Сладкое проклятье

Темнота, обветшалые стены, противные скрипучие половицы… Каким-то чудом Сэму удалось отыскать пустующий дачный домик, который спрятался неподалеку от шоссе за корявыми ветвями деревьев. Брошенная на произвол судьбы постройка медленно доживала свой век, но, по крайней мере, крыша и стекла на окнах оказались целы. Внутреннее убранство тоже представляло собой не бог весть что: убогая ободранная мебель, повсеместная пыль и обветшалый кирпичный камин в дальнем углу комнаты. В помещениях стоял нестерпимый холод, но в данный момент выбирать особо не приходилось — Кастиэлю становилось хуже с каждой секундой. — Сэм, да помоги же мне, черт возьми! — кричал на брата Дин. — Живее! Надо перенести Каса в дом. — Хватит орать! Ты не один тут на нервах, чувак, — взвинтился в ответ младший Винчестер, подхватывая раненого друга за ноги. — Держу, пошли скорее. Парни с осторожностью внесли ангела в гостиную и бережно уложили на потертый, продавленный от времени диван. Дин сразу сорвал с Кастиэля мешавший дыханию галстук, положил ему под голову скомканный плащ и полностью распахнул некогда белоснежную рубашку. Глубокий кровавый порез сочился голубоватым свечением и, судя по всему, доставлял Кастиэлю невыносимую боль. Дин совершенно не представлял, как лечить раны ангелам, но точно не имел права сдаваться. — Что встал, Сэм, тащи аптечку! — опять сорвался он на брата. — Да бегу уже, — откликнулся младший Винчестер, устремляясь обратно к машине. — Только прекрати истерить, своими воплями ты Касу не поможешь. «Ох, заткнись, Сэм, просто заткнись», — Дин глубоко вздохнул и закрыл глаза в попытке успокоиться. — «Зачем ты произносишь такие страшные слова. А если я вообще не смогу помочь Кастиэлю, что тогда? Останется только застрелиться от отчаяния, наверное». Винчестер мысленно выругался и вновь надавил на кровоточащую рану, срывая с побледневших губ Кастиэля мучительный, разрывающий душу стон. Такой невыносимый, что Дину на мгновение почудилось, будто он вернулся прямиком в ад. И на этот раз его пытают самым жестоким и действенным способом, — заставляют сердце выворачиваться наизнанку от страданий любимого ангела. И это не просто боль. Это почти агония, которую невозможно перетерпеть. С трудом сдерживая рвущийся из груди крик, Дин нежно провел ладонью по лицу Кастиэля, убрал со лба промокшие от пота пряди волос и нежно коснулся губами прохладной кожи. Ангел сразу потянулся к нему навстречу, тихо прошептал что-то невнятное и вдруг приоткрыл свои до невозможности синие глаза, мерцающие едва уловимыми теплыми искорками. «Неудержимая синева… Такая преданная, согревающая, ласковая. Она намертво отпечаталась в затуманенном сознании еще там, на заброшенной фабрике. Именно она спасла меня и защитила, теперь в этом не осталось никаких сомнений. Что бы ни сочинял братишка, какие бы сказки не рассказывал о той сумбурной ночи, — запомнились только твои глаза, Кастиэль, пусть и не слишком отчетливо. Я узнал бы их даже из сотен, тысяч, миллионов других, потому что они для меня единственные в своем великолепии. Потому что они принадлежат тебе, мой ангел. И я должен сделать все возможное, чтобы не позволить любимым глазам потухнуть». — Сэм! — заорал Винчестер как ненормальный. — Господи, да шевелись же, тебя только за смертью посылать! — Вот, держи, — влетел в комнату брат и шлепнул на столик сумку с необходимыми медикаментами. — Воды и электричества нет, но я нашел пару свечей в багажнике. — Зажигай, а то ни черта не видно, — быстро ответил Дин и щедро плеснул виски на рану Кастиэля. Вооружившись хирургической иглой, Винчестер старший принялся аккуратно стягивать края пореза, тщательно, сантиметр за сантиметром, хотя руки дрожали как у никчемного паралитика. От потери сознания его отделял всего один случайный стон, грозивший в любой момент сорваться с уст ангела. Но Кастиэль мужественно терпел боль, лишь изредка позволяя себе зажмуриться от очередного прокола. В такие моменты Дин в испуге замирал, ласково касался губами его плеча и успокаивал, согревая кожу горячим дыханием. Потом делал сосредоточенный вдох и снова приступал к хитрым манипуляциям. Сэм предусмотрительно затаился в углу комнаты и очень старался не издавать ни звука, чтобы ненароком не смутить брата своими переживаниями. Однако к моменту окончания операции все равно сгрыз ногти до самого основания. — Готово, — тихо сказал Дин, сделав последний стежок. — Нужно перебинтовать рану, Сэмми, помоги мне. Винчестер старший постарался слегка приподнять Кастиэля для перевязки, но ангел вдруг сам дотронулся до его плеч и прижался к груди, как перепуганный котенок. Дин мгновенно задохнулся, опять едва не лишившись чувств, на этот раз — от умиления. Последние дни его эмоции постоянно кидало из крайности в крайность, и Винчестер уже начал привыкать к такому шальному маятнику. Бережно обхватив своего Кастиэля, Дин ласково поцеловал его за ушком и с нескрываемым наслаждением стянул непослушный строгий пиджак вместе с разорванной в клочья рубашкой. Парень и сам понимал, что ведет себя хуже девчонки-подростка, причем на глазах у собственного брата. Но в данный момент имидж его совершенно не интересовал. Если Кас умеет так искренне выражать любовь, то и он, болван, обязан научиться. Иначе рискует навсегда опоздать со своими никчемными признаниями. — Дин, — еле слышно прошептал ангел, пока Сэмми тщательно перебинтовывал ему рану. — Что со мной? Так холодно… — Тише, Кас, все нормально. Просто надо отдохнуть, — ответил Винчестер старший, закопавшись лицом в темных волосах. — Я побуду с тобой. Сейчас растоплю камин, и мы согреемся. Только лучше пока не разговаривай. — Все, Дин, можешь отпускать его, — сказал Сэм, заканчивая перевязку раны. — Ни за что, — буркнул старший Винчестер, руками поглаживая Кастиэля по обнаженной спине. — Я останусь, а ты метнись, пожалуйста, в город. Нужно купить воду, свечи, из еды что-нибудь. А я пока займусь дровами и разожгу этот проклятый камин, здесь и вправду невыносимо холодно. *** «Как мило подрагивают во сне твои ресницы, ими совсем невозможно налюбоваться. Наверное, я и сам сплю: вокруг мерцают свечи, а от камина разливается уютное, мягкое тепло. Незнакомая комната наполнена тишиной и тонкими древесными запахами, но главное — она до отказа наполнена тобой. Близостью твоего тела, размеренным дыханием, молчаливой заботой. Так приятно чувствовать любимую руку на своей груди и иметь возможность накрыть ее своей ладонью. Приятно погладить тебя по спине и ощутить в ответ еще более трепетное объятие. Я не знаю, что снится тебе, Дин, но мои фантазии выглядят примерно так. Каждую ночь я представляю, что ты засыпаешь в моих руках. Молчаливо наблюдаю и стараюсь ощутить, как бьется твое сердце. Как ты изредка вздрагиваешь, проваливаясь в чарующие сновидения. И вдруг мечта случается по-настоящему. Бесшумно подкрадывается из-за угла, когда меньше всего ее ожидаешь. Делает бесконечно счастливым. До такой степени, что я не чувствую надоедливой боли в боку, безжалостно терзавшей мое тело еще пару часов назад. Наверное, окончательно схожу с ума. Или причина кроется в чем-то другом?» Кастиэль напряженно нахмурился, понимая, что творится действительно нечто странное. Стараясь не потревожить Дина, он с усилием потянул за край своей повязки но, к собственному удивлению, ничего под ней не обнаружил. Ни пореза, ни следов крови, ни рвущейся наружу светлой благодати. Что за ерунда, даже у ангелов раны не заживают так скоро! Осторожно, почти по миллиметру Кас выскользнул из объятий Винчестера, сорвал с себя ненужные бинты и стал беспокойно мерить шагами комнату. Разум терзала сотня вопросов на тему как, кто и зачем, но ни одной разумной идеи в голову не приходило. Несколько раз ангел замирал перед лестницей на второй этаж, намереваясь разбудить Сэма и сразу завалить вопросами, но всякий раз одергивал себя, вслушиваясь в усталое сопение парня. О том, чтобы потревожить покой Дина, даже речи идти не могло. Оставался только Гарт. Судорожно схватившись за телефон старшего Винчестера, Кастиэль коротко взглянул на время (два пятнадцать ночи, Дин бы точно его прикончил за идиотский звонок) и, поразмыслив, решил ограничиться текстовым сообщением. Тем не менее, тревога не отпускала. Кас судорожно отбросил телефон на пыльный подоконник и в ожидании застыл у окна, вглядываясь в непроглядный снежный вихрь в темноте ночи. Кто его излечил. Кто затеял это бесконечное дешевое представление. С какой, черт возьми, целью. Одни только бесполезные вопросы, которые повисли в воздухе тяжелыми гирями. И ни единого проблеска понимания. Давай же, Гарт, ответь мне хоть что-нибудь. Но минуты текли одна за другой, а безжизненный гаджет так и сохранял упрямое молчание. Винчестер проснулся от непереносимого чувства одиночества. Лихорадочно ощупал мягкую обивку дивана, дотянулся до скомканного плаща, но ангела рядом не обнаружил. Его больное сердце моментально сжалось в комок и рухнуло куда-то в подвальное помещение. Разом разлепив глаза, Дин в растерянности оглядел комнату, прищурился и едва не вскрикнул от ужаса. — Кас, ты с ума сошел! — сонно воскликнул парень. — Тебе нельзя вставать. Твоя рана… Кастиэль стоял к нему вполоборота, сохраняя задумчивое молчание. Только сейчас парень заметил, что бинты бесполезной грудой тряпок валяются на полу, а швы и порез ангела таинственным образом испарились. — Что произошло? — недоумевал Дин, медленно приближаясь к другу. — Ты излечился, так быстро? — Не знаю, — откликнулся ангел. — Я точно не способен на подобные фокусы, мне кто-то помог. Опасная мысль кольнула сознание Винчестера. Что еще за фигня, неужели их выследили. Очередной ненормальный ангел или еще кто, похуже? Ладно, неважно. Надо успокоить Кастиэля, а об остальном они поразмыслят утром. Есть, правда, еще одна проблема. С ним самим опять творится что-то непонятное. То, что никак не получается контролировать. Господи, вот только не сейчас! «Опять наваждение. Почему я раньше не замечал, какие красивые у Кастиэля руки? Невероятно правильные, идеальные в своих изгибах, словно созданные великим скульптором. Его длинные ровные пальцы — настоящее совершенство, а к тонким, манящим запястьям так и хочется прикоснуться. Дотронуться всего на мгновение, чтобы ощутить шелк твоей нежной кожи. Небрежно провести по ней рукой и почувствовать мягкость ладошек. На мгновение потерять дыхание, старательно изучая их на ощупь, впитать ангельское тепло каждой клеточкой тела. Небрежно переплести наши пальцы и никогда больше не отпускать. Прости, Кастиэль, но если я сейчас же не коснусь твоей руки, то попросту захлебнусь своим желанием. Погибну от остановки сердца. Свихнусь и никакие небесные силы меня не излечат. Позволь подойти к тебе ближе, всего на полшага». Дин робко потянулся к расслабленной руке ангела и с легкой дрожью дотронулся до его ладошки. По телу мгновенно прошлась убийственная волна нежности, отозвалась предательскими уколами по венам и разорвалась в груди, до упора скрутив сердце в тугую спираль, будто выжимая из него все до последней капли. Парень до боли зажмурился и невольно сжал руку Кастиэля еще сильнее; только чтобы не закричать от нахлынувших ощущений. Но тут же понял, что допустил роковую ошибку. Невозможная тяга прикосновения оказалась ничем по сравнению с накрывшими его эмоциями. Теперь уже казалось невозможным оторваться от этих рук. Как и остановиться в своем случайном порыве. Кастиэль перестал соображать ровно в тот момент, как горячие пальцы коснулись его ладони. Он заставлял себя дышать, но мир все равно распадался перед глазами на отдельные бессвязные элементы. Сердце прыгало в груди и грозило в любое мгновение разорваться. Что происходит, должен ли он ответить на ласковые прикосновения? Как страшно, все тело парализовало внезапной судорогой, и он не в состоянии сопротивляться, не в состоянии прошептать ни слова. С губ только предательски слетают тихие стоны, и даже они ему непокорны. Становятся громче с каждой секундой, поглощая последние остатки разума и увлекая за собой в неизвестность. «Мой ангел, почему ты так разволновался? Ты весь дрожишь, мой хороший, так громко и часто дышишь. Прекрати, пожалуйста, спаси нас. Хотя нет, уже поздно. Мои руки потеряли контроль. Они уже скользят по твоей талии, притягивают ближе и совершенно не собираются останавливаться. Еще мгновение, и я уже ласкаю твою обнаженную кожу, пробегая кончиками пальцев по животу. Глажу сильные плечи, чувствую твои озорные мурашки. Ты задыхаешься, Кастиэль, и я тоже. От безысходности прижимаешься щекой к прохладному стеклу, но не можешь вырваться из моих объятий. Так сладко стонешь, тихо, вполголоса, чтобы Сэм нас не услышал. Но телом все равно изгибаешься мне навстречу. Я чувствую, с каким желанием ты тянешься ближе, мне жарко до невозможности. Чувствую напряжение в паху и против собственной воли прижимаюсь к твоим ягодицам. От острых ощущений не спасают даже джинсы, мы нестерпимо обжигаем друг друга. Нет сил противостоять соблазну, когда твое тело буквально умоляет меня о большем. Кас, только не сопротивляйся. Мне ничего уже не поможет». — Дин, не надо, — прошептал Кастиэль. — Мы оба знаем, что в тебе всего лишь лютует проклятие. — Плевать, — судорожно отрезал Винчестер, осторожно расстегивая его брюки. — Может, это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я совершенно не чувствую себя проклятым. И не страдаю от своей любви, Кас, но безумно хочу ей насладиться. Ангел повернулся к нему лицом и робко прикоснулся к губам нежным поцелуем. От такого чувственного жеста Дин словно умер и моментально воскрес заново. Одежда полетела на пол, а он постепенно спускался ниже, лаская ангела своими губами и слегка прикусывая чувствительную кожу. Чуть-чуть задержался на тонких ключицах и прошелся по ним языком. Изучил каждый сантиметр на груди ангела, снова погладил по плечам и несмело потянул Кастиэля по направлению к дивану. — Я так хочу тебя, — без конца шептал Дин и покрывал живот друга настойчивыми поцелуями. — Тогда продолжай, — спокойно ответил Кас, запуская пальцы в короткие русые волосы. Накрыв тело ангела своим, Винчестер с силой сжал упругие ягодицы и вновь впился в горячие пухлые губы. Кастиэль безостановочно стонал под его прикосновениями, сгорал от предвкушения и безжалостно царапал замшевую обивку. Желая подразнить партнера, Дин прошелся языком по его члену, аккуратно сжал в своей руке и принялся настойчиво ласкать, заставляя ангела полностью ему подчиниться. Но Кас и не думал сопротивляться. Он отчаянно прижимался ближе, крепко обнимал парня и скользил по спине горячими ладонями, срывая с губ Винчестера сладкие вздохи и несдержанные хрипы. — Будет немного больно, Кас, — тихо сказал Винчестер, надавив пальцем на упругое колечко мышц между его ягодиц. «Какая разница, Дин. Все равно это боль с невероятно сладким привкусом. Она обжигает и дарит наслаждение одновременно; как и все, что с тобой связано. Не останавливайся, прошу, не щади меня. Только дай, наконец, почувствовать». Кастиэль слегка поморщился от первого проникновения, но быстро привык к новым для себя ощущениям. Дин с осторожностью добавил второй палец, растягивая и подготавливая партнера, чем снова заставил его нетерпеливо застонать. Он изо всех сил старался зацеловать и заласкать неприятные чувства и очень боялся сделать хоть что-нибудь неправильно, вот только сдерживаться становилось все труднее с каждой секундой. — Дин, — сдавленно заскулил Кас в его руках, а Винчестер воспринял это как призыв к действию. Один осторожный толчок, и ангел сдержанно вскрикнул в его объятиях. Тело Кастиэля отозвалось пронизывающей смесью боли и удовольствия, которая волнами разлилась по его венам. Движения Винчестера ускорялись с каждой минутой, всякий раз задевая внутри нужную чувствительную точку. Они дарили бесконечное наслаждение, о существовании которого Кас даже не подозревал. Он тонул в ласковых прикосновениях, без остатка растворялся в горячих поцелуях и сходил с ума от нарастающего желания. Полностью покорился своему человеку, который отчаянно стонал с ним в унисон. Это было прекрасно и невыносимо одновременно. В паху все сильнее скручивался тугой узел, а Винчестер к тому же бесстыдно наблюдал, как вздрагивает его изнывающий член. Бешеные, залитые желанием зеленые глаза буквально пожирали Кастиэля. Дин хрипел и все настойчивее вбивался в него до самого основания, вынуждая ангела задыхаться от переполняющих чувственных наслаждений. Боже, ему так хорошо, так нестерпимо, неописуемо хорошо… Винчестер понимал, что давно находится на грани. От одного только вида растрепанных, мокрых от страсти волос Кастиэля можно было кончить в любую секунду. Но ему невероятно хотелось заласкать, закусать своего ангела до потери пульса, чтобы подарить ни с чем несравнимое удовольствие. И вдруг Кастиэль сильно задрожал в его руках, запрокинул голову в громком стоне и на свободу вырвались огромные черные крылья, вихрем всколыхнувшегося воздуха погасившие все свечи в просторной комнате. Зрелище оказалось слишком прекрасным, звуки — слишком пьянящими, и у Дина внутри разом сгорели все предохранители. Оргазм невероятной силы захлестнул его вместе с Кастиэлем, бесшумно опрокинув в теплые ласковые объятия. По животу разлилась горячая струя, заставляя вымученно простонать в последний раз и подавиться собственным криком. Невероятный, абсолютный эксклюзив. У него самый потрясающий ангел на свете. «Что ты со мной делаешь, Кас, офигеть можно от такого секса. Я больше не хочу, не хочу просыпаться! Слышите, купидоны недобитые? Прилетайте, отравите меня еще сильнее. Прокляните до конца жизни. И молча завидуйте, потому что у вас никогда не будет такой любви. И такого прекрасного ангела рядом тоже не будет. Он мой и только мой. А тебя, таинственный кукловод, я прирежу первым, если посмеешь отнять у меня случайно обретенное счастье. Да, может я и проклят, но, господи, какое же сладкое это проклятье». — Дебилы, — пробубнил разбуженный Сэм, тенью проскользнувший через прихожую. — Нет слов, парни, одни эмоции. Когда вернусь, потребую объяснений. От звука захлопнутой в ярости входной двери на окнах задрожали стекла. Дин и Кас удивленно переглянулись и разом прыснули со смеху. — Черт, я совсем забыл про Сэмми, — давился хохотом Винчестер. — Представляю, что ему пришлось выслушать. — Что, думаешь, я слишком громко кричал? — смеялся в ответ Кастиэль. — Ты кричал божественно, — вкрадчиво сказал Дин и нежно поцеловал его в губы. — Я так полюбил твои стоны. И тебя тоже, Кас. А Сэм - ничего, переварит.