В губернаторском доме
18 декабря 2022 г., 17:00
Размещая лошадей и повозки снаружи поместья, «Негодяи» не могли не изумиться, насколько крупной была его территория. Три маленьких дома — судя по всему, для прислуги, роскошный сад, полный редких цветов и деревьев, даже небольшой загон со свиньями и индейками… Посередине земельного участка рос многовековой, исполинских размеров дуб. А напротив него стоял роскошный трехэтажный особняк, крашенный в белый и синий. Лестницу на крыльцо украшала кормушка для птиц и две деревянные статуи ангелов, на самом крыльце стоял круглый деревянный стол, при нем — три стула.
— Ну? — обратилась к «Негодяям» Клементайн, поднимаясь по ступенькам. — Вы идете?
— Идем, идем, — безрадостно протянул Эл. Остальные лишь пожали плечами. Хамство, которым странников встретили, омрачило всеобщее настроение.
— Слушайте, я сама не в восторге от манеры отца и слуг лезть в мою жизнь, но, пожалуйста, проявите уважение к губернатору, хотя бы на виду. Не усложняйте ситуации, — шикнула на гостей девушка и поощрила их, первой распахнув тяжелые входные двери. Впрочем, эту обязанность тут же попытался взять на себя появившийся рядом слуга.
— Мисс Хэнсон, позвольте я…
— Как вам будет угодно, — холодно перебила пожилого мужчину Клементайн, гордо прошествовав вперёд.
Дождавшись, когда все войдут, слуга закрыл за всеми двери, и гости имели удовольствие лицезреть богато обставленной холл. Стены пестрели картинами с обычным, излюбленным богатыми людьми наполнением — первые колонисты, борьба за выживание. Весьма необычно, что среди колонистов можно было заметить немало эльфов и дворфов. Такие полотна, будучи настоящей редкостью, служили предметом зависти средних коллекционеров, но зависти — с оттенком патриотического негодования, ибо после изгнания упомянутых народов власти Республики не переставали прикладывать все усилия, чтобы вычеркнуть саму память об этих существах — из книг, живописи и вообще памятников прошлого. То, что губернатор держит в своем доме не вполне одобряемые картины, где можно разглядеть, пусть и спрятанными в аляповатой композиции, остроухих или приземисто-длиннобородых существ — не могло не обращать на себя внимание. На некоторых картинах были изображены беженцы в процессе высадки на новые, еще неосвоенные земли Нового Света. Другие полотна показывали отбытие тех же бесприютных путников из горящих портов посреди руин некогда величественных столиц. Большинству защитников этих портов было суждено погибнуть, прикрывая отплытие своих семей — или богатеев, купивших себе билет в жизнь золотом. На отдельных холстах можно было увидеть отстроенные дома колонистов, рядом с которыми люди и представители иных рас занимались бытовыми делами. Но большинство картин, как это обычно водится, были посвящены военным действиям. Война за независимость… Первое Южное Восстание… Крупные столкновения с конопами и чанеке… Помимо картин — холл украшали головы животных. Оленей, волков, йети. У окон стояли вазы с красивыми редкими растениями, насыщающими воздух холла запахом весны и цветения.
— Уютно тут у вас, — с какой-то тайной досадой процедил Эндрюс, отдавая одежду слуге и стряхивая грязь с сапог. — А где, собственно, мистер Хэнсон, почему он нас не встречает?
Клементайн критически осмотрела Эндрюса, как бы предлагая ему сопоставить факты самостоятельно. Заляпанная желтая рубашка, немытая голова, грубая щетина на лице — а стоит ли в таком виде встречаться с губернатором вообще?
— Ключ — у Эла? — молвила рейнджерша, не углубляясь в объяснения. — Думаю, вам и самим должно быть понятно, что в отсутствие, — она подчеркнула это слово, — отца вам будет куда проще заниматься Этим Вашим Делом… …Отец сейчас занят, работы выше головы, он просит простить уважаемых гостей за отлучку, — произнесла она затем нарочито-громким фальшиво-официозным тоном.
Наступила пауза, на протяжении которой Эндрюс угрюмо молчал. Затем некая тень мысли озарила его лицо.
— А! Ты намекаешь на то, что у нас будет уйма времени, чтобы заниматься Этим Нашим Делом с тем ключом?!
Кажется, Теодор несколько переборщил с громкостью. Слуга задумчиво поднял левую бровь, но сделал вид, что это его не касается.
— Не кричи так, — прошипела Клементайн, свирепо дернув Эндрюса за рукав, затем снова включив тон монашки- настоятельницы: — И да, давайте пройдем в комнату ожидания!
Проследовав по коридору, стены которого были не только облицованы дорогим красным деревом, но и украшены инкрустациями из еще более редкого синего; полюбовавшись на республиканские флаги, без которых, судя по всему, не обходилось обстановка ни одного аристократического дома, «Негодяи» оказались в просторной комнате с мягкими креслами и камином. По углам стояли деревянные статуи людей — в основном, это были республиканские политики, но личности некоторых — «Негодяям» не были знакомы.
— Это вот, например — что ещё за дурачок? — громко выразил свое недовольство Тед, разглядывая, как врага, деревянного мужчину с подзорной трубой в руке, в камзоле и треуголке, из-под которой виднелись кудри парика. Вероятно, «Негодяю» не понравились гладко выбритое лицо и пухлые щёки.
— Ты вообще в школе учился? — заботливо спросил у друга Эл, положив ему руку на плечо. — Это же первый президент Республики — Джордж Клинт! Стыдно не знать человека, имя которого носят самые дорогие для нас вещи на свете — звонкие монетки… Самые дорогие, конечно, после любимых женщин, — поправился молодой человек, уловив стальной отблеск в прищуре Клементайн.
— И сколько же их у тебя было, этих любимых женщин, — пробормотала она едко.
— Это я образно, — не смутился Эл, — образность — это тоже то, чему учат в школе.
— В школе… — набычился Тед, — Да я даже читать не умею! Догадайся, учился я или нет?!
— Успокойтесь, — вмешался в разговор Мэт, — У нас еще дела есть незаконченные, скандалы и мордобитие — потом. На повестке — два вопроса, — обратился лидер к «жениху и невесте», — это ваше известие… эти, с позволения сказать, «смотрины», свалились на меня сегодня как снег на голову. И вот я хочу вас обоих спросить: что это вы вдвоём с Клементайн удумали? Не, свиданки — еще ладно, готов закрыть глаза. Но вот так, переглянувшись, гм, всего несколько раз, бросаться вить семейное гнездышко, знакомиться с родителями невесты — это как-то, знаете ли, чересчур. Не верю я в любовь с первого взгляда, и команде это повредит. — Мэтью встал кряжисто перед парочкой, по его лицу было уже заранее видно, что он готовится встретить бурю эмоций, клятв в любви и верности, и постепенно, вынуждено сдаться — развести руками, за неимением других средств влиять на влюблённые сердца. Поэтому ответ Эла потряс Робертса, заставив замереть в ступоре:
— Дружище, ты бы успокоился, выдохнул. Мы и в мыслях не имели жениться.
Мэт тупо взглянул на Эла, потом на Клементайн — за подтверждением. Та кивнула.
— И тогда что это за цирк? — обвел руками вркруг Мэт. — Эти встречи с папочкой, эти разговоры о свадьбе…
Клементайн вздохнула.
— Потому что мой отец — напыщенный идиот, — она помолчала, смущенно глядя в пол. — Он всю жизнь только и делает, что вмешивается в мои сердечные дела. Например, ему втемяшилось в голову, что я должна стать супругой вашего недавнего знакомого, Уинстона Стейна…
— О-о-о, — в возгласе Мэтью читалось ошеломление и сочувствие.
— Ага. Весь Йеллоуфилд знает, что это нарцисс и садист, а моему папочке — словно деньгами глаза запорошило! «Сын делового партнёра, ключ к объединению бизнесов». Стейны-то, уж понятно, не против. Породниться с губернатором, ха-ха. Птица такого полета может даже для вида свои преступления не прикрывать. Все сойдет с рук. Я долго сопротивлялась, требовала отца прекратить попытки обустроить мою жизнь, но тщетно, тщетно. Он пытается контролировать каждый мой шаг — это не только про брак, это с самого детства. Общалась я только с теми, с кем он позволял, училась — где он выберет. Но всему должен быть предел. В какой-то момент я сорвалась с поводка и стала делать то, чего хочется мне. Даже в рейнджеры пошла — чтобы не отвязаться от его слежки и не идти на поводу у его отвратительной денежной мании. Забавно, что закон, позволяющий женщинам быть рейнджерами, в Палату Штата тоже пропихнул мой отец — чтобы показать себя поборником свобод и набрать политическую популярность. Тогда это казалось абсурдом, ну, боже мой, домохозяйка в юбке с револьверами, гарцующая в седле и грозящая монстрам. Сенаторы сами ржали, обсуждая с отцом этот законопроект… Не веря, что такое возможно… Даже газетные карикатуры того времени помню. Там воображаемые дамы-рейнджерши были изображены нарочно этакими уродливыми фуриями — мол, «какая мама отпустит красивую девочку в лес к ужасным вендиго»… Ах, как же папочка бесился, когда увидел в коричневом плаще рейнджера — меня! Но я махнула хвостом — и была такова. Мало-помалу ему пришлось смириться с моей независимостью. Только вот идею брака со Стейном он не забросил. Пока, к моему счастью, я не встретила Эла. О нас заговорили рейнджеры, слухи дошли до отца… Разумеется, поначалу он был в бешенстве от того, что его дочь связалась с каким-то «беглым». Он хотел изловить всех вас — не ради вас, а в основном для того, чтобы Эл лишился головы. Но потом ваша добрая слава обогнала ваших коней. Когда ваши имена стали упоминать в связи с добычей редкостного скелета для Республиканской Исторической Академии, когда начали поговаривать о вашей неоценимой роли в отражении атаки нольбианцев на нейтральные конопские земли, когда отец узнал, как наши отряды вместе законопатили смертоносную нежить в Редбридже, рискуя жизнями друг ради друга — он призадумался. Всегда выгоднее сохранить дружеские отношения с народными героями — это помогает выглядеть демократом. Да и не вам ли он обязан своим губернаторским креслом? Поэтому он присматривается. Во всяком случае со Стейном он от меня отстал. Я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Ради меня, ради Эла, ради нас…
— Так, погоди, — прервал Клементайн Эндрюс, закуривая. — Ты хочешь сказать, что все это представление — танцы вокруг того сопляка?!.. Твою мать, Мэт, я говорил, надо было ему башку прострелить!
— Тут не курят, Тед, — вымораживающе заметила Клементайн, — а Уинстон, может быть, и сопляк, но то, что он говорит про могущество и связи Стейнов — по большей части правда… Если хотите совсем на прямоту — они вам не по зубам. Пока. Зато дипломатически эта встреча… — Клементайн запнулась, сурово поглядев на Мэтью, который со стоном «о, Всесоздатель!» прижал ладонь ко лбу. — Вы позволите продолжать? Эта встреча — политический шаг, который говорит Стейнам, что здесь им ловить нечего. Если хотите знать, это я настояла, чтобы отец встретился с Элом. Это решающий шаг в моей борьбе с родительским произволом!
— Понимаю, — согласно дернул головой Мэт, — Верней, ничего не понимаю. То есть, вдобавок ко всему бардаку с ключом, вы еще и собираетесь объяснить отцу, что свадьбы не будет? Но как?
— Так и скажем, — неохотно почесал щетину Эл. — Нет, мол, возможности у обоих.
— И напомним, что моя жизнь — моя, а не его, — горячо поддержала Клементайн, — Хочу — женюсь, хочу — так гуляю!
— Можно было бы вообще ничего не говорить, — пробормотал лидер.
— Ты считаешь, что все так просто, Мэт, — с горечью осуждения ответила Клементайн, — Если бы я могла просто не обращать внимания на его требования! Но он — губернатор целого штата. В его воле — вставлять палки в колеса мне и моему отряду, когда вздумается. То внеплановая проверка обмундирования, то нелепые ограничение передвижения… Уже молчу о том, что он заваливает письмами меня и всю казарму. Надо мной смеяться начинают. Поэтому лучше всего — честность. Показаться ему, объяснить ситуацию. Разумеется, моих чувств он не поймет… Но, может быть, удастся надавить на меркантильную сторону. Возможно, он захочет получить какую-то материальную выгоду…
— То есть, нам предлагается бесплатно выполнить миссию на губернатора, а то ещё и раскошелиться на губернаторскую дочку? Ну, замечательно, — расстроился Мэт, наматывая круги по комнате.
— Ну, деньги он точно не потребует… Может, поручение попросит исполнить какое-нибудь или что-то в этом духе. Съездить туда, сделать это. Не больше. А может, и не попросит… Послушайте, один же раз всего лишь! Тот раз с нежитью вы мне помогли бескорыстно, ну, почти.
— Мда, один раз поможешь — на горб сядут… — процедил авантюрист. — А что с хранилищем?
— Оно в подвале, — Клементайн была самой «Рейнджершей Очевидность». — Охраняется. Вам потребуются дротики с ядом нха-а-тика. Если нет — я дам. Возможно, до использования дело не дойдет, охранники там не особо внимательные и ленивые, они могут спать без всяких дротиков, когда вы туда проберетесь.
— Не, ну вот этот момент нашей семейной встречи — точно бред, — заявил Мэт, до того делавший вид, что очень внимательно выслушивает Клементайн. — Очевидно, что твой отец первым делом подумает на нас. Грабить его сейчас — значит не только подтвердить нашу злокозненную репутацию, но и попортить дальнейшую жизнь — вам обоим! Если уж и «нарушать», то хитрее, в несколько раз хитрее.
Клементайн безразлично отмахнулась:
— В его хранилище лежат миллионы клинтов. Не думаю, что вы, даже с вашей жадностью, сумеете унести все. А пропажи пары тысяч он хватится только при очередном сведении бухгалтерии, и то не будет уверен, куда они делись. Ну, во всяком случае, не так, как запаниковал бы, укради вы миллион. Впрочем, если у вас есть какие-то еще идеи, как можно отвести подозрения — я с удовольствием их поддержу. Уверена, вы справитесь, говорят, вы опытные пройдохи, — девушка широко улыбнулась, показав зубки, — Главное — делайте все раньше, чем охрана посмотрит в вашу сторону. И не расслабляйтесь, ребята, эти увальни, там, внизу, даром что невнимательны — они при всем том еще и вооружены до зубов. И хорошо надрессированы использовать это оружие — без предупреждения.
— Что-то после таких приглашений у меня подубавилось желания суваться туда, — протянул Мик, почёсывая в затылке. — Даже если мы проберёмся через все заставы — очевидно же будет, что обворовали мы! Никого больше рядом не пробегало же… Не отвертишься.
— Мы поступим следующим образом, — задумчивым тоном сказал Мэт. — Сделаем так, чтобы казалось, что взлом произошёл в тот момент, когда мы были в доме и сидели за столом с отцом семейства.
— Как же ты собираешься это провернуть? — удивленно спросил Эл.
— Сначала — вынесем золото, спрячем его в телегах. Делать всё придётся быстро и незаметно, пока Хэнсон не вернулся, так что начинаем прямо сейчас. Затем — кто-нибудь из нас выйдет на крыльцо, пару раз выстрелит в воздух, покричит что-то в духе «остановитесь», и при расспросах заявит, что видел, как трое людей бежали в лес от ограды особняка. С мешками.
— План хороший, Мэт, — обратилась Джоанна, — Но я прошу меня избавить участие в этом. Не люблю врать, да и не умею.
— Да что ж такое? А свиданка с кражей миллиона — это не обман?! — Мэтью казалось, что у него голова кругом идёт от такой логики, но Джоанна твёрдо покачала головой:
— Вот именно. Скажите спасибо, что я смотрю на то, как грабят человека, оказавшего вам доверие, и молчу, — сухо отозвалась девушка, добавив со скорбью: — Он в тебе, Эл, между прочим, зятя уже готов увидеть…
Мэт безмолвно закатил глаза, воздев руки — таких подстав со стороны друзей он ожидал в последнюю очередь, и не знал, как на них реагировать. Поэтому слово взял Тед, лениво крутящий в пальцах затушенную сигарету.
— Тебе же объяснили. Жадный богатей и тиран, от которого отвернулась собственная дочь…
— Тем более, — насупилась Джоанна. — Если он такой жадный — ещё хуже, от себя вы, допустим, подозрение отведёте — но какой ценой? Подумайте, сколько невинных попадёт под подозрение, скольких он будет давить и сгибать от того, что пошёл по ложному следу…
— Невинные — точно под подозрение не попадут, — ухмыльнулся Мэт.
— Джоанна, — вздохнул Эл. — А ничего, что тут есть его дочь, и она ни слова в возражение нам не говорит? Ты подумай, до чего нужно довести собственное чадо, чтобы оно от тебя отшатнулось.
— А я согласен с Джоанной, — бессветно поддержал сестру Мик, — Не очень хочется попадаться на этом. Там целый подвал цепных псов… Умирать за пару тысяч сраных клинтов или идти на виселицу я как-то не рвусь. Чур мы с сестрёнкой — в стороне.
Мэт разочарованно вздохнул.
— Ну, что? В активе — я, Эл, Тед и Рико… Недурно, на самом деле, совсем недурно. Что ж, пошли. Делов — на пару минут. Но, Мик, Джоанна, я думаю, вас не удивит моё заявление… Короче, доли своей вы не получите.
— Больно надо, — грубо ответила Джоанна. — Мы на скачках и по борделям денег не тратим, пока хватает и того, что получено от Академии. Если бы ты вел себя так же, ты бы и сам не ныл все время про лошадь и обновки, а просто купил их! На те две тысячи можно купить лошадь, способную выиграть забег на скачках, причем, не одну, а целых три!
— Неплохая бизнес-идея, кстати, — подсчитал что-то в голове Мэт, — но должен тебе сказать, что кроме женских хихонек-хаханек…
— Что?!
— …Я говорю, нам нам надо ещё тратить деньги на еду, ночлег и одежду. И кто это всё планирует, кто рассчитывает каждый джордж? Я. Да ведь того, что мы получили, нам хватит всего лишь… В общем, проедим мы эти деньги очень скоро! Вот как сейчас помню, прошлый раз при подсчётах выходило очень мало.
— Но…
— Короче, идите развлекать Хэнсона. Если он освободится раньше, а нас не будет, скажите, что мы учим Рико курить.
— Курить? — пакваджи аж всего перекосило, — Рико в племени курил трубка, длинный такой, от него головешка кружилась сильно, а трава была синей!
Мэт сочувственно похлопал его по плечу с видом «надо, брат, надо», потом стёр с лица скорбную маску и пояснил:
— Трубка у нас будет. Но другая, совсем другая… Клементайн, давай свои дротики. И пукуна тоже.
Рейнджер достала снаряжение из сумки и протянула Мэту.
— Как пользоваться — знаешь?
— Вставляешь дротик, дуешь. Чего тут знать.
— Ну, с Богом. Вход в подвал за лестницей в холле. Надеюсь, вы справитесь.
Мэт махнул рукой. Трое мужчин и синекожий коротышка удалились.
***
Спустившись в подвал, четверка оказалась в огромном, сыром и холодном коридоре со стенами из обтесанного камня. — Рико не нравится тут. Когда пакваджи грабили бораро, то в норки их залезали. Там так же было. Холодно и темно. — Успокойся, кого тут точно нет — так это бораро, — успокоил Мэт синекожего спутника. — Какой идиот бы поставил пустоголового великана сторожить свою сокровищницу? Ее бы вынесли в два счета, просто обхитрив его. Или усыпив. — Взорвав стену за его спиной, пока он пялится на дверь, — ухмыльнулся Эл. — Что? — Не важно. Пройдя вдоль длинного коридора, четверка осторожно заглянула за поворот, и узрела двоих охранников, которые дулись в карты. — Ну, — прошептал Эндрюс, — Чего встал, Мэт? Отоварь их дротиками! — Да погоди ты. Целюсь… Дротик вылетел и попал в шею тучного охранника, который как раз раздавал. — Эй, Бад, ты чего? Прикорнуть решил? Я же хотел отыграться! — оторопел второй, пытаясь растормошить соигрока, но через миг и сам осел наземь мешком. Вскоре двое бравых вояк мирно храпели на холодном полу. — Быстрее! — скомандовал Мэт и стремительным шагом пошел к железной двери. Вставив ключ и крутанув его, Мэт толчком распахнул тяжелую дверь. Скрежет разнесся по всему коридору, заставив авантюриста присесть и быстро придержать створку. — Вот гад. Богатей, а двери смазать жмотится, — выругался «взломщик», оглядываясь и пытаясь понять, расслышал ли кто-нибудь шум. Но в коридоре было тихо. Зато за дверью… О, за дверью было на что посмотреть. Маленькая комнатенка была буквально усыпана деньгами. Они лежали в закрытых сундуках, на столах, на полках, даже на полу… — Бухгалтерия-шмугалтерия, — проворчал Тед, завороженно проходя в комнату следом за остальными, — чтоб меня Вечнобздящий подрал, если кто-нибудь когда-нибудь это пересчитывает… — за упоминание «запрещённого В-слова» товарищи тут же наградили оратора молчаливыми тумаками, заставив возмутиться: — Эй, я же специально назвал имя, которого не существует! — Давай не будем проверять этого прямо сейчас, — процедил Мэт, косясь на дверь так, словно ожидал, будто в неё немедленно войдёт вся семёрка Вечных Богов, — Короче, затаскиваете спящих сюда, хватаем, кто сколько сможет унести… — он посмотрел под ноги, поскользнувшись на пачке голубых купюр, и подобрал с полки полураскрытый мешок, из которого эти купюры высыпались. Эндрюс прихватил сундучок, Эл — ещё один мешок, судя по весу — монетами. Рико просто жизнерадостно носился по комнате, стараясь запихнуть в свои карманы как можно больше блестящего… Затем, подумав с умудрённой мордашкой и кинув оценивающий взгляд на людей, пакваджи начал опустошать карманы от металла и наполнять их банкнотами. — Учится, дикарёныш, — умилённо прокомментировал Мэт, явно довольный своим подопечным. — Как мыслишь, еще охрана может прийти? — спросил Тед, уже стоя на выходе — сундук отнимал все его силы. — Вполне. Я вижу, ты уже затарился, так что лучше выйди и постой на шухере. И возьми пукуну с собой, может пригодится, — Мэт протянул «нелетальное оружие» Теду и тот покинул хранилище. Мэт же, Эл и Рико продолжали обыскивать помещение, стараясь набрать что-нибудь максимально ценное. — Вот ведь сволочь, — выругался Эл, на всякий случай заглянув в свой мешок и обнаружив, что он набит джорджами мелкого номинала, — столько денег, а хранит в мелочёвке. Старушек, что ли, обирает? — Убивает, — мрачно пошутил Мэт, заставив пакваджи замереть и перепуганно вытаращиться, — Рико, не порви карманы. Что набрал — добавляй мне в мешок, я вытяну, не боись. Коротышка послушно скинул половину пачек в мешок Мэту, набив его доверху, и продолжил грабёж.***
А тем временем двое стражников поместья «Черный Дуб» совершали обход подвала. Они были еще далеко от хранилища и проходили вдоль комнат, набитых старыми вещами, антикварным оружием, строительными материалами, съестными припасами. Обход был долгий, стражи вели непринужденную беседу. — Знаешь, был бы я рейнджером, ноги бы моей в этой дыре не было… — Дыре? Так ты называешь столицу родного штата? — Её, родимую. Да и то подумать, штатом Спрингвуд стал только в в девяносто восьмом, а до того был тем, чем является и теперь: захолустьем. — И куда бы ты отправился, например? — Я бы попросил перевести меня куда-нибудь в Говард или, там, в Нью-Шорс. Наслаждался бы морем и всеми благами цивилизации. Тут, в этой южной помойке, я повидал всё, что только можно увидеть… — С чего ты взял, что на севере рейнджеры нужны? Да там из чудовищ только химеры да гремлины остались, и те — со Старого Света. — А вот и нет, друг мой! Между прочим, там полно йети и вендиго! Даже уктены летают! Мне все это брат рассказывал. Он там в Академию поступил. Говорит, города — развиты, не жизнь, а сказка просто. Вот, что я скажу тебе, Билли, надо валить на север. На севере — цивилизация! А тут, во всех этих штатах, что южнее Блюберри, даже паровоза живьем не видали! — И кто это тут мне говорит про цивилизацию? — захохотал напарник, — Ты даже читать не умеешь! Только здесь нужны такие тупорылые пройдохи, как ты… — второй охранник шутливо замахнулся на первого, первый уклонился, отскакивая, некоторое время они «буянили», затем тот, что догонял, замер с вытянутым пальцем, — Стоп. Кажется, я что-то слышал. — Что… — Цыть. Кажись, это со стороны… Проклятье, это со стороны хранилища. Не дай Всесоздатель… — Да брось, наверное Бадди и Холли опять по пьяни сцепились, ничего серьезного. — Да завались уже, говорю тебе! Ты губернатора охраняешь или цирк бродячий? Патрульные затихли и стали медленно приближаться к хранилищу. — Всесоздатель… — с дрожью прошептал передний, когда стражи заглянули за угол и увидели впереди открытую дверь, из которой лился свет, — А ведь и правда, грабят… — товарищ сзади молча долбанул спутника по спине, прогнусив: — Что стоишь? Мушкет доставай. Сейчас будем кончать этих грабителей… Только надо убедиться, что тут не сам мистер Хэнсон, страдающий лунатизмом. Двое охранников на цыпочках прошли к створке, которая с виду никем не охранялась. — Давай, ты первый, — шепнул один, — Я прикрываю. — Почему я? — Потому что! — спутник раздраженно выпихнул напарника вперед. Тот покачнулся и упал в проеме, — Хорош придуриваться… Морган? Эй, Мор… — «прикрывающий» склонился над коллегой, но тут почувствовал укол в плече и растекающуюся по телу невыносимую усталость, которая через пару секунд совершенно сморила его. — Черт. Не сразу разобрался, с какой стороны стрелку вставлять, — пожаловался Тед, подбегая из коридора. — Будь ты проклят, Эндрюс, — прошипел Мэт, который замер в полуприседе, таращась на лежащих за дверным проёмом охранников, — Ещё секунда — и они бы рассмотрели нас! Где ты был?! — В нише прятался, — огрызнулся Тед. — Можно подумать, тут много мест, где караулить можно, не рискуя лицо засветить! Вы можете побыстрее, мать вашу? — Все, все, — проворчал Эл, — Закругляемся. Уже почти идем. Извлекши из тел стрелки, чтобы никто не опознал оружие Клементайн, четверка направилась по коридорам подвала назад. На этот раз разговоров не было — сытые по горло сюрпризами, друзья старались созавать как можно меньше шума. Факелы на стенах сменялись факелами. Сердца колотились с бешеной скоростью. Поднявшись по лестнице, на верхний ярус подвала, Мэт выглянул за дверь… Дворецкий торчал в дальнем конце холла, у двери, и как будто ждал чего-то. — Щас я его… Это я мигом, я уже умею, — потянулся вперёд Тед, но был отдёрнут Мэтом: — Далеко. Надо подождать, пока поближе подойдёт или свалит… Вот незадача, а… — Ты дурак? — отозвался Тед, — Нельзя ждать! Охрана скоро проснется, мы же не убиваем их, а усыпляем, как гуманисты, сука! — Тогда ищи другой выход, а не нуди! — Выход? Какой болван будет делать два выхода в подвале с сокровищами? Не, я снова вниз не пойду… Разве что Эл присоединится. — Исключено, — ответил Эл, — Охране я ещё никогда не попадался — и не хочу. Мне это, знаешь ли, противопоказано… — А мне — чо, нет? — Замолчите оба, — Мэт зажал обоим рты, — Я имел в виду, что… Договорить он не успел. В холл с верхних этажей неспешно спускался высокий представительный мужчина средних лет. Его волосы средней длины были собраны в косичку сзади, верхнюю одежду составляли синий камзол, белые рейтузы и черные, вычищенные до блеска сапоги. Своим видом новый персонаж нашей сцены напоминал одного из первых колонистов, или жителя северных штатов, но никак не уроженца Спрингвуда, расположенного, как мы знаем, посередке между севером и югом. — Карл, гости прибыли? — спросил мужчина у дворецкого. — Да, сэр. Они проследовали в комнату ожидания. — Ждут пока я освобожусь? — Так точно, сэр. — Это был риторический вопрос, друг мой. Так или иначе, им придется подождать еще. Стейн и Лонгфелло планируют выйти на весь центральнореспубликанский рынок, у меня стол завален их торговыми соглашениями с ближайшими штатами. Пока я заканчиваю с этими бумагами — будь любезен, Карл, не мог бы ты пока заняться ужином для гостей? — Где изволите принимать? — не изменившись в лице спроил слуга, — В большой гостинной? — Нет-нет, не надо. Без торжественности, по-домашнему. Небольшой стол, сервиз по минимуму… Вино должно быть хорошим. — Со всем справлюсь, сэр. — Отлично. Я буду в своем кабинете. Скоро освобожусь. Дворецкий подождал, пока губернатор удалится, затем развернулся на каблуке и размеренным шагом направился вглубь первого этажа. Именно этот момент «Негодяи» и выбрали, чтобы быстро, крайне быстро проскочить на улицу… Когда они добрались до повозок, все четверо тяжело дышали. — Кидаем под сиденья, сверху накрываем мешками. Быстро, — скомандовал Мэт. Закончив с погрузкой золота и банкнот, Мэт посмотрел на Рико. — Дружище, а ты не мог бы сделать еще одно полезное дельце… — Какое? Рико хочет делать дельце! Чего надо? — Смотри, видишь то стекло? — Мэт пальцем указал на ближайшее ко входу в подвал окно, — С тебя — увесистая каменюка в него, после того как мы скроется в доме. Когда поднимется суматоха — незаметно пробираешься за нами в окно. Понял? — Рико — может! Может! — радуясь тому, что можно заниматься национальным развлечением пакваджи — то есть, громить и портить, Рико подхватил увесистый булыжник, подкинул его на ладошке, примериваясь, и… был схвачен за руку Мэтом. — Погоди. Экий ты резвый. Я бы сейчас и сам с удовольствием засадил туда этот камень. Но надо немного потерпеть. Сейчас не надо. Хорошо? После того, как мы уйдём, подожди немного. — Хорошо! Хорошо! — ликовал пакваджи от того, что его умениям нашлось применение. — А потом мы будем кидать камни? Вместе?! — Обязательно. — Мэт утер сентиментальную слезу, и трое мужчин отправились назад в поместье. Добравшись до окна, за которым сидели их компаньоны, наши герои вскарабкались туда. Вскоре после этого послышался звук разбитого стекла, обеспокоенные крики, топот ног — и в окно, оставленное открытым, сиганул пакваджи. Оказавшись в помещении, он забился в угол, под стол. — Ох, как страшно-страшно! Рико не понравилось так бегать. После такого бега, Рико еле дышит. А ещё там злые человеки! Вы не сказали, что будет столько злых человеков! — Ох. Прости, друг, — Мэт бессильно переглянулся с прочими — синекожий, похоже, не понимал простейших вещей, затем ласково обратился к просиявшему коротышке, — Ты нам очень помог. Правда-правда. А теперь давай ждать Хэнсона. Повисло молчание. Длилось оно недолго, минуты три, и было прервано Клементайн. — Ну, и как оно все? — неопределённым тоном спросила она у всех, глядя, тем не менее, лишь на сидящего рядом с ней Эла. — Норм, — отозвался Мэт, — четверо — дрыхнут, хотя… наверное, сейчас уже должны просыпаться. Очень скоро они поднимут тревогу. — Дротики твои, кстати, очень пригодились, — тепло вставил Эл, гладя девушку по запястью и заставляя её туманно улыбаться. — Не то слово, — закивал Тед, — Видали, как я тех двоих подстрелил? Только к дверям подошли — бац, и вповалку, ха, ха! — Да, только эхмы там все пересра… — начал заводиться Мэт, затем глянул на Клементайн и на всякий случац сбавил тон: — Кхм. В общем, ты молодец. Да, молодец. — Сколько вытащили? — нарочито-безразлично уточнила Клементайн, легонько щекоча руку Эла в ответ ноготками. — Потом посчитаем, некогда было. Я оцениваю трофеи в тысяч пять-шесть. Ну, семь, может… — прикинул Мэт. — Эх… На покупку дома бы хватило… Если бы мы, конечно, нуждались в доме, — с затуманенным розовой поволокой взором отметил Эл. — Не думаю, что это та тема, которую следует сейчас обсуждать, — отсек Мэт. — А я бы вот — обсудила, — Джоанна с комфортом вытянулась в кресле, — на что же вы четверо собрались тратить такую кучу денег? — Как на что? — хмыкнул Тед, — На новую лошадь… Может, повозки заменим. Еды запас прикупим. Патроны, одежду. — И вообще, это без разницы, — скосилась на Джоанну Клементайн. — Хоть в банк эти деньги положите. Когда-нибудь — точно пригодятся. — Банки — грабят, — процедил Мэт, — надежней уж — в консервную банку сложить и закопать… И вообще, я же попросил: потом! В комнате снова повисла тишина — кроме как о деньгах, сейчас разговор ни о чём не клеился. Тед и Рико слонялись по комнате, разглядывая убранство. — Так значит, — многозначительно протянул Тед, — этот деревянный олух — Джордж Клинт? Узнаю, узнаю старикана. Он же начал войну с Нольбианом за независимость Республики, да? — Не позорься, — выдохнул Эл ему в ухо, продолжив чуть громче, — Тогда еще никакой Республики не было, а были колонии выходцев из Гилирии, Империи Кенгарда, Истравии… Некоторые из них называли себя государствами, или относили себя к государствам, давно переставшим существовать. На самом-то деле эти образования, предоставленные сами себе, и словом культурным нельзя было назвать. Лоскутное одеяло недо-наций. Ну, а Нольбиан в те времена уже был самым настоящим Королевством. И решил он прибрать означенные территории к рукам — ну, просто… чтобы не валялись бесхозно. Империи это любят. Вначале наступление шло как по маслу, нольбианцы захватили все земли севернее Нью-Окли, практически дошли до Рэтфорта что в штате Гризли. Тогда оставшееся колонии опамятовались, перестали грызться и объединились. Правда, не под одним политическим флагом. Но получившиеся Великая Республика и Республика Истравия вполне успешно дали совместный отпор захватчикам. Разумеется, не сразу, дело было долгим, нольбианцы нипочём не желали отдавать оккупированных земель. Тридцать шесть лет били их в хвост и в гриву, они же — огрызались, цепляясь за каждый дюйм, пусть даже не нужной им, земли. Возможно, они надеялись, что со временем пыл восставших народов утихнет или распри снова возьмут своё. Только ждали — напрасно. Новооткованный союз свободных земель оказался очень удачным изобретением. Единство сочеталась в нём с возможностью жить раздельно, по своим законам. Так что в итоге республиканцы, истравцы, а так же союзные им конопы — выдавили королевские войска со всех захваченных территорий и, даже более того, оттеснили их далеко на север. Так была определена граница… — Скукоти-и-ища, — зевнул Эндрюс, ломая челюсти. — Это у вас всегда так в школе мозги парят? Ну, тогда я совсем не жалею, что не учился в ней ни дня. Эл оскорбленно хмыкнул и отвернулся со скрещенными руками, делая вид, что разглядывает картины. — Рико раньше думать, что у Клинта вид иной, — поцокал языком пакваджи, с опаской разглядывая статую. — В племени Рико говорили, рога у него — во, лапы длиннющие-когтющие — во, и глазей — не меньше как штук восемь на роже! И пламя из пасти! — Правда? А что про него ещё говорили? — заинтересовалась Джоанна, сдвинувшись поближе. — Говорили, злодей Клинт сдохнул, а призрак евоный по горам и лесам бродит, да малых пакваджи, что старейшину не слухали, с собой уводит. И жрет, с косточками! — Рико покачал лицом в сложенных ладошках, чтобы выразить всю глубину детского ужаса. — А мне кажется, Джордж Клинт был вполне хорошим человеком… — со светлым лицом молвила Джоанна. — Думаю, если бы вы узнали его получше… — А они и знали, — угрюмо отозвался Эл. — Потому что он зачищал горы от пакваджи. Без разбору. Неудивительно, что его считают людо… Точнее, паквадже-едом. И это не единственная раса, пострадавшая от его рейнджеров — это ведь он придумал рейнджеров, пятьсот лет назад, знаешь? Конопы, чанеке, о некоторых малых народах мы теперь даже и не знаем. Геноцид был страшный. — Между прочим, все, кого ты назвал, пытались уничтожить человечество, — вспыхнула Клементайн. — Может быть, ты не знал, но пакваджи и конопы до сих пор нападают на человеческие караваны, а в то время все обстояло гораздо хуже! Рейнджерство вообще было сформировано только после того как конопы полностью вырезали население целого города в штате Восточный Рингленд. И, между прочим, рейнджерские задачи выполняли не армейские части, то есть, не по какому-то там приказу сверху, а отряды самообороны, это уже потом им придали официальный статус! И у людей был на то повод. Представь: Алрид, только-только освобожденный от нольбианцев, жители радуются, никакой защиты у них нет — армия Республики ушла гнать захватчиков обратно на север. И вот, из лесов выползают конопы и режут всех выживших! Всех. Вообрази это. Никого не осталось. Сейчас, конечно, то место заселили вновь, но тогда, после конопов, Алрид представлял собой самый жуткий город мира. Безлюдные улицы, дома, таращащиеся на прохожего обгорелыми дырами окон… Подвалы, забитые трупами… Церковь Всесоздателя, оскверненная… — Ты описываешь все так, словно видела своими глазами, — Мэт был неприятно удивлен пафосом девушки, — Нет, нет, подожди, это было пятьсот лет назад, и в разгар борьбы, прошу на минутку внимания, с исконными обитателями земель, которым люди пытались навязать свои порядки. — А какой, ты думаешь, у людей был еще выход?! — всплеснула руками Клементайн. — Наш дом пал под натиском орд демонов, куда нам прикажете еще идти? И не таким уж дурным было человеческое начинание. Посмотри на Великую Республику, которую мы выстроили! Страну, где нет королей, где никто никого не угнетает, где верная человечеству стража в лице рейнджеров обороняет мирный островок света от отродий тьмы, так, что люди об этом зачастую даже не знают! Клементайн декламировала свою речь, как монах-фанатик — мантру. Рико изрядно перепугался и прижался к Мэту. Тот, успокоительно похлопывая низкорослого товарища по плечу, промолвил: — Пакваджи-то вам чем не угодили? Это же не они, а конопы уничтожили город. — Как? — лицо Клементайн изображало недоверие услышанному, — Разве ты не в курсе, что они поклоняются темным богам?! — ее голос сорвался на крик; впрочем, девушка тут же перешла на более спокойную речь, — А остальное — лишь следствие. Они грабят города, нападают на путников, похищают людей, даже едят их, и никогда не прекратят этого. — Пакваджи хотят жить! — сердито чирикнул Рико. — Почему человеки не хотят, чтобы пакваджи жили? Не все человеки, но злые, злые, злые человеки не дают пакваджи молиться их богам, не дают пакваджи есть, не дают пакваджи даже «шустрить хабар»! — Может, люди и пакваджи смогут подружиться, если пакваджи перестать нападать на путников и грабить мирный люд? — ласково спросила Джоанна у Рико. — Если бы вы изучили кузнечное дело, земледелие… рудознатство, раз уж вы в горах живете. Вам бы цены не было. А молитвы вашим… богам несут в себе опасность. Вы можете погибнуть из-за тех, кому служат ваши шаманы. — Ой-ё, была такая ситуевина! — согласился Рико. — Шаман племени молился за еду для пакваджи, а тут как из шаманова рта задымило черным дымом, он упал… И все. — Я же говорила, — сочувственно кивнула Джоанна, — Рико, слушай, если есть чанеке, которые молятся Всесоздателю и своей Матери-Природе, почему бы и пакваджи не выбрать… других богов? — Пакваджи относятся к гоблиноидам, — Клементайн беззлобно, почти с состраданием скривилась, как от головной боли. — Они не могут изменить свою природу. Поклоняться Темным заложено в них на наследственном уровне, к сожалению. Они, — рейнджерша выделила слово «они» особым акцентом, — сотворили все эти расы для служения себе… И мы должны быть осторожны, ибо именно из-за подобных существ и пал Старый Свет. — Из-за чего пал Старый Свет — в умах до сих пор неразбериха, — взорвался Мэт, — Может, нам уйти, в таком случае?! Смотри, в дом проник мерзкий демонопоклонник и стоит перед тобой! Оскорбляя жилище своим присутствием! Не ровен час темные боги по углам поселятся! Будь последовательна — прогони его. Только учти, что мы — его друзья, и уйдем вместе с ним. — Успокойся, — поморщилась Клементайн — которая сама не была теперь рада поднятой «волне», — Я лишь отстаивала честь нашего покойного первого президента и первых рейнджеров. — Крутая у вас тут политика, — отвлек всех Тед, разглядывая статую девы в струящейся хламиде, — Вы лучше скажите, это кто? Жена Клинта? — М? — Они стоят рядом. — Нет, это дева Джавиерия, символ Нового Света, — ответил Мэт. — Будь я Элом, я бы сказал, что стыдно ее не знать — на банкнотах ты ее видишь регулярно. — Ну, вижу, — Тед почесал подбородок, — Но знать-то мне откуда. Джа… Тьфу, имя-то какое. А с виду не подумаешь, баба как баба. Не, я бы для Нового Света девчонку покрасивее назвал. — Ее зовут в честь мореплавателя Джавиера Керро, — важно поднял палец Эл, — того, кто открыл для нас Новый Свет! В этот момент дверь комнаты вдруг распахнулась, прервав разговоры, и в комнату буквально ворвался стремительным шагом губернатор Кристофер Хэнсон и трое слуг, что несли подносы, полные еды. Страстно пожав руки всем мужчинам, включая, хоть и не без секундного колебания, пакваджи — хозяин дома одобрительно покачал головой.
