Невозможное может стать возможным

Подняв её, я быстро удалился с гарема, так и не заметив, что упала корона Хюррем Султан.

***

      Быстрым шагом войдя в собственные покои, Мустафа огляделся, и, осознав ситуацию, аккуратно положил Хюррем Султан на мягкие перины кровати. Однако, в спешке, он не заметил, как его рука задела её рыжие локоны, запутавшись в них. Он остановился, глядя на её безмятежное лицо, и вдруг понял, что где-то по дороге потерялась корона Хюррем — тот символ её статуса и красоты, который поддерживал её прическу. Без короны её волосы, словно водопад огненных локонов, рассыпались по подушке, создавая вокруг неё ауру уязвимости.       Мустафа смотрел на Хюррем, её пухлые губы были слегка приоткрыты, а нежная кожа светилась в тусклом помещении, так как плотные шторы были задвинуты, а свет лишь с помощь ветра иногда прорывался в комнату. Он чувствовал, как его сердце замирает от беспокойства за неё.Он не хотел распутывать мягкие волосы со своих пальцев, хотел и дальше их трогать, но, быстро опомнившись и отмахнувшись от неприличных мыслей, стал распутывать.       Сразу после того, как он распутался, в покои постучали. Султан сообразил, что это лекари, встав с кровати он прошел к середине комнаты, замкнув руки сзади спины и впустил их. Лекари, одетые в простые, но аккуратные одежды, встали вокруг госпожи, а одна из них подошла к мужчине, поклонившись, тихим голосом пролепетала:       – Повелитель, нам нужно осмотреть Хюррем Султан, попрошу Вас выйти из покоев, прошу прощения… – из ряда вон выходило, чтобы повелителя просили выйти из собственных покоев. С каменным выражением лица он бросил быстрый взгляд на госпожу, которая всё ещё безмолвно лежала на кровати, и, стиснув зубы, вышел в лоджию. Закрыв двери, он прислонился к перилам, пытаясь успокоить бурю эмоций, бушующую внутри. В голове крутились многие мысли, но он пытался их притупить и на какое-то время он смог.       В гареме в это время царила настоящая суматоха. Девушки, занятые своими повседневными обязанностями, перемещались по просторной комнате, но среди них выделялась одна – Гульназ Хатун. Её смех, словно мелодия, наполнял атмосферу, привлекая внимание всех вокруг. Этот звук был легким и грациозным, как колыбельная, что совершенно не соответствовало её статусу служанки. Она рассказывала смешные истории о своей родине, и одна из них, как один горожанин пришел к её отцу с жалобой на козу, которая съела всю капусту, вызвала бурю смеха. Гульназ с азартом описывала, как этот человек требовал суда над козой, утверждая, что она не признает своей вины.       Девушки, собравшиеся в кругу, заливаясь смехом, слушали её с восхищением. Даже те, кто выполнял поручения, не могли удержаться от улыбок, заразившись её заразительным весельем. Все знали, что Гульназ Хатун — девушка сицилийского происхождения, и многие сравнивали её с Махидевран Султан, что только льстило ей. Она была воплощением изящества и красоты, и её присутствие в гареме добавляло особую атмосферу.       Гульназ выделялась среди других обитательниц гарема своей утонченной внешностью. Её светлая кожа с легким золотистым оттенком подчеркивала её европейские корни. Гладкие, волнистые волосы, темные как ночь, спадали на плечи, обрамляя её лицо. Она часто заплетала их в сложные прически, украшая волосы цветами, которые ей дарил Султан. Каждый цветок, каждая деталь её образа говорили о том, как она ценит внимание и заботу.       Её большие глаза цвета океана сверкали при каждом луче солнца, излучая тепло и живость. Они были обрамлены длинными, густыми ресницами, которые придавали взгляду особую выразительность. Гульназ обладала тонкими чертами лица: высокими скулами, аккуратным носом и полными губами, которые часто украшала легким румянцем. Мустафа, даровавший ей имя, всегда видел в ней нежный цветок, распускающийся в саду его сердца. Она гордо носила это имя, олицетворяя собой всю утонченность и очарование.       Однако, после того как Хюррем Султан потеряла сознание, в гареме началась новая волна обсуждений. Девушки шептались, перешептываясь о том, что Хюррем, возможно, пытается вернуть себе утраченные позиции. «Она делает так же, как и при повелителе Сулеймане, явно хочет стать главной в гареме!» — только и твердили они. Но Гульназ, почувствовав, что разговоры выходят за рамки приличия, резко прервала их.       – Девушки, – протяжно сказала она, привлекая к себе всё новую волну внимания, – неуважительно так говорить о вдове.       В этот момент одна из девушек, смеясь, заметила:       – Но кто-то должен был заметить, что у Хюррем пропала корона!       Гарем мгновенно замер. Все осознали, что в суете никто не заметил, как Разие подняла и забрала корону султанши. Гульназ, почувствовав, что это важно, встала и не спеша, покачивая бёдрами, подошла к Разие. Она посмотрела на корону, которую та вертела в руках – она переливалась на солнце, камни сверкали при любом движении. В комнате начались тихие разговоры, полные недоумения.       – Зачем же она ей? Она ведь уже не султанша, фактически, – шептали девушки. – Не боюсь предположить, что султан братьев то казнит, вот уже тогда точно она всего лишится.       – Мда уж, девушки, как же к нам в руки, нам, простым рабыням, – привлекая внимание, Гульназ подняла руки и посмотрела на всех, а затем взяла корону из рук Разие. – Попала корона самой Хюррем Султан! Ах, как жаль, что это не тот величественный стул на голове, но и это неплохо!       Гарем осыпался смешками. Девушки, даже те, кто выполнял поручения, остановились и смотрели на Гульназ, которая вертела корону на своей руке, приподнимая её над головой.       – Думаю, её нужно вернуть… – начала она, но многие начали издавать грустные звуки, явно не желая прощаться с такой «игрушкой». – Но сначала мы с ней здорово так поиграем!       С хитрой улыбкой Гульназ надела корону на голову Разие, глядя на неё с хищным взглядом. Никто не заметил, как она быстро убрала оскал и, посмотрев на девушку напротив, приняла озорной вид, демонстративно поклонившись, провозгласив её Разие Султан.       – Да здравствует Разие Султан! – воскликнула она, вызывая новый взрыв смеха и радости среди девушек. Разие, смущенная, но смеющаяся, посмотрела на Гульназ, а та, чувствуя себя королевой момента, продолжала разыгрывать сцену, погружая гарем в атмосферу веселья и игривости.       Так, под светом солнца, в гареме снова зазвучали смех и радость, хотя в глубине души каждая из девушек понимала, что настоящая драма разворачивается где-то за пределами их весёлых игр.       Мустафа стоял на балконе своих покоев, и только сейчас он решил задуматься над своими действиями. Теплый августовский ветерок нежно касался его лица, собирая с мыслями, словно унося их прочь. Оперевшись на перила балкона, он смотрел на Стамбул – величественный город, раскинувшийся перед ним, как бескрайнее море, полное тайн и историй.       С высоты его покоев открывался захватывающий вид: мечети, сверкающие на солнце, а узкие улочки, извивающиеся между домами, напоминали тонкие нити, связывающие судьбы людей. До дворца бывало доносились громкие крики торговцев. Никто не могу понять, как же так громка кричали торговцы, что до дворца, находящийся через Босфор бывало слышал их. Мустафа не мог вспомнить, когда в последний раз он наслаждался этим зрелищем – месяцы, проведенные в тени собственных переживаний, отдалили его от этого прекрасного мира.       – Аллах, ну и зачем я привел и положил эту женщину к себе в кровать!? – взревел Мустафа. Он действительно не понимал своих действий и почему его мнение об этой диве так поменялось. Он не хотел испытывать жалости, не хотел чувствовать к ней ничего хорошего, но не мог. – Да что с тобой, Мустафа? Ты что, с ума сошел?       Вспомнив про корону Хюррем, он позвал в лоджию Яхью – своего хранителя покоев. Яхья был молодым, высоким и статным человеком с темными волосами и проницательными глазами, которые всегда были полны решимости. Свою должность он получил еще в Манисе и сохранил в Стамбуле, зарекомендовав себя как надежный и преданный слуга. Мустафа знал, что может доверять ему, и это придавало ему уверенности.       – Яхья! – позвал он, и вскоре молодой человек появился в дверях, склонив голову в знак уважения. – Нужно найти корону Хюррем. Она должна быть где-то по дороге в гарем, а может быть там. Отправь кого-нибудь из доверенных агу, чтобы они нашли её.       Яхья кивнул, понимая важность задания. Он знал, что корона султанши – это не просто символ власти, но и предмет, который может вызвать множество споров и интриг. Он быстро вышел из покоев и направился к своим людям, чтобы найти Альпджана – одного из самых надежных агу, который уже зарекомендовал себя в сложных ситуациях.       – Альпджан! – громко окликнул Яхья, увидев его в коридоре. – У меня есть для тебя задание. Нужно найти корону Хюррем. Она может быть у одной из девушек в гареме, я это понимаю. Султан сказал, что она где-то по дороге в гарем или там, но зная этих проворных, она у них.       Альпджан, невысокий, худощавый, но решительный, сразу понял серьезность ситуации. Сказав Яхья-эфенди что-то по типу «Я сделаю это, не оставлю камня на камне, пока не найдем её», быстрым шагом потерялся в дворцовых коридорах.       Тем временем в гареме корона побывала на головах многих девушек, но только Гульназ отказывалась её надевать, уверяя, что вскоре у неё будет своя корона. Драгоценный головной убор вернулся в руки Разие, которая, несмотря на все разговоры, не могла избавиться от чувства, что корона принадлежит ей по праву. В этот момент в гарем вошел Альпджан со своими людьми, готовыми начать поиски. Их поиски не были долгими, так как корона была в руках у Разие.       – Это ошибка, она была у всех! – кричала Разие, пока её за обе руки отводили в темницу. – У всех без исключений!       – Ну и лгунья, – пробормотала какая-то служанка. Альпджан посмотрел в сторону девушки, которая это сказала. Оказалось, Гульназ хатун, фаворитка Султана.       – О чем ты говоришь? – своим высоким голосом проговорил Альпджан.       – Альпджан, пока ты невесть где ходил, многое пропустил, конечно. Она сказала, что корона была у всех. Но если бы был здесь с самого начала, то понял, что она от и до была у этой девушки, – невозмутимо ответила Гульназ. Её голубые глаза сверкнули, излучая уверенность, что она права, и что Разие – лгунья. Ага насторожился, но ничего не сказал.       – Разберемся, Гульназ. Занимайтесь своими делами, – как острым ножом отрезал ага и покинул со своей командой общую комнату девушек.       В покоях султана в это время медики уже закончили осмотр. Хюррем Султан пришла в себя еще до начала осмотра — какой медик не приведет в чувства человека после потери сознания, чтобы узнать, как и что произошло. Единственное, что их насторожило, так это слова женщины, которая, очнувшись в покоях Султана, как в бреду, проговорила: «Это всё был сон, всего лишь сон. Где мой Сулейман?».Медики заверили, что сейчас правит Султан Мустафа, а позже услышали сдавленный и грустный стон женщины. Лекари посмотрели друг на друга и одна из них решила все же заговорить на тему, что произошло с госпожой       – Госпожа, наши поздравления – вы беременны. – с улыбкой проговорила лекарша. Сердце Хюррем пропустило удар. Беременна? Но прошло почти всё лето, два с половиной месяца с того момента, как ее жизнь изменилась. Она посмотрела на лекарей недоуменным взглядом и стала слушать их дальше. – По нашему осмотру, Вы носите двух детей покойного повелителя под сердцем примерно три-четыре месяца.       Хюррем, как смотрела на лекарей недоуменным взглядом, так и продолжала. Позже, суть сказанных слов до конца дошла до неё. У неё под сердцем два ангелочка её любви. Она забегала глазами по комнате и, улыбнувшись, проговорила:       – О Аллах, ты велик!       С радостью и слезами на глазах она лишь тихо прошептала, но позже громче сказала: — Сообщите всему дворцу, что я беременна! Раздайте золотые!       После того как Мустафа отправил Яхью на поиски короны госпожи-вдовы, он, не теряя времени, направился к покоям своей матери, Махидевран. Дворец, словно живое существо, дышал величием и историей. Проходя по длинным мраморным коридорам, он ощущал, как стены, украшенные изысканными мозаиками, шептали ему свои тайны. Ароматы восточных благовоний заполняли воздух, создавая атмосферу покоя и уюта, которая контрастировала с его внутренним беспокойством.       Когда Мустафа подошел к двери, ведущей в покои матери, его сердце забилось быстрее. Он толкнул дверь, и она открылась с легким скрипом, обнажая уютное пространство, наполненное мягким светом. Комната была обставлена с изяществом: на тахте, покрытой роскошными подушками, сидела его мать, окруженная изысканными предметами искусства и резными деревянными элементами декора. На столике рядом с ней стояли чаши с фруктами.       – Мустафа, мой львёнок, как у тебя дела? – радостно воскликнула Махидевран, поднимаясь с тахты. Она протянула руку, и Мустафа поцеловал её, чувствуя тепло и заботу, исходящие от неё. – У тебя всё получается?       – Да, матушка, – ответил Мустафа, стараясь скрыть свою необъяснимую тревогу. – Я отлично вливаюсь в государственные дела. Завтра у меня много работы, иншалла, что всё пройдет гладко.       Махидевран кивнула, и удовлетворенная ответом присела на тахту. Взглянув вновь на сына, что неподвижно остался стоять, она стала более настороженной, но не придала такому сильное внимание.       – Ты не заглядывал в гарем? – попыталась как-то разговорить сына матушка       – Заглядывал. – отстраненно и медленно он проговорил. Мустафа вздохнул, понимая, что разговор о гареме неизбежен.       – И? Проведался к Гульназ или других присмотрел?       – Ни одна не понравилась, пустые они все – посмотрев на госпожу, сын все-таки присел около мамы. Предвидя её вопрос, он решил сразу на него ответить – Гульназ не было в общей комнате, возможно она была в своей комнате, не знаю       Госпожа не спешила с ответом, а наблюдала за Мустафой, который все больше и больше грузился какими-то тягостными мыслями и не делился с ней.       – Что-то еще, сынок? – она положила руку на его щеку и слегка погладила. – Я чего-то не знаю?       – Где ты была все это время? – Мустафа проницательным взглядом посмотрел на Махидевран. Он не понимал, как ей еще не доложили о произошедшем       – Я принимала хамам. Что я не знаю? – её лицо начало искажаться смятением и плохим предчувствием.       – Понятно. Я встретил перед входом в комнату девушек Хюррем. Она потеряла сознание и я сам отвел ее в свои покои. Её осматривают лекари – быстро отчеканил Мустафа и посмотрел маме в глаза. Махидевран убрала руку от щеки сына как ужаленная. Как это «сам отвел её в свои покои и её там осматривают лекари»?       – Видимо, не все считают нужным сообщать мне такие новости сразу, – с сарказмом сказала Махидевран, понимая, как между ними начинает нарастать напряжение.       Она поднялась с тахты и прошла к ступенькам в комнате. Она попыталась успокоить бурю в душе, но не смогла и резко развернувшись и посмотрев на Мустафу, она продолжила:       – Эта змея Хюррем, – выплюнула эти слова Махидевран, её голос наполнился яростью, гневом и обидой. – Она решила влюбить тебя в себя так же, как в своё время влюбила твоего покойного отца!       – Мать, не стоит так говорить, – попытался успокоить её Мустафа, но его голос звучал неуверенно, но позже тоже начал говорить на повышенных тонах. – Я не тот, кто поддастся её манипуляциям. Да и к тому же, почему вы сразу подумали на то, что она пытается меня влюбить в себя!?       – Ты не понимаешь, Мустафа! – вскрикнула она, её гнев переполнял комнату. – Она использует свой яд, чтобы заполучить твою любовь и расположение! Ты должен быть осторожен! Она также влюбила в себя Сулеймана! Бесстыжая! Поэтому ты и был растерянный передо мной!       – Я не ребёнок, мама! – Мустафа встал с тахты и подошел к ней, теряя терпение. – Я сам смогу разобраться. Хюррем не имеет власти надо мной, если я сам этого не захочу!       Эти слова повисли в воздухе, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Махидевран, ощутив, как её гнев начинает уступать место беспокойству, посмотрела на сына с растерянностью.       – Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, – тихо произнесла она, её голос стал мягче. – Эта женщина может оказаться опасной.       – Не хочу ничего слышать! Я устал от вашей войны, хватит с меня! – обойдя маму, Султан вышел из покоев, так и не увидев, как Махидевран начала тихо плакать, так и стоя около ступенек в той же позе, в которой Мустафа обошел её.       В момент его бушующих мыслей в голове, в одном из многочисленных коридоров дворца его прервали.       – Повелитель! – елейный голос Гек-аги вырвал Мустафу из раздумий. Он обернулся к нему, который, казалось, был в спешке.       – Что случилось?       – Повелитель, госпожа Хюррем Султан беременна… – произнес Гек, и эти слова повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Мустафа почувствовал, как гнев и       тревога переплетаются в его душе, и он не знал, что делать дальше. В его голове прокручивались мысли о том, как это повлияет на его жизнь, и что будет с его матерью, которая уже была в ярости от Хюррем.       Собравшись с мыслями, Мустафа посмотрел на Гека:       – Нам нужно разобраться с этой ситуацией, прежде чем она выйдет из-под контроля.       Гек кивнул и быстро удалился, оставляя Мустафу наедине с его беспокойством. Внутри него боролись противоречивые чувства: желание защитить свою семью, свое положение и статус, и необходимость справиться с растущей угрозой, исходящей от Хюррем.