Полли все знала

      Артур так и не пришел на собрание, и Томасу пришлось начать без него. Все уселись за круглым столом и брат начал. Они с Полли раздали какие-то фотографии со свадьбы, где было пятнадцать человек, и среди них — Лука Чангретта, который и собирается перебить всю нашу семью. Томми предположил, что именно эти люди явятся за нами, и предложил развесить фотографии в пабах, в конторе, и даже дал один экземпляр, чтобы я повесила его в больничном холле.       Я не участвовала в обсуждении, но когда Полли предложила передать эти фотографии мистеру Голду, который должен помочь с этой проблемой и является одновременно союзником, в каком-то смысле, для Томми, меня попросили проголосовать — за или против. Мне не особо хотелось погибать от рук итальяшек, и я прекрасно понимала, каких размеров эта проблема, поэтому выбранное решение казалось мне верным и я подняла руку в знак согласия.       Одно из лиц на фотографии, в переднем ряду слева с краю, привлекло мое внимание больше всего. Пока семья обсуждала вопросы, я старалась вспомнить, где я могла видеть такое знакомое до жути лицо, как будто бы я видела его сегодня. Перебирая тысячи возможных вариантов, я наконец поняла.       — Черт! Я вспомнила! — воскликнула я, подскочив на стуле и ударив себя ладонью по лбу.       Фотография упала на стол, а все родственники обратили на меня внимание.       — Этот, в переднем ряду, крайний слева, он работает у меня, здесь. Устроился недавно — клянусь богом, это он! Но его фамилия не Чангретта.       — Ты уверена? — спросил Томас, поднимаясь вместе со мной.       Я с каждой секундой понимала, что мы с Майклом уже какой день сидим на пороховой бочке. Я активно закивала на вопрос Томми.       — Он сейчас здесь? Кем работает?       — Да, сейчас его смена. Устроился медбратом около недели назад, но брала его не я — я тогда была не в состоянии, ведь Джона убили. Его взяла Мэделин — моя подруга. Она заменяла меня все это время и, кажется, я согласовывала кандидатуру и даже видела его, но не придала значения. Я уверена на все сто: это он.       Я вышла из-за стола и взяла пистолет с тумбочки Майкла, который он вытащил из моего кармана. Тот был полностью заряжен.       — И куда ты собралась? — хмыкнула Полли, удивляясь моей уверенности.       — Мы почти неделю сидим на пороховой бочке здесь, даже не зная, что нас могут убить в любой момент. Он должен быть в сестринской, я туда наведаюсь.       Томми достал свой пистолет из кобуры и проверил количество патронов в нем.       — Объяви эвакуацию, сейчас же, — пожар или еще что-то — чтобы все вышли. Пойдешь со мной в сестринскую и постоишь на стороже за дверью. Я сам его прикончу, а Чарли и Джонни Пес приедут и заберут тело. Всем быть здесь и никуда не выходить. Дверь заприте.       Мы с Томасом вышли в коридор. Я показала ему кнопку сигнализации, чтобы он нажал ее, досчитав до пятнадцати после того, как я войду, а сама пошла в сестринскую, чтобы задержать там подставного медбрата и предоставить его Тому, когда все покинут здание.       Итальяшка сидел внутри и попивал чай со сдобой — у него перерыв. В комнате никого, и я, зайдя, незаметно закрыла дверь на замок, чтобы он не вышел, если задумает бежать. Увидев, что я зашла, он сразу отложил свой обед и поправился.       — Здравствуй.       Я присела на стул напротив него и изучала взглядом, сравнивая с фотографией. Увидев его поближе, я поняла, что это действительно он и я не могла ошибиться.       — Здравствуйте, мисс Вестерн, — ответил он с ужасным акцентом и улыбнулся. Он обращался ко мне по старой фамилии, ведь в больнице не были в курсе ее смены и вообще моей принадлежности к Шелби — в делах я не светилась, а официального заявления еще не давали. — Может, чаю?       — Нет, спасибо, я по другому поводу. Нам не удалось познакомиться лично, когда тебя брали на работу. Так вот, представься, пожалуйста, если не сложно, — продолжала я играть роль хорошего начальника, когда в коридоре зазвенела сигнализация об эвакуации и он подскочил со стула. — Не пугайся, это проверка. После ремонта на втором этаже она плохо работала, но сейчас починили, и нужно было проверить.       Итальянец успокоился, кивнув, и послушно уселся обратно.       — Меня зовут Оскар Нери, я работаю медбратом. Моя мама умерла из-за неопытности врача, и поэтому я решил стать работником медицины, чтобы допускать как можно меньше смертей, — рассказывал он.       Я лишь кивала, слушая его. Фамилия и правда не та, но итальянская, как и имя, как и внешность.       — Я очень рад, что Вы взяли меня на работу, мисс Вестерн! Помогать Бирмингему — честь для меня, хоть это и не мой родной город.       Я улыбнулась, после чего раздался стук в дверь. Я подошла и открыла замок. На пороге оказался Томас. Он оглядел коридоры, которые уже были пустыми, и жестом попросил меня выйти, после чего закрыл за собой. Я же пошла на улицу, где уже собрались все эвакуированные пациенты и работники. Все суетились, смотря на окна и интересуясь друг у друга, что произошло. В момент моего выхода внутри раздался выстрел, потом еще один — толпа охнула.       — Все хорошо! Проверка сигнализации после ремонта, — вещала я, стоя на крыльце и привлекая к себе внимание пациентов. — Все работники свободны, кроме заступившей смены медсестер и дежурных. Пациентов прошу вернуться в свои палаты! В сестринскую прошу пока не заходить, переходите в ординаторскую. Спасибо, у меня все! Возвращайтесь.       Все начали заходить внутрь, а я спустилась с крыльца и посмотрела на окна сестринской. На ней появились плохо заметные снаружи капли крови, стекающие по стеклу, а семья из палаты Майкла приникла к окну, смотря на меня. Я жестом показала, что все хорошо, а потом вместе с потоком вошла обратно в здание.       — Теперь их четырнадцать.       Я вошла в палату, закрыв за собой дверь.       — Двенадцать, — поправил прибывший Артур. — Двое вошли на предприятие и… не вышли. Где Том?       — Ждет Чарли и Джонни, чтобы они забрали труп. Я распустила всех врачей, кроме дежурных в ординаторской, лишних вопросов не будет.       Артур кивнул.       — Раз уж одной проблемой меньше, мы можем идти? — спросила Полли, посмотрев на меня.       Я согласно кивнула, и все начали собираться.       — Полли, задержись, пожалуйста. Нужно поговорить, — попросила я, а тетка молча вышла в коридор и ждала меня за дверями.       Подождав, пока все выйдут и оставят Майкла одного, я сняла с изножья его кровати очередной листок с показателями и, свернув вдвое, вложила в карман своего халата.       — Майкл, сейчас к тебе зайдет Мэделин и заберет на процедуры. Передай ей, что после этого она свободна.       Я вышла в коридор, закрыв двери палаты Грэя, и подошла к Полли, которая ждала меня на кушетке. Женщина перебирала в руках свои кожаные перчатки, рассматривая плакаты на стенах. Увидев меня, она поднялась. Я кивнула в сторону выхода, предлагая ей пройтись.       Мы попали на улицу. Снаружи было тепло даже для меня, вышедшей в рубашке и медицинском халате. Дойдя до небольшой аллеи у больницы и убедившись, что рядом никого нет, Полли закурила, а я начала разговор.       — Как ты знаешь, у нас с Майклом сейчас непростые отношения.       — У меня тоже, — добавила она.       — И сегодня Томас застал нас вместе, а после чего спросил, что между нами. Я отказалась отвечать на этот вопрос — сказать, что мы однозначно вместе, я не могла. И Майкла это заметно задело. Мы родственники, которые до конца не могут понять, что между нами и к чему вообще это приведет. Тогда Томас сказал, что у вас есть кое-что для меня, и попросил нас с тобой прийти к нему вечером, чтобы обсудить этот вопрос.       — Хорошо, я услышала тебя. Я приду сегодня в девять, — немного помолчав и покурив, ответила она. — Но будь уверена, что эта информация может быть неприятной для тебя.

***

      Я волновалась.       Вечером, после рабочего дня, меня как обычно забрал Джонни на машине и отвез домой. Дома я только и успела, что переодеться, ведь время было почти девять, а это значит, что пора идти к Томми, чтобы узнать что-то важное. Внутренне я была безумно напряжена. Полли предупредила, что это будет неприятной новостью, и я перебирала в голове, что это может быть, ведь, казалось бы, меня уже ничем не удивить.       Укутавшись в пальто и вязанный шарф, я вышла из дома, заперев за собой дверь. На улице было безумно холодно, собирался дождь. Такая погода Бирмингема раздражала меня всегда. Я дошла до дома Томаса. Брат открыл мне дверь, проверил наличие хвостов и впустил. Внутри было безумно тепло.       Полли была уже на месте и попивала виски в гостиной, куря свои сигаретки в кресле недалеко от окна. Возможно, они уже успели обсудить то, ради чего мы собрались, ведь лица их были серьезными. Слишком. Забрав мое пальто и повесив на вешалку, Томас налил мне бокал виски и протянул его.       — Присаживайся. Нас ждет долгий разговор.       С каждой секундой мое волнение росло все больше, и я была готова упасть в обморок прямо тут. Томми кивнул тете, чтобы та начала рассказ, а сам закурил в кресле слева от меня.       — Я начну без прелюдий, ведь предупредила тебя, что информация может быть неприятной. Когда-то в Бирмингеме Артур Шелби-старший пережил трагедию — смерть близкого друга Энтони Мартинса, которого убили местные бандиты. Он был вдовцом, родственников не было, кроме маленькой семимесячной дочери с именем Саманта Рэй Мартинс, — начала Полли.       — Когда она только родилась, Энтони взял с друга слова, что если с ним что-нибудь случится, то он позаботится о Саманте и будет оберегать как свою родную дочь, и ни за что не бросит. И Артур Шелби сдержал слово, взяв Саманту под свое крыло и дав ей свою фамилию. А жена, Эмилия Вестерн-Шелби, настолько любила детей, которых в семье было уже четверо, что не могла не принять девочку, и дала ей столько, сколько смогла, — закончил Томас.       На моих глазах появились слезы, а в горле встал ком. Поверить, что я не родная этой семье, что все, что было, не по-настоящему, — было сложно. Когда рассказ был закончен, я просто закрыла лицо ладонями и тихо зарыдала. В комнате стояла тишина, не слышно ничего, кроме моего тихого плача и всхлипов.       Состояние было разбитым, а душа болела так, будто меня несколько раз прострелили насквозь или делают операцию без наркоза. Я задыхалась от слез, но поделать с этим ничего не могла. Они катились неконтролируемым градом с истерикой, которую я не могла остановить. Хотелось просто плакать и кричать. Или умереть. Было чувство, будто меня предали.       — Сэм, посмотри на меня, — попросил Томас.       Я замотала головой, продолжая плакать.       — Пожалуйста!       Я подняла глаза на того, кого странно называть братом.       — Сэм, даже несмотря на это, ты — наша самая родная сестра. Мы росли вместе, жили и продолжаем жить, мы делаем одни дела и являемся одной семьей. Ты — ее непосредственная часть и останешься ею. Ничего не изменится, но теперь ты будешь знать правду. Спустя столько лет.       Полли подошла ко мне и обняла, вытирая слезы со щек.       — Артур и Эмилия удочерили тебя, поэтому ты полноправная часть семьи Шелби. Ты носишь эту фамилию и будешь продолжать носить, что бы не случилось, ясно?       Но как бы они ни старались меня успокаивать, на душе все равно была огромная зияющая рана. Пускай этот факт вскрылся через столько лет, и всех моих родителей — родных и приемных, — нет в живых, принять это — просто принять и продолжить жить дальше, — было самым сложным заданием. И теперь я просто не знала, как доверять этим людям. Мало ли, может, они скрывают еще что-то важное.       — Поэтому мы и не запрещали вам с Майклом строить свои отношения, хоть вы и понимали, что это неправильно и между кузенами ничего не может быть. Конечно, вы остались кузенами официально, но кровно вы не родственники, — продолжала Грей.       Теперь мне стало неловко перед Майклом, ведь я своими руками не давала нашим отношениям развиваться нормально просто из-за того, что постоянно ссылалась на родственность.       — Я должна поговорить с ним.       — Это будет завтра. Сейчас тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Оставайся у меня, для тебя есть комната наверху. Утром Джонни отвезет тебя на работу.

***

      Всю ночь я не могла уснуть: меня мучила дикая бессонница, а в голове постоянно стоял рассказ Томми и Полли, повторяясь снова и снова. Я старалась переварить всю эту информацию и принять, ворочаясь на неудобной кровати с торчащей из матраса пружиной. Только найдя идеальное положение, я закрывала глаза, думая уснуть, но в голове повторялась все та же песня и роились мысли.       Именно поэтому я проснулась с синяками под глазами и безумно помятая. Сделав себе кофе и собравшись, я ждала приезда Джонни, чтобы поехать на работу. Томаса дома уже не было.       Мне предстояло рассказать обо всем Майклу. А это было очень сложно после того, как мы вчера немного поцапались.       Надев халат в кабинете и спрятав пистолет во внутреннем кармане (теперь я не могла доверять абсолютно никому, и пушка в кармане немного спасала меня, внушая уверенность), я отправилась вниз, в палату к Грэю, которого уже должны были вернуть с перевязки. Зайдя за угол коридора и попав в небольшой холл с четырьмя дверями в разные палаты, я увидела труп. И много крови на стене. Охранник, которого приставили к Майклу на время итальянской одиссеи, был мертв.       Дыхание сперло. Я потянулась за пистолетом в карман и взвела его, спустив с предохранителя. Через полоски стекла в двери я увидела, что в палате Майкла трое человек, и на внешний вид — итальянцы. Я вошла, направив пистолет на одного из них, который стоял напротив Майкла. Когда тот повернулся, я узнала его лицо — Лука Чангретта собственной персоной. А после на меня направили два пистолета.       — О, а вот и наша сестричка! — с акцентом и ужасной улыбкой произнес Лука, поворачиваясь ко мне.       Он попросил охранников забрать мой пистолет. Те грубо выполнили поручение, заломив мои руки за спину, и сильно держали меня.       — А ты знала, дорогая Саманта, что шляпа на кровати — у итальянцев — к смерти? Может, даже к двум сразу.       — Не трогайте ее! — попросил Майкл.       Чангретта направил пистолет к его голове и приставил вплотную. Грэй замер. Итальянец посмотрел на меня со своей противной улыбочкой, а потом нажал на курок пистолета рядом с головой Майкла. Я зажмурилась, ожидая выстрел, но его не произошло. Итальянец отвел пистолет от головы и еще два раза нажал на курок, после чего засмеялся.       — Передайте спасибо вашей тетушке и маме, — многозначительно бросил он, после чего направился на выход.       Меня отпустили, толкнув и забрав пистолет. А потом все ушли из палаты.       Я подобралась к Грэю и обняла его настолько крепко, насколько хватало сил. Запястья жгло от хватки охранника Чангретты, а я уже успела попрощаться с жизнью, хотя только вчера узнала так много новых новостей. Майкл обнял меня в ответ, успокоительно поцеловав в лоб.       — Ты в порядке? — спросил он на ухо.       Я закивала, прижимаясь к нему крепче.       — Испугалась?       — Я бы убила кого-нибудь, если бы их было на одного меньше, — отважно призналась я, а Майкл лишь засмеялся. — Что он имел в виду, когда попросил передать спасибо Полли?       — Я не знаю, — он покачал головой. — И нам вряд ли скажут, потому что «детям ни слова».       — Ненавижу эту фразу с детства, — фыркнула я.       Эту фразу мы часто слышали, когда кто-то из старших не хотел нам с Майклом о чем-то говорить. И даже когда мы уже выросли, они все равно так говорят, я уверена.       Некоторое время мы просто сидели в тишине, крепко обнимая друг друга, а мое сердце до сих пор колотилось сильнее нормального. Но самое важное было еще впереди. Еще не все.       — Майкл, я должна сказать тебе кое-что…