Начинается с искры

По-видимому, «залатанный» включает в себя душ, с Джонханом, проводящим руками по каждому дюйму кожи Джису, картируя каждый шрам и синяк, целуя отпечатки зубов, оставленные на его плече. Он чистит порезы на груди Джису с нежностью, которую большинство людей экономит на маленьких котятах. Джису до сих пор не привык к этому. Каждое прикосновение заставляет его дрожать. Позже, чистый и перевязанный, Джонхан тянет его в кровать. Он не обнимает его, что является странным облегчением. Это было бы слишком много, и, возможно, Джонхан знает это. Он долго не спит, пока дыхание Джонхана не станет глубоким и ровным. Джису вздыхает. Это все еще похоже на сон. Он поворачивается, и Джонхан поворачивается к нему лицом, положив голову на руки. — Я думал, ты спишь, — тихо говорит Джису. Цикады тихо гудят снаружи. Здесь, в постели Джонхана, удобно, достаточно много места для них обоих. — Я не смогу заснуть, пока ты не заснешь, — говорит Джонхан. Джису слишком темно и смутно, чтобы разглядеть выражение его лица. — Что? Ты всегда ждешь, пока все остальные уснут? — Молчание — это его обыденный ответ. Джису поворачивается на бок и подпирает голову рукой. — Почему? — Повторение, привычка, — просто отвечает Джонхан. — Джихун тренировал меня таким образом. Я не думаю, что это необходимо, поэтому это не часть того, чему я вас учу. — Но все же, — Джису сделал паузу, слова будто разъедают его рот изнутри. — Ты учишь нас чему-то похожему. Джонхан глубоко вдыхает и выдыхает, а Джису беспокоится, что он испортил ту самую деликатную вещь, происходящую между ними. — Джихун всегда говорил мне, что лучше жить этой жизнью в одиночестве, и я долгое время верил ему, — Джонхан поправляет волосы, спадающие на глаза, а Джису борется с желанием протянуть руку и коснуться чужой обнаженной кожи. — А потом ты вошел ко мне домой, и все, о чем я мог думать с тех пор, как ты попал сюда, — это ты. Джису горько усмехнулся. Всё настолько иронично в его жизни? — Так ты покажешь мне, как сильно хочешь быть со мной, пока я не потерял сознание? Джонхан закатывает глаза. Это своего рода освежает, буквально добавляет в его жизнь разнообразие всего несколькими словами, которые в привычной жизни Джису ни за что бы не сказал. — Если я смогу сделать тебя сильнее, ты будешь в безопасности. Если я не позволю тебе узнать, что именно я чувствую. . это тоже защитит тебя, — Джонхан протягивает руку и сжимает его плечо. — Чувства мешают. Вы все узнали этот урок из первых рук. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, даже если это значит научить тебя больше ничего не чувствовать. — Даже если это значит не быть со мной? Слова звучат маленькими и пустыми. Джису задается вопросом, закончится ли все это прямо сейчас. Начало и конец в течение нескольких часов. Его грудь слишком тугая. Он точно умрёт от недостатка кислорода в лёгких. Джонхан снимает руку с плеча Джису и очень драматично закатывает глаза, в шутку.   — Ты видишь, как тяжело ты давишь на меня? Послушай, что я говорю, — Джонхан прижимает Джису к себе, опрокидывая его на спину, и зависает над ним. Воздух между ними горит. — Раньше я думал, что быть одному лучше. Я так больше не думаю. Я не могу вернуться к тому, как все было, — он заправляет прядь светлых волос за ухо. — Я хочу продолжать учить тебя, но я хочу иметь возможность привести тебя спать со мной и поцеловать тебя, когда ты хорошо поработал. Я так хочу этого, что это пугает меня до смерти. Это все, что мог пожелать Джису. Услышать подобное от человека, который оставлял на тебе шрамы и раны, но он все ещё оставался человеком, которого тот хотел больше всего. И с каждым новым порезом от Джонхана Джису хотел этого все больше и больше. Он не может разочаровать его. Во всяком случае, он не хочет этого. — Ты все ещё собираешься сделать так, что завтра я не смогу стоять на ногах? — Джису спрашивает, голос становится низким, когда он тянет Джонхан вниз, покусывая его шею. Он улыбается и шумно дышит на белую кожу.

***

Утром Джису просыпается от пульсирующей боли в груди и ноги Джонхана между бёдер. Это единственное место, к которому они прикасаются, но Джонхан на удивление тяжело спит. Джису не может двигаться, не разбудив его. Поэтому он лежит там, смотрит на тени листьев на стене спальни. Он думает о том, как губы Джонхана чувствуются на своих. Он думает о том, как Джонхан никогда не перевязывал свою рану, слишком озабоченный заботой о нем. Рука Джонхана небрежно переброшена через подушку. Рана деликатно промазана, достаточно чиста, и Джису облегченно вздохнул. Его глаза задерживаются на красивом лице, наклоне его носа, острой линии челюсти. Даже если он начнёт с самого начала, в первый раз, когда Джонхан положил в руку деревянный кол и велел ему вонзить его в землю, он не сможет понять, как оказался здесь. Было бы больше смысла, если бы это был просто секс, но это не так. Это потому, что Джонхан скрывал это, эмоции спрятаны внутри стены, так что толстые вампиры не могут даже взломать его. Как Джису может надеяться увидеть то, что Джонхан спрятал внутри себя? Джису не позволял себе часто хотеть чего-то большего от Джонхана. Есть тоска, а потом мазохизм, и, хотя Джонхан причиняет ему боль, со временем она превращается в нечто подобное привязанности и обыденности, но эмоциональная боль уже не та. Он хотел Джонхана в чернильном небе до рассвета, в холодном утреннем воздухе, в ночи, проведенные на посту. Он просто не знает точно, что они делают. Это проблема. Действия и слова очень разные. Джису немного переворачивается в бок, и Джонхан просыпается, задыхаясь, приподнявшись на локтях, как будто он готов выпрыгнуть из постели при первых признаках опасности. Их глаза встречаются. Джонхан узнает его и постепенно расслабляется. В конце концов он растянулся на кровати, положив голову на свою неповрежденную руку. Его нога все еще между чужих нежных бёдер. — Ты не ушёл, — дышит Джонхан, едва слышно. — Даже если бы я хотел, ничего бы не вышло, — Джису прижимается к его ноге, аккуратно двигаясь вперёд-назад об неё. — Ты весь прижал меня. Если бы я попытался отодвинуть тебя, ты бы проснулся. Джонхан закатывает глаза и отодвигает ногу, но держит их тела связанными. Там, где они касаются, тепло. — Если ты думаешь, что одна из моих ног тяжелая, то я ослабил твои тренировки. Джису фыркает, а Джонхан одаривает его почти озорной улыбкой. Это превращает его в кого-то моложе, менее измученного миром, в котором они живут, человека. Он практически набрасывается, зависает над Джису, осторожно следя за своей грудью, но прижимая весь свой вес к бедрам. Джису переворачивает и садится на него, пытается проявить себя, но в итоге бедро Джонхана прижимается к его утреннему стояку. Глаза Джонхана смотрят на него только на мгновение, прежде чем он наклоняется и целует его. Джису улыбается сквозь поцелуй, открывается для него и скручивает языки. Он невероятно домашний, ленивый, и тело Джису горит от этого. Когда они оба немного успокаиваются, Джонхан раскидывается по всей кровати, расправляя ноги вдоль. — Сегодня книжная работа, — говорит он и поворачивается к Джису лицом. — Твоя рука, — говорит он как-то глупо и моргает. Джонхан хмурится, смотря на него с такой же серьёзностью. — Твоя грудная клетка. Джису сдвигает брови в ответ. Время простирается между ними, пока Джису наконец не вздохнет. — Хорошо. По крайней мере, перевязать её нужно, прежде чем мы уйдем. Джонхан кивает, последний раз целует его пытается встать, когда его ноги падают на пол. Его спина — изящная арка, а Джису переворачивается на живот. Джонхан ждет, когда тот встанет с кровати, прежде чем сбросить спортивные штаны и свободную рубашку. Джису старается не смотреть на него, предпочитая идти по коридору в свою спальню, чтобы сделать то же самое. В конце концов, им придется поговорить об этом, что именно они делают, чего они хотят, но сейчас Джису доволен существовать в настоящем.

***

Джонхан, конечно, беспощаден в этой области. Джису не попадает в цель, и Джонхан бросает нож так близко к его лицу, что чувствует, как он разрезает воздух рядом с его щекой. — Я не буду мягким в следующий раз. Тебе тоже лучше не делать этого, — говорит он, перекладывая нож из правой руки в левую. Джошуа дрожит и кивает, поднимает нож у ног и поворачивается к цели. Ему очень хотелось пошутить, имеет ли в виду он то, что происходит сейчас, говорит про метание ножей, или вспоминает прошлую ночь, а, может, и будущую. Но их отношения не на таком уровне, чтоб так свободно общаться. Яблочко. Позже Джису снимает обувь, пот стекает по его спине, раны на теле и жжение в груди, а Джонхан прижимает его к двери и целует его, медленно и тщательно. — Ты хорошо справился сегодня, — говорит он, когда они оба прижимаются ближе. Сердце Джису стучит по его грудной клетке, что приносит большую боль. Все его тело бурлит. Он едва привык к тому, что его хватают, целуют в любой момент времени. Джонхан идет по коридору, а Джису направляется в свою комнату. Может быть, это то, что он хотел, но это сказывается намного хуже на его здоровье. Он смывает дневные тренировки со своей кожи, принимает отдельный душ и проводит остаток дня, читая на диване совершенно неизвестные ему ранее книги, которые посоветовал Джонхан. Это ночь, когда вещи наиболее заметно отличаются. Будто появляется небольшая дыра в той самой обороне Джонхана, его замкнутости, и Джису замечает это. Как будто они встречаются в другой жизни, в реальности, где они не охотятся на монстров и не пытаются выжить среди других. Джонхан рассказывает Джису о смерти его родителей, о том, как Джихун нашел его и обучил. О том, как сильно он был влюблен в него, пока полностью не понял его методы обучения и выкинул все ненужное из головы. — Джихун — тот, кто учил меня, что в этой жизни нет места привязанности. Мне потребовалось много времени, чтобы признать, что я буду только его учеником, что он никогда не увидит меня как что-то ещё. Джису чувствует, что он смотрит в зеркало. Он воображает Джонхана, рваные подростковые конечности и разбитое сердце с тоской, о которой он не может сказать ни слова. Конечно, любой бы чувствовал что-то по от к Джихуна, учитывая все обстоятельства и то, что тот спас жизнь Джонхану. Минхао был прав. Джонхан не Джихун. И, возможно, именно этот опыт привел Джису в его постель вот так. Он целует Джонхана и надеется, что это поможет хоть на секунду.