Полли все знала

      Время тянулось медленно. Я каждый день думала о Майкле, смотря на часы, которые не снимала с тех пор. Это грело мне душу и выталкивало из реальности, заставляя зависать в мыслях и воспоминаниях.       Ожидание давалось мне тяжело. Каждый день был похож на день сурка: собрания семьи, компании, больница и какие-то вечера и ужины. Последние как-то помогали выбраться из мыслей, но потом я снова в них грязла. Потом работа в компании отнимала все время и силы. Встречи, которые, по мнению Томаса, были важны, договоренности и сделки выматывали, и сил не оставалось уже ни на что.       Итальянская проблема закончилась: Артур, который уже успел побыть покойным, застрелил Луку Чангретту, а также параллельно порешали всех остальных из их семейства. В итоге, город чист от врагов. Но Майкла все не возвращали. Позже Томас рассказал мне, что теперь наш малыш Майкл в Нью-Йорке, работает на благо компании. Тогда мне правда захотелось убивать.       Настроение в тот вечер было опущено ниже плинтуса. Представьте, вы так долго ждете чего-то, грезите мечтами о встрече, а потом вам говорят, что этого не будет еще очень долго и, возможно, уже никогда больше. Я снова плакала, ведь больше ничего сделать не могла.       Состояние моего здоровья как-то ухудшалось, и я с каждым днем ощущала это все больше. Когда Мэделин звала вечером посидеть в Гарнизоне и выпить чего-нибудь, я не могла принять ни капли алкоголя, сразу становилось ужасно плохо, штормило и алкоголь просился назад. Тогда я подумала, что мой мозг решил прекратить портить мою печень, но дело оказалось в другом.       Я пошла к Полли каким-то из вечеров. Женщина по классике предложила мне виски и перекурить, а когда я отказалась и попросила чаю или воды, она слишком подозрительно на меня посмотрела. Подойдя с недоверчивым взглядом, она осмотрела и ощупала меня, после чего вынесла свой вердикт:       — Ты беременна, дорогая.       Я выпучила глаза и посмотрела на тетку с нескрываемым шоком. То, что она сейчас сказала, оспаривать было бесполезно, — Полли всегда оказывалась права в этих вопросах, и беременность Эйды и Лиззи распознала, как нечего делать. Сомневаться было неуважением. Но принять это я не могла.       — Когда ты последний раз с кем-то трахалась? — спросила Полли, сев рядом со мной на кресло.       В голове я старалась вспомнить свой последний раз, считала числа и даты и поняла, что это было с Майклом, в тот день, когда его забрали. Это было около месяца назад. Я сообщила об этом Полли, а она даже на момент улыбнулась.       — Но ты же понимаешь, что его здесь нет и не будет очень долго? Повезет, если Майклу позволят вернуться в Бирмингем.       — Что мне делать?       — Рожать.       Это то, чего я, наверное, боялась больше всего. Но я знала, что сейчас с этим дела обстоят куда лучше, чем лет десять назад, и волнение как-то отошло на второй план. Но теперь в голове появился другой вопрос: как сказать Майклу и говорить ли вообще?       — А Майкл?       — Если тебе интересно, в своем Нью-Йорке он спит с какой-то блондиночкой, — уведомила Полли, а внутри меня начала закипать кровь.       Я прекрасно знала, что Томас периодически связывается с Майклом в Америке, но мне это делать запрещает, и до этого мне было непонятно, почему. Но теперь я, кажется, знаю.       — Тогда зачем мне этот ребенок?       — Не смей так говорить.       Полли посмотрела на меня максимально злым взглядом и, кажется, на ее глазах даже появились слезы, которые отсюда было не видно, ведь она ушла к окну и закурила сигарету. Тогда я отчетливо понимала, что она не даст мне избавиться от ребенка, а вот всю злость на своего сына она планировала выбить из меня в кратчайшие сроки.       — Несмотря на все, ты мне как дочь. И я не дам случиться тому, о чем ты подумала. Ты выносишь этого ребенка, родишь, и мы вместе его вырастим. Тем более, это будет мальчик. Еще один сильный Шелби.

Прошло два года

      Утром я спешила на работу. День обещал быть хорошим. Приемов сегодня минимальное количество, почти все врачи свободны, и мы сможем закрыться пораньше. Бумажной волокиты стало куда меньше, что позволяло меньше запариваться и не испытывать стресс, каждый раз садясь за стол и видя эти нескончаемые папки.       Тем более, после потери ребенка стрессы мне были противопоказаны.       Я не спешила никому сообщать о беременности и решила, что все пройдет хорошо, только если я сохраню это в тайне. Полли рекомендовала, вернее больше просила, не убивать ребенка и родить его, но судьба распорядилась немного иначе, наградив меня выкидышем на четвертом месяце и депрессией еще почти на год.       Я не находила себе места. Я была чернее тучи каждый день и боялась выходить на улицу. Ненавидела солнечный свет и постоянно закрывала шторы, чтобы не видеть, как там, на улице, всем хорошо и все счастливы, гуляют с детьми и семьями. Я закрывалась в кабинете и работала, а женский врач моей больницы часто была рядом, давая рекомендации и просто пытаясь утешить. Работа помогла мне пережить это и не зацикливаться.       Я перестала думать об этом каждую секунду своего дня, но по ночам не переставала представлять, как жила бы со своим нерожденным сыном, которого очень хотела назвать Энтони.       В больничных коридорах почти никого не было, и казалось, что все больные закончились и мы хорошо делаем свою работу. Кто-то гулял в теплую погоду на улице, в сквере, кто-то отдыхал в своих палатах или в читальном зале. У каждого было свое дело, и потому в больнице было довольно тихо и пусто.       Собирая волнистые черные волосы в хвост, я поднималась по лестнице на свой этаж, чтобы войти в кабинет за халатом, но у входа меня встретила Полли. Она была немного взволнована, и я быстро поняла, что снова что-то случилось. Я поздоровалась с ней и поспешила открыть свою дверь ключом и пропустить ее внутрь.       Мы вошли. Полли уселась на стул для посетителей, а я стала надевать свой халат, рассматривая отражение в зеркале и улыбаясь ему, думая, что ничто сегодня не испортит мое настроение, кроме новости, которую принесла моя гостья.       — Майкл приехал. Мы едем встречать его вместе с Артуром.       — Оу, круто! Хотите, чтобы я поехала за рулем, потому что Артур уже выпил?       Я не придавала этой новости никакого значения. Не отреагировала так, как могла бы хотя бы год назад. Она никак не подкосила мое настроение, и я готовилась к худшему, если честно.       После потери сына и выхода из депрессии, который дался мне нелегко, а также некоторых перемен и переосмыслений я поняла, что в приоритете сейчас являюсь пофигисткой-оптимисткой. Мне нужно идти вперед. Столько возможностей впереди, и если я их упущу, то уже никогда себе не прощу. Я старалась поддерживать хорошее настроение и делиться им с другими, наверное, это и спасало меня каждый день.       Я уже забывала про Грэя, хотя наш с ним нерожденный сын каждый день заставлял вспомнить о нем, ведь они, наверняка, были бы чертовски похожи. Но после новостей о том, что он нашел себе жену в Штатах, я перестала относиться к нему как раньше. Теперь проще. Теперь он снова мой кузен. Не больше.       — Я хочу, чтобы ты поехала с нами, — продолжила Полли, выкладывая суть своего визита по кусочкам.       А я продолжила относиться к этому максимально несерьезно и стоять перед зеркалом, поправляя волосы и пальцами вытягивая из хвоста слабые пряди. Не заинтересована. Ни капли. Абсолютно честно и кристально прозрачно.       — Так Артур все-таки выпил?       — Сэм, прекрати. Я думаю, вам действительно стоит увидеться. Тем более, он знает о твоей беременности и о том, что произошло. И о том, что это был его сын.       Я впала в ступор, смотря на свое отражение в зеркале. Я надеялась, что до Грэя эта новость не дойдет, потонет где-нибудь на пути через океан и останется для него — скрытой, и для меня — страшным сном, но, кажется, меня никто не спрашивал.       — Ты серьезно думаешь, что никто из семьи не связывался с Майклом? — с усмешкой произнесла Полли.       Я лишь закатила глаза: мой гениальный план провалился. Но я все равно не сдавала позиций.       — Поехали. Можешь поехать за рулем, если так хочется.       — Вообще-то я планировала поработать сегодня…       — Собирайся, ждем внизу.       Полли отказов не принимала, поэтому, уже зная, что дальше последуют возражения, просто удалилась из моего кабинета, оставив перед фактом.

***

      Полли и Артур действительно разрешили мне поехать за рулем, что доставляло мне дикое удовольствие. Женщины редко водили, точнее, почти никогда, за исключением особых случаев, и то, что сегодня руль доверили именно мне, придавало мне такой гордости, что я наверняка светилась от счастья.       В процессе разговора я узнала много нового о своем кузене. Из-за него обвалилась биржа, и компания потеряла много денег прошлой ночью, а еще он приехал с женщиной. Когда я услышала об этом, я усмехнулась, хотя внутри неожиданно, даже для меня самой, появилась капелька ревности и любопытства. Видимо, это никогда из меня не выйдет, чем не выбивай.       Мы подъехали к зданию вокзала, откуда должны встретить Майкла. Я осталась в машине, пока Артур и Полли вышли на улицу. Высунув руку из окна, я постукивала пальцами по крылу, развалившись в водительском. Людей много. Пассажиры нескончаемо заходили и выходили в здание вокзала в огромных количествах, и за день тут проходило столько людей, сколько в моей больнице было пациентов за неделю, может, даже больше.       Наконец-то показалось знакомое лицо. Майкл вышел с коротко стриженной блондинкой, которая оглядывала наш город слишком предвзятым взглядом, это заставило меня скривиться в лице, смотря на нее. Конечно, дорогая, это тебе не Нью-Йорк, а всего лишь Бирмингем. Сырой и хмурый Бирмингем, хотя сегодня он — на удивление, — не такой. Видимо, поддерживает мое настроение, которое пока никому не удалось испортить, хотя тетка пыталась.       Они шли за руку, а, заметив Артура и Полли, Грэй сильнее сжал руку своей возлюбленной. Осмотревшись, он заметил машину, а затем и меня через лобовое стекло, после чего сильно изменился в лице.       Они слишком долго и эмоционально разговаривали. И мне это не понравилось. Все могло закончиться убийством или сильной ссорой, поэтому я вылезла из машины, чтобы успеть их разнять, если что. Поправив легкое весеннее цветастое платье, я смачно хлопнула водительской дверью, привлекая внимание, и не спеша обошла машину, подойдя к компании. Все затихли.       — Приветик, кузен, — я широко улыбнулась и подмигнула ему.       Блондинка была готова прожечь меня своим взглядом.       — Не представишь меня?       Майкл немного потупил, после чего познакомил нас:       — Знакомься, Сэм, это — моя жена Джина. Дорогая, это — моя кузина Саманта Шелби.       Нам с Артуром и Полли стало смешно, и мы одновременно усмехнулись. Джина была готова побагроветь, как будто она что-то знала.       — Я что-то не так сказал?       — Нет, все в полном порядке.       Я выставила ладони вперед и чуть пожала плечами. Майкл сразу остановил свой взгляд на моем запястье. Выглянувшие из-под манжета платья часы на моей руке заставили его занервничать и облизнуть губы, а после осмотреть меня с ног до головы еще разок. Тем временем я продолжала действовать окружающим на нервы своим хорошим настроением:       — Так значит, вы поженились? Поздравляю!       Артур тихо хихикнул в кулак и полез за сигаретами, а Полли отвела взгляд на толпу, не переставая улыбаться.       — Нет, правда! Я счастлива, что ты наконец счастлив. Это круто. Добро пожаловать в семью!       — Спасибо, — наконец подала голос Джина, вцепляясь в руку Грэя еще сильнее.       — Ладно, Полли, ты просила меня только встретить. Я должна ехать, работа стоит, — я подошла к тетушке и положила руку на ее плечо.       — А ты ничего Майклу сказать не хочешь? — поинтересовался Артур, подталкивая меня к одной определенной вещи.       Я лишь прошипела сквозь зубы очередное ругательство, но быстро оправилась, разведя руками и мотая головой.       Потом я на момент задумалась, заставив всех замолчать.       Я знала, что Полли и Артур ждали, что я сейчас скажу про ребенка, но я не хотела этого делать, пытаясь сохранять легенду, что мой не родившийся сын не от Майкла, а от бывшего одноклассника, с которым мы встретились одним вечером и чуть-чуть выпили. Даже учитывая, что Грэй в курсе последних новостей.       — Совет да любовь! А еще, если какая врачебная помощь понадобиться, то где меня найти, знаешь. Все, спешу удалиться, у главврача сегодня много дел!

***

      Поздним вечером, когда я уже была дома, я решила принять душ перед сном. День был правда длинным, ведь в больнице я успела переделать кучу дел, набегавшись с этажа на этаж и из палаты в палату. Потом решила несколько дел в конторе и приняла пару звонков. Ситуация после обвала биржи не совсем уж критическая, но и не очень хорошая, и это нужно было решать. Томас, приехав в офис, увидел меня уставшую и сидящую на телефоне с очередным партнером из Бостона, принял звонок и отправил меня домой безо всяких возражений, выписав двухдневные выходные. Это был лучший подарок на вечер.       Переодевшись в халат, я сушила волосы полотенцем, стоя на кухне и ожидая, пока немного остынет травяной успокаивающий чай с ромашкой и мятой. В свете последних событий я пила виски реже, заменив его на чай еще во время беременности. Это было правда полезной привычкой.       Усевшись в кресло в гостиной, я отдыхала в тишине, наслаждаясь чаем и спокойствием. Но это продлилось недолго — в дверь тихо постучали. Я никого не ждала, никто не предупреждал, что зайдет. Оставив чай на столике, я тихой поступью пошла в коридор и достала из ящика заряженный пистолет. Я держала его рядом, чтобы, в случае чего, воспользоваться, потому как не знала, кто ходит в гости в такое позднее время.       Открыв входную дверь, я увидела Майкла.       — Что ты тут делаешь? — сразу же кинула претензию я, даже не поздоровавшись. Есть вещи, которые не меняются.       — Пришел поговорить. Впустишь?       Грэй осматривал меня, когда я сильнее куталась в халат, ведь снаружи было ужасно холодно. Я лишь молча отошла с проема, впуская его внутрь. Пока он закрывал дверь, я вернулась в гостиную и уселась в кресло, взяв в руку чашку с уже слишком остывшим чаем. Аки самый внимательный слушатель готов.       — Только быстро. У меня нет времени на разговоры с чужим мужиком, — бросила я, искоса посмотрев на Майкла, который прошел в гостиную и сел рядом со мной в соседнее кресло.       — Почему ты не сказала, что была беременна? Что это мой сын?       — Все очень просто, Майкл: тебе эта информация была лишней. У тебя было все круто в Америке, и ты даже ни разу не вспомнил обо мне, даже открытку на Рождество не прислал. Я вспоминала твои слова: «Я не хочу потерять тебя еще раз». Теперь я каждый раз смеюсь, думая об этом!       Он молчал. Оба знали, что я сказала по делу, поэтому добавить ему было нечего. Майкл молча перебирал пальцы, изредка смотря на меня и не решаясь что-то сказать.       — Послушай, если ты пришел сюда помолчать и задать один вопрос — не в это время. Правда. Я ужасно устала и легла бы спать, — поделилась я, допивая свой чай одним глотком, и поднялась с кресла, чтобы отнести на кухню чашку. — Я забыла о тебе так же, как ты обо мне.       — Забыла? А как же часы? Я видел, ты носишь их до сих пор, на той же руке, что я тебе надел.       Он взял меня за правую руку, где и были часы, снятые на время принятия душа. Сказать мне было нечего — это действительно так, они напоминают о нем и о том, что было уже очень давно. Но я больше не придаю им значения и считаю просто подарком на пропущенные дни рождения.       Майкл порывисто обнял меня, прижав к себе, и просто уткнулся носом в мои еще слегка сырые после душа волосы. Меня распирало от странного чувства. Я должна оттолкнуть его, ведь для себя уже давно решила, что все кончено, но, с другой стороны, я была готова растаять в этих объятиях, которых мне не хватало.       Он коснулся губами шеи, пустив по моей спине множество мурашек. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и мысленно много раз повторила себе, что не должна этого делать, что я должна разорвать все оставшиеся связи. Теперь мы просто родственники, пускай и не кровные. Еще одного повторения пройденного этапа я не вывезу.       — Уходи.       Я толкнула его в плечи, отойдя, после чего запахнула халат, скрестив руки на груди и силой удерживая его края. Я смотрела куда-то в пол. Поднять на него глаза у меня не был сил, а после того, как он напомнил мне про сына, мне снова захотелось разрыдаться.       — Сэм, послушай…       — Я сказала: проваливай, пока я не прострелила тебе колено, — прервала его я, громким и угрожающим тоном повторив свою просьбу. — Во второй раз я спасать твою жизнь не буду, имей в виду.       Майкл, не сказав ни слова, в последний посмотрел на меня, после чего поплелся к выходу и хлопнул входной дверью.       Потом я проплакала всю ночь.