Птичка

К матери я заявилась в понедельник на работу. На проходной офиса меня знали очень хорошо, я часто бывала здесь, и с этим не возникло проблем. Когда я открыла дверь, мама подняла глаза и облегчённо вздохнула, что мне неприятно царапнуло сердце — она все-таки очень переживает за меня. — Мам, — прикрыв дверь, я усаживаюсь в удобное кресло, — прости меня за скандал, за то, что ушла, ну и вообще, ты же волновалась… — И ты меня прости, дочь, — мягко говорит мама, — я должна была сначала разобраться, поговорить, а я сразу кричать начала. — Это у нас семейное — эффектно ругаться, — улыбаюсь я и тепло обнимаю маму, — мам, я тут подумала, не пора ли мне вить своё гнездышко? — сформулированные Сергеем слова слетают с языка. — Я уже достаточно взрослая, чтобы обособиться от вас, ну чего я мешать буду, — я пытаюсь убедить родительницу своими аргументами. — У кого? Снимать квартиру у незнакомых людей? Не слишком ли ты торопишься взрослеть? — мама колеблется, и я выдвигаю ещё один аргумент: — Нет, у друга, — я же могу так назвать Серёжу? — Он согласился не брать с меня денег за проживание, и от школы недалеко совсем, а не так, что я от дома сорок минут еду. Мама долго не поддаётся на мои уговоры, и лишь когда я выдвигаю последний довод — меньше будет скандалов с отчимом и атмосфера будет спокойнее, к тому же, рано или поздно, я бы все равно съехала, она сдаётся, поставив ряд условий: — Во-первых, я буду звонить тебе очень часто, — по её интонации я понимаю, что так и будет, поэтому покорно киваю. — Во-вторых, как только мне позвонят из школы, и скажут, что ты прогуливаешь, ты сразу же возвращаешься домой и живёшь там до окончания учёбы, — и с этим требованием я соглашаюсь.

***

Вот чёрт, ключи я все-таки забыла дома, потому что собиралась в спешке — Сергей забыл поставить будильник, и мы оба проспали и бестолково метались по квартире, хватая то одежду, то рюкзаки и телефоны. Нас отпустили аж сразу после четвёртого урока, избавив от спаренной математики — какое счастье, понедельник и так тяжеловат, как тут не порадоваться, что у нашей математички какие-то курсы. Единственный минус — ключей у меня все равно сейчас нет, а Сергей освободится не раньше чем в три часа, поэтому у меня не остается выбора — надо идти к нему в школу, чтобы не стоять тут, как хрен на именинах и без ключей. Вообще, это оказалось не так уж и просто — жить с человеком в однушке, делить быт и кров с тем, кто долгое время ненавидел и обижал тебя, а тут вдруг решился на жест благородства. Кстати, о благородстве — стоит отметить, что Сергей на следующий же день, как только я перетащила к нему вещи, принёс откуда-то раскладушку, чтобы не смущать меня и спать порознь, так что теперь у меня было весьма уютное ложе. Наташа, которой я рассказала, у кого я нашла пристанище, первым делом заявила: «Делаю ставку, что вы поженитесь», чем вызвала у меня бурю негодования. Сергей и так был не очень общителен по натуре, мы могли не разговаривать целыми днями, каждый занятый своими делами, а услышав вопросы про личную жизнь, он совсем замыкался в себе, становился угрюм и мрачен. Видимо, подростковые комплексы в нем ещё остались, несмотря на полностью сформированный характер, и общение с девушками не ладилось от слова совсем. За те несколько недель, что мы живём вместе, сгладились многие неровности и сколы, позабылись прошлые обиды. Я была благодарна Серёже за жилье, к тому же, оно было действительно очень близко к школе, а это полчаса сна утром; Сергей был рад, что кто-то ждёт его домой, готовит и делает прочие мелкие дела по дому. Надо отдать ему справедливость — на меня не лёг весь быт, как на домработницу, по выходным мы вместе убирались, не проблемой было и мыть посуду по очереди, но были вещи, с которыми я справлялась лучше, чем он, например, готовка или глажка рубашек, которые ему иногда были нужны, и всегда об этом говорилось в последний момент. В школу, где работал Сергей, меня пустили, даже не спрашивая, кто я — скорее всего, приняли за ученицу, тем более, рюкзак за плечами и пакет с обувью доказывали это, так что я беспрепятственно направилась к спортзалу, благо, что характерный стук мяча подсказывал, куда идти. Открыв дверь, я увидела старшеклассников, играющих в баскетбол и, честно сказать, это было удивительное зрелище. Чёрт возьми, я не видела ничего прекраснее, чем эти юные спортсмены, которые задорно бегали по залу, кричали и весело смеялись. Все как на подбор высокие, крепкие, полные юношеского задора, у которых все ещё впереди, все дороги открыты и нет никаких забот, кроме мяча, который надо забросить в корзину. Почему-то мои одноклассники всегда казались мне какими-то увальнями, которые вечно курят и ищут способы откосить от уроков, а эти ребята были настолько воодушевленными и яркими, что ими нельзя было не заинтересоваться. Прислонившись к дверному косяку, я любовалась игрой, к тому же Серёжа бегал среди своих учеников — такой же юный, разгоряченный игрой, бегал, раздавал указания, требовал немедленно отдать пас Андрею, кричал, что остальные играют «как варёная рыба», показывал, как надо, потрясающе точно забрасывая «трехочковые» За игрой так же завороженно следили несколько девочек, сидящих на скамейке, видимо, одноклассниц, и было заметно, что они увлечены — они хлопали в ладоши, когда мяч попадал в кольцо, кричали что-то подбадривающее и в шутку делали ставки на победу той или иной команды, к тому же счёт постоянно менялся. И все это было так ярко и динамично, что я не сразу вернулась в реальность, когда Сергей заметил меня и подошёл, кинув мяч какому-то парню, вышедшему на замену. Он тяжело дышал, светлые кудри были взлохмачены, и совсем не верилось, что это учитель, который сидит на педсоветах, заполняет журналы и отчёты. Это просто пацан, который играет в баскет, матерится, прогуливает физику и увлечённо занимается спортом. — Чё хотела? — возвращает меня из задумчивости его голос, — у меня урок идёт, давай по существу. — Я ключи дома забыла, — виновато опускаю голову, — дай пожалуйста свои. — Ну епть, это мне за ними идти надо, — закатив глаза, ворчит Сергей, — щас принесу, вечно ты что-нибудь да забудешь. Пока Сергей ищет в тренерской свои ключи, я слышу, что парни обсуждают меня, приняв за пассию физрука, а то, что он отдаёт мне ключи, ещё больше укрепляет их предположения. Заметно, что среди учеников он в почёте, несмотря на то, что в пылу игры многие кричали ему просто «Серёга, пасуй!», не делая различия между учеником и учителем. Честно говоря, я бы и сама не отказалась от такого физрука, взамен нашего Толстяка, который все время орал, требовал идеальной посещаемости и поддерживал мою стойкую ненависть к физкультуре в целом. Его любимым занятием было смотреть, как ученики в поте лица выполняют комплекс ОФП, который не под силу даже самым спортивным, а потом еле плетутся на следующий урок, совершенно вымотанные. Забрав ключи у Серёжи, который предупредил, что прибьет меня, если я их потеряю, я иду домой, по пути обдумывая рисунок, который мне нужно сдать в художку, а у меня ещё конь не валялся, даже из набросков есть только спящий Серёжа и недопейзаж, который я под настроение рисовала в парке неделю назад. Вечно я все доведу до дедлайна, а потом ночью доделываю, чтобы сдать утром, и ничегошеньки не могу поделать с этой чертой характера. Мне пришла в голову идея все-таки заставить Сергея Олеговича немного позировать мне, чтобы запечатлеть эту воодушевленность и горячность. Или можно как-нибудь зарулить к нему в школу после уроков, узнав, когда он ведёт секцию баскетбола и попытаться сделать пару набросков. Солнышко светит, птички поют — хорошо жить на свете, особенно когда есть ключи от квартиры. Я вежливо здороваюсь с бабушками у подъезда, которые грелись на весеннем солнышке и благодушно сплетничали. Я уже прошла стадию обсуждения своей персоны, так что мне благосклонно кивнули, к тому же, у них сейчас было что обсудить — в соседнем подъезде вчера разругались молодожёны, да так, что он ушёл от неё в одних тапочках. Эта тема горячо обсуждалась, обрастала новыми подробностями и деталями. Жизнь кипела, бурлила, вращая всех в своём водовороте событий, но тем было интереснее существовать, создавая свою историю и участвуя в сотнях чужих.