Избранный богами

Korn — H@rd3r — Ты сильно не напивайся. Только из лазарета. — У меня завтра выходной. — Габор сделал еще один глоток. Отвратительно теплое пиво пролилось на форму.       Поняв, что сержант не настроен разговаривать, солдат отстал. Лицо у него было знакомое, только вот имя никак не вспоминалось.       Сегодня Габор впервые вернулся на дежурство. Голова еще болела после удара, но лекарь лишь отмахнулся. «Вы, улсартсинцы, на удивление крепкие. Боюсь даже представить, какому здоровяку удалось оглушить вас». Это же волновало и всех остальных, от капитана замковой стражи до самого Дейриша. С тех пор, как Габор очнулся, у него не было отбоя от посетителей. Всем сержант рассказывал одну и ту же историю: он заметил, что товарищ заснул, подошел поближе, чтобы его разбудить, а дальше уже ничего не помнит. То, что Габор использовал все воровские штучки, которые взял с собой, оказалось очень удачно: в карманах у него не нашли ничего подозрительного. Всех дежуривших в тот день отчитали, но кроме этого никакого наказания не последовало. Это настораживало еще больше. Всю последнюю неделю Габор жил как на пороховой бочке, каждую минуту ожидая нападения или ареста. Но ничего не происходило.       Хуже всего было то, что Маккой не выходила на связь. Удостоверилась, что Габор в лазарете, а не в темнице, посоветовала, что говорить на допросе, и все. Сержант разрывался между беспокойством и облегчением. Вряд ли ей может что-то грозить дома, в Улсартсе, правда? Но что, если Маккой наткнулась на засаду в патруле? Или все же отправилась в очередной поход? Но никто не пустил бы ее, важную фигуру операции, в битву. Значит, Маккой просто не хочет лишний раз пересекаться?       От Маккой мысли скакали к собственной судьбе. Раньше Габору было совершенно очевидно, что делать, когда он вернется домой. Если вернется. Он сдаст ребенка руководству, получит повышение, женится на Маккой и будет жить долго и счастливо до следующего задания. Но теперь… Что делать, когда он получит этого ребенка, черти бы его побрали? Возвратиться на службу и каждый день видеть лицо Маккой? Принимать похвалы сослуживцев, чувствуя себя жалким ремесленником, предателем своего рода? А может, и вовсе не возвращаться, осесть где-нибудь в Фечы, подальше от знакомых мест… И прослыть в глазах предков трусом? Заставить мать разочарованно поджимать губы при мысли о сыне? Нет, ни за что! — Бравый солдат страдает от одиночества?       Габор поднял голову и увидел перед собой размалеванную женщину. Вид у нее был потасканный: свалявшиеся волосы, грязное красное платье, дряблая кожа. На фоне недавних мыслей о Маккой женщина показалась особенно отталкивающей. — Пошла прочь! — рявкнул сержант, замахиваясь полупустой кружкой. — Ну и сиди себе, импотент. — Как ты меня назвала?! — взревел Габор, хватая развернувшуюся было женщину за плечо. Та скривилась от боли. — Эй, приятель, без рук. — Перед ним вырос вышибала. — Хочешь трогать — плати. — Да пошел ты. — Габор сплюнул на пол. Оттолкнув женщину, он сжал пудовые кулаки. — Хочешь силами помериться? Ну давай, подходи!       Он размахнулся и изо всех сил засветил вышибале в глаз. Но от выпивки Габора шатало, так что он промахнулся и чуть не упал. Зато вышибала ударил точно. Голова сержанта загудела. Во рту появился металлический привкус. Бешено зарычав, Габор понесся на противника. Но сержанта опять подвела координация. На этот раз он все-таки рухнул, впечатавшись лбом в дверной косяк. Боль от предыдущих ударов вспыхнула снова. Сил на еще одну атаку не было.       Зато были у вконец разозлившегося вышибалы. Пинки посыпались на Габора. Тому оставалось только прикрывать руками голову. — Усвоил урок, пьянь? — раздался голос над ухом. Габор почувствовал, как его приподнимают над землей. Короткий полет — и сержант вновь лежит, теперь уже на грязной мостовой.       Тепло и неумолкающие голоса завсегдатаев таверны превратились в промозглую серость улицы и редкие шаги ночных прохожих.       Габор не знал, сколько времени он провел на земле. Когда стало уже совсем невыносимо лежать на холодных камнях, он кое-как поднялся на четвереньки. Вокруг уже светало. Неужели он провел почти всю ночь на улице? У такого варианта был один плюс: хмель почти полностью выветрился из головы.       Но побои мешали идти прямо, так что через пару шагов Габор чуть не упал снова. Так, цепляясь за дома и хлипкие изгороди, Габор доковылял до замка. Но стоило сержанту переступить порог казармы, как навстречу ему поспешил капитан замковой стражи. — Явился наконец, — сказал он вместо приветствия. Капитан с неодобрением оглядел помятого Габора. Тот попытался отдать честь, но получилось не очень. — Вечно вы, солдатня, так: только выйдете из лазарета, сразу бухать да по девкам. — Чем могу служить, сэр? — Хвала богам, голос звучал четко. — Придворный маг о тебе спрашивал.       Внутри у Габора похолодело. Остатки алкоголя мигом испарились. — Хочет, чтобы ты откараулил сегодня на празднике.       Сержанту захотелось плясать от облегчения. Но он продолжал пялиться, не в силах вымолвить ни слова. Капитан стражи истолковал молчание по-своему: — Да не бузи ты, восстановят твой выходной. К вечеру чтоб проспался!