Полли все знала

      — Ого, это что, семейный совет, или вы просто пришли меня навестить?       Я хохмила, приветствуя каждого из членов семьи. Всех, кроме Майкла, которого не было. Как сказала Полли, собрался совет, но, раз я не могу передвигаться и, соответственно, его посетить, были приняты некоторые изменения. Если я не могу идти на семейный совет, то семейный совет идет ко мне.       В палате появился Майкл. Увидев меня, он даже немного опешил и заметно замедлил шаг, заходя. На самом деле, увидев саму себя со стороны, я бы тоже немного испугалась: бледная кожа из-за потери крови, синяки под глазами и жуть на голове, которую я еле-еле умудрилась расчесать и собрать в пучок, чтобы никого не напрягать.       Мы пересеклись взглядами и недолго смотрели друг на друга, а потом отвели глаза. Он уселся на стул, приготовленный специально для него, предварительно поздоровавшись со всеми.       Все на месте, и Томас начал собрание.       — Сэм, расскажи все, что помнишь. Нам важна каждая деталь, чтобы понять, кто такой смелый, чтобы нападать на члена нашей семьи среди бела дня и без предупреждения, — попросил Томми, после чего закурил, усевшись на стул.       — Вообще я помню только какие-то обрывки — полную картину составить не получится. Помню, шла с работы, не получилось открыть входную дверь, появился мужик, предложил помощь и пырнул меня. Потом сказал что-то типа «передай своему кузену, что он ведёт слишком неправильную двойную игру» и что он «не позволит так поступать со своей сестрой». Я могу путать слова, потому что уже не соображала и плохо видела, но про кузена и двойную игру я запомнила точно.       Я рассказала все, что знаю и что смогла вспомнить. Лежа на кровати и подложив руки под голову, я глядела в потолок и напрягала каждый закоулок своей памяти, чтобы вспомнить как можно больше деталей. Уверена, что после моих слов все синхронно посмотрели на Майкла.       Только сейчас до меня доходило, что здесь я, по сути, именно из-за него. Но почему напали на меня, а не на него, если он ведет какую-то двойную игру? Вопросов становилось больше, а краски вокруг Майкла сгущались с каждой секундой. В воздухе росло напряжение, а молчание только его увеличивало.       — Это родственники Джины, — наконец произнес виновник торжества.       Я усмехнулась в голос, слишком очевидная информация. Если бы я могла и хотела посмотреть на него, над нами определенно уже бы громыхали молнии.       — Но я не знаю, почему они тронули Сэм. Мне действительно жаль.       — И не сомневаюсь, — я натянула улыбку, коротко глянув на Грэя. — Кто это конкретно, и кому твоя женушка могла настучать на меня и все произошедшее?       — Она права, Майкл, — вмешался Томас, выпуская дым к потолку. — Пока ты не решишь все свои вопросы, Саманта в опасности. Я сомневаюсь, что сунутся к нам, а вот ее они знают и уже очень не любят, судя по всему.       — А они знают, что вы — бывшие? — спросил Финн, и все сразу замолчали, переведя на него грозные взгляды. — А чего я такого спросил?       — По делу пацан говорит, — я вступилась за брата. — Думай, Майкл. Если ты хочешь подставить меня под удар, я застрелю тебя самостоятельно, как только смогу встать с постели.       — Сэм! — злобно рявкнула Полли, осаживая меня. Ну, да, ляпнула лишнего, с кем не бывает?       Я цокнула языком и принялась переворачиваться на бок, чтобы увидеть всех. Жмурясь и мыча, я закусывала щеку изнутри, стараясь перевернуться. Эйда пододвинулась ближе и помогла мне улечься поудобнее, поправляя подушку.       — Почему вы не можете обращаться друг с другом нормально?       Полли осмотрела то меня, то своего сына, задав этот вопрос. Я молча и невинно пожала плечами. Ответить я не могла, просто потому что не видела в своем поведении ничего такого. Обращаюсь так, как он вполне заслужил.       — Полли, это их дело. Они сами разберутся в личных отношениях, — Томас попытался урезонить конфликт. — Сейчас проблема в другом: безопасность нашей сестры и всех нас на кону. Семья Джины оказалась очень влиятельной в Америке, и можно считать, что сейчас, напав на Саманту, они объявили нам войну. И мы будем к ней готовы.

***

      Собрание закончилось. Раздав указания и попросив меня быть чуть осторожнее и наблюдательнее, Томас покинул нас первым, а остальные начали расходиться за ним. Эйда чуть задержалась, чтобы спросить, нужно ли мне что-то из дома и, получив от меня коротенький список, тоже ушла. В палату вошел Майкл, который все это время был в коридоре. Увидев его, я многозначительно вздохнула. Было бы проще, если бы он сразу ушел следом за своей матерью после окончания собрания.       — Сэм, я хотел извиниться перед тобой. Из-за моих неправильных действий ты подверглась удару, — он взял стул, где сидела Эйда, и, пододвинув его к кровати, уселся. — Я постараюсь сделать все, чтобы ты больше не пострадала.       — Про то, что могу застрелить, я не шутила, — буднично напомнила я, подняв указательный палец.       Майкл раздраженно цокнул языком.       — Прекрати быть такой. Я же знаю, что ты совсем другая, но зачем-то ведешь себя ровно противоположно.       — С каких пор ты знаешь что-то про меня? — я с вызовом посмотрела на Майкла, прищурившись. Увидев, как он нервно сглотнул, я даже коротко усмехнулась, но развивать тему не стала, ведь у него был готов следующий вопрос.       — Твой… наш…сын. Он был от меня?       — Удивительно, что это волнует тебя сейчас.       Подложив подушку под свою голову, чтобы быть немного повыше, я наконец посмотрела на Грэя.       Я увидела, что это действительно волновало его, что после новости об обмане и долгожданном ребенке он хотел знать, что хотя бы у меня было его продолжение и что оно действительно было. Я понимала, что сейчас Грэй действительно искренен со мной и задает этот вопрос, потому что эта тема многое для него значит.       Но это не меняет того, что я по его вине сейчас даже в туалет самостоятельно не могу сходить — приходится Мэделин то и дело вызывать.       — Да. Это был твой сын, Майкл Грэй.       Как он смягчился и расслабился можно было заметить невооруженным глазом. На губах даже проскочила какая-то короткая улыбка. Но потом он немного помрачнел: тот факт, что эта информация ничего не изменит, наводил нас обоих на грустные мысли.       — Мне жаль, что это случилось, когда меня не было рядом. Прости.       Он опустил голову на ладони и вздохнул. Пальцами я коснулась его волос и перебрала некоторые пряди, после чего спустилась по затылку, едва касаясь кожи подушечками. Тронув воротник рубашки, я провела по его самому тонкому краю, а потом убрала руку.       — Я хотела назвать его Энтони.       — Честно, я ждал, что Джина родит мне сына и, ты не поверишь, но я тоже хотел дать ему это имя.       Майкл поднял на меня взгляд и едва заметно улыбнулся уголками губ. На глаза его подступали едва видные слезы, которые поблескивали на свету, рискуя скатиться по щекам вниз. Мы недолго смотрели друг на друга, после чего Грэй коснулся своими губами моих и оставил на них невесомый поцелуй. Я застыла.       Но сказать ничего не успела: он поспешил покинуть палату и скрылся за голубыми дверями.

***

      Прошло несколько дней моего постоянного пребывания на работе, в некотором смысле. В больнице я лежала, казалось, вечность, но успела сделать немного бумажных дел. Читать лежа и подписывать бумаги оказалось довольно удобным занятием. Я начала понемногу вставать: освоила инвалидную коляску, могла передвигаться по первому этажу и даже контролировать какие-то процессы.       Гарри говорил, что я иду на поправку, а работа идет мне даже на пользу: простое лежание без дела могло длиться вечно и не давать никаких плодов. Как говорится, многие переживают болезни на ногах, и я однозначно отношусь к таким людям.       Ночью я шарахалась от любого звука в коридоре. Появился лихорадочный страх того, что за мной придет тот мужик или кто-то из семьи Джины и добьет. Или она сама. Блондинка снилась мне в кошмарах, но, благо, во сне я могла дать ей чем-нибудь тяжелым по голове, и страх проходил. Мы обе знали, кто победит в схватке, если уж придется встретиться. Но револьвер был запрятан под матрас всегда.       Мне удавалось добираться до окна и, придерживаясь обеими руками за подоконник, стоять и смотреть, как внизу суетятся людишки. Я часто делала это утром, когда персонал только приходил, и даже махала из окна тем, кто поднимал головы и видел меня, и вечером, когда некоторые уже уходили, а в больнице оставались только дежурные на ночь.       Этим утром я забралась на подоконник и даже села на его край, после чего принялась наблюдать за уличным движением. Всматривалась в лица пациентов, врачей и просто прохожих — это коротало мое время ожидания процедур и вообще здесь в целом. Среди всех я увидела Майкла. Он направлялся ко входу в больницу довольно медленно и нерешительно. Грэй все смотрел по сторонам, засунув руки в карманы брюк, а, прежде чем войти в здание, вовсе закурил.       Я долго смотрела за ним, но потом поняла, что он направляется ко мне, и если сейчас он увидит, что я встала, а тем более — залезла на подоконник, то нравоучительных речей мне точно не избежать. Слушать жизненные советы я сегодня не была настроена, поэтому пришлось быстро что-то предпринимать.       Аккуратно я постаралась приподняться и пересесть обратно, но резкая боль в нижнем шве заставила меня вскрикнуть и, часто задышав, вернуться на место. Я понимала, что времени до прихода Майкла крайне мало и мне нужно слезать, но я не могла. Откинув голову назад, я глубоко дышала, закрыв глаза и зажмурившись — надо попробовать еще раз.       Через полоску стекла я увидела Грэя. Черт, уже поздно.       Двери открылись. Вошел Майкл, держащий в руке пакет с апельсинами, ярко оранжевый цвет которых было невозможно не заметить даже через пакет. Увидев меня на подоконнике, Грэй нахмурился и посмотрел на меня с нескрываемым укором. Оставив апельсины на стуле, он подошел ко мне.       — Зачем ты встала? — он уперся руками в подоконник по обе стороны от меня.       Я невинно пожала плечами, обведя взглядом палату.       — Мне захотелось подышать воздухом, а Мэделин отказывается меня вывозить, потому что Гарри запретил ей мне потакать.       Я обиженно скривилась, отведя взгляд и все еще в тайне храня обиду на подругу. Мэдс действительно была полностью солидарна с мужем в вопросе моего лечения, ведь «она же волнуется!», потому и запрещала мне маленькие шалости, которые были для меня радостями жизни. Хотелось иногда припугнуть ее своими полномочиями, но это было опасно: против злого Гарри я не выстою.       Майкл засмеялся, но все-таки злиться перестал, как и передумал меня отчитывать. Полегчало.       — Я принес тебе немного апельсинов. Полли передала, сказала, что витамины тебе сейчас нужны.       — Это отлично! Можешь достать мне один? — попросила я, кивнув в сторону пакета.       Он молча подошел, достал яркий апельсин, вкус которого я уже фантомно почувствовала на языке, и протянув его мне. Я начала его чистить. Сок брызгал во все стороны, и я старалась, чтобы он никому из нас не попал в глаз.       — Как дела в конторе?       — Все как обычно, — поделился Майкл, стоя все так же, упершись руками по обе стороны от меня. Видимо, страховал, чтобы я не свалилась в случае чего и не потянула его за собой.       Я упорно продолжала чистить апельсин, брызгая соком, и даже оставила пару его капель на своей больничной пижаме. Я уже предвкушала этот цитрусовый, истекающий соком, в своем рту, и слюни начинали образоваться очень быстро. Есть хотелось. До обеда еще совсем долго, а апельсины как раз кстати.       — Эйда посещает встречи вместо тебя, и многие даже жалуются, говоря «а где ваша харизматичная сестричка? эта такая серьезная, что с ней не договоришься — только ее условия!»       Я рассмеялась, представив Эйду на моем месте. Действительно, мы много отличались с сестрой: она была намного серьезнее, чем я. Я больше поговорить люблю, поторговаться, может, и из-за этого, возможно, у меня было так много успешных сделок. Ну, и Эйда тоже умела убеждать, одним своим серьезным взглядом посмотрев.       Дочистив апельсин, я наконец положила одну дольку в рот и блаженно прикрыла глаза, замычав от удовольствия. Это, наверное, то, что мне сейчас было нужно — Полли, как всегда, угадала с гостинцем и передала его очень вовремя. Я предложила одну дольку Майклу, и он быстро согласился, но, стоило мне оторвать еще одну дольку, как в мой глаз, будто целенаправленно и специально, брызнул цитрусовый сок. Глаз мигом защипало, и я принялась тереть его запястьем, не испачканным соком.       — Погоди, больно?       Майкл суетливо забрал у меня апельсин и отодвинул руку от моего глаза. Я старалась часто моргать, чтобы наконец эта боль проходила, но слезы начали литься из глаза, а мне почему-то стало дико смешно. Я буквально не могла остановиться.       — Серьезно? Почему ты смеешься?       — Ты очень забавно выглядишь, Майкл, когда суетишься!       Я с прищуром посмотрела на Грэя, который все еще стоял передо мной на критически короткой дистанции и наблюдал, что же там с моим глазом, пока я продолжала хохотать.       — Но у меня уже все прошло: сок вышел вместе со слезой.       — Отлично, значит, ты не будешь лежать в больнице еще дольше с воспалением слизистой глаза, — он облегченно вздохнул, после чего улыбнулся.       — А ты бы навещал меня с апельсинами, если бы я осталась лежать тут?       — С апельсинами? Больше никогда. Теперь только яблоки!       Я обвила шею Майкла руками, притянув его к себе и поцеловала. Поцелуй после собрания и его последнего визита заставляли меня много думать об этом. Грэй обнял меня, пристраиваясь между ног и охотно отвечая поцелуй. Его руки блуждали под сорочкой больничной пижамы, по повязке и по коже, вызывая мурашки.       Я была готова превратиться в маленькую лужицу в его руках, уже и думать забыв про боль от ножа и от апельсина в глазу. Вдруг стало так тепло, и было чувство, что все наконец в балансе. Поцелуй пару дней назад, после собрания, потом этот разговор, заставляли все чаще думать об этом парне на протяжении всех этих дней, задумываться о том, что я все делаю не так, и хотеть изменить это.       Может, обстоятельства специально складывались так, чтобы сейчас мы все исправили?       Я отстранилась от Майкла, оставаясь в кольце его рук и смотря на него. Он улыбался, смотря на меня в ответ. Но о чем он думал, мне было неподвластно. Я могла сказать одно: в его голове сейчас тысячи мыслей и эмоций, смешанных в один клубок, потому что я испытывала то же самое.       — Давай вернем все и снова будем вместе.       Я застыла, сглотнув. Мои руки на его затылке похолодели.       — Майкл, ты в своем уме? Ты не успел с одной развестись, уже с другой зажигаешь! Если тебя так в Штатах научили, то бросай это дело…       Усмехнувшись, я отвела взгляд, посмотрев на улицу. Подъехала машина, которой я раньше здесь не видела. Иномарка. С переднего пассажирского вышла миниатюрная девушка низкого роста, в шляпке и с короткими блондинистыми волосами. За ней следом с водительской двери вышел высокий мужчина среднего телосложения. Осмотревшись, он направился за девушкой, которая уверенно подошла к главному входу. А подняв голову, она посмотрела прямиком на мое окно. Мы на долю секунды пересеклись взглядами, и я сразу узнала — приехала Джина.       — Прости, но твоя благоверная приехала, чтобы меня прикончить, — протараторила я, после чего повернулась обратно к Грэю, который чуть наклонился и тоже посмотрел в окно.       — Твою мать… — прошипел он, залезая рукой под пиджак и доставая из кобуры пистолет. — Она же должна была отплыть в Бостон еще четыре дня назад, после нашего развода       — Дай мне тоже. Под матрасом, — попросила я, кивнув подбородком в сторону кровати, но Майкл поднял меня на руки и, сняв с подоконника, усадил на кровать.       Я рукой залезла под матрас и самостоятельно достала свой пистолет.       — Что будем делать?       — Как это что? Встретим гостей, — он подмигнул мне, взведя пистолет, и пошел к шкафу, вставая за одной из его стенок недалеко от выхода. — А про возвращение отношений я не шутил, поговорим об этом позже.