Избранный богами

The HU — Yuve Yuve Yu       Впервые за несколько недель брат Дилат спал на кровати. Наконец-то! На двадцать третьем дне путешествия вконец обессилевший и истощавший (по сравнению с прежними габаритами), он вышел к рыцарскому замку. К вящей радости жреца, хозяева радушно приняли «настоящего служителя богов». Замок стоял в глубокой провинции, и путники сюда захаживали нечасто. Дилата уговорили остаться на три-четыре дня (впрочем, он не то чтобы очень сильно возражал). За это время портниха как раз обязалась сшить жрецу новую рясу: его прежнее одеяние давно стало из белого серо-бежевым, а полы сильно истрепались.       В замке он ел за троих, чем невероятно порадовал хозяев и огорчил повара. Только одно обстоятельство мешало Дилату полностью насладиться обилием пищи: каждый раз, садясь за стол, все обитатели замка начинали расспрашивать гостя о его странствиях, да так подробно, что он, и без того не очень красноречивый, и вовсе терялся. Помня советы матери Виле, Дилат упомянул некое «особое задание храма», не говоря прямо о специфической цели своего путешествия, хотя умолчать о том, что путь к замку ему указала сама Брееда, все же не смог. Слушатели вежливо кивали и ахали в нужных местах, и жрец так и не понял, поверили ему или нет.       Неожиданное появление Дилата явно привнесло оживление в рыцарские владения. Все хотели поговорить с гостем, узнать его мнение о любом вопросе, показать что-то необычное или интересное. К четвертому дню пребывания в замке Дилат уже успел поженить двух крестьян и произнести похоронную речь над каким-то стариком, и то и другое — впервые в жизни. Смущение гостя не уменьшилось со временем. Он чувствовал себя словно на чужом месте, как будто отнял работу у другого жреца, хотя ближайший «другой жрец» жил в соседней деревне за несколько километров.       На следующий же день после прибытия брат Дилат написал отцу Лассаафу. Он честно рассказал обо всех своих неудачах в преследовании Дейриша и похищении ребенка. В душе Дилата теплилась слабая надежда, что, прочитав о невзгодах своего жреца, отец Лассааф смягчится и разрешит ему остаться здесь, в замке, а на поиски пошлет кого-нибудь еще. Конечно, здорово и почетно было бы выполнить задание, но после падения с утеса Дилат совсем не был уверен, что эта задача ему по плечу.       В письме он изложил и свои планы, впрочем, не то чтобы на уме у него было что-то конкретное. Брат Дилат хотел добраться до ближайшего города, а потом… А потом будет потом, об этом жрец еще не задумывался.       Замок он покидал с провизией, в новой одежде и в радужном настроении, которое омрачала только мысль, что после прибытия в город придется делать что-то для поисков Дейриша. Один из местных предложил подвезти Дилата до окраин Гочева. По пути они болтали, закусывая припасами жреца. Возница рассказал кое-какие новости о городе. — У них там тюрьма рухнула, все никак не отстроят, представляете, брате? — Как так? — Дилат даже перестал жевать. — Да колдуны какие-то удрали. Вы за сердце-то не хватайтесь, никто их близко не видел. Сгинули, небось. Иль в другие края уехали, кто ж их знает. Не приведи боги встретить таких. Вот моща — целую стену по кирпичику разнесли! Только вот разбойного люда теперь — видимо-невидимо: вместе с колдунами и простое ворье посбегало. Говорят, аж с четвертого этажа сигали! — И что же, поймали хоть кого-то? — Окружающий пролесок перестал казаться таким дружелюбным.       Мужик неопределенно пожал плечами. — Ну, всех-то вовек не словить. Кого-то назад упекли, а кто-то до сих пор колобродит. — И не страшно вам так запросто ездить, без охраны? — Дилат поежился. — Жрать захочешь — поедешь, — ухмыльнулся возница. — Да и у меня супротив них кой-чего сыщется. — Не без гордости он вынул откуда-то пару мечей. — Времена сейчас лихие, маленько подзащититься не помешает. А уж с таким здоровяком, как ты, брате, нам и медведь не страшен!       Мужик хлопнул жреца по плечу. Дилат не стал уточнять, что мощное оно вовсе не от упражнений и с мечом он обращается примерно так же хорошо, как благородная дева.       Вдруг новая мысль осенила жреца. — А как они выбрались? В тюрьмах же блоки от магии. — Вот оно! Конечно, это все сельские байки. Кто же пробьет тюремную защиту? Значит, и разбойников никаких нет. — Да почем ж я знаю, брате? За что купил, за то и продаю. Я-то к колдунству отношения не имею, вы не подумайте! — вдруг испугался возница.       Дальше разговор не клеился, но Дилату все же стало немного спокойнее.       Они проехали деревню, где мужик закупился всем необходимым, и двинулись дальше. К вечеру впереди покажутся стены Гочева. Возница клялся и божился, что успеет до закрытия ворот, но жрец все равно волновался.       Вдруг колесо телеги на что-то наехало, да так, что путников подбросило, а сама она накренилась вбок. Ехать стало почти невозможно. Грязно выругавшись, мужик полез оценивать повреждения. Дилат остался на месте, вздрагивая от каждого шороха. Все истории о сбежавших из тюрьмы бандитах перестали казаться пустыми разговорами.       С ужасом он наблюдал, как из леса один за другим появляются грязные оборванцы. Многие из них были в рыжих рубахах. Над ухом просвистела стрела.       Решив, что если он будет сидеть сиднем, его куда вероятнее убьют, Дилат ухватился за меч и грузно свалился с телеги. Жрец изо всех сил пытался воскресить в душе храбрость, о которой столько говорят в героических легендах и балладах, но почувствовал скорее прилив тошноты.       Владей Дилат мечом, он, быть может, сумел бы отбиться: нападавшие были вооружены в основном камнями и палками. Реже встречались ножи и вилы. Судя по тому, что лучник умолк, стрел у разбойников было тоже немного. Но неуклюжий, неловкий жрец, взявший меч в левую руку (хотя был правшой), рухнул в дорожную пыль, чудом не проткнув сам себя. Встать Дилат уже не смог: его подхватили крепкие руки разбойников. В приливе вдохновения жрец навалился на них всем весом. Ему удалось уронить обоих бандитов. Правда, Дилат упал вместе с ними, так что в следующий раз его держали уже шестеро.       Возницу тоже схватили, но у телеги продолжалась возня. Сначала Дилат подумал, что разбойники просто растаскивают покупки возницы, но в какой-то момент между спинами бандитов образовался просвет. Стало видно, что непонятно откуда взявшийся мальчишка успел схватить второй меч и теперь отбивается от палок и вил. Выходило у него гораздо ловчее, чем у Дилата. Но тягаться с шестью взрослыми противниками паренек не мог. Через несколько напряженных минут его потеснили. Когда мальчика присоединили к пленникам, жрец узнал в нем младшего рыцарского сына. У Дилата упало сердце. — Как нам повезло с возницей и как катастрофически неудачно подвернулись жрец и мальчик. — Вперед вышел мужчина среднего роста. Он наверняка пользовался успехом у женщин: мускулистое тело, умный и проницательный взгляд, шрамы, придающие лицу мужественности. По тому, как остальные оборванцы почтительно отступили, Дилат понял, что это главарь банды. По взмаху его руки разбойники осмотрели телегу, забрали все ценное и выпрягли лошадь. — Что вы с нами сделаете? — спросил Дилат и сам удивился, как глупо и испуганно прозвучал его голос. — Для начала поблагодарим за мечи. С вооружением у нас туго, — усмехнулся главарь. Его смуглое лицо пересекли морщинки. — А теперь вас станет на одного меньше. — Он небрежно указал на возницу. В тот же миг из груди у него словно вылезло окровавленное лезвие. Выпученными глазами мужик смотрел вперед. Он был уже мертв. Дилат, казалось, забыл, как дышать. Впервые в жизни он увидел смерть человека. Конечно, еще в мирской жизни отец брал его с собой на охоту, чтобы привить сыну «мужские развлечения», но это совсем другое. Одно дело — видеть, как загоняют могучего вепря, и совсем другое — как убивают человека, с которым ты только что разговаривал. Расплакаться Дилату помешало только изумление: не дав мертвецу остыть, разбойники ловко стащили с него всю одежду, оставив голый труп на земле.       Главарь повернулся к мальчику. — А к тебе у меня вопрос. Я видел, как ты управлялся с мечом. Хочешь примкнуть к вольным налетчикам?       Сын рыцаря с опаской посмотрел на лежащего в пыли мужика. Губы паренька были плотно сжаты, похоже, он едва сдерживал слезы. «Только не отказывайся, только не перечь им! И, богов ради, не пытайся затеять драку!» — В безмолвной речи жрец был не силен, но сейчас ему, похоже, удалось достучаться. Безуспешно пытаясь скрыть страх в глазах, мальчик медленно кивнул. — Чародейным языком владеешь? — Вновь кивок. — Тогда приноси клятву.       Этого Дилат уже не мог стерпеть. — Прямо здесь?! Рядом с…? — Выговорить слово «труп» у него не хватило духу.       Но за первый храбрый поступок жреца быстро наказали болезненным тычком под ребра. Под диктовку главаря рыцарский сын поклялся в верности. — А с этим что делать? — спросил кто-то из разбойников, тыча пальцем в Дилата. — На кой он нам сдался? — Зажарить его! — раздалось из толпы. Бандиты весело загоготали. — Убивать жреца — грех! — возразил кто-то еще. Несколько человек отозвались согласным ворчанием.       Главарь снисходительно подождал, пока все успокоятся. Когда над дорогой распространилась относительная тишина, он спросил, внимательно глядя на Дилата: — Послушай, брате, ты в каком храме служишь? — Хра-ам Виверрана в В-веефе, — пролепетал тот, молясь всем богам, чтобы не увидеть клинок торчащим уже из своей груди. — Хм… Не так далеко отсюда. И жрецы там вроде бы небедные… Вот что… Дорого за тебя там дадут, захотят ли выкупить? — К-конечно! Я любимый ученик отца Лассаафа! — заверил Дилат безо всяких сомнений, чуть не падая от облегчения. — Тогда нам в Веефскую обитель, — объявил главарь, и его карие глаза вспыхнули предвкушением.