Полли все знала

      Только сойдя с поезда, что самым ранним утром доставил нас с моим попутчиком Майклом в Париж, я засмотрелась на здание вокзала, которое все не менялось. Много лет утекло с тех пор, как я в последний раз была здесь, стояла на перроне, держа свою небольшую сумку со «всем не обходимым», и все представляла новую жизнь в старом городе Бирмингеме. Ступив на брусчатку, я ненадолго задержалась на месте и огляделась по сторонам. Все здесь было слишком знакомым.       — Идем? — Грей вывел меня из задумчивости, мягко коснувшись рукой плеча.       Я повернулась к нему, молча кивнула, а потом вновь бросила взгляд на здание вокзала. Внутри, в голове, я готовилась к худшему, к тому, что буду рыдать, не переставая. Начиная встречей с Антуанеттой и заканчивая похоронами Гальяно. Но, как сказала Полли, это одно из сложнейших испытаний в жизни — потеря близкого, и я должна держать себя достойно, не забывая, кто я есть. Каждый раз, когда к горлу подкатывал ком, я вспоминала слова тетки и глубоко дышала, стараясь успокоиться.       Выйдя из вокзала, мы попали на улочку Парижа. Здесь я когда-то оказалась впервые, также сойдя с поезда и совершенно не зная, что делать и куда дальше держать свой путь. Мне тогда всего семнадцать было. Много же времени прошло…       Я осматривалась и видела, что многое изменилось. Тот тополь рядом с обувной мастерской наконец спилили, а вместо него даже появились лавочки. Это было полезным усовершенствованием на вечно шумной и полной людей улице. Вместо книжного на углу открыли булочную, а у кирпичной стены жилого здания сидели двое музыкантов, выступавших дуэтом с гитарами. Перед ними лежала перевернутая шляпа, куда неравнодушные бросали свои гроши.       — Куда нам дальше? — спросил Майкл, достав из кармана пальто сигареты.       Он закурил, то посматривая на меня, то изучая взглядом местность. Грэй еще не был здесь, потому я чувствовала себя крайне уверенно и могла ответить на любой его вопрос, касаемо этого места. Я не знала столько о родном городе, сколько о Париже.       — Здесь относительно недалеко, можем дойти пешком. Покажу тебе парк. Но, если хочешь, можно поймать машину, — ответила я, засовывая руки в карманы своего бежевого плаща.       Я прекрасно помнила дорогу до дома Гальяно и могла дойти до него с закрытыми глазами из любой точки города, даже не спрашивая направление у проходимцев.       Нам предстояло добраться до дома Лоретт, где меня обещала встретить Нэтта. Девушка с радостью позволила мне пробыть у нее столько, сколько потребуется, пока я в Париже, поэтому с жилищным вопросом проблем у нас не было.       Когда я сказала, что буду не одна, Нуар загорелась интересом и по телефону попыталась выведать, кто же это будет. Дать определенный ответ на вопрос «кем мне приходится Майкл Грэй?» я не смогла, поэтому всегда выдавала дежурное «родственник». Нэтта больше вопросов не задавала.       Больше знала только Гальяно.       — Давай прогуляемся? Покажешь мне свои любимые места, — предложил он, улыбнувшись мне, а после выпустил дым из приоткрытых губ и эффектно втянул его носом.       От таких трюков у меня шли мурашки.       — Не проблема. Догоняй, — подмигнула я, после чего перебежала дорогу, что была прямо перед нами, наплевав на правила дорожного движения, и быстро оказалась на той стороне.       Грэй испуганно посмотрел на меня, потому что увидел машину, которая стремительно подъезжала к месту моего перебега и под колесами которой я могла оказаться, замешкавшись хоть на секунду, но потом нахмурился.       Я заставила его понервничать. Это вызвало довольную ухмылку на моем лице.       — Вот тут мы с Нэттой гуляли после занятий, — рассказывала я, когда мы шли по ровной дорожке старого парка в его самую глубь.       Здесь всегда было тихо и спокойно. Поток людей приходился на другую дорожку, соединявшую главную улицу и ту, с которой мы вышли, будучи кратчайшим путем. Я с трепетом в душе бродила по этой аллее, осматриваясь по сторонам и примечая уже проснувшуюся с зимы зелень. Перед глазами сразу появлялось воспоминание: довольные глаза Нэтты, только что получившей в руки новую книгу, которая была последней в книжном у вокзала, а в моих руках была самая вкусная булочка с сахаром, которую я когда-либо ела. Две довольные студентки возвращались домой, чувствуя облегчение перед долгожданными выходными.       Майкл тепло улыбался, глядя на меня, и изредка касаясь моей ладони. Через мгновение он осмелел и переплел наши пальцы, уже уверенно держа мою руку. Я улыбнулась, глядя на сплетенные руки, а потом вновь перевела глаза на зелень парка. Я до сих пор не могла сказать, что происходило между нами, как и ответить на кучу связанных с этим вопросов. Ни я, ни он не планировали разбираться в этой каше и приходить к конкретике, просто довольствуясь тем, что есть. Это было отлично, ведь никаких обязательств, но с другой стороны хотелось хотя бы банальной определенности.       Нас многое связывало. Начиная одной семьей, совместным детством и кучей вещей, что были за нашими спинами, и заканчивая тем, что мы могли иметь ребенка, который волей Вселенной не родился. Я даже думать боялась, что было бы, если бы он родился.       Мы дошли до дома Гальяно, где меня ожидала Нэтта. Девушка разговаривала с сыном Лоретт, обсуждая последние детали завтрашних похорон, когда мы появились на пороге квартиры. Я попросила Грэя подождать внизу. Парень долго сопротивлялся, говоря, что мне нужна будет поддержка и он хочет оказаться рядом в трудный момент, ведь понимал, как тяжело мне дастся эта встреча, но после поцелуя в щеку и улыбки все-таки смягчился и остался внизу.       Мне открыла дверь невысокая блондинка, одетая в черное платье с белым воротником. На ногах ее были привычные для этой квартиры тапочки, а улыбка, которая появилась на ее губах при виде меня, была абсолютно неподдельной. Антуанетта Нуар была рада меня видеть и встречала собственной персоной.       — Привет, — произнесла она на французском, продолжая тепло улыбаться мне.       Как только я закрыла дверь за своей спиной, Нуар крепко обняла меня, носом прижимаясь к моему плечу. Девушка крепко сжимала меня своими худыми руками и, кажется, даже дышать перестала.       — Привет, — наконец ответила я, осмотрев ее, держа за руки. — Ты совсем не изменилась, Нэтта.       — А ты — очень! Стала серьезной леди, но бунтарская нотка вместе с английским акцентом в тебе определенно осталась, — девушка подмигнула мне. — Пойдем, тут Адриан, увидишься с ним хотя бы через столько лет.       — Я опоздала? Вы все уже обсудили без меня? — поинтересовалась я, стягивая с себя плащ и размещая его в шкафу прихожей. Оправив рубашку, я направилась за Нуар в глубь квартиры.       Здесь все как-то опустело. Без Лоретт все было каким-то не таким, определенно. Конечно, все было на своих местах — книги, цветы, вещи и прочие безделушки, что Гальяно покупала на рынках и растаскивала по всей квартире, — но атмосфера была совсем другая. Как будто бы тут никто и не жил вовсе.       Я прошла по комнатам. Во всех были открыты двери, как и в нашей с Антуанеттой. На мгновение остановившись на ее пороге, я заглянула внутрь и заметила, что и здесь все на своих местах. Мы обе покинули это место довольно давно, но все оставалось нетронутым. Тот цветок, который жутко раздражал меня и раньше стоял на прикроватной тумбочке, я сама переставила на полку над рабочим столом, где он до сих пор и стоял. Книга, которой я подпирала шатающуюся ножку стола, была на месте.       — Ты одна, Сэм? — поинтересовалась Антуанетта, как только я вошла на кухню, где она уже ждала меня в компании сына Гальяно.       Мы с Адрианом обменялись короткими кивками. Говорить ему ничего не хотелось, ведь банальное «мои соболезнования» явно не сможе передать той поддержки и тех чувств, которые хочется передать.       Нуар налила мне чай из фарфорового заварочного чайника.       — Нет, я… с кузеном. Он согласился поехать со мной, — ответила я, подойдя к окну.       Выглянув за ажурный тюль, я заметила Грэя, что все еще сидел внизу.       — Он ждет меня на улице.       — А почему не пригласила подняться?       — Нэтта…       — А что? Я бы с радостью с ним познакомилась.       — Успеешь, — улыбнулась я, коснувшись плеча подруги ладонью. — Предложение переночевать же все еще в силе?       — Конечно! — кивнула блондинка.       Мы недолго просидели на кухне за разговорами. Антуанетта была чертовски болтлива по своей натуре, а то, что мы не виделись столько лет, только сыграло на руку и развязало ее язык. Девчонка без умолку расспрашивала меня о жизни в Англии, на моей родине, и отвечала на мои вопросы. После чашки чая девушка потащила меня в комнату, что была комнатой Лоретт, и вручила альбом.       Это был альбом в обложке из прессованной темно-коричневой кожи, который хранил в себе просто множество всякого: записки, фотографии, памятные вещи, которые Гальяно складывала, вклеивала и надежно хранила. Как-то раз я нашла его, когда мы с Неттой убирались. Лоретт заметила меня с ним в руках и рассмеялась.       — Что, интересная штука? — поинтересовалась она, когда я почувствовала такой странный стыд, будто бы меня застукали за чем-то непристойным. Я сразу же хотела положить его на место, но женщина вновь взяла его и вручила мне. — Посмотри. Там много чего интересного. Я же вижу, что тебе хочется, Саманта.       Тогда я пролистала его от начала и до конца. До окончания там было еще много страниц, что не были заполнены фотографиями, вырезками газет или какими-то вклеенными мелочами типа сушенного цветка полевой ромашки, но сейчас, когда я держала этот же альбом в руках, он был заполнен до конца. Тогда во мне разгорелось еще больше интереса просмотреть его.       — Она всегда говорила, что он достанется тебе, — пояснила Нэтта, выведя меня из мыслей, в которые затащил альбом в руках. — Вот он и твой.       — Я даже не знаю, что и сказать, — я улыбнулась уголками губ, а после, пролистнув пару страниц, прижала его крепко к себе.       Теперь я знала, чем будут заняты последующие несколько дней.       Адриан сообщил, что ждет нас завтра утром, а потом проводил. Мы с Нуар вернулись на улицу.       Майкл, заметив нас, поднялся с лавочки и оправил пальто. Увидев Антуанетту, он заулыбался: я только заметила, что у Нэтты были некоторые сходства во внешности с Джиной, бывшей его женой. Ну, или просто Грэю нравились блондиночки.       — Она говорит по-английски? — поинтересовался у меня Майкл.       — Говорю, — ответила Нэтта за меня. — Но достаточно плохо.       — Ого, я не знала, что ты успела выучить язык, — удивилась я. — Что же, это — Майкл Грэй, мой кузен. Майкл, это — Антуанетта Нуар, я рассказывала тебе про нее.       — Рад знакомству, — снова улыбнувшись, Грэй поцеловал руку Нэтты, а та залилась краской.       — И я! Что же, идем? Мне очень повезло найти квартиру неподалеку отсюда, — она поправила светлые волосы, а после повязала чернильный плащ тонкой лентой пояса.       Дорога и правда была совсем короткой. Дом находился буквально через улицу, что позволяло ей быстро добираться до дома Гальяно. Здесь мы тоже когда-то гуляли, даже не подозревая, что скоро наши жизни так изменятся. Я шла чуть позади, разглядывая все вокруг с какой-то грустной улыбкой, пока Нэтта пыталась на своем довольно хорошем для уровня коренной француженки английском рассказать о чем-то Грэю. Майкл внимательно ее слушал, а по обрывкам фраз я поняла, что это были истории о нашем с ней студенческом образе жизни здесь.       Я шла, спрятав холодные ладони в карманы плаща и прижав к себе альбом, и все разглядывала здания. Я ловила себя на мысли о том, чтобы перебраться в Париж и хотя бы месяц пожить здесь одной, чтобы вспомнить все то, от чего я уехала, желая заново попробовать устроиться в Бирмингеме. Что-то типа каникул от семейного бизнеса, проблем, мафии и прочих вещей, что преследуют меня каждый день.       — Ты в порядке? — поинтересовался Майкл, чуть замедлив шаг и оказавшись рядом со мной. Я глянула на него и мягко улыбнулась, кивнув головой. — Твоя подружка слишком болтливая, — на цыганском заметил он, заставив мои брови поползти вверх в удивлении.       — Когда ты успел заговорить по-цыгански? — поинтересовалась я, на что Грэй лишь самодовольно усмехнулся.       — Если ты не забыла, меня несколько месяцев лечили кочевые цыгане, — напомнил он, подняв палец вверх.       На наши странные слова обернулась Нэтта, что не смогла различить язык, на котором мы говорим. Она впервые слышала такой странный набор звуков, которыми мы обменивались, даже понимая что-то. Но потом, поняв, что, раз мы заговорили на другом языке, это определенно что-то важное, учтиво отвернулась.       — Мне показалось, или ты с ней заигрывал? — прищурившись, спросила я, после чего пихнула парня плечом.       Мы оба рассмеялись.       — Единственная, с кем я могу заигрывать, это ты. Когда ты уже запомнишь? — вполне серьезно произнес Майкл, после чего обнял за плечи и коснулся губами лба.       — Вот мы и пришли.       Антуанетта остановила нас около одного из двухэтажных домиков, что вовсе не выделялись из остальной массы абсолютно таких же построек квартала. Честно, первое время я бы часто терялась среди этих одинаковых домиков, если бы жила здесь.       Следом за Нэттой мы вошли в подъезд, а после оказались в квартире. Небольшая квартирка, в которой ей вполне хватало места, была обставлена цветами вдоль и поперек. На любой свободной полке ютился какой-нибудь кактус или папоротник, горшок которого уже начал давать трещину из-за разросшейся корневой системы. Медицинские книжки и справочники, просто книги, которыми Нуар зачитывалась с ночи до зари. А в прихожей — куча пальто и плащей на все случаи жизни и под любой наряд. Она была самой большой модницей, какую я только знала.       — Напоминает квартиру Гальяно, если честно, — поделилась я, снимая ботинки в прихожей, а после проходя за Нэттой следом.       Девушка привела меня в комнату в конце коридора и открыла щедро окрашенную белой краской дверь.       — Эта — ваша, — доложила Нуар, после чего вошла и поправила подушку на одной из кроватей. — Гостевая. Когда я въезжала, она и была гостевой, а я так и не решила ничего менять. Как будто бы знала, — улыбнулась она, оглядев комнату придирчивым взглядом. — Насчет удобства кроватей не знаю: никто на них ещё не спал.       — Почему-то я так и думала, — рассмеялась я, упершись рукой в дверной косяк. — А вообще, спасибо и на этом. Приютила нас.       — Да ладно, — отмахнулась Нэтта, проведя пальцами по широкому темно-зеленому листу цветка, стоявшего на комоде. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать.       Мы обнялись.       — Тогда располагайтесь, а я пока дойду до рынка. А то у меня совершенно пустой холодильник. Когда полный дом гостей, такое непозволительно!       — Тебе помочь? — поинтересовался Майкл, появившись за моей спиной после того, как быстренько прошелся по квартире и осмотрел ее.       — Нет, не нужно, — быстро отказалась девушка, после чего прошмыгнула в коридор и взяла с вешалки плащ. — Я мигом!       Мы не успели моргнуть и глазом, как Нэтта скрылась за дверью квартиры, оставив нас одних. Хмыкнув, я посмотрела на закрывшуюся дверь, а после прошла в глубь комнаты, осматриваясь. Очень даже неплохо. Ни один отель не сравнится с гостеприимством Антуанетты Нуар.       — А она милая, — заметил Грэй, заходя вслед за мной.       Я лишь закатила глаза, отворачиваясь к окну.       Посмотрев на улицу, я заметила Нуар, вышедшую из дома и направившуюся в сторону рынка, что и правда был совсем недалеко отсюда.       — Знаешь, я подумала, может, мне остаться здесь? — озвучила я свою мысль, что посетила меня по дороге сюда.       Майкл появился за моей спиной, тепло обнимая сзади и пуская руки по талии. Уложив голову на мое плечо, он отрицательно замычал.       — Почему?       — Сэм, я только привык, что ты рядом со мной, а ты опять убегаешь?       Я улыбнулась, заведя руку чуть назад и коснувшись его волос пальцами.       — Просто здесь мне так… просто? Свободно? Я не знаю, какое слово подобрать, чтобы сказать, насколько мне хорошо тут, — вздохнула я, глядя на улицу и параллельно перебирая каштановые пряди Майкла пальцами. — А если не хочешь, чтобы я убегала, то останься со мной. Что тебя в Бирмингеме держит? Полли? Томас? Артур? Что? Деньги и бизнес?       Майкл задумался, остановив взгляд где-то на улице за белым кружевным тюлем, а я терпеливо ждала ответа, искоса поглядывая на него.       — Ничего не держит, ты права. А бизнес можно вести и по телефону, — наконец ответил Грэй, после чего мягко коснулся губами моей шеи.       По коже сразу пробежали мурашки, а на лице моем появилась улыбка.       — Останемся?       — Останемся.