притон еще открыт будет? — До Шестьдесят пятого Сезона Урожая, друзья. Что ж, я вижу, вы готовы идти, я свои деньги получил, предлагаю прощаться, у меня работа! Приятно было сотрудничать с вами. Нечасто ко мне приходят с такими сложными случаями отравления скверной, мда-с! Впору трактат писать, — врач снова издал смешок. Выйдя из госпиталя, «Негодяи» решили разделиться. Эл пошел на Элм Стрит, к Клементайн, все же прочие — в «Желтую Розу», поспрашивать насчет работы.
