послушайте!

song:

мария чайковская — красота.

Завтра я полюблю тебя снова. Питер надел наушники, беспомощно упав спиной на кровать. Мэй давно спала, но как уснуть с таким потоком эмоций, Паркер понятия не имел. Ни тёплые объятия тёти, ни внезапный ночной патруль сейчас не смогли бы помочь разбитому подростковому сердцу. Плакать совсем не хотелось: точнее, на это не было сил, но одинокая слеза всё равно скатилась по щеке. У нас такая игра. А за ней — целый град, водопад, две целых маленьких реки, если подумать, если Питер плакал, то один раз в месяц: надрывно, вымещая всю накопившуюся боль и усталость. Не хотелось мириться с тем, что прекрасный год в отношениях с Тони закончился на такой неприятной ноте. Питер не знал, что делать, не знал, что должен чувствовать, не знал, что ощущал сам Старк. Паркер сам был виноват, наверное. Последняя неделя выдалась трудной: миссии были трудными, отношения — напряжёнными, настроение скакало как не в себя снизу-вверх — настоящие эмоциональные качели, хотя глупо было искать, кто был виноват — был ли вообще? Тони вспылил, Питер на эмоциях подхватил, и… так вышло. Жизнь требует постоянных изменений, и вина Паркера была только в том, что он слишком рано поверил в то, что с ним и его жизнью всё вмиг может стать так хорошо. Рядом со Старком было тепло и уютно: он вселял надежду, был совсем не таким, каким его представляла пресса, волновался и заботился, и у Питера перед глазами невольно замелькали картинки-воспоминания об их совместной жизни. Паркер чувствовал себя глупым сопливым подростком, но не стеснялся этого, не боялся, потому что это было нормально — Питер, в общем-то, был подростком, и, к сожалению или счастью, очень эмоциональным подростком. Всё бесконечно ново… …в мире, где ты и я. Тони подарил Питеру самую настоящую маленькую вселенную; их вселенную, персональную, в которой он утонул с головой, забыв о проблемах, позволив себе расслабиться рядом с человеком, о котором раньше мог лишь мечтать, созерцая плакаты. Сердце сжалось. Мальчишка прижал тыльную сторону ладони к глазам, закусил губу, и слёзы лишь стали сильнее; из груди вырвался судорожный всхлип, тихий и надрывный. Питера будто рвали на части: мозг и логика твердили, что он поступил правильно и, раз они так разошлись так легко и по общему согласию, пускай и на эмоциях, то так и должно быть, а сердце рвалось обратно — в крепкие объятия сильных рук, к мягким поцелуям со сбившимся дыханием и ласковым словам, сказанным на ушко перед сном. Питер так привык к этому, что сейчас не представлял, как должен плыть по течению дальше, если его в одну секунду перевернули против него, бросив на произвол судьбы в одиночестве. Падают с неба звёзды. Рушатся города. Но не бывает поздно в мире, где ты и я. Тони стал миром, не менее, занял место в сердце глубже и надёжнее, чем Нед и Мэй. Глупо было строить грандиозные планы с взрослым человеком, Питер боялся этого, но продолжал. Ему казалось, что счастье будет длиться вечность, и они проживут счастливую семейную жизнь, будут сосуществовать в мире, как другие пары, за исключением того, что не заведут ребёнка. Паркер уткнулся носом в подушку, чтобы ненароком не разбудить и не потревожить тётю; глаза застилало влагой, и Пит уже перестал пытаться избавиться от нее, потому что мокрые рукава больше не помогали избавиться от слёз, и смирился с тем, что ему нужно поплакать, отдохнуть, отпустить себя. В мире, где ты и я… — Я люблю тебя, — прошептал Пит, оторвавшись от подушки. Пускай Тони не слышал его сейчас, пускай не услышит в эту ночь и во все следующие, но Паркеру было всё равно. Он будет повторять эту фразу перед сном, как мантру, и губить себя воспоминаниями. Потому что, и вправду, любит слишком сильно. Возможно, сильнее всех на свете. Но Тони не узнает.