Глава 7
23 мая 2021 г., 22:17
Slipknot — Vermillion
«Габор, ты меня слушаешь?» — Голос Маккой звучал обеспокоенно. Она как раз рассказывала о недавней стычке на границе. Обычно сержант с удовольствием слушал такие истории, жалея, что сам не участвовал в сражении. Теперь же он едва улавливал основную мысль.
Габор сидел в очередной таверне. В полупустой кружке он видел свое угрюмое отражение.
«Что с тобой, мхкаса, любимый? Что-то случилось?» — нежность и волнение в голосе возлюбленной ударили Габора словно ножом. Сержант живо представил, как Маккой хмурит мохнатые брови и запускает пятерню в стриженные «под горшок» волосы. На широком лбу Габора пролегла складка.
«Я почти выполнил задание. Я выбил клятву из сестры того ушлепка, колдуна. Она добудет мне ребенка», — сказал он и отхлебнул из кружки. Почему же тогда на душе так паршиво?
Маккой ждала продолжения. Габор все молчал, собираясь с духом.
«И?» — не выдержала наконец она.
Сержант тяжело вздохнул. Капля пота скатилась по виску. Голова трещала от напряжения и от мысленной речи.
«Это случилось в День Всех Богов. Я напал на живое существо в праздничный день». — Назвать Мозраэну человеком у него язык не повернулся.
Вот и все. Габор признался. Он совершил самый страшный грех, который только можно вообразить. Без сомнения, за это его ждет самая жестокая кара, до которой додумаются боги.
Наверное, сержанту не следовало рассказывать о своем позоре никому. Если об этом станет известно в Улсартсе, придется покинуть город и поселиться отшельником где-нибудь в пещере. Он будет проводить все дни в думах, вымаливая прощение и зная, что никогда его не получит.
Но лгать Маккой он не мог. Ей даже не понадобился чародейный язык, чтобы понять, что все сказанное — правда. На несколько тягостных минут Маккой замолчала. Габор даже подумал, что она оборвала связь. Но через мгновение в голове вновь раздался голос:
«Никому больше не говори, слышишь? Поклянись мне!»
Участие и страх в голосе возлюбленной заставили его похолодеть. Последняя надежда, что богомерзкая полукровка не считается за живое существо, померкла. «Но она не отреклась от меня! Быть может, еще можно что-то исправить!» — подумал сержант. Скрепя сердце, но и не без тайного облегчения, он произнес слова клятвы.
Маккой снова молчала. Наконец она нарушила тишину. Голос возлюбленной звучал как-то глухо, почти без всякого выражения. «Может, связь ослабевает?»
«Ты знаешь… После того, что ты рассказал, я не знаю, что и думать. Я даже не понимаю, как ты решился на такое… Ни с кем не посоветовавшись, никому ничего не сказав…»
«Это был единственный способ застать ее врасплох…» — пробормотал Габор, но и сам почувствовал, насколько жалко прозвучали его слова.
«Единственный?! А ты думал о других способах? Ты спросил совета, пытался победить честно? — Давно он не слышал голос Маккой таким разгневанным, расстроенным и напуганным одновременно. Она помолчала. Тяжело вздохнула. — Я любила тебя, Габор, и сейчас люблю. Но то, что ты сделал… Я знаю, что ты не трус. Но в ту ночь ты поступил не только подло, ты поступил трусливо. Это поступок жалкого ремесленника, а не улсартсинского солдата. Я думаю, даже генерал не одобрил бы выбранного тобой способа. — Снова вздох, теперь решительный. — И послушай. По поводу предстоящей свадьбы… Наверное, хорошо, что мы не успели объявить о помолвке. Я… — Она откашлялась, подбирая слова. — Я словно увидела чужого человека, понимаешь? Теперь я не могу быть уверена в тебе полностью, а без этого… Ты понимаешь».
«Все кончено, - завершил за нее Габор. — Что ж, я понимаю».
«Может, еще не все, — неуверенно отозвалась Маккой. — Но мне в любом случае надо все обдумать. Прости. — Она снова помолчала. — Я буду молиться за тебя. И я все еще помогаю тебе с ребенком, помнишь?» — Маккой попыталась придать голосу напускную бодрость, но от этого стало только хуже.
«Тогда… до завтра?» — хрипло выдавил сержант.
«До завтра», — глухим эхом отозвалась Маккой и прервала связь.
Габор отхлебнул из кружки. Его жизнь рушилась.