Смотри на меня

„Не чувствуешь боль - не жалуйся на рану.“ Хэ Тянь протягивает руку и отстегивает последнюю пуговицу белого пиджака. Рыжий вздрагивает от неожиданности и отступает на шаг назад. — Ты че, блин, делаешь? Он поднимает одну бровь, как будто смотрит на умственно-отсталого, и говорит: — Нижнюю пуговицу на пиджаке не застегивают. — А нах она там нужна тогда? Они перекидываются взглядами, и взгляд Хэ Тяня выражает полное отвращение по отношению к незнанию Рыжего того, что мудацкий пиджак не застёгивают на последнюю пуговицу, ебись она конем. Такое ощущение, что каждый существующий организм на Земле в курсе правил носки ублюдского официального костюма, кроме Рыжего. Из стереоустановки приглушенно разливается «Cherry Wine» Хозиера. Рыжий с самого начала заметил, что у этого парня бзик на гитарную игру. Стоя у распахнутого шкафа, он скользит взглядом по Хэ Тяню, который сбрызгивает запястья одеколоном, а затем мягко проводит этим запястьем по шее. Привычный освежающий шлейф мяты смешивается с тяжелым ароматом цветка апельсина и диких ягод. Чёрный костюм-тройка идеально обтягивает его тело, выделяя болезненно прямую спину и широкие плечи. Стискивая зубы от давящей и неловкой тишины, возникшей между ними, и не зная куда деть глаза, Рыжий бросает с пылу первое, что приходит ему в голову: — Какого хрена я в белом костюме? — Потому что мы с тобой будем сливаться, если наденем одинаковые. — Ну так…почему именно белый? Есть же много цветов, а это выглядит так… — он прикусывает язык, уставившись себе в ноги, потеряв смысловую нить. Некоторое время Хэ Тянь молчит, а Гуань чувствует его изучающий взгляд на своей макушке. — Много цветов…да…ты прав. Как считаешь, может, в следующий раз стоит сшить тебе фиолетово-зелёный, как у Джокера? Ох, нет. Думаю, костюм Битлджуса тебе подойдёт больше. Почувствовав комок раздражения в горле, Рыжий резко поднимает голову и театрально закатывает глаза. Боже, только посмотрите, это мрачное бревно, оказывается, могёт в сарказм. Кто вообще помнит о существовании Битлджуса? Его смехуечки такие же древние как и его музыкальный вкус. Сорвавшись кашлем от пшикнутого ему прям в лицо одеколона, он начинает размахивать ладонью, разгоняя кисло-сладкий фруктовый аромат, забившийся прямо в ноздри. Откашлявшись, он в бешенстве подаётся вперёд, собираясь бросить «ты совсем ебанулся?», но Хэ Тянь, все еще держа на весу флакон, отливающий золотым блеском, резко перебивает его: — Тебя смущает, что наши костюмы выглядят как свадебные наряды? Блять. Да. Да, мать твою. Я тебя ненавижу. Бросив свирепый взгляд на Тяня, Рыжий разворачивается, скрипя челюстями, и отходит к окну. Тянь мягко закрывает дверцу шкафа. Выдыхает измученно. Выглядит таким заебавшимся, что кажется, ещё секунда, и начнёт с силой долбиться лбом о шкаф. — Тебе стоит привыкнуть надевать белый костюм. Рано или поздно я надену на твой палец кольцо. Отчаяние от осознания неизбежности вновь волной цунами окатило Рыжего с головой. Каждая клеточка в его теле содрогнулась. Их жизнь эти дни была такой спокойной и размеренной, что Рыжий потерял в этом умиротворении осознание того, что это навсегда. И что никуда из этого дома он не денется. Ощущение того, что он всего лишь по неким обстоятельствам вынужден некоторое время пожить вне дома выкуривало насторожённость и страх, но потом, когда реальность тяжелым молотом возвращалась неутешительным ударом к затылку, все тело съеживалось и кричало изнутри. — Обязательно было напоминать? И без того хуево. Он оборачивается к Тяню, хмуря брови. Они перебрасываются слабым и ленивым зарядом электричества между друг другом, после чего Хэ Тянь отводит мертвые глаза и, поднимая телефон, произносит: — Машина подъехала. Пойдем. — Ты уверен, что твоей матери не нужно было отправлять приглашение? Рыжий судорожно дышит, стараясь замедлить бешеный ток крови по сосудам. — Уверен. Она не любит подобные места. Ей будет неловко здесь, — сглатывает ком. Из-за чёрных деревянных дверей с высоким косяком и узорной вырезкой доносятся голоса, приглушенная классическая музыка и смех. Какая показушная распиздатость. Господи, ну и безвкусица. — Чтоб ты знал. Я в вашем манерном пиздеже не шарю. В душе не ебу, что говорить и как. Надеюсь, — усмехается нагло, кидая взгляд исподлобья, — твоя безупречная репутация не пошатнётся. Было страшно, неловко, гадко и стремно. Не зная куда деть негативные эмоции, хотелось съязвить, кольнуть и встрепенуть нервы этой мрачной туче. Не самый хороший поступок, конечно, ну, а хули? В противовес ожиданиям Гуаня, Тянь спокойно поворачивает голову и тихо, гладким, высушенным от лишних неуместных нот голосом, произносит: — Не волнуйся. Никому не будет там до тебя дела, — от взгляда Рыжего не ускользнуло то, как затвердели желваки под чужой бледной кожей. Рыжий непонимающе выгибает бровь. Не будет дела? Разве этот вечер устроен не только ради того, чтобы его мажорной королевской семейке представить «благоверного» их дорогого отпрыска? Нахера тогда они вообще пришли? А взглядом буравит на долю секунды гневно дёрнувшуюся чёрную бровь. — В любом случае, сохраняй спокойствие и не обращай ни на что внимания. Просто, — он переводит взгляд на Рыжего, — смотри на меня. Спустя несколько мгновений тяжелого, густого молчания, он берется за ручку двери, ведущей в главный зал. — Омерзительно… — Рыжий тяжело выдыхает сквозь зубы, злобно комкая белый пиджак на груди. — Полностью разделяю твое мнение, но как бы там ни было… — Тянь поправляет галстук и подставляет локоть, — заткнись и возьми меня под руку. Яркий свет больно резанул по глазам, вспышкой воткнувшись в подкорку после приглушенного освещения коридора, от чего Рыжий жмурится и невольно крепче сжимает пальцы вокруг чужого локтя. Ткань черного переливающегося пиджака мягко и послушно струится под пальцами, сминаясь. Призрачное тепло слабым импульсом бежит по подушечкам. Рыжий чувствует, как рука под пальцами раздраженно напрягается. Ой, блять. Он взбешенно закатывает глаза. Да поняли все, что ты не любишь когда тебя трогают. Обязательно каждый раз так делать? Я тоже не от большой любви к тебе тут жмусь, черти тебя дери. Когда Рыжий пошире раскрывает привыкшие к свету глаза, он застывает, приоткрыв поневоле рот. Мимо него, подцепив темно-зелёное вечернее платье, проскакивает девушка. Он завороженно следит за ней взглядом, длинные чёрные волосы струятся по оголенным плечам. Она оборачивается. У нее большие глубокие чёрные глаза, белая как мрамор кожа и острый подбородок. Заметив их с Тянем, она замедляется, окидывает стервозным взглядом сверху вниз и, криво ухмыльнувшись, уносится дальше. Еще пару секунд провожая ее неловко восхищенным взглядом, Рыжий незаметно поднимает глаза на Тяня. Она так на него похожа. Будто женская версия. Спустя мгновение его мозг проясняется одновременно с тем, как он замечает вздувшиеся челюстные мышцы на его лице и понимает, что в зале стало заметно тише. Тянь делает грубый шаг вперёд, дёрнув локтем, что заставляет Рыжего неловко запутаться в собственных ногах от неожиданности и криво-косо проковылять пару шагов, ловя равновесие и стараясь поровняться с Тянем. Тихо зашипев и бросив последний гневный взгляд на Тяня, Рыжий на долю секунды захлёбывается воздухом. То неуместное удивление от того, насколько красивая незнакомка была похожа на Тяня, вмиг сместилось тяжелым грузом неуютности и неким странным отвращением. Двое, трое, четверо, десять, двадцать пять… Рыжий не в состоянии сосчитать, сколько присутствующих людей здесь обладали ранее казавшимися исключительными угольными волосами и черными, как смоль, глазами. Липкие бездонные взгляды на мертвецкой коже вмиг ощутимо проехались по ним двоим, рассекающим зал. Смотря на такое количество так сильно похожих друг на друга людей, Рыжий мерзко поёжился. Они в его ебнутой семейке что, друг с другом спят, чтобы чистоту крови сохранить? Что-то «Игра Престолов» невольно вспомнилась… Ему казалось, что он оказался в кукольном магазине, окружённом неестественно красивыми куклами со стеклянными, рыбьими глазами. Дико захотелось домой. Обратно в свой маленький дворик, забежать в коридор, услышав родной и привычный упрёк мамы, которая ругалась каждый раз, как Рыжий носился по дому, броситься в свою кровать, не переживая ни о чем, и просто вырубиться в ожидании нового дня с очередными идиотскими приключениями с придурком Шэ Ли. Забыть все как страшный сон и никогда больше не возвращаться. Он чувствует, что его опять помутило. Руки дрожат. — Тянь, дорогой, как же давно мы не виделись! Суховатый женский голос сквозь пелену накатившей тошноты достиг ушей Рыжего, он с трудом поднял потухший взгляд. Тянь давится сладкой улыбочкой, которую кое-как смастерил неимоверными усилиями каждой мышцы на своём лице. Женщина с угольными волосами, собранными в пучок, и с без того темными глазами, подведёнными чёрным карандашом, сопливо улыбается, прикидываясь до ужаса счастливой долгожданной встречей с родственником. Под левую ее руку, ехидно ухмыляясь, жмётся та самая девушка в зелёном платье, в то время как в жилистой правой руке в бокале искрится шампанское. — Взаимно, тетушка. Мы не виделись так давно, я все намеревался позвонить, справиться о вашем добром здравии, да все занят был. Они смотрят друг на друга с выжатыми лыбами, и в напряженной атмосфере становится ясно, что Тяню было глубоко поебать на здоровье его дорогой тетушки, и ему, скорее всего было бы только на руку, отправься она к праотцам, в то время как эта женщина, даже позвони ей Тянь, и не подумала бы брать трубку. Рыжий скользит по ней взглядом, вымученные морщины, не один раз подтянутые ботоксом, руки, покрытые возрастными пигментными пятнышками, трубочки фиолетово-синих вен. Он еле сдерживает смешок от того, насколько жалко она пытается выглядеть моложе. Судя по ее оголенному платью с открытым бедром и безвкусным шелестящим золотым украшениям, факт своего старения она не примет даже под страхом смерти от этой самой старости. Да, может Рыжий и не могёт во всю эту мажорную хуету, может в душе не шарит на какие там пуговицы принято застегать пиджак, но даже ему понятно, что такие громоздкие кольца, браслеты, серьги и колье одновременно надевать — жалко и смешно. Женщина переводит взгляд на Рыжего, а тот, в свою очередь, размыкает губы, чтобы представиться, но она, вмиг потеряв интерес и вернув взгляд к Тяню, перебивает, поднеся пальцы к губам: — У тебя такая милая пара! Лыбится слащаво, делая вид, что не задержала презрительного взгляда на следах от пирсинга в его ушах. Щека Рыжего дергается в порыве расхохотаться от этого змеиного спектакля, но он держится смотря на то, как у этой наглой суки вот-вот яд по губам потечёт. Чувствуя на себе ещё одну пару темных глаз, Рыжий бросает взгляд на эту девчушку, продолжающую жаться к матери. Она ухмыляется нагло, уголком подкрашенных розовых губ, и пилит глазами, чувствуя некое необъяснимое превосходство в данной ситуации. Странный дух соперничества заскребся за рёбрами и Рыжий, повторив ее сучий взгляд сверху вниз, оголяет клыки в едкой улыбке и подмигивает ей. Не в этот раз, малая. Она, резко взметнув в изумлении смольные брови, стирает без следа ухмылку и бегает глазами туда-сюда, в немом вопросе в глазах, типа, что, неужели подобная наглость была адресована мне? А затем, скривив губы, хмурится, больше не пытаясь выебываться, словно понимая — хуй получится. Раззадорившись, Рыжий покрепче смыкает пальцы на локте Тяня, словно давая телепатический знак, как при передаче эстафеты с палочкой, вперёд, чувак, свое дело я сделал, вся надежда на победу на тебе. Какую победу? Что за вообще блять победа? Кто сказал что они тут соревнуются? Хуй знает. Но Рыжий остро чувствовал, из этой змеиной норы они должны выбраться первыми. Хах, кто вообще думал, что они с Хэ Тянем когда-нибудь будут морально по одну сторону? — Ох…вот только… — она сочувственно прикрывает рукой рот, — как же быть? Оба сына главной ветки…и оба в однополой связи? Видимо, наследников моему брату не видать? Ну, максимум приемных? Что же будет с чистотой рода? И идиот бы не заметил то, как мерзко блеснули в слепой радости ее глаза. Серьезно? Эту шизофреничку действительно заботит, какого гребаного цвета будут волосы и глаза у ребёнка в семье? Она действительно пытается подколоть и всколыхнуть на эмоции тем, что у них не может быть кровного ребёнка? Господи, насколько нужно быть отбитым человеком, чтобы рассуждать так, будто отшвырнуло веков на десять назад? В это время рука Тяня, за которую держался Рыжий, за мгновение заливается бетоном, каменея от немой бесшумной ярости. Аааа…так вот что Хэ Тянь имел в виду, говоря, что до них двоих никому не будет дела. Единственное, ради чего эти наряженные куклы тут собрались, это вдоль и поперёк перемывать кости главной семье гнусными сплетнями, задыхаясь от зависти. Хах, руку на отсечение можно дать, что, не приди сюда Тянь с Рыжим вообще, никого бы и в душе это не ебало. Все, что им было нужно, так это удостовериться в каком-то самим себе надуманном крахе родственников из основной ветви. Рыжий мысленно надеется, что никто не заметил, как сильно в приступе омерзения дергается его губа. Ты не можешь это проглотить, Тянь. Пусть я тебя и ненавижу, я не хочу, чтобы все вышло вот так. Меня бросает в ярость от того, что тебя ненавидит кто-то кроме меня. Ни за что. Не оставляй все это. Не смей. Широко улыбаясь, Хэ Тянь оборачивается к Рыжему и, подхватив его запястье, прижимается к костяшкам губами. Нижняя челюсть этой старой суки быстренько распрощалась с ее лицом и отвисла, обретя свою жизнь. Рыжий прикрывает глаза и, подыгрывая, сладенько улыбается, смотря как Хэ Тянь, наклонившись, галантно касается губами его кисти. Да, со стороны, возможно, это и выглядело как королевский романтичный знак внимания, но Рыжий прекрасно чувствует, что Тянь просто тыкается челюстью ему в руку, даже не пытаясь видимо сложить губы трубочкой, создавая имитацию поцелуя. Актерство актерством, а их межличностную неприязнь никуда не денешь. Хэ Тянь не горел желанием лобызать его руку, в то время как Рыжий совершенно не мечтал гадко ощущать влагу от чужого рта на своей коже. Такое себе счастье. Но, тем не менее, когда Тянь принял вертикальное положение и вновь сунул руку Рыжего под свой локоть, нельзя было не заметить на их лицах неимоверное довольство собой и своим маленьким выигрышем. Морщины на лице женщины от натянутой улыбки мигом разгладились, словно утюгом прошлись. Ее взгляд был холодным и презрительным. — Что за глупости, тетушка, Бога ради. Существует множество способов завести ребёнка. Взять то же суррогатное материнство. Неужели вы не знаете даже таких элементарных вещей? Пожалуйста, не бросайтесь такими заявлениями, а то выглядите такой недалекой. Узнай кто, что такая как вы — сестра моего отца, будет очень неловко. Ее губы истерично поджались, в глазах полыхнул жалкий огонь. — Что ж, прошу простить. Мне надо повидаться с братом. Вновь грубо дёрнув локтем, он заставил Рыжего поторопиться, развернувшись. И тем не менее, полуобернувшись и бросив взгляд на встрепенувшуюся маленькую крысу, не отлипающую от руки разъяренной матери, Рыжий расплывается в гаденькой ухмылочке, прикусывая кончик языка зубами. В голове торжественно заиграл трек «I’m a bitch. I’m a boss» Отсоси! Рыжий замечает его брата поодаль, у столика с алкоголем, он наливает своему связанному (вроде бы это его связанный, насколько Рыжий понял после их первой — и не самой адекватной — встречи) вино в бокал. Когда они приближаются, он выхватывает взглядом кольца на их безымянных пальцах. Значит, не ошибся. Тянь, уже не прикидываясь особо счастливым и не лыбясь так натянуто, что кожа трещит, здоровается с ними за руку. — Это мой старший брат, Хэ Чэн. Рядом с ним его подчиненный и связанный — Хуа Би. Это они…успокоили тебя в первый раз, — Тянь кашлянул, прочистив горло, — Брат, Хуа Би — это Мо Гуань Шань. Хуа Би пожимает ему руку, слабо улыбаясь: — Успокоили — это слабо сказано. Воспоминания ебанутого первого дня, когда Рыжий увидел в зеркале облизанного и хмурого принца, возвращаются Рыжему страшными болезнями из открытого ящика Пандоры. Какой кринж… Хэ Чэн крепко сжимает его кисть, почти до хруста, смотря сверху вниз, изучая крокодильими глазами. — Надо же, мальчик, какое у тебя…говорящее имя. Хмм, я что-то запамятовал. Не напомнишь, что ты обещал со мной сделать тогда? Рыжий примораживается к полу, закоченев. Бля… Он бросает знак SOS Тяню, но тот лишь отводит глаза и тянется к бухлу, мол, сам напортачил, сам разбирайся. Вот же пидор. Рыжий бледнеет, слабо икнув, пытаясь связать пару слов в свое оправдание, как вдруг Хуа Би с громким хлопком заряжает Чэну ладонью между лопаток. — Боже, оставь пацана. Чего ты над ним измываешься? Кашлянув от удара по спине, Хэ Чэн, утеряв интерес, выпускает потрепанную его сухой рукой безжизненную лапку Рыжего. Ему тыкают бокалом с ароматным вином. Хуа Би молчаливо улыбается углом губ, призывая не обращать внимания ни на что и просто отдохнуть. Наконец-то, хоть что-то хорошее во всем этом цирке. Мигом воодушевившись, предвкушая горечь спирта и пряность вишни, Рыжий протягивает руки, довольный, но бокал резко выдирают прямо из-под его носа. Хэ Тянь мигом осушивает вино до дна. Пройдясь по губам языком и подхватывая вишневые капельки, он морозит Рыжего ледяным взглядом. — Обойдётся. — Да ладно тебе, Тянь, дай мальчишке расслабиться. Подумай, как он чувствует себя в настолько чуждой обстановке, — Хуа Би скрещивает руки на груди, — Сам прекрасно знаешь, насколько вечера семьи Хэ мразотные. Хэ Чэн лишь фыркает. — Он несовершеннолетний, — сказал, как отрезал. — Какие мы правильные, — не сдерживает улыбки, — С каких пор ты стал таким? Хэ Тянь подхватывает потерянного Рыжего за плечо и утягивает за собой, бросая напоследок: — С этих самых. Сложив два плюс два, Рыжий истерично взвивается. Так вот что за сука выбросила все бухло из-под его кровати! Разъяренно оголив клыки и намереваясь впиться Тяню в глотку, Рыжий захлопывается, как только Тянь произносит, обращаясь к брату: — Отец? Нависает тишина. Чэн тяжело вздыхает и отводит глаза: — Слушай, у него навалилось много работы, и… — Понятно. Рыжий уже привык, что весь день Тянь то и делает, что таскает его за собой туда-сюда как собачонку, так что и угоняться за его шагами было не так тяжело. Возмутившись тому, что его лишили объятий алкоголя, Рыжий взъелся: — Да куда ты тащишь меня?! Тянь огибает посторонние тела и резко тормозит у очередного стола, состоящего из одних десертов. — Ты же любишь сладкое? Вот. Ощущение его пальцев на предплечье вмиг исчезает, ровно как и сам Хэ Тянь исчезает из поля зрения. Рыжий резко разворачивается. Окликает спину: — Стой! Ты че меня вот так здесь и оставишь? Он замирает, оборачивается наполовину. — Ты каждый день ходишь в школу, меняя обстановку, и видишься с друзьями. А я нет. Могу я хотя бы сегодня от тебя отдохнуть? Рыжий поджимает губы. А затем, пока Тянь не скрылся среди марева тел, бросает в спину. — А мы похожи. Я даже удивился. — Что? — У меня от отца тоже лишь слово. Тянь застывает, словно забывшись, удивленно поднимает брови и слегка размыкает губы, потеряв нужные слова. Или вообще не думая, что в этот момент нужно что-либо говорить. В первый раз он удостоил Рыжего подобным выражением лица. Рыжий и не считал, что такое стоит скрывать, зная свою мать, она наверняка ещё в первый день их встречи выложила о нем и его жизни все как на духу. Вот только, судя по изумлению Тяня, он и представить не мог, что Рыжий когда-нибудь сам заикнётся на эту тему. А есть смысл умалчивать? Ведь теперь они связанные. Он стоит так, не двигаясь, пару секунд, а затем, вздрогнув и собравшись, отворачивается. — А ведь действительно похожи. Еще мгновение и от его силуэта не остается и следа. Рыжий сидит на полу балкона, свесив вниз ноги, время от времени стягивая с большого утащенного подноса по пироженке и мигом отправляя в рот. Перевалило за полночь. Идеально отглаженный белый пиджак свисал с балконных перил. Прохладный ветер обдувал уставшее лицо. — Рыжий, чего позвонил и молчишь? Встрепенувшись, Гуань вспоминает, что Шэ Ли висит на линии, и отвлекается от ваты, забившей мозги. — Да...да. Та туса, про которую ты говорил. Я пойду с тобой. Воодушевленный вскрик больно заехал по барабанной перепонке. — Ты серьезно? Этот чел тебя отпустил?! Рыжий измученно усмехается. — Кто сказал, что я буду спрашивать? — Уууу, кто-то у нас плохой мальчик? Пропустив противную реплику мимо ушей, Рыжий переходит на низкие ноты: — Завтра я зайду к тебе вечером. И объясню что как. — Окей, я тебя понял. Глубоко зевнув и протерев глаза, Рыжий откидывается на локти, полулёжа на полу и подняв взгляд к небу. Луна такая маленькая. Свет широкой полосой пробивается сквозь окошко в двери балкона, разговоры и музыка не думают утихать ни на секунду. Сколько еще этот ебаный вечер продлится? Хорошо, что Рыжий взял отгул со школы. Вряд ли он был бы в состоянии проснуться завтра. Внезапно золотистая полоса света пропала, обращая все в темноту. Рыжий напрягается. Дверь балкона с плачущим скрипом отворяется. Сзади слышатся шорохи шагов. Собравшись возмутиться Тяню, мол, неужели они наконец идут домой, Рыжий оборачивается и застывает, увидев кого-то совершенно чужого. Кого-то, кто среди всех присутствующих выделялся ярким пятном. Словно заблудился среди мероприятий и попал совершенно не на то, на котором должен быть. То есть, поначалу Рыжему действительно кажется, что это девушка. Ну, да, ряженая в мужские шмотки, да, с коротко стриженными волосами, но точно девушка. А потом, заметив узкие бёдра и отбрасывающий тень на изящную шею кадык, до него постепенно начинает доходить, что перед ним парень. На нем коричневые брюки и белая рубашка без галстука. Коричневый пиджак висит на согнутом локте, а длинные тонкие пальцы обеих рук смыкаются подушечками друг с другом на уровне черного кожаного ремня. А талия у него такая узкая, что Рыжему кажется, он обе кисти сможет сжать вокруг. Он в принципе был очень худым и стройным, ни одной плотной мышцы. Выглядел таким хрупким, что думалось, потеряет равновесие и точно разобьётся, как кукла. Завороженно медленно подняв глаза к лицу, Рыжий видит как свет из зала бликами играет на коротких, с пробором, уложенных назад золотых волосах. — Здравствуй, — голос высокий, как у подростка. И Рыжий теряется, не понимая, какую форму речи применять с ним, ведь определить возраст этого человека он не мог. Он подходит ближе и, наплевательски отшвырнув свой пиджак куда-то вбок, бесцеремонно плюхается рядом. Когда парень поворачивается к Рыжему, попадая под свет из-за двери, слабо улыбаясь, он чувствует, как по позвоночнику, спотыкаясь, сбегают холодные мурашки. У этого человека было детское, светлое лицо, и одновременно с этим, пустые, испещрённые огромным количеством морщин, глаза, словно их отобрали у потасканного жизнью депрессивного мужика за сорок и пересадили жизнерадостному мальчишке. Настолько до абсурдного смешно эти глаза не подходили ему. Рыжий застывает, не в силах отвести взгляд. Радужки этого человека были прозрачные, не имеющие ни цвета, ни живого блеска. Словно замочная скважина, в которую можно заглянуть и узнать страшный секрет. Тяжелые, фиолетовые круги под глазами. У странного незнакомца был мёртвый, отсутствующий взгляд, прямо как у Хэ Тяня. Видимо, не дождавшись проявления хоть каких-либо признаков жизни от Рыжего, парень протягивает худую руку и, подхватив пальцем весь крем с пирожного, демонстративно слизывает его, оставив на тарелке лишь один влажный бисквит. Рыжего словно подключили к питанию и он, подскочив на месте, орет: — Эй! Какого хрена! Парень начинает смеяться, как мелкий мальчишка. — Ты кто такой вообще?! Он резко перестаёт хихикать и, лишь слегка улыбаясь, произносит: — А по-моему, это я должен спрашивать. Чувствуя, как кровь от ярости закипает, Рыжий подаётся вперёд, собираясь высказать этому типу все, что думает, но тот перебивает: — Я пришел к своему лучшему другу на вечер знакомства с его связанным. И был бы очень рад, если бы его связанный имел совесть представиться первым. Чужой тут именно ты. Рыжий замер, растерявшись от подобных слов и зачем-то окинув балкон взглядом, будто бы эти слова могли быть адресованы другому. Он сказал…лучший друг? Может ли быть, что… — Меня зовут Цзянь И, — он протягивает тоненькую руку. Рыжий медленно протягивает пальцы в ответ, в неком смятении. Значит, это не тот человек в телефоне. Он напрягается. Значит, что у Хэ Тяня гораздо больше близких людей, чем он думал. — Мо Гуань Шань, — ладонь этого парня была мягкой и щуплой, как у девчонки. Отведя руку, Цзянь заговорщицки сощурился, от чего жуткие морщины на его глазах стали лишь глубже. Рыжий сухо сглатывает. Он в душе не ебал, что должно случиться в жизни человека, чтобы к девятнадцати годам выглядеть…вот так. И это касается не только его. Хэ Тянь… тоже выглядит очень плохо. — Совсем не смешно пошутила над вами судьба, а? — он усмехается. Рыжий напрягся. — Ты это о чем? — Хах, — он откидывается назад, упираясь за спиной ладонями, — ты хоть с девочкой-то был, до того как связь заиметь? Чувствует, как запекает уши, и, раздраженно зашипев, отворачивается. Мудак, на самое больное. Он смеется, отведя голову. — Вот как раз об этом я и говорю. Разъярившись, Рыжий резко оборачивается и бросает: — А ты с женщиной был?! Ты сам как девчонка. Какая девица с тобой в постель вообще ляжет? Улыбка за долю секунды стирается с его лица. Он впивается своим жутким прозрачным взглядом в глаза Рыжего и молчит, в миг став серьезным. — А я по мальчикам. Вздрогнув от неожиданности, Рыжий размыкает, а затем снова смыкает губы, как рыба, не найдясь что ответить, и в итоге уставляется взглядом на свои коленки. — Тебе рассказать, с какими мальчиками я успел побывать? — Н…нет. Он отворачивается, и некоторое время они сидят в тишине, не двигаясь. — Жестоко, да? Так ты сейчас думаешь, верно? — его голос вновь смягчился, приобретя нотки болезненной неизбежности. Заметив, как Рыжий поджимает губы, дрогнув подбородком, он, немного помолчав, разглядывает его лицо. — Один — не вкусивший жизни ребёнок, и второй — повидавший в жизни достаточно. Только друг друга вам и не хватало, ко всему прочему. Повидавший в жизни достаточно… — У тебя есть любимый человек? Рыжий запинается от неожиданности. Он не мог сложить пазл и понять, наконец, что творится в голове у этого парня, и каким гребаным образом он отбирает эти странные темы для разговора, сменяющиеся со скоростью света. — Нет. Так что все не настолько плохо. Он улыбается, смотря в небо. — Действительно. Тут уж тебе повезло. Тебе. Он специально сделал акцент на этом слове. Зачем? Имел кого-то в виду? Забегав глазами, теряясь в мыслях, Рыжий нервно облизывает губу. Знает ли этот парень, кто такой Чжань? Стоит ли вообще спрашивать об этом? Блять… Рыжий тяжело выдыхает, болезненно зажмурившись. Что вообще мешало ему прямо сейчас поднять задницу и, найдя Тяня среди толпы жутких родственников, схватить под локоть и задать вопрос в лоб? Что, мать его, препятствовало просто сесть и нормально, господи, по-человечески поговорить? Это было бы до такой степени адекватно и естественно, что аж тошно становится. Ведь Рыжий не может адекватно и по-человечески. — А ты знал, что у Адама до Евы была женщина? Рыжий отвлекается от своих глубоких бичеваний и, заставляя шестерёнки в мозгу вновь бегать, пытается вникнуть в слова Цзяня. — Что…чего? При чем тут… — Господь подарил Адаму Лилит, создал первую связь. Но Адам был жесток к ней, считая, что отныне она его собственность. Мучаясь, Лилит взмолилась Господу, прося о помощи, но Господь ответил ей, что связь нерушима, а от того она должна полностью подчиниться тому, кто навеки предначертан ей. Он не замечает, как перестаёт дышать, не в состоянии отвести взгляд от мертвых прозрачных глаз напротив. — Не желая мириться с болью, Лилит воспротивилась. И тогда Господь, разъяренный ее непокорностью, низверг девушку в ад. А Адаму подарил тихую и послушную Еву. Как ужааасно, — тянет театрально, — не так ли? Рыжий распахивает пересохшие губы и произносит раздраженно, чувствуя, что еще секунда, и точно съездит по этому кукольному лицу локтем: — Зачем ты вообще такое… Цзянь повышает голос, короткими ползками теряя дистанцию между ними: — А знал ли ты, почему при возможности отказаться от связи, никто этого не делает? Чувствует, как атмосфера холодеет, и невольно отклоняется назад. — Потому что когда человек противится связи, каждая клеточка в его организме начинает кричать от страшной агонии. Ощущение, будто бы ты оказался в аду. Но даже если ты найдёшь в себе силы перетерпеть, твой организм не выдержит подобного удара по нему. И тогда он начнёт разрушаться, как от раковой опухоли, давшей метастазы, — он почти прижимается своим плечом к плечу Рыжего, но тот резко отдёргивается, — И в итоге ты просто погибнешь. Год, два, три. Неважно. Ты в любом случае в скором времени умрешь. Он неконтролируемо закипает и в голове проносится, какого хрена абсолютно каждый в окружении Хэ Тяня со стопроцентной вероятностью оказывается ебнутым? Естественно, Рыжий знал о таких вещах. То есть…не в таких подробностях, но знал. И все же, говорить об этом вот так открыто и в принципе обсуждать подобное — не самое приятное, что может быть. Даже Шэ Ли, который знает об этом лучше всех, являясь лабораторной мышью у ученых и врачей, никогда не поднимает такую тему. Потому что это даже для него, и в принципе для любого адекватного человека — аморально. Об этом не говорят. И уж точно не с такой ухмылкой как у этого психа. Озверев, он хватается за чужое щуплое плечо и, грубо оттолкнув, шипит: — Еще одна подобная мерзкая фраза, и я тебе челюсть вверх ногами к роже приделаю! Он откидывается назад, удивленно вскидывая брови. — Что такое? Я тебя напугал? Циничная сволочь. Рыжий нервно оголяет клыки. — Нет, мне просто уже противно смотреть на то, как ты сходишь с ума. Выглядит так, будто у тебя отняли любимого человека, а ты никак не успокоишься. Хуй его нервы сегодня сдадут. Его светленький лоб режется хмурыми морщинами. Цзянь не сводит взгляда, оттянув тяжело паузу, поджимая губы, а затем, под звук завывающего в деревьях ветра, спокойно чеканит слова: — Удивительно. Мы с тобой противоположны ровно настолько, насколько схожи. — Ты о чем? Он опускает глаза, описывая ими круги по своим пальцам и подносу с пирожными, а затем улыбается отчаянно чему-то и, вновь подняв взгляд, говорит: — Ты готов отдать что угодно, чтобы избавиться от своей связи, а я бы с удовольствием душу продал, чтобы связь получить. Рыжий задыхается на секунду. Перикард утягивает сердечную мышцу, давая сбой. Где-то под диафрагмой дико заныло. Он сейчас…имеет в виду Хэ Тяня? Голова пухла от потока неудержимых и странных мыслей. Операционная система его головного мозга выдавала синий экран смерти, не поспевая за всем этим ворохом. Вымученно вздохнув, Рыжий жмурится, заведя руку в волосы. — Блять, я просто хочу уже домой. Цзянь неожиданно суетится, достает телефон, смотрит на время, надув губы. — Ох, ты прав. Уже поздно, — переводит невинный взгляд на Рыжего, — Давай отвезу тебя? Напрягшись от резкой перемены настроения странного парня, Рыжий с подозрением скользит по нему взглядом, но затем, задержавшись на морщинах в уголках глаз, осознаёт, что он просто немного двинутый. Тот самый тип людей, у которых мозг не поспевает за телом. — Не думаю, что Тянь даст мне уйти без него. Комендантский час давно наступил. Резко подскакивая на ноги, Цзянь расправляет спину, раскинув руки в разные стороны, а потом говорит, смотря вдаль: — Не беспокойся. Меня он послушает. Да. Тебя он послушает. Сзади хлопает балконная дверь, а на душе у Рыжего так хуево, что кажется, он сейчас выблюет собственное сердце. И вроде бы, все в порядке. Рыжий тоже во многих ситуациях слушает Шэ Ли, ровно как и Шэ Ли прислушивается к Рыжему. Это так нормально. Все друзья близки друг с другом. И все равно эта фраза, словно новенькая, свежая, только распакованная бритва, скользит глубоко внутри по полостям, шлих, шлих, шлих, и вот ты уже кровью захлебываешься. В его ухоженном Форде, помимо запаха кожи, намного чётче отражался аромат тяжёлого взрослого парфюма, который этому худощавому парню совсем не подходил. Его несчастный коричневый пиджак бесхозно отправился на заднее темное сиденье. Цзянь заводит машину, поёжившись от холода в непрогретом салоне. Выглядывает из окна. — Ты смотри какие звёзды! С балкона я и внимания не обратил. Рыжий сидит, уткнувшись подбородком в ладонь, не видя абсолютно ничего за прозрачным стеклом. Может быть, и вправду ничего не видно. А может, он сам ничего не хочет видеть. Рыжий специально промолчал, чтобы убедиться в догадках, в итоге, как он и предполагал, Цзянь без лишних вопросов вдавил педаль газа. Видимо, где Хэ Тянь живет ему тоже было известно. Мысленно чертыхнувшись, Рыжий тянет шнурки наушников из кармана, втыкая лайтнинг в телефон. Но, нависнув в миллиметре от кнопки воспроизведения, палец замирает. Цзянь тянет ползунок на дисплее проигрывателя, воодушевленно отмечая: — Только включил, и сразу любимая песня. Ушей мягко коснулись до боли знакомые гитарные мотивы. «Dust in the wind» группы Канзас. Песня, которую Хэ Тянь каждый раз, как она производится на стереоустановке, обязательно ставит на повтор. Его любимая песня. I close my eyes Я закрываю свои глаза Оказывается, даже музыкальные вкусы у них похожи. Рыжий отводит наушники от уха, комкая и пихая обратно в карман. Проводит пальцами по костяшкам второй кисти, спустя столько часов сохранившей мимолетное тёплое касание чужих губ. Сохранившей, записавшей, как на плёнку, сделавшей в мозгу тысячу копий этого ощущения и загрузившей на облако для точной сохранности в памяти. Only for a moment, and the moment's gone Всего лишь на мгновенье, и вот оно прошло Скользит незаметно по светлому, подернутому словно золотом, профилю Цзяня, сосредоточенного на дороге, со слегка хмурыми бровями, от чего морщины вокруг глаз стали лишь глубже. Перед глазами всплывает мертвое лицо Тяня, уставившегося в панорамное окно, сжимающего телефон в руке. Своим пустым лицом Цзянь сейчас очень схож с ним. От того ли, что они близкие друзья? А ведь точно. Рыжий сжимает пальцы вокруг второго запястья. Чужой тут именно он. All my dreams Все мои мечты Pass before my eyes, a curiosity Прошли перед глазами, изумительно Интересно, как выглядит человек по имени Чжань? Почему-то кажется, что у него красивые глаза. Наверняка зелёные…а может даже голубые. Dust in the wind Пыль на ветру All they are is dust in the wind Всё это лишь пыль на ветру За окном стремительно проносится сонный город, очертания которого вырезает резервный свет лишь одних фонарей. Какого это, жить, прекрасно осознавая, что в твоей огромной семье, с лицами, по красоте сравнимыми с произведением искусства, за масками прячется липкий, грязный омут, полный костей, который только и ждёт, когда ты оступишься, ошибёшься, споткнёшься, чтобы заглотить тебя с головой, и никогда не выпустить? Что он чувствует, смотря в родные глаза напротив и чувствуя, что за ними ничего родного нет? Как часто Рыжий тянулся к матери за нежными объятиями, когда понимал что без них ему не справиться? Как часто Хэ Тянь уставлялся в окно, сидя в одиноком кресле с чашкой кофе, прекрасно понимая, что требовать объятий ему не у кого? Same old song Всё та же старая песня Just a drop of water in an endless sea Всего лишь капля воды в бесконечном море Машина внезапно тормозит на обочине. Рыжий устремляет вопросительный взгляд на Цзяня, уткнувшегося глазами в руль, поджав губы. — Прости. Не получив никакого ответа, он продолжает: — За то, что наговорил. — Да норм все, — Рыжий спускает взгляд к проигрывателю, единственному источнику света в этом маленьком мире, пропахшем кожей и тяжелым парфюмом. — Просто, — его голос дрогнул, — Я испугался. Когда я узнал, что у Хэ Тяня появился связанный, которого ни он ни я совсем не знаем… Рыжий на секунду смоделировал ситуацию. И его с ног до головы окатило холодным осознанием. А ведь Шэ Ли, наверняка, прямо сейчас чувствует то же самое. Сомнение, страх, переживание. По сути, его лучший друг детства внезапно пропадает с доступного поля зрения, направляясь неизвестно куда неизвестно с кем, отдаляясь. Естественно, его это пугает. Пугает то, чем в 90% случаев в этом ебаном мире заканчивается связь. — Тянь очень похудел. Выдернув Рыжего из коматоза мыслей, он выдыхает, откинув голову на спинку сиденья. — Когда я обнял его сегодня при встрече…господи, он словно постарел на десяток. Цзянь заводит руки в короткие золотые волосы. Рыжий больно сглатывает, сжав похолодевшими пальцами белые брюки. — Ты знаешь, — он переводит мёртвый старый взгляд прямо в глаза Рыжего, — то что я…что мы с ним сделали… — улыбается сдавленно, — пожалуйста, может ты и не любишь его, может никогда не полюбишь, но…пока ты рядом, уж пригляди за ним, ладно? All we do, crumbles to the ground Всё, что мы делаем, сгниёт в земле Рыжий дёргано облизывает сухие губы, скалится злобно слегка. — Не тебе мне объяснять очевидные вещи, понятно? Плохо видно, но кажется, что по нему скользнула тень благодарной улыбки. Форд вновь трогается с места. Though we refuse to see Хотя мы закрываем глаза, чтобы этого не видеть Насильно заставив Рыжего обменяться номерами, Цзянь ухмыляется и высовывает голову и левую руку из окна, позволяя прохладному встречному ветру биться о ладонь и растрёпывать безупречную укладку. И в этот момент Рыжий окончательно убеждается, что перед ним, может быть и мёртвый, может пустой, но явно человек. Никакая не кукла. Dust in the wind Пыль на ветру Рыжий направляется к стеклянным автоматическим дверям, выуживая из кармана магнитную карту-ключ. Замирает, слыша позади себя щелчок машинной двери. Оборачивается, недоуменно окидывая взглядом Цзяня, вставшего у машины и смотрящего на него в след блеклыми глазами, не выражающими ничего. Они смотрят друг на друга в молчании, под выдернутую из брюк рубашку заползает ночной ветер, гадко облизывая живот, заставляя покрываться морозными мурашками. — Мо Гуань Шань, ты веришь в Бога? Рыжий думает пару мгновений, а затем произносит, уставившись под ноги: — Может быть, я не знаю, да и мне собственно плевать. Но уверен, скорее всего наш гребанный мир он просто проебал кому-то в покер. Потому что просто так создать подобное — абсолютно невозможно. — Вот как, — поднимает глаза к небу, — Если ты все равно веришь в него, несмотря на устрой нашего мира, то начинай молиться за всех нас, — он бросает последний взгляд, — по-моему, самое время. Хлопок двери. Скрип шин по асфальту. Рыжий провожает взглядом удаляющиеся очертания серебристого Форда в ночи. All we are is dust in the wind Все мы только пыль на ветру