Драгоценная

— Я совсем не понимаю, — в который уже раз, я касаюсь ладонями широкого лба пса, смирно сидящего напротив. Буквально пару дней назад мы, точнее королева и мама, определились, что в качестве поводыря мне подойдёт именно этот зверь. Не знаю уж какими критериями они руководствовались, но пока я добилась лишь головной боли и кровавых слез. И это не метафора. Вчера, вернувшись из сада, я страшно напугала собственную служанку, а она, поверьте, многого от меня наслушалась раньше. Сейчас я старалась молчать. Стыдно сказать, но я стала побаиваться собственную прислугу. Потому что теперь, увы, в случае чего я не смогу себя защитить. Так вот, о служанке, девчонка чуть не свалилась в обморок и севшим голосом стала увещевать меня, что все наладится и мне не стоит так переживать. Что она имеет в виду, объяснять не стала, а бросилась за врачом. В эту секунду мне вдруг стало очень смешно, и я поняла какая именно зараза дежурила подле меня в день моего первого пробуждения. Неужели та ситуация ее ничему не научила? Но в то же время, что взять со служанки-то? Доктор не сказал мне ничего интересного, только то, что глаза мои не зажили, слёзные железы повреждены и такой эффект произошел из-за высокого давления в сосудах. Перенапряглась. — Я просто не понимаю как я должна с тобой связаться. Как это должно выглядеть? — Откидываюсь назад, падаю спиной в траву. По словам слуг, на мне сегодня белое платье. Что ж, ничего страшного, отстирают. Мои губы невольно складываются в ехидную усмешку. Не одной же мне тут страдать. Забывшись, по привычке тянусь протереть глаза, но отдергиваю пальцы от плотной повязки. Никак не могу привыкнуть, — что ты молчишь? Конечно, все эти вопросы были риторическими. Кто мне ответит на них? Пес? Нет, конечно, нет. Он не умеет говорить. Тут можно разве что объединить сознания. И это смешно, я уже столько энергии влила в мозг животному, а он даже и не думает связываться со мной. Что иронично, проще всего, установить связь контактом глаза в глаза. А мне это недоступно. — Почему так сложно? — Конечно, у меня есть ещё полтора месяца, но сколько мне ещё оставаться беззащитной, словно недельный щенок? Чем раньше я устраню эту свою слабость, тем спокойнее мне будет. Теперь, из-за перестройки магического ядра я даже не могла активировать первую ступень превращения, — пусть только попадется мне эта рыжая, не посмотрю на то что она вместилище бога, такое устрою, — шепчу еле слышно, себе под нос. Настроение учиться совсем пропало, и я похлопала по земле рядом. — Давай, Цих, ложись, завтра продолжим, — пёс, на мои движения реагирует незамедлительно, и вот, я уже чешу его по длинной кудрявой шерсти. Интересно, какого цвета эта плюшевая подушка? Мне и раньше нравилось проводить время здесь, в королевском саду. Когда-то я даже лелеяла мечту, что эта красота скоро станет моей. Домечталась. Стоило только выпустить принца из-под опеки, как он тут же нашел себе новую девицу. И ведь хватало наглости врать мне в глаза, когда мы общались по видеосвязи. Не могу описать как мне обидно от всей этой ситуации. Когда-то я даже называла его своим другом. В какой момент все пошло не так? Когда ему стало плевать на меня, даже не как на свою невесту, а как на человека с которым он провел детство? Хотя, рыжей тоже не повезло. Не одна я тут осталась в дураках. Пусть она и сумасшедшая ревнивица, но лапшу на уши наш принц ей вешал так же искусно. Знать его больше не хочу. Королевская чета пока молчит о помолвке, но не думаю, что остался хоть кто-то кому эта идея до сих пор кажется хорошей. Понятно, что они хотели привязать влиятельную семью к Эраклиону, потому что, как ни крути, я единственная наследница, и когда выйду замуж, возможно даже покину планету. Не слишком-то это выгодно. Я понимаю. Цих ткулся мне в бок переворачиваясь и подставляя живот, невольно отвлекая меня от неприятных мыслей. — Тихо, тихо, — невольно улыбаюсь, — я помню о тебе. Ещё бы мои подруги обо мне вспомнили. Было бы неплохо. Казалось бы — лето, они не последние люди в королевстве, недавно был званый ужин при дворце. Но не одна моя, так называемая подруга, не забежала меня проведать ни на минуту. И пусть они могли не знать что я здесь, но мне даже не позвонили. Осадочек остался мерзковатый. Ничего, девочки, я это запомню. Я, неловко приподнялась на локте и немного отползла в тень, от начавших припекать солнечных лучей. Устроилась полусидя, опершись о сухой шершавый ствол. Пес последовал за мной и растянулся рядом, положив тяжелую голову мне на колени. Стало жарко, но прогонять я его не стала. Я словно физически чувствовала как ему хорошо тут, лежать рядом со мной в жаркий летний день, как его не волнует собственная густая шерсть, душный воздух пропитанный спутанными цветочными ароматами, гомон голосов вдалеке. Гомон? Я поймала себя на мысли, что никакого гомона я не могу слышать. У меня не на столько хороший слух. И чувствую я только гортензии, они ближе всех тут растут. Неужели? Я снова тянусь к голове пса, вливаю по капле энергию, которая должна помочь соприкоснуть наш разум. Ещё немного. Странное чувство полного умиротворения все никак не спешило возвращаться. Оно было рядом, только протяни руку, но я не могла понять куда именно нужно эту руку тянуть, что сделать. В висках неприятно заныло, снова появилось то мерзотное чувство обруча на голове. Неужели опять? Под веками я почувствовала горячую влагу. Хотелось бы верить, что это просто слезы. Я смущённо убрала руки со лба пса. Снова перестарались. Теперь надо вставать, идти в комнату, искать служанку, умывать лицо, менять повязку. Что ж, и платье переодену. Чувствую мои ерзанья юбкой о молодую, ещё не высушенную солнцем траву не прошли бесследно. Как же хорошо, что я не могу увидеть себя в таком непотребном виде. Надеюсь хоть хвост не слишком растрепался. Я поднялась, опираясь о ствол дерева. Постояла немного и положив руку на макушку собаки, неспешно побрела к замку. Я шла выпрямив спину, как это бывало раньше. Правда из-за неровностей на дорожке, мне сложно было сохранять невозмутимый вид. А ведь раньше я и подумать не могла, что такие крохотные ямки, могут так мешать равновесию. В коридорах замка свежо и прохладно. Я ступаю тихо, потому что больше не ношу каблуков. Да и сложно услышать мои шаги, в этом шуме чужой суеты. Во дворце полно народа, как всегда. Носятся девочки из прислуги, переговаривается стража. Наверно, зайди я в какую-нибудь залу, увижу там знакомого графа или лорда. Увижу. Ну да, точно, молодец, Диаспро. Я невольно хмыкаю в такт глупой мысли. На меня благоразумно никто не обращает внимания, и подозреваю, осторожно обходят. Для них странно мое спокойствие. От скуки я часто закатывала скандалы и разносы, а теперь пряталась в безлюдных местах и почти не говорила. Наверно это подозрительно для них. Не знаю. Вот я преодолеваю несколько лестничных пролетов, людей становится значительно меньше. Я даже позволяю себе немного расслабиться. — Диаспро, постой, — из-за спины доносится знакомый голос. Я невольно ежусь, словно от холода. Предателя мне хотелось выслушивать меньше всего. Неспешно оборачиваюсь к нему лицом. Пусть видит, мне не жалко. — Здравствуй, Скай. Тебе бы стоило поздороваться прежде чем так врываться в мое личное пространство, — я чувствую как теплые большие ладони обхватили мою руку, бережливо сжимая, — или рыжая выбила из тебя те крохи воспитания, что умудрились вложить в твою голову учителя? — Прости, — я чувствую замешательство в его голосе, — ты же боишься собак? — Он звучит неуверенно, стараясь сгладить мое раздражение. Словно... Я поймала себя на мысли, что эта ситуация меня серьезно пугает. Скай не мог оказаться тут случайно. Он караулил меня? Увидел на первом этаже и шел следом? Ещё нервировало то что на этом этаже редко кто-то ходит, не то что я думала что он мне может что-то сделать... Но лучше будет если я отделаюсь от его общества побыстрее. После инцидента в моей душе зародилось множество глупых страхов. Скай был знаком мне с детства, я видела как он растет, знала его привычки, повадки. Когда-то я называла его другом, но сейчас, ничего кроме липкой противной брезгливости и обиды за измену, за пренебрежение, я не чувствовала. — Я и тебя раньше считала привлекательным. Многие мои суждения оказались ошибочны, — надеюсь после такой неприкрытой грубости он поскорее от меня отстанет, — ты что-то хотел? — Хотел, — он крепче сжал мою ладонь, — Ди, пойми, я не мог себе даже представить что так все обернется. Мне не передать словами как я сожалею, если бы я только мог, Ди, я до сих пор не могу поверить, что это произошло с тобой, — он говорит быстро, голос слегка подрагивает. У меня все внутри сжимается от обиды. Он не может поверить? Правда? Это все из-за него. Из-за измены, вранья. Он улыбался мне и бегал на свидания к рыжей. — Скай, — Я чувствую себя все более неуютно. — Я не могу даже представить, что ты сейчас чувствуешь, Ди. Но пойми, я не хотел этого, если бы я мог, если бы знал. Я защитил бы тебя, — он говорит все быстрее, а я не могу отделаться от ощущения застрявшего комка в горле. Скай не понимал, что своими словами делает только больнее. Я сжала губы, силясь сдержать злые слезы обиды. — Ди, по правде говоря, это я заслуживал ослепнуть там. — Я выразила желание разорвать помолвку. Повисла гнетущая тишина. Цих неожиданно боднул мои ноги кудрявой головой. — Я надеюсь ты подумаешь об этом. Я не хочу терять тебя. Хотя бы как друга. — Вот как, — я не знала что ещё сказать. Скай видимо тоже. — Хорошо, теперь я, наконец, пойду, — я аккуратно высвободила ладонь из его хватки, кивнув на прощание. Хотелось верить что мой голос звучал ровно и спокойно. Я не хотела показывать как жалко себя чувствовала. Я не поверила ни единому его слову. Что уж говорить, он вспомнил обо мне только через три недели после представления в Красном фонтане. Лицемер. Я отворачиваюсь от него, и спешу убраться подальше, за поворот, надеюсь, он не увидел как болезненно скривились мои губы. К чему был нужен этот пустой разговор? Он на столько глуп, или держит меня за круглую дуру? Такого не прощают. Он посмел опозорить меня, втоптал в грязь репутацию во время мероприятия одной из самых влиятельных школ Волшебного измерения. — Поправляйся, Диаспро, — доносится до меня негромкий голос Брендона. А Скай больше не сказал ни слова. В тот день я больше не покинула своей комнаты.