Начинается с искры

Джису просыпается в знакомом тепле своей спальни. Чистые простыни и деревянные стены, капельница в руке. Джонхан отворачивается от него, глядя на дверь. Мингю спит, его лицо прижимается к кровати коленями. Джису не уверен, как долго он здесь. Его больше беспокоит Джонхан. Немного жидкости свисает с вешалки, капает, капает в его тело. Джонхан сделал это? Был ли он действительно так близко к смерти? Есть ли у Джонхана реальное медицинское оборудование, спрятанное для экстренных случаев? Стук в дверь, отходит от двери, и в комнату входит человек в белом халате. Он дарит Джису мягкую, легкую улыбку. Голова Джонхана разворачивается, и его взгляда заставляет врача кашлять. Слишком много всего происходит одновременно. Доктор идет к кровати. — Привет, Джису, я Минхао, — Его голос такой спокойный. Это почти успокаивает. — Ты чуть не умер. Тебе повезло, что Джонхан имел возможность помочь тебе, иначе ты мог бы оказаться в настоящей больнице с большим количеством вопросов. Минхао тянет простыни до пояса. Джошуа обнажен, и ужас этого осознания заглушается жгучей болью, когда Минхао прижимает руку к марле рядом с ним. Он не кричит, но он задыхается и зажмуривает глаза. Он размышляет смутно, есть ли еще крошечные осколки стекла в его коже. — Похоже, этот ублюдок попытался откопать твою печень. Вы хоть бы убили его по, да? Джису смотрит вверх. Глаза Минхао жесткие, холодные и злые. — Ты охотник, — говорит Джису таким хриплым голосом, что едва можно расслышать Минхао одарил его очень загруженной, кривой улыбкой. — Был. Там есть история, но Джису уверен, что никогда не узнает, что это такое. Мингю испуганно просыпается, садясь так быстро, что простыня доходит до бедер Джошуа. Он опасно близок к тому, чтобы быть разоблаченным, но Мингю смотрит на него с едва скрытыми слезами, и Джису решает, что это не имеет значения. — Еще как минимум две недели, — говорит Минхао. — Не вставать с постели, пока не появятся швы. Если вы потеряете больше крови, вам придется либо пойти в больницу, либо вы умрёте. Джису кивает. Он рассеянно задается вопросом, позволит ли Джонхан действительно так долго сидеть в постели, или ему придется пройти какое-то другое обучение, чтобы компенсировать это. Постель, как психологическая пытка, звучит очень своеобразно. Минхао поворачивается к Джонхану. Между ними есть что-то невысказанное. Джонхан отворачивается первым. Джису не понимает, что происходит, но это его и без того почти не волнует. — Надеюсь, это того стоило. Если вы позвоните мне снова, вы будете в долгу, а я действительно не думаю, что вы хотите быть там. — Это может пройти с кем-то другим, но не со мной, — Джонхан ехидно улыбается, смотрит прямо в глаза Минхао. — Если мне понадобится помощь, я всегда могу позвать Джуна. Минхао толкает Джонхана достаточно сильно к стене, даже двери пришелся небольшой удар, от чего та чуть не открылась в дурную сторону. Джонхан усмехнулся во все зубы, и все тело Джису задрожало от этого взгляда и улыбки. — Ты действительно не хочешь этого делать, Юн Джонхан. Если ты когда-нибудь ещё раз скажешь о том, чего не знаешь, я заставлю тебя об этом пожалеть. Это несколько ослабляет маниакальную улыбку Джонхана. Он кладет руки на плечи Минхао. Там засохшая кровь. — В этой жизни нет места любви, Минхао. Ты должен был запомнить этот урок. Руки Минхао сжались на рубашке Джонхана. прежде чем отступить назад, он глубоко вздохнул. — Я не думаю, что мне нужно это слышать, особенно от тебя, — Минхао поворачивается к Джису, смотрит на марлю, обернутую вокруг его бока, прежде чем вернуться к Джонхану. — Ты не Джихун, ты никогда не был им, даже если ты всегда так думал, так что не тебе говорить эти слова, особенно в такой ситуации и твоём положении. — Джихун — единственная причина, по которой я жив. Мы не можем так легко забыть наших мастеров, как ты. Минхао вздыхает и проводит рукой по своим волосам. — Ты ходячее напоминание обо всем, что плохого Джихун когда-либо делал Минхао уходит, не оглядываясь, и Джонхан вытирает руки через рубашку, расслабляя позу, когда до них доносится звук автомобильного двигателя. Джису помнит дышать поэтапно. Его ребра болят. На самом деле все его тело болит. Два пальца на его левой руке склеены вместе. Мингю держит правую руку под простыней, вне поля зрения. Так комфортнее, кажется. Джису тоже. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Джису. Мингю качает головой, пренебрежительно. Его правое запястье в гипсе. — Не беспокойся обо мне, боже. Ты пострадал намного больше меня, это я должен спрашивать о твоём самочувствие. При этом брови Джонхана поднимаются. Он подходит достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и коснуться. — Вы сделали что-то не так, верно, — заявляет Джонхан. Конечно, он знает. — Я посылаю одного студента на простую миссию… что бы вы ни делали, я обещаю, что больше не отправлю вас одних, нет никакого доверия. Вы совершенно не готовы к подобному. Джису знал с того момента, как это случилось, что он сделал не так. В ту долю секунды, когда он подумал о Мингю, а не о вампире перед ним. Там действительно нет места для чувств, по крайней мере, не на охоте. Джису говорит, не задумываясь. — Мне жаль. Джонхан, прости. Мне жаль. Я… Единственная причина, по которой он останавливается, — рука Джонхана, твердая, но нежная, на его плече. Голая кожа на голой коже. Это как свинец в животе, стыд, ощущение, что он сделал что-то не так. — Вы слышали доктора. У меня нет милостей. Ты не можешь снова пострадать, как сейчас. Джонхан осторожно сжимает плечо, прежде чем отпустить. — Мингю, мы вернемся утром. Рот Мингью открывается, и Джису сдерживает ухмылку. — Мое запястье… Джонхан поднимает руку. — Если вы оба ранены, то, очевидно, я сделал что-то не так. Это будет исправлено, начиная с завтрашнего дня. Если на рассвете ты не будешь в заднем поле, я заставлю тебя об этом пожалеть. Джонхан уходит, не дожидаясь ответа Мингю. Он тихо закрывает дверь, а Джису и Мингю остаются одни. Они оба все еще держат руки под простыней. Долгое время тихо, единственный шум — постоянное капание, капля жидкости, текущей в руку Джису. — Спасибо, — наконец сказал Мингю хриплым голосом. — Я бы, наверное, умер, если бы ты не пришел за мной. Джису поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Уголок его рта изгибается во что-то, на что он надеется, похоже на улыбку. — Ты спас мою жизнь, это справедливо, если я спасу и твою. Мингю качает головой, рука крепко сжимает руку Джису, они обе находятся под одеялом. Это похоже на гул, электрический ток у основания головы Джису. Он собирается что-то сделать, Джису думает, и затем рука Мингю движется к его щеке. Лёгкое, невесомое касание, пресс теплых губ. Это мягко и нежно, и кажется, что Мингю пытается сделать это лучше, только так, как он умеет. Лёгкие прикосновения проходят мурашками по коже, Джису никогда в жизни не целовался так мягко. Это было настолько непривычно, что в животе бились бабочки, которые вот-вот вылетят наружу. Его голова кружилась от всех этих тёплых ощущений, даже не верится, что такое простой, полный красоты и нежности поцелуй, абсолютно без языка и какой-либо пошлости может вызвать так много эмоций. На охоте нет места для этого, но, возможно, в теплой тишине кабины это разрешено. Джису вздыхает в губы Мингю и запутывает руку в его волосах. Легко отключить голос в глубине его сознания, крича, что Джонхан будет расстроен из-за него. Проще, когда Мингю углубляет поцелуй, сжимая их губы лучше, тело почти незаметно дрожит на простыня, но Мингю замечает даже это, аккуратно поглаживая чужую спину. Когда они оба полностью расслабляются и привыкают, щеки Мингю становятся розовыми, с почти застенчивой улыбкой на лице. — Мне жаль. Я только… Джису качает головой, отрубая его. — Не извиняйся. Это так мило. Глаза Мингю теплые и невероятно нежные. Он снова связывает их руки, на этот раз над простыней, на виду. — Могу я снова поцеловать тебя? Когда Джису закрывает глаза, он видит вампира, парящего над ним, чувствует когтистые пальцы, роющиеся вокруг его внутренностей. Когда Мингю целует его, ему вообще не нужно ни о чем думать, даже о том, что означает этот поцелуй. Он кивает, и нос Мингю скользит по его, когда их губы касаются. Все такие же невероятные ощущения от такой бархатности и хрупкости, он не любит такое, но Мингю он ни за что об этом не скажет. Всё это настолько мило, что он погружается во все это с головой. Ему так хочется добавить язык, чтобы все это приобрело взрослый оттенок, но Мингю слишком мил, с ним надо аккуратнее. Он не Джонхан. С Джонханом он бы сделал по другому. Джису почти уверен, что Джонхан был бы с ним груб, поэтому сейчас хочется этой чуткости со стороны Мингю.