"Негодяи" или злоключения группы незаконопослушных джентльменов и леди в жестоком мире

Мадам Роттенблаг сошла со сцены и ее сменил мужчина, одетый во все черное. Певица же — прошла вдоль зала, взяла бокал вина и подсела за столик к «Негодяям». Все посетители посмотрели на это действо с долей удивления, но недолго — вскоре всеобщее внимание снова оказалось обращено на сцену. Заиграли гитары — резвым перебором, заполнив помещение уже более веселой и живящей мелодией. — Сейчас будет одна из моих любимых рейнджерских баллад, — Обратилась к сидящим за столиком мадам Роттенблаг. — Сколько ей уже лет… Двадцать? Может, и больше. Вы, между прочим, хорошо знаете главного героя этой баллады. Наигрыш смолк. Мужчина, стоящий на сцене, оглядел собравшихся в зале людей. Глотнул из фляги, сморщился, затем выдал короткую фразу: — Привет, я Джимми Кейдж. И вступил с собственной музыкальной темой. Оркестр поддержал его. Пальцы мастера плавно перебирали струны, погружая слушателей в глубины времени, помещая в историю, которую он готовился рассказать. Мелодия была спокойной, медленной. Кейдж запел хриплым и монотонным голосом, который, на удивление, оказался очень кстати — безупречно соответствовал музыкальному повествованию, цеплял, вызывал желание слушать дальше… В городок под Йеллоуфилдом въехал рейнджеров отряд. Все встречать их выходили. Каждый местный был им рад. Видел добрый люд героев — в этих бежевых плащах, Знали, рейнджеры прогонят из сердец поганый страх. Из сердец — поганый страх. Шляпы с длинными полями и платки поверху лиц, Сумки на плечах из кожи, рукава — с шевроном лис. Каждый рейнджер при оружье, солнце блещет на клинках, Ну, а если стали мало — револьверы на боках. Револьверы на боках. А в лесу неподалеку тварь опасная жила. «Вендиго» — зовётся это порождение силы зла. Всех ловил он без разбора, всех кусал он, рвал и жрал, Оставляя только кости меж огромных серых скал. Между серых скал. Капитан сказал шерифу: я клянусь тебе, шериф, Принесу башку я твари, злую нечисть победив. Капитанское бахвальство хмуро слушает отряд — Принимать сражение с монстром ни один из них не рад. Ни один не рад. В небесах запели птицы, загорается рассвет. Горожане жаждут чуда, машут рейнджерам вослед. В лес гурьбой отряд стремится, оставляя лошадей, Чтоб не стали их лошадки кучей беленьких костей. Беленьких костей. Все сильнее запах крови, все темней и гуще лес, Всюду кости, что оставил вендиго-головорез. На кустах — кишки и мясо, в бурых пятнах — листьев свод, В этой чаще нынче кто-то, без сомнения, умрет. Кто-нибудь — умрет Людоед умён и ловок, со спины подкрался он, Даже в битву не вступивши, наш отряд понес урон. Вот грохочет револьверы, в монстра пуль несется рой, Но, отброшенный ударом, вендиго встает живой. Он встает живой. Там, куда несчастных монстр уволакивает вдруг — Разрывающейся плоти раздается мерзкий звук, Хруст костей и крики боли, кашель кровью и борьба, На земле образовалась ало-бурая река Алая река. Вот один остался рейнджер на ногах, оцепенев. Тварь стоит напротив парня, широко раззявив зев Рейнджер, пусть и новобранец, кровь друзей с лица утер Он, оружие отбросив, вендиго дает отпор. Он дает отпор Наш смельчак совсем не промах, хоть противник и силен. Тварь набросилась на парня, в лоскуты изодран он Но встает из лужи крови — не с пистолью, не с ножом, Только яростью своею в кулаках — вооружён. Гневом крепок он. В шею бестии из леса руки рейнджера впились. Тварь кряхтела и шипела, хоть со страху ты вались. Но наш рейнджер-новобранец злую тварь прикончить смог, На лице его — улыбка, ведь контракт исполнен в срок. Долг оплачен в срок. В город рейнджер возвратился, силы только у него Оставалось лишь на шепот: «уничтожен вендиго!» Люди чествуют героя, что достоин всех наград: Джошуа из Йеллоуфилда, храбрый рейнджер Льюис Грант Джошуа Льюис Грант. Кейдж прекратил играть и убрал гитару за спину. Зал словно обезумел — гремели аплодисменты, слушатели рыдали, ещё не отойдя от эффекта баллады, чувствуя себя так, будто они сами умирали в том лесу, сражались с чудищем, оплакивали павших друзей. Джимми поклонился, объявляя следующий номер. — А сейчас на сцену выйдут казаки, прибывшие сюда из далекой Рудении, чтобы показать вам свой зажигательный национальный танец с шашками. После их выступления я к вам вернусь, — сказав так, певец удалился. На сцену вышли четверо мужчин в туго подпоясанных кушаками шароварах и расшитых узорами рубахах, у лидера — чёрными нитками по красному полотну, у прочих — красным по белому. Старшие из четверки носили длинные черные усы, самый юный был бритым. У пары казаков так же имелись черные папахи на голове и такие же черные безрукавки поверх рубах. Главный — тот, что был в красной рубахе — подошел к микрофону и заговорил, страшно коверкая язык: — Зьдьйарвтсвуй льюдь Рьечспублики! Йа атаман Ямроз! Йэто мьои кьйазйакы! Miy volenjiesky kozaky z krayca Rudenskiego! Htemim dobakizat pliesecku lijudovu zos šaškamy! Bačistritie, bruošimo! * — после чего поклонился, все казаки достали шашки и принялись перекидывать их друг другу, из рук в руки. Но «Негодяям» не было это особо интересно, лишь Мик пристально и с интересом смотрел на сцену. — Вот это ничего себе, — выразил общее удивление предыдущим номером Эл. — О Гранте тут песни поют? — Мистер Грант — личность, известная не только вам, мистер Тейлор, — заметила Роттенблаг, потягивая вино. — Должна сказать, что человек он упрямый, импульсивный, любит плести интриги, но целей своих добивается всегда. Этого ему не занимать, — мадам тягостно вздохнула, — В былые времена он был частым гостем моего заведения. Правда, не пил ничего, не курил, а только ел свиные окорока и играл в карты. Но однажды он, скажем так, узнал слишко много лишнего… — Откуда вы знаете его имя? — спросил Мэт у мадам, кивнув на Эла. — И, если уж на то пошло, как вы прознали, что мы знакомы с Грантом? — Ах, мистер Робертс, разве мир так прост? Разве я — так проста? Вас не удивило то, что весь коридор был в картинах, каких вы никогда нигде не видели, посвященных бэнду, о котором вы никогда нигде не слышали? — Маловато, чтобы удивляться, — поджал губы Мэт. — А если я скажу, что участники группы родятся только через тридцать лет? — Простите, звучит как вздор, мадам. — А если я скажу, что видела вас в видениях? — Вздор, помноженный на вздор. — Если я скажу, что знаю, как спасти мир от Дикого Гона? — Вздор на вздоре едет и вздором погоняет. Робертс скосился на мадам, подозревая, что перегнул палку. Он ожидал увидеть на лице собеседницы хотя бы тень обиды. Однако, на её лице читалось такое легкомыслие, если не сказать — веселье, что Мэтью почти вздрогнул. — У вас еще будет возможность изменить свое мнение, мистер Робертс, — Роттенблаг допила вино, однако, стоило показаться дну бокала, как жидкость в стакане необычно заблестела и поднялась вновь до краев, — Мистер Тейлор, как прошло ваше свидание с мисс Хэнсон? Вас уже пригласили на ужин к губернатору? Будете грабить казну сегодня или в следующий раз? — Эй, где вы такой магии научились?! — почти выкрикнул Эндрюс, который только сейчас обрел дар речи после трюка с бокалом. — Я тоже так хочу! Эл так же удивленно смотрел на мадам, но по другой причине. — Ну… — ошарашенно подтвердил Эл, — Я хотел рассказать об этом как раз… В общем, друзья, сегодня вечером мы идем на ужин в особняк Хэнсонов. Губернатор прознал про меня и Клементайн, так что теперь… хочет, как бы это сказать, познакомиться. Предполагается, что пока я, как жених, буду отвлекать их, вы будете выносить деньги из сокровищницы. — А еще, мистер Тейлор? — поощрила мадам, поднеся бокал к губам. — Про Стейнов — не хотите ли рассказать? Эл посмотрел на мадам с удивлением, смахивающим на обожание, но речь свою все же продолжил: — На выходе из «Дома Наслаждений» нас, скорее всего, поймают Стейны. Влиятельная криминальная семья Йеллоуфилда. Из-за того, что Мэт повздорил с их сынишкой, теперь у всех нас большие проблемы. Об этом мне рассказала Клементайн. Разведчики рейнджеров заметили разговор Стейнов сегодня. И они, рейнджеры, тоже собираются на нашу сходку… — Отлично, мать твою, — горестно выдохнул Тед, — теперь ты доволен, Мэт? Доволен? — Вполне, — угрюмо отрезал Мэт. — А еще, мистер Тейлор? — снова спросила Роттенблаг. — Каковы ещё ваши планы на жизнь? — Ну, на этом как будто все… пока что, — непонимающе ответил женщине Эл. — В таком случае, можете поспрашивать меня, если хотите, — Роттенблаг уселась в позу ожидания, закинув ногу на ногу и сцепив руки на коленях. — Раз вы так осведомлены, мадам, — молвил Мэт, затягиваясь папиросой, — скажите, что Стейны готовят нам, когда мы выйдем отсюда? Стрельба — будет? — Стрельба? Не более пары шальных выстрелов. Никто не умрет. Сегодня. Так или иначе, день для вас предстоит интереснейший. — У нас все дни интересные, — проворчал Мэт. — Не хотите проследовать в зал наслаждений и приобрести пару бутылок особой Драго-Колы? Мэт поднял левую бровь. — Особой? Куда уж особее… — Тем не менее, мистер Робертс. Особой. От нее у вас появится легкое опьянение. Не такое, как от алкоголя, куда интереснее. — Одну бутылочку можно, пожалуйста? — Уверен, что это хорошая идея? — прошептал Тед. — Я же — всего одну… — Те тоже начинались «всего с одной»… — Заметила Джоанна. Мадам Роттенблаг перебила перешептывания, вставая и делая приглашающий жест: — Тогда — прошу вас, пойдемте. И, да, ваши ящики обычной Драго-Колы уже готовы и ждут вас у выхода. Все встали из-за стола. Все, кроме Мика. — Погодите, — сказал Мик, не отрывая взгляда от сцены, — сейчас, казаки закончат — и пойдем, хорошо? — Тебе правда интересны дикарские пляски? — холодно спросил Мэт, вызвав у Мика косой взгляд: — Эта Драго-Кола как-то плохо на тебя влияет, дружище. Ты не хуже меня знаешь, что у меня с сестрой кровь та же, что и у этих «дикарей». — Он прав, Мэт, — заметила Джоанна, — Будь поаккуратнее в выражениях. Наш дедушка, переехавший в Республику, был казаком, именно таким, как эта четверка… если ты не знал. Мэт взглянул на сцену. Двое казаков кидали четыре шашки друг другу, пока еще двое прыгали между ними, уворачиваясь от оружия. — Саблями сейчас только дикари пользуются, вроде пакваджи, — буркнул Мэт, — Баловство всё это… — Саблев пакваджи не любят! — затоптал на месте Рико. — Сабля большой, тяжелый! Бам-бам делать сложно! Пакваджи любят, чтоб маленькая была и быстрая! Как палка! Как копье! Как ножик! Как камень! — Казаки — и пулей могут, — со странной ностальгической отстранённостью возразил Мэту Мик. — И не только. Иначе бы их нольбианцы давно сожрали. А сабли — не тебе ли в диком поле конопском помогли? От этих слов, от воспоминаний — на лицо Мэта словно вернулись живые краски. — Ну, да, ловко шашками орудуют, — с легким недовольством вынужден был признать он, — ладно, досмотрим и пойдём. После завершения представления и поклона казаков «Негодяи» наконец-то соблаговолили проследовать за мадам, открывшую перед гостями широкую черную дверь в другом конце зала. В новом помещении было накурено, но как-то по-особому. Сладковато, тревожно, словно пучок травы вывесили тлеть. Расслабленные посетители дымили самокрутками и кальянами, полулежа на хаотично расставленных мягких креслах. Некоторые пили Драго-Колу с необычной ядовито-зеленой этикеткой. — Рико не нравится запах! — категорически заявил пакваджи. — Так же у шамана в племени Рико пахло в хатынке! А шаман злой был! Издевался над Рико! Как-то заставил Рико ходить по воде. Было страшно-страшно! — Трава мертвеца, друзья, — заявила мадам Роттенблаг. — Это она так пахнет. — Ее же рейнджеры в свои настойки добавляют, — заметил Эл. — Конечно, добавляют. Но вот желающий покурить ее в Республике — столкнется с множеством проблем… Не хотите папиросу? — Я бы взял… — ответил Эндрюс, — да врачи запретили. Вы не подумайте, так-то я не ханжа. — Но во время операции он использовал настойку из травы мертвеца, — вкрадчиво обратились мадам к Теду, едва ли не прильнув к нему. — Значит, от пары тяжек вашего здоровья не убудет, а то даже и прибавится? — Не думаю, что это хорошая идея, простите. Не сегодня, — робко отстранился Тед. Он осмотрел самокрутку в руках мадам, — Ладно, уже и пошутить нельзя. Две затяжки. И все. Не более! — Эндрюс, твою мать! — выругался Эл. — Ты серьезно? — Ты ведь пожалеешь об этом, Тед, — с укором сказала Джоанна, — если вообще будет, кому заживо жалеть. Мадам Роттенблаг улыбнулась. И молча закурила самодельную папиросу, а потом дала Эндрюсу, глядя на него томно и выжидающе, по-кошачьи, пока тот делал пару тяг. Все остальные также внимательно смотрели на Эндрюса — ожидая неведомо чего. Но секунда шла за секундой, и ничего не происходило. — Странно, — заметил Тед, — Не торкает, совсем. Какая-то странная это тр-р-рва мертвеца-а-а-а… — Эндрюса повело, все бросились к нему, но он уже выправился сам, — нет, нет, всё со мной нормально, не стоит беспокоиться… Тело, так, слегка покалывает… Я бы не назвал это чувство неприятным… Оно, вообще, нормально? — Конечно, мистер Эндрюс, — улыбнулась Роттенблаг, — В любом случае, должна вас предупредить, что через полчаса все эффекты пройдут. И положительные, и… м-м-м, странные. — А бутылку особой Драго-Колы — можно? — вмешался Мэтью. — Мистер Робертс, о чём речь, я на этом карьеру делаю, — томно отозвалась прорицательница, — но в вашем случае я бы посоветовала выпить бутылочку только в конце дня. У вас и так дел навалом, а эту бутылку вы запомните надолго, клянусь. И да, спешу заранее предупредить, что продается особая Драго-Кола только в Доме Наслаждений, по жёсткий цене десять клинтов за бутылку. Если вы увидите её где-то ещё, особенно — дешевле, знайте: это подделка. — Но… — Мэт кинул долгий взгляд в глаза Роттенблаг, не то пытаясь найти там тень подвоха, не то — мысленно уговорить мадам сделать скидку, — ведь цена обычной только три клинта… — Верно, мистер Робертс, верно, — с улыбкой ответила та, — но не забывайте, что Особая Драго-Кола — очень… особая… — Роттенблаг снова загадочно и многозначительно улыбнулсь. — Тогда, — скривился от вынужденного ожидания Мэт, — прислушиваясь к вашему совету… Одну бутылку с собой, пожалуйста. — Мэт, может, не надо? — с беспокойством спросила Джоанна — пытаясь обратить внимание Мэта на сидящего по соседству человека с бутылью зелёной Колы — по правде сказать, тот не занимался ничем предосудительным. И вообще ничем не занимался. Просто разглядывал свои коленки отстраненным стеклянным взглядом. — Ребят, небо… — удивленно показал на квадрат неба в высоком окне Эндрюс. — По нему девочка плывет… Ну, то есть не плывет, но, если бы плыла, можно было бы песню сочинить об этом. Да? Как это, как это… «Если бы я был моржем»? Песня была бы про это. Но другая. Все нарочито сделали вид, что не заметили странную реплику. — …Да брось, одну бутылку, вечером, в спокойном месте, ничего страшного же, — отмахнулся от Джоанны Мэт. Мадам Роттенблаг расплылась в улыбке, почти торжествующей. — Тогда — вы получите особую Драго-Колу на выходе, вместе с ящиками обычной, — мадам подошла к выходу. — Теперь — чем вы будете заниматься, раз пить и курить передумали? «Негодяи» переглянулись. Кажется, никому из них не хотелось задерживаться в этом непонятном месте. — Я думаю, мы пойдем. Гм. Стоп, как это мы пойдем, если Эндрюс сейчас невменяем. Там же внизу отморозки Стейна… Полчаса ждать надо, говорите? Ладно, поверю на слово. Где у вас можно сыграть в карты? — На втором этаже, мистер Робертс, — без паузы отозвалась мадам, так, словно этого вопроса и ждала. «Негодяи» устремились к лестнице. — Знаешь, Мэт, мне она не нравится, — тихо сказал Эл. — Мне тоже, друг. — Она, мне кажется, никому не нравится, — тише всех сказала Джоанна. — Но всем нужна. Почему-то. Поднявшись на второй этаж, «Негодяи» оказались в огромной комнате с большим количеством карточных столов, многие из которых пустовали. Заняв один из таких столов, Мэт начал тасовать карты. — Ставлю два клинта и пятьдесят джорджей, — заявил Эл, доставая деньги, после того, как карты были разложены. Как ни странно, он же вышел победителем. Подобное случалось нечасто — играть Эл не умел, или ему не везло. Так или иначе, доиграв последний кон и позволив Элу сгрести выигрыш, «Негодяи» собрались выходить. Эндрюса уже «отпустила» трава мертвеца, и он был готов к подвигам — как ни странно, даже еще более бодрый, чем до её приема. Спустившись вниз и пройдя к коридору, товарищи вновь встретили мадам Роттенблаг. — Будьте осторожны, мистер Робертс, — промурлыкала вслед Роттенблаг, — Стейны жестоки и подлы. Их всегда много. Мэт бросил взгляд на женщину. — Вы же, как я понимаю, видите будущее, или типа того? И, судя по всему, с нами все хорошо будет? — На этот раз, мистер Робертс, на этот раз. Проходя по длинному коридору, увешанному самыми разными украшениями, подцепив на ходу два маленьких ящичка с «подарком заведения», «Негодяи» оказались на улице. И принялись оглядываться в ожидании неприятностей. Вечер был безмятежным, прохладным и пыльным, солнце уже садилось за горизонт. Судя по всему, с момента входа в Дом Наслаждений прошло довольно много времени — контрабандистам казалось, что они провели внутри всего полчаса или час… А напротив входа, в тридцати шагах, стоял уже знакомый товарищам Уинстон Стейн, в сопровождении двух десятков мужчин, не только вооруженных револьверами, но и держащих таковые наизготовку. — Тебе некуда идти, Робертс, — громко сказал Уинстон сквозь зубы. — Бросай свои ящики и иди сюда — разберемся, как мужчины! — Как мужчины? — прищурился Робертс, — Как мужчины мы уже разбирались в прошлый раз, и тебе не слишком свезло. Уверен, у тебя в рукаве какой-то грязный трюк. Почему, честный ты наш, вас раза в четыре больше, чем нас? — А это на случай, если ты решишь, что у тебя достаточно длинные ноги, чтобы убежать отсюда. Группа поддержки. — А чего группа поддержки тычет в меня стволами? — ухмыльнулся Мэт. — А это чтобы… Ну, хватит глупостей, Робертс! — взорвался Стейн-младший, — Не строй из себя дурачка, просто аккуратно положи пушку и подойди сюда… — Единственный, кто тут говорит глупости и выглядит дурачком, сейчас дрожит и впивается пальцами в рукоять револьвера, — Мэт даже не смотрел на хамов, засунув большие пальцы за пояс и глядя в небеса. Стейн плюнул на землю. Его глаза налились кровью от злобы, а на руках вздулись вены. — Ты бы пожалел своих друзей, Робертс… Так я бы их отпустил, но из-за твоего длинного языка может получиться иначе. Может статься, что уже завтра их никто не найдет. Фьюить, были — и исчезли! Хотя, нет, я передумал. Пулю мы пустим сначала этим четырём. А с твоей подружкой — позабавимся! — Малыш решил потерять девственность? — поинтересовался Мэт, — учти, приударяя за этой девчонкой, ты можешь потерять и всё остальное — причем, ещё на дальней дистанции. Стреляет она не хуже любого из нас… — Слушай, Мэт, — перебил вдруг Эндрюс — голосом, в зюзю пьяным, но с необычайно трезвым, прямо-таки озаренным вдохновением, лицом, — давай я этому петушку гребень-то подпалю. Вот спорим, я сейчас с тридцати шагов собью у него шляпу с головы? — и Тед начал целиться. — Не, ну, не, — Мэт укоризненно отвел ствол, — Я против. А вдруг ты в него попадёшь? Всё-таки, в этой шляпе, ну, внутри, у него есть голова… Хотя, снаружи это, может быть, не так заметно. — Да ты что, в моей меткости, что ли, сомневаешься… — Я тоже думаю, не стоит, — поддержала Джоанна мягким голосом, касаясь спины Теда. — Видишь, нас большинство, — подсчитал Мэт, — не обращая внимания на опешивших и переглядывающихся от такого цирка «стейновцев», — к тому же, как лидер, я пользуюсь правом вето… — Мэт, ты что делаешь? — прошипела Джоанна на ухо Мэту. — Время тяну. Рейнджеры. — коротко пояснил Мэт. — Да что такое! — тем временем пафосно вспылил Тед, отшатываясь и приседая с расставленными руками, — Я думал, у нас демократическая страна! Требую голосования! Мэт взялся за лоб в приступе отчаянья. — Ну, хорошо. Голосуем, стрелять ли по этому м-м-м… молодому человеку. — За, — поднял пистолет Тед. — Против, — козырнул Мэт, коснувшись пальцами шляпы. — А вы знаете… Я за, — Эл теперь принял ту же позу, что и Мэт в начале, заложив пальцы за пояс и покачиваясь на каблуках ковбойских сапог, — Я бы, знаете ли, на это посмотрел! — он оглядел друзей, встречая ошеломлённо-неодобрительные взгляды Мэта и Джоанны, и поправился: — К тому же, я верю в меткость моего давнего друга Теда! — Против, — бесцветно бросила, помахав ладошкой Джоанна. Все глаза, даже глаза противников, устремились на Мика. Тот лениво наблюдал за облаками над темнеющим горизонтом. Выдержав достаточно драматическую паузу, когда у всех начали лопаться нервы, Мик протянул: — Во-о-о-оздерживаюсь… Мэт посчитал голоса на пальцах одной руки, потом другой, потом присвиснул и издал звук выпускаемого пара, сжав кулаки. — Что-то не сходится, — задавленно прокомментировал он, — Двое против двоих — это какие-то неправильные выборы! Стоп, — его глаза вдруг оживились, — У нас остался пакваджи! Где Рико?! — Рико не отзывался, — так! Все сро-о-очно ищем пакваджи! — Сто-о-о-оп! — заорал Уинстон, у которого уже голова шла кругом от этой суеты, — Хватит уже дурака валять… Мэтью… Робертс, — последнее имя он прошипел с особой ненавистью, — Оглянись вокруг, вернись в реальность! Думаешь, эти люди не изрешетят тебя? Думаешь, если ты подстрелишь хоть кого-то, патрульные не догонят и не превратят тебя в отбивную за это? Бросай оружие и иди сюда. У тебя нет выхода, несчастный ты идиот. Пойми это, наконец. — Я так не думаю. И идиотом сегодня будет, повторюсь, кое-кто другой, — в наступившем напряжённом молчании процедил Мэт, глядя не на Уинстона, а куда-то за его спину. — Хочешь поймать меня на простейший приём? — выкрикнул безумным голосом Уинстон. Всё же, обернулся, — Ну, вот, видишь, никого нет! Давай, не дури, дуй сюда… — «золотой юнец» направил на Мэта револьвер, тщательно целясь. — Если начнётся стрельба — прячемся за колонны, Тед берёт пятерых справа, Мик — пятерых слева, — процедил Мэт, подбирая свой ящик Драко-Колы, сам же крикнул Уинстону: — Ты дебил совсем, если решил нас выловить тут. Мог бы подождать, пока мы дальше отойдём. Думаешь, тебе в городе кто-нибудь простит, если ты попортишь окна и фасад заведения самой Роттенблаг, да ещё в день открытых дверей, да ещё при куче свидетелей? — он кивнул на створки окрестных окон, которые были уже закрыты, но в щелях блестели десятки глаз. — Да что мне этот дом, — Уинстон чуть приопустил револьвер — несмотря на браваду, чувствовалось, что угроза его зацепила, — Он даже не территория Республики! А значит, на него не распространяются её законы! — Тогда — это хуже, это объявление войны соседнему государству, — расширил глаза Мэт. — Тебя будут судить, как военного преступника. — Брешешь, — хохотнул Уинстон, — Никто не будет меня судить. Я — Стейн! Я здесь всем управляю! — Я думал, что губернатора Спрингвуда зовут как-то иначе, — даже невзирая на отчаянность положения, Мэт не мог не удивляться зазнайству юнца. — Да, да, я всех могу купить! Суды, патрульных, свидетелей, шпану! А ты кто? Ты — никто! Ты один в моей стране! — теперь уже и Эл, и Тед смотрели за спину Уинстона, — Че пялитесь? Повторно я на ту же уловку не попадусь! — Ну, хорошо, — как бы мысленно подсчитал силы оппонента Мэт, — а что насчет рейнджеров? — А что насчет них? Эти болваны рыскают по лесам, и от них нет никаких проблем! — Но все же? Твой отец — может диктовать рейнджерам свою волю? — Он диктует волю всем! Понадобится — купит и рейнджеров! — Боюсь, вы не правы, мистер Стейн, — послышался позади Стейна и его прихвостней голос, похожий на ворчание добродушного гризли. — Всех денег Нового Света не хватит, чтобы купить наши мушкеты. Не будь я майор рейнджеров Спрингвуда. Крикуны резко развернулись. В пылу перепалки они не услышали бы даже копыт подъехавшей сзади армии сначала. Однако, вопреки опасениям подонков, никакой армии позади не было. Там стояла всего лишь троица всадников — довольно скромные силы, если считать по соотношению числа «стволов». Стоит ли говорить, что Уинстона «пополнение» не впечатлило. Он впал в ещё больший глумливый раж. — Грант, старый маразматик! Как я рад тебя видеть! А теперь — проваливай, куда ты там ехал… Проваливай, тебе говорят! А не то… — Не то — что, юноша? Придешь к моему дому с толпой дружков и будешь кричать под окнами всю ночь? — Ну, ты меня доведешь, Грант, — хотя, рейнджер ещё не успел ничем досадить Уинстону, именно его появление стало последней каплей, заставившей Стейна потерять разум и рассудительность, — Я убью вас! Убью вас всех! Не становитесь на моём пути! — Не убьешь, — дружелюбно ответил Грант, хотя, глаза его блистали иным, холодным светом. — Кишка тонка. Твой предел — запугивать, избивать, грабить, вредить исподтишка… Возможно, даже насиловать, хотя и это — вряд ли. Чтобы перейти ту грань, за которой возможно убийство — нужно быть готовым умереть, а именно этого-то ты и избегаешь, всеми силами своей душонки. — Но… — Уинстона перекосило, он попытался гавкнуть что-то в ответ, но Грант всего лишь поднял руку, предупреждая возражения, его голос — давил, приплющивал юного мерзавца. — По сути, ты нежный тепличный мальчик, слишком рано понявший, что ему все можно. Твоя сила, в количестве, в количестве тех, кто окружает тебя и лижет тебе пятки. Я — не такой. Я один давал отпор монстрам, я привык убивать и готов умирать. — Но-о-о… — Поэтому — послушай моего совета, юноша. Сворачивай с этой дурной дороги, пока не поздно, а то повстречаешь кого-нибудь вроде меня. От отца своего — беги. Беги от него, сломя голову. Хорошему он тебя не научит. Плохому — уже научил. Впрочем, всё лечится — здоровым трудом и добропорядочной жизнью… — Постой-постой, — Стейн невменяемо хохотнул, внезапно ощутив себя голым и одиноким — в кольце взглядов тех, кто должен был ему прислуживать, — То есть, ты считаешь, что я не смогу сделать дырку во лбу — тебе, тебе, тебе?! — Уинстон принялся, как эпилептик, тыкать револьвером в разные стороны, заставляя даже своих соратников с брезгливыми, но вовсе не испуганными, гримасами отстраняться. Неожиданно он пришел в себя и собрался, вперив полный какой-то угрюмой демонической ярости взгляд вниз, — Да ладно, братва. Вы что, не понимаете, что он нам сейчас парил? Или вам не нравилась жизнь, которую мы вели? Рейнджеры хотят нам бросить вызов, ха! Трое жалких рейнджеров. А ну-ка, парни, взяли их в кольцо. Бессмертных даже среди рейнджеров нет, и да, болтун Грант, когда в тебя стреляют из двадцати стволов в упор, кто-нибудь да вышибет тебе твои старые тупые мозги! Так что — давай, слезай с лошади, на колени, руки за головой… Кажется, эта идея понравилась отморозкам. Увы, она не понравилась Гранту. Тот кивнул своим товарищам, и все трое вынули из сумок небольшие блестящие предметы. — Я бы мог пристрелить тебя, — обратился Джошуа к заводиле. — Обычно этого хватает, чтобы остальные шакалы разбежались. Но я давал обещание Мэтью, что не стану убивать гражданских, более того, я давал присягу рейнджера. И, хотя это не распространяется на нарушителей закона… Позволю вам самим сделать выбор. Как вы думаете, что это такое? — Грант подкинул в руке блестящую штуковину. — Бомбочка? — предположил Стейн, оценив размеры снаряда без особого респекта, — засунь её себе… Грант усмехнулся, перебив: — Если бы — просто бомбочка… Это «Свет Всесоздателя». Самое мощное, что есть на вооружении рейнджеров. Ее прообразы использовала инквизиция в Старом Свете. Такими, с позволения сказать, «бомбочками» уничтожают целые поселения монстров. Двух, например, хватит, чтобы выжечь гнездо байкоков… При этом! — Грант поднял палец той же руки, которой держал бомбу, — Прелесть её в том, что нам она не причинит никакого вреда. Равно как и всем, в чьей душе нет зла и скверны темных сущностей. Животные тоже не получают увечий — кроме тех, природа которых извращена… Сами знаете, кем. Представляешь, что произойдет, если я кину такую штуку вам под ноги, да не одну, a три? — Ты этого не сделаешь! — Самое же приятное, — продолжал Джошуа, как ни в чём ни бывало, — что мне не придется доказывать правомочности вашего уничтожения. Сам факт того, что вас разнесло в мерцающую пыль, будет доказательством того, что вы этого заслуживали. А почему? Откуда мне знать. Может, вы Вечнопоющему служили… От имени Вечнопоющего Уинстона передернуло. На лице выступил животный ужас, быстро сменившийся гневом. Со всей злобой, со всей ненавистью, он наставил пистолет на Гранта, не замечая, что остался в одиночестве. — Я успею убить тебя! — Да плевать, — ответил Грант таким скучным тоном, что было понятно: ему действительно глубоко плевать. — Стреляйте! — завопил Уинстон в диком ужасе. — Стреляйте, пока они еще не подожгли… — и Стейн спустил курок. Трудно сказать, целился он или нет, потому что пистолет дал осечку. Еще не осознав этого, Стейн продолжал давить, давить, давить на курок, заставляя барабан вращаться вхолостую. Рассмотрев панически оружие, горе-стрелок направил его вверх. Бабах! Снова выцелил на Джошуа. Щелк-щелк. — Все? — ехидно спросил Грант, — наигрался? — Ах ты! Паскуда! Нет, нет! А-а-а-а!!! — Уинстон кино револьвер на землю и начал топтать его ногами, отчего оружие снова выстрелило, заставив юнца подпрыгнуть. Между тем, раздалось шипение и под ноги банде выкатились три серебристых снаряда. Все двадцать молодых людей рванули так, что пятки засверкали. Грант хохотнул без юмора, не ожидая иного. Как только фитили догорели, раздались три последовательных щелчка и из бомб повалил густой черный дым. — Ну? — поощрил «Негодяев» Грант, — что же вы прячетесь? Это дымовые шашки, друзья, не более. — Ну ты даешь, Грант! — Мэт неровной походкой вышел на площадь, — Я уж чуть не поверил, что ты хочешь нас всех угробить. — А ты думаешь, Свет Всесоздателя тебя бы угробил? — иронически прищурился Джошуа, — Ну да, вы обманщики и балбесы, все верно. Но этого недостаточно. Свет только на порождений зла и диких нелюдей действует. Кое-кому в этом здании, возможно, не поздоровилось бы, — прищур Гранта перестал быть юмористическим. — Рико — не людь! Рико — нелюдь! — гордо чирикнул вынырнувший из-под крыльца пакваджи. У Гранта вытянулось лицо. — А это еще что такое? — с удивлением спросил Грант, — Вы теперь с пакваджи водитесь? Да, мне что-то такое докладывали… Прости, малыш, я и не думал, что встречу… такое — старый майор грузно спешился, подошёл к коротышке, который попинывал почерневшую от гари бомбу. — Рико тоже испугался взрывашек! — пожаловался синекожий, — Человеки в черном такими дома бабахали, в деревне Рико… Никого не осталось, все побабахали они… Человек понимающе положил коротышке руку на плечо — у того в глазах стояли безмолвные слезы. Кто не унывал, так это Эл. — А я с самого начала знал, что бомбы поддельные. — То-то вы с Миком и Тедом в стены вжались, — улыбнулась Джоанна. — Это мы за Гранта испугались, — самодовольно возразил Мик. — Да не тронули бы они меня, — отмахнулся майор, вновь запрыгивая в седло, — И вас бы не тронули. Я просто помешал им сделать глупость. Ну и, может быть, научил чему-то. — Велика польза — учить таких, — огрызнулся Мэт, — они хотели посмотреть, как ты ползаешь в пыли, угрожая прострелить бошку. А что они говорили о Джоанне, я вообще предпочел бы не повторять. — Лающая собака не кусает. Обычно, — пожал плечами рейнджер. — Так или иначе, здесь наши пути расходятся. В ваших развлечениях я поучаствовал, вы же, если память мне не изменяет, сегодня должны быть в поместье «Черный Дуб», где вас ждет мистер Хэнсон. Путь неблизкий, так что лучше всего вам выдвигаться уже сейчас. — А куда отправишься ты? — вдруг вырвалось у Джоанны. — Я, мэм? Нести службу, конечно. Если вам — вдруг, ни с того ни с сего, конечно — от меня что-то понадобится, ищите в казармах рейнджеров, с двенадцати до трех дня. Ну, или там спросите. Рейнджеры удалились. — Что ж, — сказал Мэт, — эту часть приключения мы пережили. Пора двигать в поместье, что ли. Эл, ключ у тебя? — Да, друг. — Лучше отдай его мне. Ты, как-никак, будешь с Хэнсоном, и у тебя не окажется, — Мэт чуть печально усмехнулся, — возможности проникнуть в сокровищницу. — В самом деле? — изобразил туповатое удивление Эл. — Ну, тогда держи. Нужная дверь — в подвале. — По коням? — спросил Эндрюс, давя зевоту, — Зря, всё-таки, ты не дал мне выстрелить в этого олуха. Я прямо чувствовал, что попаду. — Если бы мы убили кого-нибудь, мы бы нарушили прорицание Роттенблаг, — пожал плечами Мэт, — и кто знает, пощадила ли тогда бы судьба нас… Да, да, несите эти ящики, потом положим их на телегу. Да остор-р-рожнее, мать! — Похоже, Драго-Кола теперь действительно была Мэту дороже, чем мать. — А все-таки я знал, что это не настоящие бомбы, — пробубнил напоследок Мик. Через пятнадцать минут пять лошадей везли телеги.наших героев по пыльной темнеющей дороге. Их целью было старинное поместье «Черный Дуб», расположенное за чертой города. По прибытии товарищи обнаружили огромный дом с шикарным садом, огороженный высоким забором. На входе стоял охранник в форме гражданского патруля. — Мистер Хэнсон не принимает посетителей, — буркнул охранник, протирая ружье. — Вы не поняли, — обратился Эл к патрульному. — Я — Альфонс Томас Тейлор, это мои друзья, нас пригласил мистер Хэнсон на ужин. — Ага, — равнодушно отозвался стражник. — А документ есть? — Да какие документы?! — возмутился Мик. — Нас сюда пригласили, вас должны были предупредить, разве нет? — А приглашение не выдавали? Если нет, то не пройдете. — Да какого черта?! — Эл вспылил. — Если хочешь знать, возможно, я скоро стану твоим новым хозяином, так что не упрямься! — Приказ есть приказ, мистер, — пожал плечами стражник. — Ничего не могу поделать. — Пакость… — прошипел полутоном Эл, осматривая ворота, — А за пятьдесят клинтов пустишь? Черт, я чувствую себя нелепо, покупая право увидеть свою невесту, но если тебе угодно ломать цирк, то давай! — Ага, а меня потом повесят вместе с вами. Хорош цирк. Я, чтоб тебе было известно, губернатора сторожу, а не какую-то там аптеку! Эл в бессилии начал осматривать ворота и земельный участок, прикидывая методы штурма, но тут увидел знакомый силуэт, двигающийся от крыльца дома к воротам. — Смотри, а ведь там, никак, сама мисс Хэнсон идет, — обратился Эл к стражнику. — Ну и что? Тебе-то какое дело? — Ты что, не слышал, тупица? Я — ее жених! Ну-ка быстро, метнулся, проверил и впустил нас! Патрульный лишь усмехнулся. — Ну да. Я метнусь, а вы через ворота перелезете… — Тодд! — раздался этот момент за спиной охранника строгий, но нежный голос, — Тебе за что отец деньги платит? Чтобы ты отваживал от дома наших гостей? Тебе же говорили, что сегодня вечером мы ждём шестерых персон… — Да, мисс Хэнсон, — с чопорным лицом отозвался Тодд, — Но кто же знал, что они так похожи на проходимцев? И я вижу только пять персон, к которым привязался пакваджи! — Рико тоже, этот… Эта… Персона! — заволновался коротышка, но был перебит гневным окриком Клементайн: — Они не проходимцы! Ну-ка, пропусти их немедленно! — Как скажете, мэм, — блекло отозвался стражник и отпер ворота. Когда «Негодяи» проезжали мимо, они услышали, как страж что-то бубнит вполголоса про падение нравов. Однако, когда Мэт скосил бешеный взор, охранник не глядел в их сторону, делая вид, что занимается своим делом. Повозки въехали на землю поместья.