Полли все знала

      Я стремительно поправлялась. Когда нет ничего, что давит на нервы, поправляешься гораздо быстрее, ведь покой лечит. Вопрос со старой-новой родственницей был все еще открыт: Джина и ее семья ждали выполнения условий, которые изложили на потертом листке от руки. Девушка была по-прежнему в Бирмингеме под надзором моих братьев и их друзей, которые любезно приняли блондинку под свое крыло и даже исправно кормили.       Мне лезть в это дело не давали. При любой моей попытке узнать, как дела, Томас и Артур переводили тему или коротко отговаривались, что все идет к логическому завершению. Я и не сомневалась, что они сделают все чисто и красиво, ведь лишний шум развивающейся компании не нужен, но интересно было чертовски. Мне было недостаточно информации.       Но я не была единственной в нашей семье, кому запрещали совать свой нос в дела. Майклу тоже запретили делать хоть что-либо, говоря, что он уже натворил дел, которые еле-еле разгребли. А когда Грэй говорил, что ему хочется работы, а не сидеть на месте или в конторе, перебирая бумажки, Томми понял, что больше не намерен это терпеть, и быстренько приставил его ко мне.       Вот же подарочек!       Майкл был обязан следить за мной до тех пор, пока я не смогу уверенно ходить сама, не таская с собой эту трость, которая уже стала моим аксессуаром. Но ему было и не в напряг: ему хотелось помочь нашим с ним отношениям вернуться на прежний уровень, тем более, что разговор в больнице в последний раз звучал довольно уверенно с его стороны.       Я не была довольна тем, что ко мне приставили сиделку. Мне было достаточно, чтобы Джонни Пес или Чарли возили меня до офиса и больницы, проезжая по пути, и возвращали обратно. А в большей помощи я не нуждалась: с каждым днем швы зарастали все лучше, и я могла делать все больше вещей.       Но я находила забавным часто вытаскивать Майкла под видом важнейшего дела прокатить меня до больницы просто потому, что я забыла там что-то, или же до Гарнизона, откуда я хочу взять себе домой бутылку виски. Я правда была обескуражена этим, в то время как Грэй, возмущаясь, все-таки вез меня, потому что деваться было некуда.       И вот, мы оба находились в неведении по делу, которое касалось нас. Совершенно не зная, что там замышляется и происходит.       Максимум, что я знала о происходящем, это участие Соломонса в данном интересном деле. Томми сразу после обнародования «условий» предложил мне поехать к старому другу, последняя встреча с которым была довольно давно, больше года назад точно. Но каково было мое удивление, когда Томас сказал мне «прокатимся к Алфи», ведь совсем недавно он одарил такой новостью, что саморучно застрелил его.       — Ну, наконец-то! — задорный голос Алфи раздался в закрытом зале «Гарнизона», где была назначена встреча.       Соломонс сидел за столиком, поставленным ровно посередине опустевшего зала, придерживая трость и все рассматривая до деталей зал бара, как будто впервые тут вообще появился.       — А ты все хорошеешь и хорошеешь, подруга!       — А ты выглядишь отлично для трупа, — усмехнулась я, хлопая дверью за своей спиной.       Опираясь на трость, я проследовала к столику. Томас был где-то на подходе — он ехал из конторы, попросив подождать и не начинать без него. Я взяла стул у соседнего столика и уселась справа от Алфи, все рассматривая его большой шрам на лице, куда, судя по всему, прилетела пуля. Мне было не понятно, как после такого выстрела можно было выжить? Но, похоже, этот бородатый мужик в шляпе родился в рубашке. Практически в смокинге, я бы сказала.       — Что это вообще за маскарад с твоим убийством? — поинтересовалась я, оставляя трость рядом с собой и откидываясь на спинку стула.       — Ты даже на похороны не пришла! — еврей поднял палец вверх, театрально скорчив обиду. — На самом деле, отдохнуть я давно хотел. А твой брат только дал мне прекрасную возможность, когда пальнул в голову, — он приподнял край черной шляпы, давая рассмотреть свое лицо более детально. — Даже мой пес поверил, что я умер!       Я увидела шрам ближе — выглядел он, конечно, отвратительно, — и рефлекторно скривилась. Интересно, правда ли так круто претворяться мертвым и смотреть на все со стороны? Судя по задорному настроению Соломонса, это было очень даже забавно. Его забавляла собственная смерть и то, как люди реагировали на это.       — Попробуй тоже как-нибудь умереть. Это весьма… расслабляюще!       — Да уж, я заметила… Но повторять за тобой все-таки не буду. Так себе из тебя пример для подражания! Ничего личного.       Томас появился скоро, заходя в паб и на ходу снимая кепку. Он бегло осмотрел зал, а потом подошел к барной стойке, у которой по обычаю взял три бокала и бутылку виски. Брат сел к нам за стол и разлил напиток по стеклянным идеально начищенным бокалам. Закурив, он наконец утихомирился, отпуская суету, в которой пребывал в конторе, и настраиваясь на разговор.       — Так зачем мои дорогие Шелби хотели меня видеть? — Алфи вернулся к цели своего визита, которая до сих пор держалась в строжайшем секрете — Томас не рассказывал ему ни детали до личной встречи. Гость с легкой улыбкой осмотрел нас с братом, а после взялся за бокал с виски и сделав пару глотков, оценивающе осматривая содержимое.       — Думаю, за то, что я вывел твоего бойца в свет и показал настоящий бокс, ты можешь отплатить мне прямо сегодня, — начал Томас, выпуская сигаретный дым из приоткрытых губ. — Знаю, как ты любишь светловолосых молодых девушек, могу предложить тебе одну.       — Томми, ты собрался продать нашу бывшую родственницу в рабство Соломонсу? — скривилась я, уточняя.       Алфи лишь рассмеялся над моей реакцией.       Конечно, я не хотела так просто отпускать Джину и была готова на многое, чтобы ее проучить и показать, кто в доме — или в этом городе, — хозяин, но Томас предлагал странные, даже для меня, варианты. Хотя, может быть, я поторопилась, ведь он не успел озвучить до конца, что конкретно готов предложить.       — Не делай поспешных выводов, красотка! — философски заметил Алфи, подняв указательный палец руки, держащей бокал с виски, вверх. — Ты меня сначала тоже застрелить хотела, а теперь за помощью пришла.       Я развела руками, оставляя без комментариев.       — Я думаю, что мафии всегда нужны девушки, которые смогут везде протиснуться, узнать какую-то информацию. Наша бывшая родственница, Джина, довольно любопытная особа из высоких кругов. Пока она с нами, я думаю, что работа у тебя будет для нее лучшим подарком. А куда конкретно ее пристроить, ты и сам разберешься, — продолжил Томми, а я наконец поняла, в чем дело.       — А она симпатичная? — поинтересовался гость, немного подумав. Пожалуй, самый неразумный вопрос из миллиона возможных, что он мог задать. Но в этом был весь он. — Ну, по сравнению с твоей сестрой, — добавил он. — Как она от одного до десяти? Твоя сестра — десять.       — О боги! — я закатила глаза, берясь за бокал виски и делая пару глотков.       Юмор Алфи всегда был отборным, а теперь, за время его «пребывания в затишье», кажется, стал более странным, неуместным и типичным для Соломонса. Вот, что могло со мной стать, если бы ко мне в больнице никто не заходил.       — А что? Это был комплимент!       — В общем, думай быстрее, иначе я найду, куда ее пристроить, — прервал Томми возмущения своего партнера, возвращаясь к основной теме встречи.       — Ну, ладно, Томми! Дареному коню в зубы не смотрят. Ты меня никогда не обманывал, так что доверюсь. В очередной раз.

***

      — А ты знала, что девушкам лучше не сидеть у бара в одиночестве? Чревато неприятными знакомствами и надоедливыми мужчинами.       Знакомый голос из-за спины вызвал у меня усмешку, которую удалось спрятать в бокале джина с тоником. Я сидела за стойкой, закинув ногу на ногу, что выглядело довольно изящно и притягивающе, ведь на мне было летнее платье в цветочек, одолженное у сестры. И если остальные мужчины в пабе не подходили ко мне, потому что узнавали, то один все-таки решил подойти и попытать удачу.       — Ты как здесь?       — Виски, — попросил Грэй у бармена, что сразу же начал выполнять заказ. — Да мимо проходил.       — Ты никогда не проходишь мимо просто так, — вкрадчиво заметила я, бултыхая содержимое своего пустого наполовину бокала.       — Хорошо, ты меня раскусила, — сдался он, заулыбавшись. — Я шел за тобой, рассчитывая пригласить прогуляться, но дома не обнаружил и решил, что ты здесь.       — Я настолько предсказуема?       — Нет, просто сегодня пятница.       — Тоже верно.       Мы недолго сидели в молчании. Каждый был занят своими мыслями и напитками, пока девушка в зале не запела, поднявшись на стул. Ее голос был волшебным и отлично ложился на мелодию, что играл мужчина на гитаре, краем глаза посматривая на певицу. Она пела на французском, что я узнала сразу же, освежая в голове язык, что учила восемь лет параллельно с медициной во Франции. Это навеяло в моей голове приятные воспоминания.

Где ты сейчас? Я с опозданием Ношусь по коридорам В поисках неизвестно чего…

      Но от посетителей послышались недовольные возгласы и угрозы, касаемо того, что сейчас ворвется кто-нибудь из Шелби и разнесет это место к чертям, ведь петь было запрещено. Тогда я подняла руку и привлекла к себе внимание возражающих, ведь мы сидели недалеко от поющей девушки, что на мгновение умолкла:       — Еще раз кто-нибудь запретит ей петь — тому я прострелю колено, — громко и с улыбкой на лице произнесла я, после чего подняла свой полупустой бокал выше, обращаясь уже к певице: — Продолжай, дорогая! Отличная песня!       Она продолжила петь на радость ценителям, а я вернулась к барной стойке, наслаждаясь ее пением и шевеля губами, повторяя слова.       Майкл смотрел на меня с улыбкой, попивая виски и прося бармена обновить, когда бокал пустел. Я подпевала, прикрывая глаза и улыбаясь пению девушки, зная перевод. Это напоминало мне вечера в пабах Франции, где красивые девушки в легких цветастых платьях становились на небольшие сцены и волшебным голосом пели романсы, которые заставляли трепетать сердца каждого слушателя.       Мне захотелось танцевать. Так волшебно выходила песня, и мелодия исполнялась в такт, что хотелось выйти и начать медленно пританцовывать, продолжая нашептывать слова.       — Потанцуем? — словно поняв, о чем я подумала, предложил Майкл.       Он поставил свой бокал на стойку, думая, откажу я или же соглашусь на маленькое безумие — танцевать в центре зала под взгляды всего паба. А гостей сегодня немало — пятница.

Позволь мне тебя украсть, мы найдем укромное местечко, Скрытое от всего мира, где есть всё, что нужно, Меж утренней росой и звездопадом.

      — Я не танцевала с момента свадьбы Томми и Грейс, — поделилась я, вспоминая тот вечер и наш танец с Майклом под приятный блюз.       Видимо, он тоже подумал о нем, ведь на лице появилась теплая улыбка.       Грэй протянул мне раскрытую ладонь, в которую я вложила свою, слезая с высокого стула. Поправив легкую юбку платья, я потянула парня в зал, выводя на общее обозрение посетителей. Он уложил руку на мою талию, а второй продолжал держать мою ладонь в своей. Мы медленно качались из стороны в сторону в такт гитарной мелодии и песни.       Мы были близко, чувствуя тепло и родной аромат друг друга. Спустя такое количество времени, обстоятельства и ситуации, мы впервые были по-настоящему рядом, не желая расходиться. Он держал меня, будто бы боялся, что сейчас я растворюсь и снова пропаду из его жизни, что все начнется по кругу.       Так уж складывалось, что стоило всему наладиться, как кому-то очень хотелось рассоединить нас, поставив порознь. Появлялась ненависть, какие-то странные чувства и нежелание видеть друг друга, ведь постоянная вина в том, что именно ты не уберег и не смог ничего сделать, грызла изнутри. Зарекаться, что больше на эти грабли не наступишь.       Но стоит лишь произойти подобному моменту, как шарманка запускалась снова.

Нет, я не из тех парней, кто осмеливается сесть рядом с тобой. Ты леденишь мне душу и разбиваешь сердце, В тебе есть нечто такое, что меня парализует

      Мы смотрели друг другу в глаза, будто бы боясь потерять из виду. В душе начинало зарождаться умиротворение. Но надолго ли?