Перед бурей

— Боже, Риз. Чтобы вести с тобой дела, ты не обязан мне нравиться. — То-то моя кровь так чудно вписалась в твои манжеты. Не стесняйся обращаться. — О, в следующий раз, когда Вон решит нас подвзорвать, всенепременно. Это сейчас Риз смеется, хотя, в общем-то, причин для смеха мало. За ними погоня, провианта хватит дней на несколько, а о том, что происходит у него в сапогах, лучше вообще промолчать. Фиона заслуженно олицетворяет эту планету и всё, что он так на дух не переносит. Пылающий огненный шар в небе, выжирающий роговицу ЭХО-глаза, преотвратнейший климат и хамство на пустом месте. Плюясь, она ругается и бросает вслед, чтобы он не вел себя как дома и шел куда подальше. Да Риз с превеликим удовольствием. Кому охота застрять на забытом богами булыжнике, где мысли в голову лезут дурацкие и все вокруг хотят тебя убить? Он так ей и говорит. Риз неловко щурится, смущенно поджимая губы, и обаятельно ухмыляется. Он неплохой тактик, но пора отдать должное, что слишком много всего пошло наперекосяк, слишком всё… Риз считает, что Фиону он знает, как облупленную, знает, что она сделает или скажет, каждую сложившуюся у уголков век морщинку, может предсказать любую её реакцию, равно как что-то зачастившие на Пандоре песчаные бури, после которых в сапоге и ступни своей не найти. До чего же органично себя представить на её месте. — Хватит прохлаждаться, — руки в боки, а ему как будто бы стальной балкой по брюшине вкатили. Фиона очень вовремя, вот как раз, заслоняет собой палящее полуденное солнце и незаметно его заменяет, но надо учитывать, что Риз до сих пор спокойно жил и без него над своей головой. А оно мерно просачивается под кожу, присутствует, и спрашивать не спрашивает разрешения, пока он стоит, прислонившись к кузову. Если всё пойдет по одному месту, то очень скоро точно в такой же позе он будет толкать темпест, и Фиона с этими его мрачными мыслями категорически не спорит. Он должен был знать, на что подписывался, должен — ключевое слово. Когда она заговаривает с ним, вакуум заполнять оказывается нечем, совсем-совсем.

— Ты всегда такой… — Восхитительный? — Невозможный. Тоже мне, разбежался. — По четвергам беру выходной, можешь меня заменять.

Риз уже не следит за тем, в какое русло идет разговор. Даже не обязательно видеть лицо Фионы, чтобы слету по интонации понять, что он несет откровенную херню и пора бы захлопнуться. Даром что она начинает подозревать, замечая его самую непосредственную из всех фигуру в зеркале пудреницы. Глупый, глупый Риз. Иногда на него накатывает, и Риз машинально, как в трансе, раздевает её взглядом. Без никакого смысла. Без идеи. Дерзко, смело, не мечтая провернуть такое наяву, оставаясь где-то на периферии разума. Он думает, что у них что-нибудь и получилось, не будь он — Ризом самодовольным кретином, а она — Фионой долбаной стервой. При других обстоятельствах он обязательно бы приударил за ней, ведь ему очень нравится Фиона. После Хранилища Путника Риз обещает наверстать упущенное.