Избранный богами

Hunress — Mania — Да очнись же ты!       Кто-то ударил Охотницу по щеке. В голове с новой силой вспыхнула боль.       «Спасибо, что хоть не по ребрам». — Я уже жалею, что трачу на тебя время. Еще немного, и я передумаю тебя выручать.       Поборов желание вернуться во тьму забытья, она приоткрыла глаза и подняла голову. Что-то изменилось. Через несколько секунд стало понятно, что именно. Мечи. Кто-то разорвал полукруг. Из Охотницы больше не выкачивали силы бешеными темпами. Она подняла взгляд на своего спасителя. Даже в теперешнем жалком состоянии Охотница узнала его. В камере стоял… Ангел! — Решил перед погами вышлушиться? Карму пощиштить? — С выбитыми зубами речь потеряла привычную четкость. — То, что я делаю, в твоих же интересах, какая разница?       Он обрушил молот на одну из цепей. Охотница поморщилась от невыносимого лязга. — Гте ты его вжял? — Это все, что тебя сейчас интересует?       Она смотрела на маячащую перед ней голову. Выпустить бы сейчас свою силу, откусить хотя бы кусочек от Ангела… Все равно Феникс ни за что не поверит, что он ее спас. А, насытившись, Охотница безо всякого труда сотрет оковы в порошок…       «Нельзя, нельзя, нельзя… До следующей фазы осталось всего ничего. Это может оказаться последней каплей».       Тут она почувствовала, как одна цепь все же ослабела. Еще несколько ударов — и левая нога Охотницы оказалась свободна. Через несколько минут оглушительного грохота Ангел разбил еще две цепи. Осталась только правая рука. — Поклянись мне кое в чем, прежде чем я освобожу тебя.       Охотница хрипло засмеялась. — О, ну конещно. Я все штала, когда мы перейтем к этой щашти. Ну и в щем ше мне покляшться? — Обещай, что замолвишь словечко перед Фениксом. Думаю завязать с Детьми Пепла и не хочу, чтобы меня преследовали по всей Дольции.       Висеть на одной руке было очень неудобно. Вывернутое плечо горело огнем. Казалось, еще несколько секунд, и Охотница останется без руки. Но она улыбнулась и ответила: — Это ощень легко уштроить. Поклянишь, щто никому не путешь расскажывать о Тетях Пепла и прошлых жакажах, и я попропую помощь. — Охотница помолчала. Но любопытство взяло верх. — И все ше пощему ты так режко решил все просить? Пару мешячев назат ты рвалшя опойти меня и первым принешти репенка Феникшу. Щто ижменилошь? Неушели ди Маншелла вше-таки ижменили швое решение и шоглашилишь принять тепя в их великую шайку?       Ангел замялся.       «Неужели и этот комок грязи испытывает муки совести?» — Дело в другом, — наконец сказал он. Голос звучал ровно. — Я решил отойти от дел. Сделаться… примерным горожанином, спокойно живущим где-нибудь в Гочеве и платящим налоги. Сегодня вечером, пока все будут заняты праздником, мы бежим. — Мы?       На миг он отвел глаза. Понял, что сболтнул лишнего. — Я сказал «я». Тебе послышалось. — Я, конещно, штарше тепя, но пока не оглохла. — Боль в плече стала совсем невыносимой. Охотница зашипела. — Выташкивай шкорее, я поклянушь! — Сначала клятва. — Уверенность вернулась к Ангелу. — Ну так тиктуй, щего штоишь!       К клятве он подошел основательно: ни одной лазейки не оставил. Но условие об ответной клятве учел. Как только Охотница договорила, он вновь взялся за молот. Она рухнула на пол, как марионетка, у которой отрезали ниточки. И тут же вытянула немного энергии Ангела. По всему телу пробежала волна бодрости. Тот почувствовал. Тихим от бешенства голосом он спросил: — Какого черта? — А ты хощешь нешти меня на руках? Как романтищно. Шама я пы ни шагу не штелала. — Горло словно забито песком. — А вотищки у тепя не найтетшя? — У стражников были фляжки, но вряд ли там вода. — Так таже лучше.       Кряхтя и ругаясь, Охотница встала сначала на четвереньки, потом — на ноги. — И мне вше еще нушна ответная клятва.       Закатив глаза, Ангел слово в слово повторил придуманный ею текст. — Теперь вети к швоим штрашникам. Мошет, кто-то иж них еще жив. — Откуда такая забота? Ты не слишком церемонилась с моими земляками.       Даже от спины Ангела исходил гнев. Охотница улыбнулась потрескавшимися губами. — Щтопы топить их, торогой. Мне ше нато тойти хотя пы то конца коритора. Или ты хощешь пошертвовать мне еще немного швоей энергии?       Он пренебрежительно фыркнул, но немного расслабился. Охотница уже еле ковыляла, цепляясь за стены. Обрывки цепей тянули к земле.       Вдруг из-за угла послышался шум. Кто-то шел к ним. Не стражники — ни лязга доспехов, ни топота подбитых гвоздями сапог. Но идущий очень торопится. Может, удастся одним махом убить двух зайцев… Остановившись, Охотница мысленно потянулась к существу впереди. Сила уже рвалась наружу, готовая поглотить все, что ей предложат…       Кто-то сильно толкнул ее в плечо. Охотница больно стукнулась головой о камень. — Не смей! — прошипел Ангел на ухо Двуликой.       Удар загнал силу назад, в глубины сознания. Взор Охотницы прояснился. — А, это те шамые «мы»? — спросила она и сипло рассмеялась. — Таше интересно, кто это утоштоилшя щести.       Шаги приближались и вот из-за угла показалась… — Щерти тепя распери, ты шовшем ш ума шошел? — Кто бы говорил, — огрызнулся ангел, пытаясь отцепить повисшую на шее Тану. — Кудай-то ты там делся? Я вся извелась, тебя ожидаючи! — завопила кормилица, не желая отцепляться. — Дорогая, я поставил тебя следить за проходами. Если кто-то сейчас там появится, мы окажемся заперты, как в мышеловке.       Охотница поражалась его терпению. — И вы… вмеште? — спросила она. На мысленную речь сил не хватало. — О, да! Мы с милордом познакомились еще в Сьисоли. Я сразу поняла, что это судьба! — затараторила Тана, вцепившись в руку ангела. — Ради меня он даже пошел к Дейришу простым солдатом, вот!       Ангел явно хотел куда-нибудь исчезнуть. Боится насмешек? Думает, что у нее есть силы на обсуждение его личной жизни? — Представляете, он уже сделал мне предложение!       А, нет, все-таки есть.       «Серьезно? Ты? Женишься? Вот это уже действительно интересно».       Мысленная речь отняла у Охотницы последние силы. Запнувшись на ровном месте, она повалилась на пол.       «Еще одно слово про мою невесту — оставлю тебя здесь и выбирайся, как хочешь!» — А я выпью то тна и тепя и ее, — прохрипела Охотница. — Ну, что, мы тостигли шоглашения?       Ангел помог ей подняться. Поддерживая Двуликую, он скорей пошел дальше. — Мы уедем в другой город, куда-нибудь на север, купим себе домик, поженимся… — продолжала вещать Тана во весь голос. — Любимая, ты не могла бы не так шуметь? Мы вроде бы хотели не привлекать лишнего внимания. — Конечно, конечно! — заверила кормилица еще громче. — Так вот, а еще мы, значится…       Дальше Охотница уже не слушала. Еле переставляя ноги, она шла вперед с единственной целью: найти пищу. Если вовремя «заправиться», какое-то время можно обойтись и без обычной еды.       Вскоре они наткнулись на первое тело. Мертв. Неужели нельзя бить поаккуратнее? — Пошли, пошли. Дальше больше будет.       Тана продолжала рассказывать о своей великой любви, размахивая руками. Утихомирить ее уже не пытались, и она в красках расписывала свою будущую семейную жизнь. На левом запястье мелькал помолвочный браслет.       «А не поскупился Ангелок, — подумала Охотница. — И что он только в ней нашел?»       Наконец впереди показалось еще два тела. О чудо! Один из стражников оказался жив. Порядком избит, без сознания, но хватит, чтобы добраться до выхода.       В памяти всплыли строчки из книги, которую они с Фениксом читали много лет назад. «От количества выпитой энергии зависит как сила Пожирателя, так и его вместимость. Выделяются четыре (иногда пять) стадии или фазы…»       Скольких она уже «выпила»? Больше сотни, это точно. Но разрыв между четвертой и пятой фазами очень велик. Не станет ли этот стражник рубежом при переходе из одной фазы в другую? Тогда кроме того, что Охотница может забыть больше половины своих знакомых, выбраться из замка и предупредить Феникса тоже не удастся — между фазами Пожиратель впадает в забытье и начинает бредить. Но если не хватит сил, чтобы выйти из тюрьмы, будет еще хуже. Охотница зажмурилась и резко вдохнула.       Раны не затянулись, оковы не рассыпались, но это уже почти не имело значения: она чувствовала, что может раскидать обидчиков голыми руками. Даже Дейриш был сейчас ей по плечу. Охотница знала, насколько обманчиво это ощущение. «Выпив» кого-то, всегда чувствуешь себя всесильной, но надолго этого не хватает. Хорошо бы найти еще кого-нибудь.       «На крайний случай и эти сгодятся», — пронеслось в голове. Охотница тут же себя одернула. Ну уж нет, сегодня и так будет, чем поживиться. Никто не выпустит их из замка просто так.       Отстранившись от поддерживавшего ее Ангела, она уверенно зашагала вперед. — Ух, как вы его! Прям… ух, и все! — затараторила Тана, нагоняя Охотницу. Кормилица говорила что-то еще, но Двуликая ускорила шаг. Она не насытилась, нужна добавка.       Наконец они вышли к посту у входа в темницы. Там валялось сразу четверо, и в трех из них еще теплилась жизнь. Охотница рванула к тому, кто выглядел хуже всех. Успела в последний момент.       Ангел и Тана ждали, пока она закончит. Похоже, в первый раз кормилица не увидела, что именно делала Охотница: теперь Тана плевала через плечо, громко причитая и моля богов о милости. — Та нушна ты мне польно, — фыркнула Охотница, поднимаясь на ноги. — Таше в этих тохотягах магищешкой энергии больше. — Она помолчала и плотоядно облизнулась. — А вот в шенишке твоем… — Фуй на тебя, нечистая сила! — взвизгнула Тана, три раза оборачиваясь вокруг своей оси.       Охотница с интересом наблюдала за ее действиями. — И как, помогло? По-моему, он еще тут. — Ах ты…       Кормилица рванула вперед, но Ангел придержал ее за плечо. — Стой. Неужели не видишь, что она тебя провоцирует? — Что делает? — Тана шмыгнула носом. — Ну, подначивает, намеренно злит. Пойдемте лучше, пока праздничная суматоха не улеглась. — Какая суматоха?       Мысли в голове Охотницы полетели с бешеной скоростью. Неужели прошло так много времени? Неужели Дейриш уже женится? Ловушка мага захлопнулась, и все конкуренты мертвы? — Хорошо тебя, видимо, по голове приложили. В честь помолвки, забыла?       Охотница замерла, не в силах поверить своему счастью. — Сейчас. В главном. Зале. Празднуют. Помолвку. Дейриша, — медленно, как слабоумной, повторил Ангел. — У тебя точно память не отшибло? — А это уше тепя не кашаетшя, — ощерилась Охотница. — Ешли сапыл, мы не отна команта. Ты свою щасть штелки выполнил. Вали покупать томик на севере. — Ну, удачи. Хотя я бы на твоем месте бежал из замка. Фениксу уже не помочь. Они там все связаны клятвой, ты в курсе? — Ну так не теряй время, ити уже шо швоей нарещенной. Пегите, как крышы ш тонущего корапля. — Она скривила губы в презрительной усмешке. — Надеюсь, прощай. — Не тумай, щто ты в песопашношти. Ешли Феникш не проштит, еще увитимшя. — Если выживет, — напомнил Ангел. Он обернулся к Тане, но оказалось, что она уже спешит вверх по лестнице. — Подожди, дорогая, я уже иду. — Напоследок он обернулся к Охотнице и сказал: — А прекрасные браслеты ты так и оставишь?       Посмотрев на свои руки с переломанными пальцами и вырванными ногтями, она поняла, что остатки цепей все еще на ней. В эйфории от чужой энергии Охотница совсем о них забыла. Она напрягла все мышцы в теле. Ее распирала сила. Оковы разлетелись на части. Жаль, что исцелиться так же легко не получится.       Впереди у нее самый обильный пир в жизни.