Полли все знала

      Вечером я отправилась в «Гарнизон», чтобы отметить свой гениально составленный план и его исполнение. Я не чувствовала вины. Я сделала так, как должно было быть: вывела правду наружу, и потому не чувствовала, что сделала что-то плохое. Наоборот, даже поиграла в супергероиню.       Придя в бар, я уселась за стойку, нарушая правило о том, что к одиноким девушкам обязательно подойдут. Мне было все равно, и я уверена, что из-за фамилии ко мне просто побоятся подходить или подойдут очень смелые и пьяные, которые будут очень быстро отважены.       Заказав у Микки вина, я сидела на высоком стуле и слушала тихие мотивы джаза с пластинок, думая о своем. Иногда я оглядывала толпу за столиками, ища, может, знакомые лица, но как-то ни за что не цеплялась, да и компания мне была не нужна. Выпив один бокал, я попросила еще. Микки беспрекословно наливал, делая меня немного счастливее.       Двери паба открылись, и в зале появился парень с букетом цветов в руках. Он явно кого-то искал глазами, свободной рукой снимая кепку, а когда его взгляд зацепился за меня, он решительным шагом направился ко мне.       — Мисс Саманта Шелби? — поинтересовался он.       Я согласно кивнула, посматривая то на парня, то на букет, который он принес. Красивые полевые цветы, которые очень приятно пахли — наверное, это один из моих любимых запахов, после свежего хлеба.       — Тогда это для Вас, — он протянул мне букет, который сразу же оказался в моих руках одновременно с улыбкой на лице.       — А от кого они?       Парень немного помолчал, думая, что ответить и отвечать ли вообще. Но потом ответил:       — Заказчик пожелал остаться неизвестным, просто попросив передать букет. Но сказал, что Вы его слишком хорошо знаете. Всего доброго!       И доставщик поспешил покинуть паб, вернув кепку на голову. Я немного полюбовалась цветами, перебирая в голове варианты того, кто это мог быть. Это мог быть Роберт, который давно не видел меня, это мог быть кто угодно, даже Майкл, с которым мы виделись только сегодня. Вариантов масса, и никаких зацепок касаемо того, кто это конкретно.       Продолжая улыбаться, я попросила Микки достать вазу и поставить мой букет в воду. Бармен скрылся в подсобном помещении и через пару минут вернулся с хрустальной вазой с прохладной водой, в которой мы и разместили цветы. Обновив мне вино, Микки продолжил свою работу, немного отойдя от меня.       Мое настроение поднялось. На самом деле было чертовски приятно получать цветы, особенно мои любимые, но загадка послания подогревала интерес.       «Вы его слишком хорошо знаете».       — Кажется, как и он меня, — подумала я.

***

      Утром я срочно бежала в компанию. Меня ждали небольшие бумажные дела, которые уже срочно горели, ведь Лиззи должна была переправить документы уже сегодня, а я все откладывала их подпись на потом из-за плотной работы в больнице, которой тоже навалилось. Только и успевая прибавлять шаг и поглядывать на часы, я старалась успеть вовремя и шла специальным путем, который был самым коротким и предназначен для именно таких опаздывающих случаев. Когда-то мне показал его Джонни, и, наверное, он сам часто им пользовался.       Забежав в контору, я пошла в приемную Томми, где за одним столом сидела Лиззи, а напротив — Полли. Запыхавшись, я влетела в кабинет и глянула на часы. Идеально вовремя.       — Пунктуальность — твое все, я думаю! — с улыбкой произнесла Лиззи, вставая из-за своего стола и беря с него стопку бумаг на мою подпись.       Протянув мне ручку, она усадила меня на диванчик для посетителей и разложила бумаги в две небольших стопки.       — Смотри, левую ты подписываешь сама, а правую подписываешь, относишь Майклу, он подписывает, и потом ты подписываешь еще раз. Я не знаю, почему так сложно, но так нужно.       Я старалась как можно скорее подписать все и вчитаться в текст между строк. Подписывать бездумно чревато не очень положительными последствиями. Сделка, переговоры, договоры, сметы и прочая бумажная волокита, которая требовала моей закорючки рядом с фамилией. Что только не сделаешь для семейного бизнеса!       — Возвращайся, потом — выпьем кофе, — предложила Полли, крикнув мне вслед.       Бросив короткое «угу», я вышла из кабинета и скрылась за дверями. И в один момент я оказалась напротив двери Майкла.       Как-то в суете я не поняла того факта, что мне придется к нему идти. Но, оказавшись у двери с табличкой, я пришла в себя и выдохнула, осознав всю ситуацию. Честно, после тех событий, который произошли пару дней назад в больнице, я думала, что он не хочет видеть меня, но когда я зашла, он даже заулыбался.       — Доброе утро. Мне нужна пара твоих подписей, — выложила я, заходя в кабинет.       Майкл сидел за своим столом и курил, а когда я вошла, натянул довольную улыбку. Разложив бумаги на его столе, я ждала, пока он их подпишет, но он этого не делал, продолжая курить и уже начиная действовать мне на нервы. Я надеялась успеть в больницу к утренней планерке, но Грэй с каждой секундой продолжал меня задерживать все больше.       — Майкл, не издевайся, подпиши — и все. Я знаю, как круто ты выглядишь в этом костюме и с сигарой, но мне нужно бежать.       — На самом деле я думал, ты немного задержишься, есть разговор, — проговорил он, лениво протягивая руку за бумагами и пододвигая стопку к себе.       Он между строк, как и я, прочитал содержимое и начал подписывать.       — Можешь пока присесть.       Я закатила глаза, понимая, что он же реально не отпустит, пока не изложит всю суть своего «разговора». Усевшись на край его стола, который всегда был свободен для меня, я наблюдала, как нарочито медленно он подписывает бумагу за бумагой, периодически делая затяжки сигары и стряхивая с нее пепел.       — Можешь меня поздравить: я теперь холост. Благодаря тебе, кстати!       — Это звучит как упрек, — фыркнула я, скорчив недовольное лицо.       Я знала, что была права, когда сделала то, что сделала, и не поменяю своего мнения ни за что. А то, что они разбежались, — уже их решение. Я не заставляла, просто открыла глаза.       — Нет, это не упрек, — поправил он. — Это благодарность, наверное. Если бы не ты, я бы даже не знал, что она меня обманывает.       — Мне сказали Эйда и Полли. Я просто помогла этому вскрыться.       Повисла тишина. Он дописал бумаги, отложив их в стопочку и не спеша отдавать мне.       — Кстати, как тебе цветы? Я угадал?       — А, так они были все-таки от тебя?       — А ты думала, от кого?       — Приду домой, выброшу.       Майкл посмотрел на меня с прищуром и какой-то коварной улыбкой, выпуская дым изо рта и вдыхая его носом. Мне всегда нравилось, как это выглядит, но не могла научиться делать так же. Мы просто сверлили взглядами друг друга, но потом мне это надоело. Я схватила бумаги из-под его руки и забрала всю стопку, намереваясь уйти. Слишком многим я сегодня нужна: Полли и Лиззи звали на кофе, в больнице полно работы.       — Нет-нет, постой-ка! — он остановил меня, заставив звучно цокнуть языком и развернуться на пятках.       Я смотрела на него, наклонив голову вбок, и уже была готова ко всему, что бы он там ни выкинул.       — Как насчет поужинать сегодня вечером? Я должен отблагодарить тебя за то, что ты сделала. Потом можем остаться у меня.       — Пошел ты! Шлюху себе сними, у тебя с этим проблем нет, — усмехнулась я, вскинув плечи.       После чего, звонко и заразительно рассмеявшись, я покинула его кабинет, хлопнув за собой дверью.

***

      Уже потемнело, когда я возвращалась из больницы. Я наслаждалась теплой погодой, расстегнув пальто и позволив легкому шелковому шарфу болтаться на ветру. Усталости не было. В последнее время позитив и внутренняя энергия, заставляющая делать дела и идти на подъем, помогали мне делать все с легкостью. И мне хотелось сохранить это чувство на как можно больший срок.       Я уже планировала, как заварю себе чай с тортом, который передала Мэделин, и мысли мои были уже дома. Но меня задерживала входная дверь. В темноте ключи было найти крайне сложно, так же, как и открыть дверь. Фонарь на улице перегорел как назло, а света из окон критически не хватало. Я в темноте старалась вставить ключ в замок, перебирала всю связку, но получалось у меня это плохо.       — Девушка, Вам помочь? — услышала я голос за своей спиной.       Обернувшись, увидела мужчину. Одет он был в черное пальто и шляпу, направлялся ко мне. Никого, кроме него, на улице не было — мне стало немного страшно.       — Что Вы, не нужно, — намекнула я, мотая головой.       Но он подошел и просто забрал ключи из моих рук, которые уже похолодели от страха. Он быстро справился с дверью, чуть толкнув ее плечом, и ключ без труда повернулся.       — Благодарю.       — Я не мог Вам не помочь.       Голос мужчины и его странная ухмылка, которую я еле увидела в темноте, наводили на меня страха.       — Но кто поможет, если и меня не будет?       — Простите?       Это последние слова, которые я успела сказать, а дальше мой живот пронзила резкая режущая боль. Произошел удар, потом ещё один, и еще. Дышать становилось тяжело, а я сползала по стене вниз, стараясь зажимать рану, из которой шла кровь, рукой. В свете луны блеснуло лезвие ножа, которым и пришлись удары. Мужчина вытер платком мою кровь и убрал нож в карман пальто.       Перед моими глазами начало плыть, а теплая кровь просачивалась через одежду, как бы я ее ни зажимала.       — Передай своему кузену, что он ведет отнюдь не правильную двойную игру и что никто не посмеет обижать мою сестру, — прошипел мужик, наклонившись надо мной.       Потом он жутко рассмеялся и поспешил удалиться, все оглядываясь на меня.       Боль была ужасной. Двигаться было проблематично, и кровопотеря была огромной. Я постаралась приподняться и заползти хотя бы в дом, чтобы не оставаться на улице, но любое движение отдавалось мне болью, а крови становилось больше и больше, за мной оставался небольшой ручей.       Мне удалось заползти в прихожую и хлопнуть за собой дверью. Упершись спиной в дверцу шкафа верхней одежды, я запрокинула голову, жадно глотая воздух и жмурясь от боли. Глаза мутнели все больше. Рукой нащупав выдвижной ящик, я постаралась выдвинуть его и опрокинуть содержимое на пол. Там, по памяти, находилась аптечка и предметы первой помощи.       Самым главным было не закрывать глаза и разговаривать хотя бы с самой собой. Я старалась напевать какую-то дурацкую песню, которая первой пришла в голову, параллельно пытаясь спихнуть этот ящик и наконец забинтовать себя. Перед глазами был тот мужчина и блеснувшее лезвие. Я жмурилась, чтобы убрать эту картину, но она снова появлялась, как и черты его лица, видные из-под шляпы.       Опрокинув ящик аптечки, я рассыпала все по полу: бинты, марлевые повязки, зеленку и обрабатывающие средства. Осталось только стянуть с себя пальто, которое уже пропиталось кровью, как и рубашку. Когда я расстегнула белую еще утром рубашку, я увидела три ножевых ранения слева, которые ужасно кровоточили и не думали останавливаться. Картина, конечно, так себе, но с этим нужно что-то делать.       Постаравшись обработать, я получила сильнейшую волну боли, которую нужно было перетерпеть. Засунув себе в рот свернутый шарф как кляп, я продолжала обрабатывать рану и забинтовывать ее. Когда я наконец сделала это, прикладывая огромные усилия, я просто отключилась.

***

      Я резко пробудилась и открыла глаза от яркого света. Все тело ужасно болело, на мгновение я не поняла, где нахожусь. Я абсолютно ничего не помнила. Голова чуть шумела, а в памяти были какие-то обрывки, из которых смутно можно было понять, что со мной произошло и почему я здесь, а не дома.       Когда глаза привыкли к солнечному свету, заливавшему комнату, я осмотрелась. Это оказалась палата моей больницы, и стало уже много спокойнее. Постаравшись чуть приподняться на локтях, чтобы хотя бы сесть, я испытала резкую тянущую боль на животе — понятно, меня зашили. Но что со мной произошло, я так и не могла вспомнить. Приподняв одеяло и майку выданной пижамы, я увидела повязку с чуть просочившимися каплями крови в левом боку снизу. Вспомнить, что это, я все еще не могла.       Вернувшись на подушку, я потерла лицо ладонями. Оставалось только ждать, пока ко мне придет кто-нибудь и объяснит, как я вообще тут оказалась. Ждать пришлось недолго. Прошло где-то около часа, судя по часам на стене над дверью, как в палате появился один из штатных хирургов — мистер Гарри Делайтер. Тот самый муж Мэделин, судя по кольцу на его левой руке. Черт, я пропустила их свадьбу, кажется!       — Гарри, ну наконец-то! Я думала, буду вечно валяться здесь в одиночестве!       Я облегченно вздохнула, увидев его, и попыталась привстать, чтобы поменять положение, в котором уже все затекло, но тут же зашипела. Гарри быстро уложил меня назад:       — Ты что, с ума сошла? Швы разойдутся.       Делайтер взял стул и уселся рядом с моей кроватью. Взяв показатели крови и анализов с изножья, он начал вчитываться в них и записывать в карту.       — Как себя чувствуешь? Помнишь что-нибудь?       — Чувствую себя отвратительно, но успокаивает только то, что в своей больнице. А помню я как-то обрывками, что пыталась открыть входную дверь и что какой-то мудак помог мне. Как видишь, успешно, — я показала рукой на швы. Гарри улыбнулся.       — Заходили твои братья, надеялись поговорить, узнать, что произошло, но я их не впустил. Ты пока даже встать не можешь, какие тут разговоры?       Гарри продолжал записывать, а когда закончил, отложил папку на тумбочку.       — Давай посмотрим, что там под повязкой и нужно ли перевязывать.       Я кивнула головой и стянула одеяло. Снова приподняв майку больничной пижамы, Гарри оттянул бинт и осмотрел мои швы, оценивающе кивая и осматривая каждый моментик на моем животе. Я же, подглядев с краю, увидела три ножевых, уже зашитых, ранения. Потом он вернул повязку на место, укрыл меня и уселся обратно. Сделав пару записей, он окончательно закрыл папку.       — Как хорошо, что ты — врач и додумалась обработать себя и перевязать. Иначе мы бы вряд ли сейчас разговаривали, — поделился Гарри.       В голове я начала немного вспоминать и видела обрывки из прихожей и как я опрокинула ящик с медицинскими принадлежностями из комода. Кажется, я еще и догадалась помочь себе выжить?       — Органы не задеты, хотя, если бы самый нижний порез был чуть выше на сантиметр, было бы внутреннее кровотечение. Не очень приятная штука, сама понимаешь.       — Я очень везучая, как оказалось! — я улыбнулась. — Ты говоришь, что приходили мои братья. Очень зря ты их не впустил, потому что они способны разнести это место до основания. Поверь, они реально способны.       — О, я не сомневаюсь, — мы посмеялись. — К тебе приставили охранника — сидит в коридоре под дверью. Но я сомневаюсь, что он реально охранник. Караулит, спрашивает, кто такой и зачем пришел, а потом просто продолжает читать свежую газету. Утром заходил Томас, попросил позвонить, как ты очнешься. Мэделин уже этим занимается, так что жди гостей. И, пожалуйста, не вставай, лучше позови медсестру.       — Хорошо, босс! Слушаюсь!       — Вот и отлично. А сейчас — отдыхай. Скоро принесут обед.       Гарри ушел, оставив меня в палате. Тот факт, что мне нельзя вставать, расстраивал: все, что только могло, затекло, и безумно хотелось пройтись. Кажется, теперь мне придется освоить инвалидную коляску, а потом трость, чтобы хоть как-то передвигаться. И то, судя по повреждениям и боли, это будет не очень скоро.       Мне удалось немного подремать. Ужасная слабость клонила в сон, и ничего больше не хотелось.       Но продлилось это недолго: в моей палате появилась целая семья.       Моя семья.