Начинается с искры

Тишина оглушительная. Дорога домой наполнена ничем иным, как тихим грохотом радио и сердцебиением Джису. Адреналин начинает стираться, и его грудь горит, пульсируя от боли в такт с его сердцем. Руки Джонхана трясутся за рулем. Удивительно, что он еще не попал в аварию. Оба они в конечном итоге обиделись, и все потому, что Джису не так хорош в борьбе, как того ожидал Джонхан, как он сам ожидал. Они заходят в хижину, и Джису не может больше этого выносить. Он падает на колени на грубую древесину. Джонхан оборачивается, чтобы посмотреть на него с удивлением на лице. — Ты ранен, и это моя вина, — Он не поднимает глаз, даже когда ноги Джонхана поворачиваются к нему. — Я приму ваше наказание. Джонхан падает перед ним на колени. Это совершенно неожиданно. Задний удар по его лицу, жесткие, злые глаза, это немного более знакомо. Когда он поднимает взгляд, глаза Джонхана черны.   — Это не твоя вина, — говорит Джонхан. Он тяжело дышит. — Я был отвлечен. Я не должен был вообще брать тебя с собой. Джису качает головой. — Я должен был отреагировать быстрее. Я сдерживал тебя. Я не. Джонхан снова хлопает его. У него во рту кровь. Он высовывает язык, слизывает немного крови, и воздух становится электрическим, когда глаза Джонхана следят за движением. — Стоп, — говорит Джонхан низким голосом. Он схватил Джису за подбородок с синяками. — Ты действительно ничего не понимаешь. Он тянет Джису вперед и сжимает их губы. Слезы на его груди горят. Боль и удовольствие. Стон вырывается изо рта Джису, прежде чем он успевает его остановить, и он отчаянно хватает рубашку Джонхана. Тот не сдается, целует его так сильно, что он чувствует, как кровь стекает из раны Джонхана. Он проводит языком по нижней губе Джису, и он открывает перед ним все, что только возможно. Руки Джонхана двигаются к его бедрам, и все его тело загорается. Он откидывается назад и тянет Джису вперед на колени, и действительно, эти руки могут привести его прямо в ад, и он последует за ними. Его грудь болит, внутри и снаружи от осознания того, что подобное вообще могло произойти. Они оба отстраняются, Джонхан аккуратно проводит пальцами по чужой ладони. — Теперь понимаешь? Это имеет немного больше смысла? Джису все ещё сидит где-то в прострации. Не понимает вопроса, не пытается дать ответ. Он продолжает смотреть на Джонхана с таким лицом, будто встретил человека, которого не видел несколько лет. — Я объясню позже. Просто иди ко мне. Джису не может думать ни о чем, что хотел бы сделать. Его руки двигаются к задней части шеи Джонхана, и он целует его, горячий и мокрый, изливает на него желание за шесть месяцев. Руки на его бедрах сжались. Это почти синяк, как он и предполагал. Он не может перестать трястись. Джису дергает за рубашку Джонхана, отчаянно пытаясь попасть ближе к коже. Джонхан прерывает поцелуй и ухмыляется, прижимает младшего ближе, не обращая внимания на рану на руке. Снова кровоточит, стекает по руке толстыми линиями. Джису протягивает руку и касается кожи чуть выше следов от когтей. Руки Джонхана невероятно крепчают на его бедрах. — У тебя намного хуже, чем у меня, — говорит Джису, оглаживая чужие раны. Руки Джонхана скользят под рубашку Джису, и он начинает поднимать ее. Раны, когда они полностью обнажены, простираются от ключицы до чуть ниже его ребер. Они не такие глубокие, как у Джонхана, но кровь все еще пачкает его кожу, струясь алыми линиями. Джонхан бросает свою рубашку на пол. В его глазах мрачный голодный взгляд. Сердце Джису бешено бьется в его груди. Это именно то, чего он хотел. С Мингю слишком мягко, нежно. Ему не хватало этой самой грубости. Джонхан проводит пальцем по крови, оставляя позади бледную кожу. Джису бросает в дрожь, он инстинктивно поддаётся под ощущения. — Никто не может причинить тебе такую боль. — Кроме тебя, верно? — Джису одаривает его кривой улыбкой. Джонхан моргает, слизывает кровь с пальца и лужи возбуждения, огонь в венах. Джису держит их тела на одном уровне, впервые встречаясь с голой кожей, и слизывает вкус крови изо рта Джонхана, пока ничего не останется. Джонхан не может перестать водить руками по голому торсу Джису, и сначала он осторожно, нежно, но целеустремленно касается. Места, где они соприкасаются, горят, сердце Джису стучит так сильно о его ребра, что он знает, Джонхан может это почувствовать. Когда они трутся друг от друга, Джису направляет руку Джонхана к порезам на его груди, прижимает пальцы к каждому, скользит по ним, и он вздрагивает, закрывая глаза при ощущении. Когда он открывает глаза, Джонхан смотрит на него, как будто он сделал что-то невероятное, как будто все до того момента было просто игрой, и это перевернуло все с ног на голову. Джису в не себя, он чувствует что-то, тяжело упирающееся в заднюю часть его бедра, заставляет его переступить через край. Он опускает бедра, и отчаянный, выбитый звук вырывается из него. — Пожалуйста… — дышит Джису, он не может говорить громче. Словно какое-то ограничение заставляет его шептать. Рука Джонхана все еще прижимается к его груди. Он двигается к пояснице, смазывает кровь вдоль тела. Он прижимает Джису и их задевает его своим возбуждением, нижняя губа зажата между его зубами. Это красивее, чем Джису мог себе представить. Джонхан в удовольствие. Вот что, наверное, видел Иисус в Библии. Джонхан не отвечает ему словами. Он соединяет их губы, сжимает бедра Джису, пока он не шипит, приподнимает тело и словно насаживает на член. Это сводит с ума. Джису стонет в рот, отчаянно сжимает тело Джонхана между бедер. Он поправляет Джису на коленях, расстегивает его джинсы одной рукой. Джису прерывает поцелуй и кладет голову на плечо Джонхана. Отсюда он может смотреть вниз на голую верхнюю часть тела Джонхана. У него тоже много шрамов. Джису хочет поцеловать и облизать каждый из них. Желание убивает его, как сладчайший яд. — Ты тоже, — бормочет Джису. Джонхан ласкает его поверх нижнего белья, и он дрожит от удовольствия. Он поглаживает его, прежде чем отступить, выскользнув из-под него. Они оба снова стоят на коленях на полу. Джонхан расстегивает штаны, а Джису наблюдает за каждым движением, словно в трансе. Джонхан невероятно красив, кожа окрашена в розовый цвет от крови Джису. Его член дергается в ожидании. Он стягивает штаны с бедер, без нижнего белья, Джису не должен быть шокирован, но у него что-то болит в животе. Он притягивает Джонхана к себе, пока их кровь не смешивается, не касаются бедра и грудь. Джонхан гладит себя, и у Джису пересохло во рту. Он смотрит вниз, а затем обратно, и тогда Джису понимает, что рука Джонхана все еще скользкая от его крови, от следов на его груди ранее. Его член издает приятный звук на ладони, и у Джису словно срывает все предохранители. Головка члена Джонхана вдавливается в его бедро, и он издает отчаянный, сильный звук в горле, дергаясь вперед. — Хочешь, чтобы я… — начинает начинает Джонхан, задыхаясь от чужого рта в своём, но Джису останавливает его, прежде чем он успевает закончить. — Все, что угодно. Просто, пожалуйста… — Джонхан наклоняет свое тело и берет их обоих в свои руки. Джису почти задыхается, чувство члена Джонхана рядом с его, зажатого в узком месте кулака Джонхана, сразу слишком велико. Кровь на его руке все еще влажная, скольжение гладкое. Что-то зловещее расцветает в его груди, как цветок, который открывается только ночью. Он смешивается со жгучей болью от порезов на груди. Он откидывает голову назад, и Джонхан прикладывает губы к шее, высасывает темную отметину под челюстью. — Чего ты хочешь? Рука Джонхана обвивает головки их членов, и он стонет. — Мне это нравится, — начинает Джису с учащенным дыханием, — Ты можешь сделать это больно. Я не против. Джонхан усмехается куда-то в изгиб ключицы Джису, коротко проходясь пальцами одной руки по его позвоночнику. — Думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я не могу сказать, что для тебя значит быть на посту? Что ты при этом испытываешь, Джонхан работает рукой быстрее, толкая его, и Джису следует ритму. — Это какая-то простая боль? Нет, я так не думаю. Голова Джису слабо падает на плечо Джонхана, тело теряется от удовольствия. — Скажи мне, — говорит Джонхан. — Я хочу услышать, как ты это говоришь.   Другая рука Джонхана тянется между ними, давит на его рану. Они оба потеряли ритм, Джису задыхается и пытается глубоко дышать в кожу Джонхана. — Я правда не могу объяснить, почему именно ты. Просто никого другого не хватает. Джонхан тянет его за волосы и целует, с открытым ртом и синяками. Его рука работает над ними быстрее, а язык исследует рот Джису. Это беспорядок, кровь и пот, боль и удовольствие, которые ставят Джису прямо на край обрыва. — Я… близко… я… — Джису задыхается между поцелуями. Джонхан целует его в щеку, так плотно прижимает их тела, что порезы на его груди горят от пота на его коже, доставляя больное удовольствие. Шрам над его глазом превращает его радужную оболочку в нечто почти нечеловеческое, невероятно темное. — Позже. Он с силой ударяет по бедру Джису, с каждым шлепком поднимаясь выше. Джису тихо скулит, прикусывает губу, чтобы сдержать шум, когда он покрывает чужую кожу укусами. Джонхан не замедляет темп своей руки, поглаживает их обоих быстрее. Тело Джису дрожит, повторные толчки и чрезмерная стимуляция, удовольствие превращается в боль. Это именно то, чего он хочет. Джонхан вонзает зубы в плечо Джису, когда с силой сжимает их члены сильнее, кончает на живот. Джису был не готов к такой резкой хватке, от чего дёргается и изливается вслед за Джонханом. Он хочет царапать спину, но его тело и так в ранах. Поэтому он лишь аккуратно хватается за широкие плечи. Джонхан обнимает его руками. Джису проводит руками вверх и вниз по сторонам, трогает его, пока он еще может. Тело Джонхана горячее под его руками, сердце стучит в сбитом режим, когда оба начинают приходить в себя. Джонхан отстраняется слишком рано, вытирая руки о штаны и надевает их обратно. Джису делает то же самое, жар разгорается по его щекам. — Что теперь? — Джису спрашивает, затаив дыхание. Между ними беспорядок крови. Джису почти уверен, что он сейчас встанет, перевяжет свою руку и оставит Джису, а завтра они проснутся и сделают вид, что это был сон. Слова Джонхана звучат в его ушах. Так громко, что он может почувствовать кнут в спину. Стать охотником — значит пожертвовать всем. Джеонган переводит взгляд с макушки на шею, встаёт на ноги. Их глаза встречаются, никто не знает, что говорить. Слишком много эмоций внутри. — Давай залатаем тебя, — говорит Джонхан, беря Джису за руку. Он ведет их обоих в свою спальню, и Джису, на самом деле, ничего не может сделать, кроме как следовать за ним.