Начинается с искры

Джису фактически проводит две полных недели в постели. Он никогда не видит Джонхана. На самом деле, он почти уверен, что Джонхан вообще не приходил к нему с тех пор, как проснулся. Мингю навещает его, по крайней мере, через день, обычно после того, как он тренируется с Джонханом. Они говорят о тренировках, и он не удивляется тому, что обучение Мингю более жесткое, это совсем не похоже на то, что делал Джису. Мингю всегда целует его на прощание, и в третий раз Джису почти жаждет этого. Уже просто привык. Прошла неделя с его постельного режима. Мингю прислоняется к дверному проему, поднимает рубашку, чтобы стереть пот со лба, и Джису чувствует, что время останавливается вокруг него. Над его соском идеально видны следы зубов. Человек, а не вампир. Четыре идеально расположенных синяка на бедре. Не то чтобы они были в отношениях. Джису не расстраивается из-за того, что Мингю с кем-то спит. Нет, Джису даже уверен, что Мингю проводит время именно с Джонханом. Эта мысль, Джонхан спит с кем-то другим, совершенно отличается от осознания того, что у них с Мингю нет нормальных отношений. Эмоции смешиваются, словно краски на листе, и неизвестно, что из всего этого может получиться. Мингю проходится взглядом через комнату и, когда он видит, что Джису смотрит на него, он выглядит почти смущенным, глядя на свое тело, прежде чем встретиться глазами. — Это ничего не значит с ним, но вы… — Это тоже ничего не значит для меня Зрачки Мингю взорваны, глаза темные от голода, которого Джису никогда не видел прежде, только чувствовал что-то подобное глубоко внутри. — Когда ты полностью выздоровеешь, я сделаю все, что захочешь. Мингю держит глаза закрытыми, когда он опускает рубашку обратно. Тело Джису начинает пульсировать после того, как Мингю покидает свою спальню. Если они молчали об этом раньше, то определенно не после этого. Громкое дыхание Мингю эхом разносятся по хижине, как будто они на громкоговорителе. Не помогает даже попытки успокоить себя. Джису сосредотачивается на каждом прерывистом дыхании, каждом вздрагивающем выдохе, он уверен на все сто процентов, что это Джонхан. Когда никого рядом нет, а за стеной ты слышишь голос важного тебе человека, очень сложно сдержаться. Ему сейчас никто не помешает, даже его совесть. Он просовывает руку под одеяло, аккуратно проходясь по всей длине, задевая небольшие венки. Он дергает рукой вовремя, когда изголовье кровати ударяется о стену. Он совершенно не понимает, что будет дальше, пытается хоть как-то взять себя в руки, но секунда за секундой перед его глазами всплывает образ Джонхана. Быстро и грубо, он берет все, что ему дает Мингю. Невозможно представить его лицо, если он изо всех сил пытается молчать или стонать в кожу Мингю. Звук их обоих — головокружительный, слишком сильный, чтобы Джису все еще пытался себя держать в руках. Он кончает в то же время, когда кровать в соседней комнате перестает двигаться, на нижнем белье образуется мокрое пятно. Каждый глубокий вдох тянет швы на его ранах. Это действительно уместно и приятно. Джису может ассоциировать Джонхана только с таким размытым болевым наслаждением. Все это гудит под его кожей, кипит в его животе, даже когда он слышит, как Мингю закрыл дверь спальни Джонхана и шел так тихо, как только мог. Он вытирает руку о штаны и падает в сон без сновидений. Как только его швы заживают почти полностью, он схватывает Мингю после тренировки и жадно целует, просовывает руку в чужие штаны и стонет в рот, короткое желание закручивается в его животе. Он берет то, что дает ему Мингю, и с удивлением обнаруживает, что Мингю даст ему все, что он захочет. Глаза Джонхана горят на его коже после того, как они впервые потрахались с Мингю. Он буквально видит все места, к которым прикасался Мингю, все следы, будто его глаза стали сканером, который читает чужие следы и отметины на коже. После первого раза он начинает задаваться вопросом, отличается ли их секс с Мингю от того, что тот делает с Джонханом. Он более податлив с Джонханом? Он грубее? Ему больше нравится быть с ним? Иногда, когда Мингю трахает его, он воображает, что это Джонхан. Светлые сильные руки, бедра Джонхана толкают его в матрас, наклоняется, чтобы оставить яркий след из его кожи, скрытый из виду, но все еще притягательный. Он собственник? Иначе как объяснить, почему он так смотрит на Джису? Это ревность в сторону Мингю или него самого?   Джонхан точно будет грубее, сразу же вонзит зубы в его шею, ударит его, оставляя отметины и отпечатки ладони. Мингю слишком мягок, даже когда он груб, даже когда Джису просит его об этом. Джису утыкается лицом в подушку и кусает внутреннюю часть своей щеки, хранит слова, которые он не может сдержать, которые с каждым днем накапливаются все больше и больше. Мингю, Джонхан. Может быть, смесь обоих. Лучше будет, если он вообще не будет ничего чувствовать, тогда и не придётся выбирать, терзая себя мучениями совести.