Начинается с искры

Джису испуганно проснулся от звука разбитого стекла. Зажившая рана на его боку все еще мягкая и новая, и она начинает дрожать, когда он вскакивает на ноги. Он хватает нож, который держит под матрасом, и направляется к звуку. Лунный свет проникает через окна. Все залито прохладным светом, и когда Джису добирается до кухни, стекло на полу блестит. Он укоренен на месте. Джонхан тяжело прислоняется к столу. На его бедре и кровавых лужах есть огромный срез, словно он поднимается с пола. Джису опускает нож и бросается вперед. — Боже, ты что? — Он едва может говорить, должен сжать руки в кулаки, чтобы они перестали дрожать. Джонхан бледен, лицо блестит от пота. Джису помогает ему сесть и подпирает травмированную ногу на стуле. Первая помощь, конечно, жизненно важная часть обучения. Джису знает достаточно о том, что нужно сделать, чтобы сохранить жизнь Джонхану, тем более, учитывая, что звонить прошлому доктору, который помогал Джису явно была плохая идея. Во всяком случае, Джонхан не позволил бы ему этого сделать. — Сними их, — рассеянно говорит Джису, используя свой нож, чтобы отрезать сломавшийся замок на штанах Джонхана и открыть место для обработки раны. Звон его пояса и ремня почти выбивает Джису из реальности, теряя осознание и понимание, где он вообще находится. Джонхан доходит до того, что расстегивает молнию на джинсах. Его руки дрожат из-за остатков стекла и ран в теле. Джису через силу подпускает свои руки к чужой одежде, пальцем слегка задевая чужую руку. Он делает это так методично, как только может, но трудно открыто смотреть на то, что ему никогда не позволяли увидеть. Бедра Джонхана под его руками гладкие. Как только рана видна, принимается её обрабатывать. — Что произошло? — Джису наконец спрашивает. Он хватает бутылку спирта. Но его запястье молниеносно сжимает, от чего тот широко раскрывает глаза. — Как ты думаешь, что случилось? — он резко спрашивает. Джонхан отпускает чужую руку, при этом невесомо проходясь по каждому пальцу Джису своим. — Я охотился. Кто-то пытался пробраться в хижину. — Зачем ему это. Подобное можно расценивать как самоубийство, ведь никто в своём уме один не пойдёт сюда, — Джису спрашивает себе под нос. Он наливает алкоголь на рану, и руки Джонхана располагаются вдоль тела. Он не издает ни звука. — Большинство охотников готовы идти на все — продолжает Джонхан. Его голос напряжен. Ему, наверное, очень больно, раны глубокие. — Некоторые из них не тренируются так, как мы. Они сделают все, лишь бы убить монстров и получить репутацию. Даже если для этого придётся убить человека. — Что ты делаешь, когда сталкиваешься с таким охотником? Джонхан наконец-то встречается с ним взглядом. Его шрам в темноте окрашен красным, а коричневый цвет радужной оболочки почти черный. — У каждого боя есть два конца, Джису. Жить или умереть. Я уверен, что ты уже знаешь, что должен делать. Убийство людей — это не то, на что он подписывался, но идея о том, чтобы Джонхан умер от рук кровожадного охотника… жизнь или смерть. Это облегчает. Джису очищает кожу от крови. Все аккуратно, не торопясь, как его учили. Долгое время тихо, тикают часы, а Джонхан медленно и сосредоточенно дышит единственными звуками. — Как твоя рана? — Джонхан спрашивает через некоторое время. Он не встретился глазами с Джису. Он смотрит на какое-то место между раной на бедре парня и руками. Что-то внутри Джису вызывает чувство горечи. Почему именно сейчас он вспомнил о Мингю и Джонхане. Ещё и тон Джонхана такой заботливый, непривычный. Он издевается? — Это не так, как ты заботишься. Тебе не нужно болтать со мной. Джонхан шипит, когда Джису снова наливает алкоголь на рану. Он падает на пол, окрашенный в розовый цвет даже в лунном свете. Ему могут понадобиться швы. Джису умеет это делать. — Ты мой ученик. Ты действительно думаешь, что мне все равно? Он проводит по ране, и рука Джонхана снова летит к его запястью. Он смотрит на место, где они касаются. — Разве ты не должен спрашивать, где сейчас Мингю, может, мне стоит позвать его? — Джису усмехается. Он не может скрыть веселье. Он слишком устал. — Вы двое очень близки в эти дни. Разве ты не предпочитаешь чего-то другого! Рука Джонхана, которая в это время мирно лежала на руке Джису, сжимает его запястье. Их взгляды похожи на электричество, между ними течет ток. — Это ревность? — Это факт. — Перестань вести себя как ребёнок. С Мингю совершенно другая история. Джису вырывается из его рук. — Ты никогда не обращался со мной как с кем-то другим, кроме ребенка. Причем плохого ребёнка. — Джису отводит взгляд, его глаза расплываются от гнева. — Ты так жесток со мной. Ты, очевидно, ненавидишь, что я здесь. Джису снимает свежую марлю со стола и продолжает чистить рану. — Ты относишься к Мингю так, как будто он важен для тебя. Что еще я должен увидеть, когда смотрю на эту ситуацию. Все же ревность, — Джонхан усмехнулся и откинулся на спинку стула с тяжелым вздохом. Долгое время тихо, насекомые снаружи наполняют тишину, и неповрежденная нога Джонхана подпрыгивает вверх и вниз. Нервная привычка — Разве ты не делаешь то же самое с ним? — Джонхан спрашивает, и кровь Джису замерзает в его жилах. — Ты спишь с ним, потому что хочешь, или ты спишь с ним, потому что испытываешь к нему чувства? Я надеюсь, что для вас обоих это первое. Джонхан не должен знать об этом, но Джису, вероятно, не должен знать и о том, что Джонхан делал с Мингю. Он встает и стирает кровь с рук в раковине. — Ты лучше, чем Мингю, Джису. Ты сильнее, чем он когда-либо мог надеяться, — говорит Джонхан, его голос едва слышен над проточной водой. Джису заканчивает и поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами. — Разве ты не понял ещё этого? Мингю — клановый охотник, — правдиво отвечает Джису. — Он ленивый. Он ожидает, что все будет легко. Джонхан так сильно смеется, его нога смещается на стуле и снова начинает кровоточить. — Это, безусловно, один из способов взглянуть на это, но я не это имею в виду, — Глаза Джонхана встречаются с его, и вот оно снова, электричество сотрясает его сердце. — Если бы я ненавидел тебя, тебя бы здесь не было. — Ты не можешь выгнать меня. Джихун будет… Джонхан поднимает руку, заставляя его замолчать. — Джихун не обладает такой большой властью надо мной. Если бы я хотел, чтобы ты ушел, ты бы ушёл. — Джонхан смотрит на свою ногу, кровь снова стекает по его коже. Джису заставляет себя двигаться и, наконец, становится на колени перед ним. — Я могу научить тебя только тому, чему научил меня Джихун. Джису берет чистую повязку со стола и оборачивает ее вокруг раны. Он должен положить руку под бедро Джонхана, чтобы обернуть его. Напряжение растёт. Он не может этого сделать сейчас. — Даже если ты меня ненавидишь, — продолжает Джонхан возь стиснутые зубы от боли. — Я позабочусь, чтобы ты был лучшим охотником, которого когда-либо видел мир. Ничто и никто никогда не сможет прикоснуться к тебе. Джису останавливается и смотрит вверх. Есть что-то под стенами, спрятанное за глазами Джонхана, вне досягаемости. Он даже не может сосредоточиться на этом. Жестокая тренировка Джонхана заключается в том, что он… заботится? Больше похоже на садизм, но с другими он обращается ещё хуже. Это не может быть правдой. Джонхан не способен на заботу. К счастью, нет времени думать об этом. Он поднимается с пола и помогает Джонхану подняться. Тот обнимает его за талию, придавая Джису большей частью своего веса, когда они идут по коридору в его спальню, отделяясь от него, как только они пробираются внутрь. Он сидит на краю своей кровати. Джису должен смотреть на пол. Между ними такой странный воздух. Такое чувство, что любая мелочь может превратиться во что-то огромное. — Ты хорошо справился сегодня, — говорит Джонхан.   Джису поднимает взгляд прямо в широкие карие глаза Джонхана. Он качает головой. — Ничего. Тебе не нужно… — начинает Джису, но Джонхан останавливает его. — Спасибо. Джису замолкает. Это первый раз, когда Джонхан поблагодарил его за что-нибудь. Слова пульсируют в нем, все ощущения обострились до максимума. Он понимает, что нужно уходить, иначе он может сделать то, о чем в будущем пожалеет. — Мне стоит прибраться, — Джису заикается, поворачивается на каблуках и идет на кухню, не оглядываясь ни на секунду. Кухня такая грязная, как он себе это представлял. Марля, кровь и стекло засоряют пол. Джису долго смотрит на это. Его сердце все еще бьется. Это интуитивное напоминание о том, что, несмотря на то, что Джонхан его учитель, он также человек. Джису смотрит на свои руки и замечает красную полоску вдоль руки. Кровь Джонхана. Вампиры убивают без разбора за это. Охотники разливают свои собственные, чтобы защитить. Кровь Джонхана тёмная, яркая и влажная на руке. Он даже не заметил, когда это случилось с ним. Иногда кажется, что это все, что есть между ними. Только кровь, токсичность отношения, которая в какие-то моменты изменяется до неузнаваемости. Под холодным светом луны тело все еще светилось от легкой похвалы и слов Джонхана. Он подносит руку ко рту и вздрагивает, облизывая ее. Железный привкус во рту — не самая приятная вещь, которую он когда-то пробовал, но от воспоминания того, чья это кровь, все предрассудки исчезают неизвестно куда. Он проходится языком между пальцев, тщательно облизывая каждый сантиметр руки. Поднимается языком вверх по руке, проходясь по второму разу, пока не останется и следа.