Love From Dusk To Dawn

Мы це­лим­ся друг в дру­га так хлад­нокров­но Го­лосом с ос­тры­ми кра­ями Ко­торый по­лон уду­ша­ющих слов

Юнги с утра носился по кухне, помогая поварам и прислуге накрыть стол к ужину. Он обычно этим не занимался, но любовь к готовке появилась ещё в детстве, когда он и папа вечерами вместе пекли печенье и тортики. Его кулинарные навыки часто хвалила Миссис Ли из цветочного магазинчика, да и все, кто когда-либо пробовал его стряпню, чему омега гордился. ДжинХо недавно уехал в свою компанию. У него внезапно оказалась пара незаконченных дел перед приездом сына, поэтому всем руководил Юнги. Хотя он уверен, что альфа просто решил набраться смелости перед встречей, ведь нервное состояние хозяина дома заметили все. «Всё же встреча с сыном может плохо на него повлиять», — делает пометку в голове парень, думая, что глаз с этого Чонгука не спустит. — Нет, ну вы хоть что-то умеете?! Я сказал поставить поросёнка ближе к краю! Мне по вашему через весь стол за ним тянуться? — Мин возмущенно топает ножкой и томно вздохнув, смотрит на часы. Чонгук должен приехать через три часа, два из которых омеге нужны для сборов, а вот часик можно и расслабиться возле бассейна и привести мысли в норму. Он и сам переживал не меньше ДжинХо. Видеть его сына, который обвиняет отца в смерти папы совсем не хотелось. Юнги знал, что может попасть под горячую руку, но всё равно надеялся, что всё пройдет гладко. Он сам знает, что такое потеря родителей, на собственной шкуре это испытал и наизусть выучил весь тот спектр эмоций и гнев к людям, к миру, ко всему живому в целом за эту несправедливость. Юнги надевает свои купальные трусики, подаренные его альфой совсем недавно, и выходит к бассейну, поставив себе лежак. Он мажется кремом для загара и надевает солнцезащитные очки, надеясь, что его бледная кожа хотя бы немного приобретёт нормальный оттенок. Ещё с детства, сколько бы омега не загорал, всё равно оставался таким же бледным, почти прозрачным. Этот болезненный вид не нравился Юну, он пытался исправить это: часто загорал, купил тональный крем на 2 оттенка темнее своего и даже уговорил ДжинХо записать его в солярий, однако ничего не помогало. Мин только прикрыл глаза, нежась на солнечных лучах, как уже через минут десять, он недовольно заворчал, чувствуя на себе чужую тень и тут же поднимая голову на охранника, который встал прямо перед ним. — Эй, ты что творишь?! Ещё раз посмеешь мешать мне загорать, больше вообще работы не найдешь! — шипит омега, смотря на альфу сквозь очки. Его аккуратные бровки были нахмурены, а губки надуты, что заставило мужчину тихо посмеяться. И этот ребенок думает, что выглядит сейчас устрашающе и грозно? Чонгук сначала не понимает в чем дело и почему этот злющий омега говорит с ним, как с прислугой, но потом опускает взгляд на свой костюм. Он был одет в обычный черный пиджак с белой рубашкой. Одна очень смешная для альфы мысль поселилась в его голове, и он обернулся на охрану у ворот. Видимо парень принял его за одного из них, ведь их форма была совершенно такой же, как и одежда Гука и с первого взгляда их нельзя было отличить. Это сильно позабавило мужчину, который хитро прищурил глаза, ещё раз осмотрев омегу перед ним с ног до головы. Чон ставит руки по обе стороны от мальчишки на ручки лежака и наклоняется ближе, облизывается, опускает взгляд ниже, скользит одной рукой по нежной коже к трусикам, которые чуть оттягивает указательным пальцем, но усмехнувшись, тут же отпускает и выпрямляется. Юнги всё это время испуганно вжимался в лежак, как только почувствовал на своём лице горячее дыхание. В нос резко ударил запах дорогих духов, кисло-сладкой патокой расползаясь внутри, заставляя все внутренности дрожать от близости с альфой. Омега отшвыривает очки, смотря на наглеца, который чуть ли не вырвал из него то ли тихий стон, то ли громкий мат своим бесцеремонным поступком, но сразу приходит в себя от голоса охраны и поднимается на ноги. Подбежавшие и запыхавшиеся мужчины выглядели перепуганными. Они осматривают Юна на наличие повреждений и поворачиваются к Чонгуку, недовольно хмурясь. — Это омега Господина. Если он узнает, тебе головы не сносить! — возмущенно машет руками один из них, ведь если с этим мальчишкой что-то случится, отвечать будут они. Чонгук снова тихо смеется и извинившись, удаляется с заднего двора. Вообще в этом доме в лицо его знает лишь отец и начальник охраны, что ещё в детстве следил за безопасностью маленького альфы и играл с ним. Гук всё ещё помнит доброго дяденьку, который знал много интересных историй и часто катал его на плечах, поэтому направляется именно в домик охраны, надеясь застать там старого друга и всё не в силах выкинуть из головы парня у бассейна. Когда Чонгук только приехал к дому, он очень удивился, увидев на заднем дворе почти голого, не считая откровенных плавок, омегу. Интерес взял над ним верх, и он направился к нему. Мальчик был похож на ангела. Его белая кожа сверкала на солнце, а сам он выглядел таким мирным и даже милым, к сожалению, ровно до того момента, пока он не открыл рот. И как только такое маленькое и безобидное на вид существо, может быть таким злющим и до дрожи возбуждающим одновременно? Да альфа бы ему и восемнадцати лет не дал, но явно бы не отказался покувыркаться в постели. «Старый извращенец, все детей трахает, » — проносится у него в голове, но Чон тут же расплывается в тёплой улыбке, завидев знакомое лицо главы охраны.

***

Юнги, после неприятного инцидента у бассейна, ещё долго ворчит и даже успевает вынести все мозги охранников за их медлительность и невнимательность, а потом спешит в спальню. И это совсем не из-за того, что у мальчика встал всего лишь от одного касания и запаха незнакомого альфы. По крайней мере, именно в этом он себя убеждает уже полчаса, стоя под прохладным душем, сильнее сжимая член и тихонько поскуливая. Ну не может такого быть. Это неправильно. Омегу мучают мысли о том, что это можно счесть за измену, и хоть он с ДжинХо лишь ради денег, он собирался быть верным. Юнги не будет изменять, не будет ставить под угрозу их отношения и не будет поддаваться сладкому искушению. Не будет, но всё равно кончает с образом того охранника у себя перед глазами, сразу же смывая все следы своего маленького грешка душем. Уже через час Мин придирчиво осматривает себя в зеркале. Подчеркнутые подводкой и темными тенями лисьи глазки, алые губки, черная полупрозрачная блузка и облегающие джинсы такого же цвета. Омега довольно улыбается, цепляя на одно ухо длинную серьгу с бриллиантами. Ему нравится выглядеть красиво и желанно. Он любит изящные наряды и дорогие украшения, что прекрасно знал ДжинХо и дарил их чуть ли не каждые выходные.Оставшись довольным своим видом, Юнги брызгает пару раз своими любимыми духами и спешит вниз, ведь прислуга уже как 15 минут стоит под дверью, торопя и причитая, что мужчины уже сидят за столом и ждут только его. Омега впархивает на кухню, но кроме ДжинХо никого не видит. Он улыбается тому и умещается на коленки будущего мужа, целуя его в щечку, а потом и в губы. — Любимый, я скучал, — дует он губки. — Почему ты нанимаешь на работу какой-то сброд? Один из охраны сегодня ко мне приставал, я еле отбился! — Мин пытается показать всё свое возмущение и злость, недовольно фыркая. — Ты обо мне говоришь? — послышался насмешливый голос со стороны, привлекая к себе внимание парочки. Юнги ахает, повернув голову к Чонгуку, и сильнее вжимается в своего альфу. Теперь мужчина был одет в синюю шелковую рубашку с закатанными рукавами до локтя. На шее был дорогой белый платок от армани, а на руке красовались часы ролекс. Он опирался о дверной косяк плечом, смотря на картину перед ним с отвращением. Жирдяй и малолетняя блядь. Ну просто убогое сочетание. — Что он здесь делает?! — чуть ли не ядом плюется Юнги, а мужчина лишь нервно сжимает в руках худенькие бедра своего мальчика. — Малыш, это Чонгук. Мой сын. Считай скоро ты станешь его отчимом, поэтому постарайтесь найти общий язык. Я не хочу скандалов и конфликтов в нашей семье, — ДжинХо чмокает омегу в щеку и пытается убрать его с колен, но тот лишь сильнее цепляется за пиджак альфы и что-то невнятно бормочет под нос. — Но… Но он… — Юнги, прекрати мямлить! — злится альфа. — Я знаю, что тебе неприятна тема моего бывшего омеги и сына от него, но будь добр, познакомься с ним. Он совсем неплохой. «Да он мне в отцы годится!» — ворчит у себя в голове Юн, но молча пересаживается на свой стул, опустив взгляд на свои руки, чувствуя напряженную атмосферу. А Чонгук даже не скрывает усмешку, подходит к столу и садится напротив омеги, прожигая того взглядом черных глаз, изучая вид под полупрозрачной блузкой и облизывается, после снова улыбаясь. — Ну привет, папа, — издевательски тянет он, наливая себе вина. — Значит вы уже всё решили со свадьбой. Мне вот интересно, сколько же лет этой малолетней шлю… Ой, то есть омеге, — смеется младший Чон, прикрывая рот рукой. — Забываю, что у вас любовь. Юнги тушуется на своём стуле, ему неловко. Он бы лучше под землю провалился, ведь терпеть этот взгляд больше нет сил. Омега нервно постукивает пальцами по своему бокалу и не смеет оторвать взгляда от тарелки. Как будто если посмотрит в те две черные бездны- умрет на месте. Вся напыщенность, гордость и высокомерие меркнут перед двумя альфами, а слабый омежка внутри юнги дрожит от страха. Хочется закутаться в одеяло, как в кокон, и не вылезать всю неделю, которую Чонгук проведёт тут. — Юнги через неделю будет восемнадцать. Предложение я ему уже сделал, поэтому начнем организовывать всё сразу после его дня, — довольно говорит Чон старший, пока Юнги вертит на пальце дорогое обручальное кольцо, нервно кусая губы. — Ну что мы всё о нас?! Расскажи, как у тебя дела, сынок! Где был? Что успел сделать? — Как будто ты не знаешь, где я был и что делал. Сам же отправлял своих людей следить за мной. Интересно, как много они тебе успели доложить? — скалится мужчина, вспоминая, как перед отъездом в Сеул лично прикончил последнего. — Ну раз тебе так интересно, можем поговорить о молодых омежках. Твоя любимая тема, наверное. Вот вчера в Пекине задержался. Не мог оставить своего фаворита без жаркой ночи, — парень пятерней зарылся в волосы и хмыкнул, снова переводя взгляд на Мина. — Твой тоже не плох, но с моим, конечно, не сравнится. Мне вот интересно, ты его хоть удовлетворяешь? А то мне папа рассказывал, что ты не особо хорош в постели. Юнги напрягается, старается молчать и ничего не испортить, но злость, кипящую внутри с каждой секундой сложнее сдерживать. Как он только может говорить так с родным отцом? Мин сильнее сжимает в руках столовые приборы, разрезая мясо и делая большие глотки вина. Его бокал быстро опустел, и он попросил наполнить его заново. — Он так шутил, — нервно смеется мужчина, расслабляя галстук и бегая взглядом по столу, после прося налить себе коньяка. — Тебе нельзя, — хмурится Юнги, строго смотря на альфу. — Не волнуйся, малыш, я немного, — успокаивающе проводит по руке омеги ДжинХо и улыбается. — Как мило, — хмыкнул Чон, отложив приборы. — Ты, я вижу, угробил свое здоровье. Я, честно сказать, не удивлен, но ты не переживай. Я думаю, на твою жизнь это не повлияет, — Гук поднял взгляд на отца и добавляя у себя в голове: «Тебе все равно недолго осталось». — Ты лучше скажи, что у тебя с бизнесом. Слышал, корейская мафия обступает тебя со всех сторон. — Да, это ещё мягко сказано. Они перебили половину моих людей, забрали несколько объектов и точек торговли. Я уже не знаю, что делать. Но нашу с Юнни свадьбу ничего не испортит. Надеюсь, на ней заключу пару сделок с влиятельными людьми, а потом посмотрим. — Ты как всегда. Не можешь удержать даже то, что у тебя есть, — явно злится Чонгук, что успел за это время подчинить себе якудзу и триаду. Половина Японии и Китая его. Сейчас же его цель — вся Корея, и он не останется ни с чем. Он уже протянул руки, осталось дождаться правильного времени для решающих действий и подмять всё под себя. —Будь ты более хорошим лидером, то ничего бы не потерял, да и лучше бы следил за безопасностью своих людей и семьи. Или тебе было мало? Может поведаешь мне, каким образом моего папу смогли застрелить прямо во дворе вашего особняка? — альфа сжимает нож в руке так сильно, что тот гнется. — Сынок, — дрожащим от волнения голосом сипит старик, потея от напряжения и постоянно пьет свой коньяк. — Давай не сейчас. — Не сейчас? Кажется, я слышу это лет пятнадцать! Если в детстве старший Чон ещё мог припугнуть или надавить на сына, отправить в комнату, говоря, что не хочет об этом говорить, то сейчас мужчина перед ним ничтожен и слаб. Поэтому Гук не стесняется в выражениях. В следующую секунду его взгляд переходит на Юнги, прищуриваясь и метая молнии. — Мне вот интересно, у тебя все такое же развратное как купальник и эта блядская блузка? Юнги поднимает взгляд на альфу перед ним и тут же ежится от всей злости на дне чужих глаз. Ему кажется, что тот сейчас набросится на него и свернёт шею. Мин поджимает губки, но потом собирает себя, хмурится и приподнимается из-за стола, чтобы хоть как-то казаться выше альфы. — Как ты смеешь так говорить со своим отцом?! Это неуважительно. Учись манерам и не смей цепляться ко мне и к отцу! — шипит омега, прожигая того взглядом, хоть ноги еле держат его. Чонгук усмехнулся, проскользив взглядом по аппетитным бедрам омеги в узких джинсах, после чего поднялся, смотря на него сверху вниз. — Мне казалось, что я старше тебя. Так почему какие-то шавки указывают мне, что делать? — Чон улыбается, видя растерянность на лице Юнги и кидает на стол согнутый пополам ножик. — Продолжайте без меня. Что-то аппетит пропал. Юнги еле сдерживает дрожь от голоса мужчины. От него ноги подкашиваются, сердце бьётся чаще, а ладони потеют. Омега мнет рукава своей блузки и кусает губки, провожая альфу взглядом до самого конца лестницы, после падая обратно на стул. — Солнышко, не надо его злить. Он никогда не умел сдерживать свои эмоции, — ДжинХо поднимается и подходит к Мину, чмокая его в щеку. В голове омеги полный хаос. Он не реагирует и лишь устало трет глаза, размазывая макияж. Головная боль отдается в висках, поэтому он позволяет альфе поднять себя на руки и унести в их общую спальню. Сегодня спать омеге не давал не только храп. Он чувствовал тот странный запах, что забивался в ноздри. От него глаза слезились, дышать было невозможно, Юн даже открыл окно, но легче не стало. Запах крови, горелой плоти, боли и отчаяния заполнял омегу, обжигал легкие, подавлял. Так пахнет самое страшное в этом мире, чего все боятся. Так пахнет война. Так пахнут пытки. Так пахнет смерть. Так пахнет он.

***

На удивление, неделя прошла тихо. ДжинХо и Чонгук почти на целые дни уезжали в офис, работали допоздна и приходили лишь к ужину, если не позже. На омегу младший альфа внимания больше не обращал, заставляя Мина чувствовать себя ничтожеством в этом доме. Не то чтобы ему очень хотелось внимания этого альфы, но такое неуважительное поведение его расстраивало, но долго грустить Юнги не получалось. Ему осталось всего два месяца до экзаменов в школе, а ему ещё нужно закончить бизнес-курсы, по которым тоже немало нужно сделать. Он весь день пропадал сначала в школе, потом на курсах, приходя домой снова полностью погружался в учебу, читал и писал конспекты, а вечером кушал и полностью вымотанный ложился спать, не дожидаясь альф. И вроде времени думать о черных глазах нет, но они как будто выгравированы на веках, покоя не дают, омегу одного не оставляют. Юнги раздраженный и злой всю неделю ходит, весь дом пропах этим ужасным запахом и отделаться от него тот может только на балконе, где выкуривает уже по пачке в день. Ему плохо морально. Он не понимает, как этот альфа всего за несколько дней, почти не говоря с ним, смог растоптать его хрупкое тельце, переломать все кости и заставить задыхаться каждую ночь, пока сам спокойно спал за стенкой. Омега никогда не узнает этого.

***

За день до дня рождения Юнги впервые за всю напряженную неделю отлип от книг, учебников и тетрадей и занялся подготовкой. Нужно было проверить меню, узнать всё ли впорядке с заказами столиков, проверить ответы от приглашенных гостей и определиться с музыкой, которую будет играть живой оркестр. Часовая примерка костюма полностью вымотала Мина и все его нервы. Хоть он и любил моду и хотел выглядеть красиво, но уже просто хотелось всё кинуть в назойливого бету, который не мог подогнать пиджак под фигуру парня и причитал, что ему нужно больше есть, и забраться в горячую ванну. Когда все дела были закончены, а костюм наконец-то висел на вешалке в гардеробе, Юнги решил сегодня обойтись без ванны и обеда, попросив лишь принести ему в комнату горячий шоколад, и сразу пошёл спать, по дороге завернув в гардеробную, где переоделся в прозрачную белую ночнушку, которая совсем ничего не прикрывала. Он тихо заходит в темную комнату и тут же замирает на пороге, начиная задыхаться. — Никто ещё не заставлял меня ждать так долго, — слышится в темноте, от чего омега взвизгивает. Кто-то поднимается с кровати и начинает приближаться, пока Юнги пятится обратно к двери, дрожа от страха. Он видит черный силуэт напротив, думает, вдруг конкуренты ДжинХо решили похитить его или что похуже, но этот ужасный запах, что режет легкие, заставляет омегу немного успокоиться, но тот тут же напрягается, щуря глаза, пытаясь привыкнуть к темноте и рассмотреть лицо незванного гостя. — Ч-что ты тут делаешь? Это наша с твоим отцом комната, твоя дальше, если что, — пищит Мин, но старается звучать уверенно и строго. Он смущенно оттягивает ночнушку ниже, пытается прикрыться и продолжает пятиться к двери, пока не вжимается в неё. Чонгук тянет парня к себе, сначала опаляя его лицо горячим и томным дыханием с ноткой перегара, после чего резко разворачивает и кидает его на кровать. Альфа ставит колено между стройных ножек, а руки по обе стороны от головы, лишая Юнги любого шанса на побег. А тот лишь и может пищать от страха, жмурить глазки и прикрываться ручками. Он сразу понял, что Чонгук пьян, что означало очень плохой конец этого вечера, а может и ночи. — Мне интересно, что же будет, когда отец узнает, что я трахнул его шлюшку прямо на вашей кровати, — тихо смеется мужчина, шепча слова омеге на ушко, смотря глаза в глаза. — Будешь сопротивляться, и я не буду себя сдерживать, обещаю. Потом будешь сам отцу объяснять, почему же его любимая блядь порвана. Юнги весь сжался. Он слышит, как рычит альфа ему на ушко, угрожает, заставляет дрожать и трястись от страха. Омега еле слезы сдерживает, чувствуя, как горячая рука ползет под тоненькую ночнушку, грубо оглаживая нежную кожу. — Ч-чонгук, — всхлипнул Мин, пытаясь свести ножки и не смотря на мужчину. — Я будущий муж твоего отца. Прояви у…уважение. — Уважение? К этому уебку и его бляди? Мне ещё надо уважение к вам проявлять? Гук лишь прыскает смехом на слова мальчика и цепляет пальцем его трусики, стаскивая их с голодным оскалом на лице под визг омеги, который пытается вернуть их обратно, но тоненькая ткань лишь рвется, заставляя Юнги чуть ли не выть от несправедливости. — Не смей мне указывать, никогда, ты меня понял? — альфа больно сдавил рукой чужие скулы, заставляя свою жертву посмотреть на него. Он довольно облизывается, увидев испуг на чужом лице, слезы на глазах и дрожащие губы, которые манили. Чонгук, буквально, мечтал вцепиться в них зубами, истерзать, прокусить, напиться крови, а потом нежно зализывать ранки, зацеловывая их кровавыми губами. Как он ещё сдерживается, даже ему не понятно. — Я не указываю, я прошу. Я несовершеннолетний! Тебя посадят за изнасилование! — пытается перейти на угрозы Мин, делая серьезное лицо и упираясь в мощную грудь ручками. — Пусть вы с отцом не ладите, но причём тут я? — Хах, думаешь меня посадят? — Чон снова смеется, утирая выступившие на уголках глаз слезы, и спускает руку на тоненькую шейку омеги, сжимая её, заставляя Юна испуганно округлить глаза. Он как рыбка то открывал рот, то закрывал, надеясь вдохнуть хоть немного кислорода. — Заткнись. Ты его подстилка, а значит бесишь меня так же сильно, как и он. Вот сдохнет старик и посажу тебя к себе в клетку. Будешь моим трофеем, так сказать, домашней зверушкой. И да, я выяснил о тебе все, прежде чем приехать. Твоя квартира и сбережения тебя не спасут, маленький хитрый ублюдок. Я не настолько туп, как мой папаша. Юнги боится сделать даже одно неправильное движение, ведь альфа за это его и растерзать может. Он скулит от больной хватки на шее и цепляется за чужую руку, пытаясь её отодрать, уже весь краснеет, пока Гук всё же не убирает руку, позволяя тому шумно вдохнуть полной грудью. Но всё, что видит омега — два черных озера, омегу зазывают, утопить там же хотят. В них буря. Шаг туда — назад дороги не будет. А хочется. Хочется ближе подойти, тепло найти в объятьях, в сильных руках дом и покой обрести. Но это точно не про этого альфу, Юнги в этом уверен, поэтому лишь замирает под ним, тяжело дыша, почти не шевелится, боится. А Чонгук, тем временем, больше не сдерживает своего зверя. Он проводит языком по губам мальчишки, заставляя поморщиться того от запаха крепкого алкоголя. Зверь пробует на вкус свою жертву, после облизывая уже свои губы и причмокивает, как будто только что конфетку облизнул. — Тебе придется постараться, чтобы он не учуял моего запаха, ты же этого не хочешь? — шепчет альфа в чужое ушко и раздвигает стройные ножки, уложив их на свои плечи. Мужчина даже не хочет снимать одежду, показывая этим, что Юнги просто шлюха для развлечения. Что ему достаточно просто взять и уйти, на большее омега и не достоин. — Покажешь где смазка лежит? Или на сухую хочешь? Юнги тихо плачет, пытаясь прикрыть наготу одеялом. Он подрагивает в чужих сильных руках и лишь кивает на слова мужчины, сам потянувшись к тумбочке у кровати, пока альфа расстегивал свои брюки, но в этот момент в комнату заходит омежка из прислуги, держа в руке поднос. — Господин Мин, ваш горячий шоко… — он замирает на пороге, а Юнги, воспользовавшись тем, что Гук отвлекся, хватает светильник и бьет им того по голове. Время на секунды. Пока альфа рычит от боли, схватившись за голову, Юн тут же сползает с кровати, завернувшись в одеяло и бежит в коридор, выталкивая ошарашенного парня с собой, но не успевает даже шага в сторону сделать, как слышит щелчок и замирает. — Какой глупый мальчик. Думаешь я не смогу размазать твои мозги по стене? — хмыкает Чон, обходя омегу и тыча дулом прямо тому в лицо. Он был безумно злой. Глаза бешеные, по виску стекала струйка крови, руки до побеления костяшек сжимали пистолет в руке. Дай ему волю — он сотрёт всё живое на этой планете. — Ты перешёл все границы! — кричит Юнги, сильнее прижимая к себе одеяло и стараясь не показывать свой страх. — Малыш, для меня границы не имеют значения. Всё, что в них — моё, всё, что за ними — будет моим, — улыбается Чонгук, проведя дулом пистолета по щеке Мина. Он любуется малиновыми губками, которые недавно пробовал на вкус, и надавливает на них пистолетом. — Оближи. — Ч-что? — голос предательски дрогнул. Мальчик еле себя одним целым удерживает, шевелиться боится. — Я сказал, оближи пистолет, — грубо повторяет Чон и толкает оружие в ротик омеги, заставляя того в ужасе раскрыть глаза. Альфа лишь довольно осматривает милое личико перед ним и не дождавшись действий со стороны Юнги, недовольно качает головой и снимает пистолет с предохранителя. Мин смутно понимает, что происходит. Он тут же жмурит глаза и шире открывает ротик, начиная вылизывать язычком оружие альфы. Он посасывает его и причмокивает, чувствуя привкус пороха на языке, сжимает ствол губками, двигает головой, пока сам дрожит от страха и молится всем известным богам, чтобы пистолет оказался холостым, однако не видит в глазах напротив ни намёка на шутку. Там вулканы извергаются, всё живое и не живое на своем пути в лаве топят. Юнги видит там и себя, который пытается убежать. Но зверь лишь играет с ним. Дает надежду на спасение, губы облизывает, а потом догоняет и рвёт на куски. Гук так увлекся таким возбуждающим зрелищем, что и забыл про паренька, зажавшегося в угол. Он совсем не двигается, еле стоит на месте от страха и всё пытается набраться смелости и защитить своего Господина. Пока альфа вытаскивает из горячего ротика оружие, обрывает ниточку слюны от губ омеги до дула и сам проводит языком по нему, мальчик из прислуги хватает стакан с горячим шоколадом с подноса и выплескивает его Гуку в лицо. — Бегите! — кричит он Юнги, ставя перед собой поднос, как щит. Мин даже понять ничего не успел, как тот омега оттолкнул его к лестнице и махнул рукой. Ноги сами понесли его вниз к машине. Он весь растрепанный, прижимая к себе одеяло, сел на заднее сидение и попросил шофёра быстрее ехать в офис ДжинХо, постоянно оглядываясь на дом и пытаясь унять сердце, что грозило переломать парню все ребра. Юнги тем вечером со всех ног несется к своему альфе в офис, переодевшись в найденные в машине свои спортивки и футболку, а на его удивление и вопрос, что тот тут забыл, сказал, что не смог заснуть один. ДжинХо всё равно не поверит ему. Да и ссорить сына с отцом у омеги в планы не входило. Он забрался на его коленки, уместил голову на чужом плече и стараясь не дрожать от страха, который преследует его вот от самой спальни, вскоре заснул.