Тень в алых тонах

Северус проснулся от собственного крика, резко подскочив на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, а на лбу выступил холодный пот. Он устало провел рукой по лицу, с горьким облегчением вспомнив, что заранее наложил на свою кровать продвинутое Муффлиато и по крайней мере, его ночные кошмары никого не разбудили. Глубоко выдохнув, он спустил ноги с кровати. За окном царила глубокая ночь, но мысль о возвращении в объятия сна вызывала лишь отвращение. Во время войны кошмары редко беспокоили его — он мастерски блокировал их с помощью окклюменции, а в редкие моменты уязвимости на помощь приходило зелье сна без сновидений или огромное колличество алкоголя. Но всё изменилось после месяцев, проведённых в комнате с Аркой Смерти. Его ментальные щиты дали трещину, а зелья перестали действовать и видимо даже превращение в подростка не избавило его от этих побочных эффектов, которые он считал своим персональным проклятием. Северус наложил на себя заклинание беззвучности, накинул мантию поверх пижамы и бесшумно вышел из спальни. Снейп медленно брёл по знакомым коридорам, с наслаждением ощущая под ногами вибрацию древней магии замка. Ночные прогулки всегда были его отдушиной, ведь только в эти часы Хогвартс погружался в подлинную, ничем не нарушаемую тишину. Он никогда не отказывался от ночных патрулей именно за эти редкие моменты уединения, а когда он стал директором и научился чувствовать тёплое, живое дыхание замка, эти прогулки стали для него вдвое ценнее. Оставалось лишь убрать из уравнения вечных нарушителей правил, и уж тем более учеников, мечтавших его убить, и жизнь стала бы почти что идеальной. Без происшествий добравшись до астрономической башни, он вышел на открытый балкон и, опершись о перила, вдохнул свежий ночной воздух. Именно здесь погиб Дамблдор. Именно отсюда тот рухнул вниз, и, по логике вещей, это место должно было вызывать лишь леденящий душу ужас, а магия здесь должна была быть пропитана смертью. Замок просто не мог не помнить насильственную кончину своего директора. Но на деле здесь было спокойно. Воздух был наполнен умиротворением, почти что принятием, а магия витала необычайно светлая и чистая. Долгое время Снейп не мог понять этот парадокс, пока до него наконец не дошло: замок расценил произошедшее не как убийство, а как высшее проявление преданности свету со стороны обоих участников тех событий. И Дамблдор, и он сам принесли невыразимо высокую жертву во имя общего блага, и замок увидел это, принял и позволил светлой магии расцвести на месте, где когда-то было применено самое темное заклинание из всех возможных. Снейп почувствовал легкое движение воздуха и услышал едва уловимые шаги позади себя. Он резко развернулся, но наткнулся лишь на пустоту. — Снимешь мантию, — сухо произнес он, — или мне разговаривать с воздухом? Из ничего проступили сначала контуры, а затем и сама Гермиона, медленно стянувшая с плеч сверкающую ткань мантии-невидимки. Она смущенно поджала губы. — Как ты догадался, что я здесь? — Ты удивишься, но мантия-невидимка, при всей сложности наложенной на нее магии, не делает тебя бесшумной, — ответил он с легкой усмешкой. — Ой, — Гермиона слегка поморщилась. — Я вечно забываю об этом. Она подошла к нему и, подражая его позе, оперлась о перила, глядя на темный горизонт. — Почему ты не спишь? — спросила она, не отводя взгляда от светящейся в небе полной луны. — А ты? — ушел от ответа Снейп, не в силах признаться в своей уязвимости. — Кошмары, — просто пожала она плечами. — У многих сейчас кошмары. Просто зелье сна без сновидений на меня больше не действует. — Что? — Снейп нахмурился и пристально посмотрел на Гермиону. — Как часто ты его принимала? — Два раза в неделю на шестом курсе и каждый день в прошлом году, — тихо призналась она. — Ты с ума сошла? — его голос прозвучал резко и осуждающе. — Это же… — Я знаю! — внезапно крикнула Гермиона, обрывая его. — Но я не могла иначе… Я просыпалась каждую ночь в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Я понимала, что мы можем умереть, что, если мы проиграем, я буду одной из первых, кого убьют. Я боялась, что моя попытка спасти родителей окажется недостаточной, что их найдут и… я… — ее голос сорвался, и она опустила голову в ладони. — Гарри и Рону не нужны были зелья, они справлялись сами, они справляются и сейчас. А я… я до сих пор пью их в надежде, что хоть одна ночь пройдет спокойно… — она не стала продолжать, позволив слезам течь по щекам. Она не рыдала истерично, не требовала сочувствия — она просто тихо истрачивала себя. Слезы беззвучно текли по ее щекам, предательски блестя в скудном свете, а плечи начали вздрагивать от сдержанных спазмов. Внутри у Снейпа все сжалось в холодный, неудобный комок. Он мог с легкостью нагнать страху на любого, мог язвительной фразой довести до слез первокурсника, мог одним взглядом заставить замолчать целый класс — это были проверенные, отработанные за десятилетия инструменты, его щит и меч. Но утешать? Успокаивать? Этот навык атрофировался у него где-то в далеком подростковом возрасте, за ненадобностью, и теперь напоминал о себе лишь смутным, раздражающим воспоминанием. Мысль положить руку ей на плечо показалась абсурдной, чужеродной. Произнести что-то вроде «все будет хорошо» — лицемерной и пустой. Он ненавидел пустые слова. Он ненавидел эту ситуацию. Он ненавидел собственную несостоятельность. Гермиона вытерла лицо рукавом пижамы, но новые слезы быстро выступили на смену старым. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь обрывки фраз, утонувшие в рыданиях. Молчание затягивалось, становясь невыносимым. Надо было что-то делать, что-то сказать, любой ценой остановить это. «Сделай хоть что-то, идиот», — сказал он мысленно сам себе, и этот внутренний приказ, резкий и четкий, наконец заставил его пошевелиться. Он сделал глубокий вдох и неловко пододвинулся к ней. Не приближаясь вплотную, он остановился и протянул ей сложенный в несколько раз носовой платок, который быстро наколдовал. Это был автоматический жест, унаследованный от тех времен, когда он считал себя обязанным поддерживать видимость приличий. Гермиона посмотрела на платок, затем на него. Словно не веря своим глазам, она медленно взяла его, вытерла слезы и шмыгнула носом. — Спасибо, — прошептала она, ее голос звучал хрипло. — Грейнджер, — его голос прозвучал непривычно хрипло. Он прочистил горло. — Гермиона, — сказал он уже мягче, — Твоя истерика бесполезна. —Это не истерика! — крикнула она сквозь слёзы, горько и надрывно. — А что же? — он наконец повернул голову, и его тёмные глаза, казалось, впитывали лунный свет, не отражая его. — Рыдания на пустом месте? Ты жива. Вы победили. Твои родители в безопасности. Что ещё требуется для твоего спокойствия? Волшебная таблетка? — Я не прошу волшебной таблетки! — выкрикнула она, и голос её сорвался. — Я просто… я не могу это контролировать! Я ненавижу это! Ненавижу чувствовать себя такой… — Слабой? — закончил он за неё, и слово повисло в воздухе, холодное и точное, как лезвие. Она смотрела на него, и в её глазах читались боль и стыд. Снейп фыркнул и развернулся к пейзажу. — Глупости. Слабость — это сдаться. Слабость — это позволить страху парализовать себя. Ты же просто устала. Твоя психика перегружена, как перегоревшая лампочка. Она требует отдыха, а не самобичевания. Он помолчал, давая ей переварить его слова. Её дыхание стало чуть ровнее, хотя слёзы всё ещё текли по щекам. — Ты принимала зелье, чтобы заглушить симптомы, а не чтобы вылечить причину, — продолжил он, и в его тоне появились нотки привычного менторского раздражения. — Теперь твой организм выработал резистентность. Поздравляю. Ты лишила себя костыля и теперь придётся научиться ходить самостоятельно. — Как… — прошептала она, и в её голосе послышалась не детская жалоба, а усталая просьба о совете. — Терпеть, — безжалостно ответил он. — День за днём. Ночь за ночью. Пока мозг не переварит весь этот ужас, пока кошмары не станут просто скучными воспоминаниями, а не живыми картинами. Другого способа нет. Он не знал, правильные ли это слова. Он не знал, есть ли вообще правильные слова в такой ситуации. Но он видел, как ее взгляд, мокрый от слез, перестал быть совершенно пустым. В нем появилась тень сосредоточенности, будто она пыталась переварить его слова, примерить их к своей боли. — Я… я не хочу чувствовать себя так, — выдохнула она, и в ее голосе послышалась усталая жалоба ребенка. — Никто не хочет, — отрезал Снейп. — Но выбора нет. Либо ты позволяешь этому перемалывать тебя каждую ночь, либо… либо ты принимаешь это как часть себя. Уродливую, неудобную, но твою. Он снова замолчал. Тишина на башне была уже не такой напряжённой. Лунный свет по-прежнему заливал всё вокруг, но теперь он казался не таким безжалостным, а скорее просто немного отстранённым. Гермиона медленно, будто сквозь силу, разжала пальцы на парапете. Она глубоко вздохнула, вытирая лицо рукавом пижамы. Слёзы постепенно иссякали, сменяясь пустой, вымотанной ясностью. Она не сказала «спасибо», а он не ожидал этого. Вместо этого она просто осталась стоять рядом, плечом к плечу, глядя на тот же ночной пейзаж, что и он. Двое бывших солдат в руинах прошедшей войны, объединённые тишиной, лунным светом и тяжёлым, но неразделённым бременем прошлого. Северус не знал, сколько времени они так простояли — возможно, час, а может, и меньше. В какой-то момент он заметил, что Гермиона начала мелко дрожать от ночного холода, и, не говоря ни слова, снял свою мантию и накинул ей на плечи, она лишь благодарно кивнула, кутаясь в тёплую ткань. Он уже собирался уходить, когда какое-то движение внизу привлекло его внимание. Прищурившись, он всмотрелся в ночной пейзаж. — Скажи мне, что я спятил, — он пальцем указал на место, которое разглядывал, — И что четверо подростков просто мерещатся мне. — Что они творят?! — резко и громко крикнула девушка. От недавней истерики не осталось и следа, теперь она была просто напугана. — Полнолуние! Ремус! Оборотень! Некогда объяснять, их надо спасать. Она резко оттолкнулась от перил и бросилась к лестнице. Северус уже открыл рот, чтобы остановить её, чтобы сказать, что опасности нет — его усовершенствованное зелье должно было сдерживать волчью сущность Люпина, позволяя ему сохранять человеческий разум в любой форме. Но тут же до него дошло несколько неприятных фактов: во-первых, никто не знал, что Северус все эти годы тайно готовил для Люпина зелье; во-вторых, Ремус только вернулся в Хогвартс и вряд ли успел принять очередную дозу; в-третьих, и это самое главное, теперь это зелье некому готовить — он сам больше не делал этого, а других мастеров такого уровня в замке не было. — Дерьмо, — прошипел Снейп и ринулся вслед за Гермионой. Он догнал её уже у главного входа. Гермиона стояла перед массивными дубовыми дверями, ее фигура была напряжена, а палочка в руке была направлена вперед. На ее лице застыла опасная смесь безрассудной решимости и приглушенного страха. Северус, не сбавляя шага, схватил её за руку и потащил в сторону Запретного леса, куда скрылись неразумные ученики, однако едва их ноги переступили порог и коснулись холодного камня наружной лестницы, Гермиона с силой вырвала руку и замерла, ошеломленная. Ее широко раскрытые глаза метались от непроницаемых дверей обратно в замок к Снейпу. — Директор наложила чары, — пробормотала она, и в ее голосе звучало чистое изумление. — Никто не может выйти ночью без сопровождения преподавателей… Как они… Как мы… Северус мысленно выругался. О чарах он, конечно, не знал, хотя это была на редкость здравая и логичная мера предосторожности. Правда, он не совсем понимал, как смог беспрепятственно пройти, ведь теперь он числился обычным студентом, впрочем, знай он об этом ограничении, он бы просто послал Патронуса с предупреждением… Кстати, о Патронусе… Мысль обрела форму мгновенно. Снейп резким, отточенным движением выхватил свою палочку и взмахнул ею, вкладывая в жест всю свою волю: — Экспекто Патронум! С кончика палочки вырвалось несколько жалких, сипящих голубых искр. Они на мгновение сложились в призрачное, почти что подобие дыма, не имеющее ни формы, ни силы, и тут же бесследно растворились в ночном воздухе. — Что… — Северус недоверчиво моргнул, уставившись на свою палочку. У него не вышло… Не вышло вызвать Патронуса. Он был единственным Пожирателем Смерти, способным на это заклинание, и всегда, в самых темных глубинах души, носил это как тихое, горькое доказательство того, что он не совсем потерян. Почему сейчас ничего не получилось? — Экспекто Патронум! — попытался он снова, отчаянно цепляясь за самые яркие образы в своем сознании — за сияние рыжих волос Лили, ее улыбку, распахнувшую для него целый мир, тот самый миг на поляне, когда он обрел первого и единственного друга. И снова ничего. Лишь легкий дымок, стыдливо рассеявшийся в темноте. Северус сглотнул, чувствуя, как по его спине медленно и неприятно ползет холодок паники. Он встряхнул головой, с силой отбрасывая навязчивые мысли, и обернулся к Гермионе, его черные глаза пристально впились в нее. — Ты можешь… — Нет, — девушка беззвучно покачала головой, ее взгляд упал и застрял на трещинах между камнями пола. — После войны… больше не могу. — К черту всё, — резко выдохнул Снейп и бросился бежать в сторону леса. Он хотел позвать Минерву, на всякий случай, да и чтобы впоследствии избежать ее многочасовой гневной лекции о безрассудстве, но раз уж он физически не может ее предупредить, то, возможно, и отчитывать его будет не за что. Наверное. Им повезло, что Северус знал эти тропы лучше, чем коридоры Хогвартса. В его студенческие годы Запретный лес был местом, куда большинство боялось даже заглядывать, что делало его идеальным убежищем для того, кто искал одиночества. Здесь, в сырой прохладе между стволами старых деревьев, он мог дышать полной грудью, вдали от насмешек и предрассудков. Здесь же он находил редкие травы, чьи свойства не описывались в стандартных учебниках. Даже в свои профессорские годы он регулярно наведывался сюда — то для пополнения запасов ингредиентов, то чтобы помочь Хагриду в его бесконечных хлопотах о фантастических тварях. Вдалеке послышались приглушенные голоса. Гермиона и Северус мгновенно переглянулись, и без лишних слов бросились на звук. Когда в просвете между соснами показались четыре фигуры, Грейнджер резко оттянула Северуса за широкий ствол старого дуба и прижала палец к губам, ее взгляд был твердым и повелительным. — Мы заблудились! — с отчаянием в голосе воскликнула одна из девушек. Ее темные волосы были аккуратно стянуты в высокий хвост, что открывало лицо с необычными, яркими глазами, цвет которых напоминал живое пламя. Гриффиндорская форма на ней не вызывала ни малейшего удивления. — Да всё в порядке, — попыталась успокоить ее вторая девушка, но в ее голосе слышалась неуверенность. Ее волосы, темные и короткие, едва доставали до плеч, а кончики были выкрашены в насыщенный темно-синий цвет. Глаза василькового цвета гармонировали с жилетом Когтеврана. В отличие от подруги, на ней не было мантии. — Вы вообще помните, зачем мы здесь? — Парень в форме Пуффендуя сделал шаг вперед. Его кудрявые волосы отливали медью, что прекрасно сочеталось с лимонным оттенком глаз и россыпью веснушек на бледной коже. Северус отметил, что тот дрожал от холода сильнее остальных; из всей формы на нем были лишь брюки, рубашка и непонятно зачем натянутый галстук. — Это была самая глупая затея в моей жизни, — в разговор вступил четвертый подросток. Его волосы цвета горького шоколада были небрежно зачесаны назад, но одна прядь все же спадала на лоб. Изумрудные глаза завершали портрет и идеально соответствовали зеленой окантовке его мантии Слизерина. Северус узнал их мгновенно. В этом году они повторно проходили пятый курс. Кассиан Вейл, Брианна Галльхард, Серафина Лоренгайд и Хелвис Артган — эти четыре имени Снейп врезал в свою память навечно. В течение того кошмарного года, когда он был директором, именно эта четверка доставила ему невероятное количество проблем и он потратил очень много нервов, пытаясь уберечь эту неугомонную компанию от самоуничтожения. — Нет, — парировала Брианна, — самой глупой было, когда ты пытался стащить книгу из кабинета директора. — Да, но он ее таки стащил, — Хелвис положил руку на плечо девушки, — Что это была за книга? — Некрономикон, — с глупой гордостью произнес Кассиан. Северус едва заметно вскинул брови. Это был один из самых опасных трактатов по Темной магии, который Дамблдор хранил в личной библиотеке под замком, не допуская к нему даже Северуса. Крайне сомнительное чтение для подростков, особенно учитывая массу фатальных ошибок в приведенных заклинаниях. — Я не впечатлился, хотя выучил парочку. Главное не использовать их. — Точно, темная магия, — Серафина в задумчивости потерла подбородок, — там случайно не было заклинания, как выбраться из леса? Кассиан в ответ лишь грустно помотал головой. Снейп решил, что выслушал достаточно. Он плавно вышел из сгущавшейся тени, его высокая, худая фигура возникла перед четверкой внезапно и беззвучно. Подростки резко отпрянули, и в следующее мгновение четыре палочки были направлены на него. Северуса это зрелище ничуть не напугало. — Фух, — Хелвис выдохнул с облегчением, опуская палочку. — Это всего лишь ты, кто бы ты ни был. — Мы… — Гермиона шагнула вперед, встав рядом с Северусом, явно собираясь представиться и объяснить ситуацию, но ее голос потонул в возгласе Брианны. — Гермиона Грейнджер! Я попала, — Брианна разочарованно опустила голову, но, почувствовав на себе недоумевающие взгляды друзей, тут же добавила: — Она староста Гриффиндора. — Ты попала, — с тяжелым вздохом констатировал Хелвис, проводя рукой по лицу. — Вы все попали, — холодно констатировал Снейп, скрестив руки на груди. Он старался выглядеть грозно и невозмутимо, но внутри все сжималось в ледяной комок при одной мысли о том, что сегодня полнолуние. — Как вы вообще додумались до этого?! — вспыхнула Гермиона, ее голос дрожал от смеси страха и гнева. — Ночью? В Запретный лес? И как вы прошли через защитные чары директрисы? Четверо подростков переглянулись, и Северус ясно читал на их лицах безмолвный диалог, в котором не было даже грамма вины и растерянности. В любом случае, у них не было на это времени. — Нам нужно уходить, — Северус резко развернулся, без слов приказывая следовать за собой. За спиной он услышал шаги Гермионы, но четверо стояли на месте, будто вросли в землю. Снейп остановился, медленно обернувшись. — Чего-то ждете? — Мы и так влетели по полной, — Брианна закатила глаза с четким вызовом в них. — Но я не собираюсь проигрывать Фине пари. — Пари? — Снейп вскинул брови, окидывая студентов взглядом, полным такого презрения, будто они были самыми безнадежными идиотами, которых он видел за свою долгую карьеру. — Мы заключили пари, — поспешно объяснила когтевранка. — Мы с Касом, — она кивнула в сторону смуглого слизеринца, — считаем, что Люпин — оборотень, а Вис и Бри считают, что мы говорим глупости. — Итак, — Снейп тяжело выдохнул, чувствуя, как нарастает головная боль. Подростки всегда казались ему идиотами, и сейчас он убедился, что был прав на все сто. — Ты Фина? — спросил он у когтевранки, делая вид, что видит их впервые. Девушка кивнула. — Серафина Лоренгайд, — с гордостью произнесла она. Снейп прекрасно понимал, чем та гордилась — фамилия ее родителей была хорошо известна в кругах зельеваров. — Отлично, Фина, ты оправдала звание когтевранки. Ремус Люпин действительно оборотень, — Снейп услышал, как рядом с ним резко вздохнула Гермиона. Черт. Ему не следовало знать этот секрет, но в пылу момента он забыл о своей легенде. — Можешь забрать свои деньги, желание или на какую еще тупость вы там спорили. А нам нужно убираться отсюда, пока… — Снейп резко замолчал, уловив подозрительный шорох в кустах прямо за спиной слизеринца. Он рванулся вперед, отшвырнув не успевшего опомниться парня в сторону, и сам оказался на пути у массивного серого существа, выпрыгнувшего из зарослей. Удар отбросил Северуса к ближайшему дереву. Спиной он почувствовал шершавую кору, а в ушах стоял звон. Медленно, опираясь на ствол, он поднялся, про себя проклиная все на свете. — Вы и правда победили, — испуганный шепот Хелвиса заставил Северуса мысленно фыркнуть. Он правда думал об этом сейчас? Оборотень уже собирался наброситься на Кассиана, но в последний момент Гермиона успела метнуть оглушающее заклинание. Оно лишь отвлекло монстра, никак не подействовав на него. Теперь все его внимание было приковано к ней. Северусу это категорически не понравилось. — Эй, комок шерсти! — Снейп вложил два пальца в рот и издал пронзительный свист, заставив оборотня развернуться. — Помнишь меня? Внутри у Северуса все сжалось. Возможно, со стороны это выглядело бесстрашно, но он-то чувствовал, как дрожит каждая клеточка его тела. Он слышал голос разума, ясно говоривший, что от оборотня нужно бежать, а не привлекать его внимание. Но необходимость защитить этих бестолковых учеников была для него сильнее инстинкта самосохранения. — Что, неужто не помнишь? — с горькой насмешкой в голосе спросил Снейп. Желтые глаза оборотня сузились, будто пытаясь узнать говорящего. Затем его пасть распахнулась, и тишину леса разорвало протяжное, леденящее душу рычание. — Черт, вспомнил, — уже больше для себя прошептал зельевар и, оттолкнувшись от дерева, бросился бежать в противоположную от студентов сторону, успев на ходу крикнуть Гермионе: «Выведи их отсюда!» Он мчался со всех ног. Сейчас его жизнь буквально висела на волоске. Использовать заклинания было нельзя. Те, что не наносят вреда — просто бесполезны против оборотней, а те, что могли помочь, скорее всего ранят Люпина, и как бы Северус не ненавидел этого мужчину, доводить его до полусмерти или наносить ему серьёзный вред он не хотел. Перестав слышать за собой тяжелое дыхание и рычание, Снейп начал замедлять бег, каждый мускул его тела напрягся от предчувствия беды. Он знал, что человеку невозможно обогнать оборотня. Удивительным было уже то, что ему удавалось так долго оставаться впереди. Северус замер, прислушиваясь к каждому шороху, каждому хрусту ветки. Но волк все равно появился внезапно, будто материализовавшись из самой темноты. Мощный удар сбоку прижал его к шершавой коре сосны. Острая боль пронзила плечо — когтистые лапы впились в плоть, пригвоздив его к дереву. Как на зло, именно в этой руке он сжимал палочку, и теперь она была бесполезно зажата между телом монстра и стволом. Северус стиснул зубы, сдерживая крик. Это давалось с невероятным трудом. Сквозь адскую боль он ощущал липкий страх и физическое отвращение. Морда чудовища оказалась в сантиметрах от его лица, теплое, зловонное дыхание опаляло кожу. Оборотень странно замер, его горячий нос почти прикоснулся к шее Снейпа. Он глубоко втянул воздух, будто принюхиваясь, и затем откинул голову, издав оглушительный, торжествующий вой. Звук ударил по барабанным перепонкам, вызвав звон в ушах. Игнорируя боль, Северус изо всех сил повернул запястье, с трудом разворачивая палочку в пальцах, чтобы направить ее на противника. — Депульсо! Магия ударила в грудь оборотня, отшвырнув его в сторону. Не теряя ни секунды, Снейп рванулся с места, выбирая направление почти на ощупь. Его ноги сами понесли его в сторону Визжащей хижины. В его голове метались обрывочные мысли: почему Ремус не там? Но анализировать было некогда, оставалась одна отчаянная надежда — заманить тварь внутрь и запереть до первых лучей солнца, до которых, если прикинуть, оставалось не так уж и много. Воздух был холодным и влажным, типичным для начала осени, но Снейп прекрасно понимал, что его тело сотрясает далеко не от холода. Каждый нерв был натянут как струна. Он знал, что бегство бессмысленно — существо передвигалось в разы быстрее человека. И все же вокруг снова повисла звенящая, неестественная тишина, настораживающая своей пустотой. Северусу пришлось вновь остановиться, когда его дыхание окончательно сбилось. Очень хотелось бы думать, что его не загнали в угол, однако какое-то неясное тревожное чувство не давало покоя. Снейп осмотрелся по сторонам и к своему ужасу понял, что понятия не имеет где он находится. Он знал этот лес, и он чётко держал направление, однако каким-то образом он все равно заблудился. Адреналин и страх так застелили его рассудок, что он перестал следить за тем, куда бежит. Он снова взмахнул палочкой, без слов пытаясь вызвать хотя бы подобие патронуса, но из кончика вырвался лишь дым. Сдавленно выдохнув, Северус наклонился, пальцами нащупал шнурки ботинок и развязал их дрожащими руками. Он стянул обувь с ног с болезненной медлительностью, стараясь, чтобы даже шелест ткани не выдал его присутствия. Босые ступни погрузились в холодную, влажную землю, и он ощутил, как шаги стали бесшумными. Пытаясь ступать как можно тише по рыхлой лесной почве и стараясь даже не дышать, он медленным шагом продвигался дальше, минуя черные силуэты деревьев и кустарников, в ночной мгле обретающих очертания ужасающих созданий. В глубине души, совершенно неожиданно, стали просыпаться детские страхи. Северус вдруг почувствовал себя совсем маленьким, беспомощным и беззащитным мальчишкой, оставленным злыми людьми в дремучей тёмной чаще, где за каждым деревцем, за каждым кустиком прячется зло. Прячется нечто, только и ждущее, когда же глупый и наивный ребёнок приблизится, сделает роковой шаг, чтобы вцепиться в хрупкое, податливое, мягкое тельце. Северус сглотнул и рукой потянулся к правому плечу, которое ужасно болело. Ладонь наткнулась не на ткань, а на липкую, горячую влагу. Кровь. Её было слишком много, она густо стекала по руке, наполняя воздух терпким медным запахом. Северус сдавленно выругался, уже не мысленно, а сквозь стиснутые зубы, и схватился за ворот водолазки. Стягивать её через голову было мукой — каждое движение отзывалось огненной вспышкой в плече. Он сбросил скомканную ткань в сторону. Его рука представляла собой жуткое зрелище. Она была залита алым от середины плеча до локтя. На наружной стороне плеча и прилегающей части бицепса зияли три глубоких рваных канала — точный отпечаток когтей. Края ран были размозжены, из них сочилась и пульсировала кровь, а в глубине виднелись поврежденные мышцы, неестественно темные и отекшие. Он сжал в левой руке палочку. Не было сил на сложную магию, только примитивное, выжатое из последних сил заклинание. Он приставил кончик палочки к краю раны и мысленно, беззвучно, прочел формулу. Кожа и мышцы на плече задрожали и начали медленно, неровно стягиваться. Это не было чистым исцелением, края плоти сходились грубо, будто их с силой спаяли, процесс шел мучительно, и тонкие струйки крови продолжали сочиться из-под свежего, ненадежного шва. Заклинание едва держалось, и он чувствовал, что любое движение снова разорвет плоть. Раздавшийся в стороне треск сухой ветки прервал его кустарные попытки в медицину. Северус резким движением вскинул руку с палочкой в сторону шума. Сосредоточившись, он пытался уловить малейший звук, заприметить какое-либо движение. Но как он ни напрягал зрение, как ни вслушивался в темноту, ничего не смог разобрать во мраке. Выждав еще полминуты и крепче сжав палочку, Северус опасливо направился к подозрительному месту, откуда он услышал шорох. От чрезмерного напряжения и немалой пробежки пот струился по лицу, волосы так же намокли и неприятно прилипли ко лбу, а сердце бешено билось в груди, синхронизируясь с барабанами в висках. Оборотень напал сзади, обрушившись на него всей своей массой. Но прежде чем Снейп успел удариться о землю, мощная лапа перевернула его, заставив оказаться лицом к лицу с чудовищем. Один из когтистых пальцев вцепился ему в шею, точно в то место, где когда-то впивались клыки Нагини. Дыхание перехватило, но на настоящий страх не осталось времени. Ощущение было странно знакомым и новым одновременно. Когти вошли в плоть чуть ниже линии челюсти, прямо поверх старых, неровных шрамов. Острая, холодная боль, за которой последовал жар, прочертила линию по шее, обнажив что-то хрустящее и влажное у ключицы, и со свистом разорвала кожу и мышцы на груди. Это был один резкий, точный рывок, будто кто-то провел раскаленной проволокой по его телу. Звука не последовало. Вернее, он услышал короткий, хриплый выдох, больше похожий на стон, и лишь потом осознал, что это вырвалось из его собственного горла. Мир на мгновение исчез, заместившись белой, беззвучной вспышкой, в которой не было ничего, кроме всепоглощающей боли. А затем тяжесть, прижимавшая его к земле, исчезла так же внезапно, как и появилась. Он лежал на спине, глядя в чернеющее между ветвей небо. Глубоко вдохнуть не получалось. Дыхание стало мелким, частым и мокрым, каждый вдох отдавался булькающим шепотом в ране. Он почувствовал тепло, растекающееся по шее и плечу, пропитывающее мантию. Поднял руку — пальцы скользнули по сквозной щели у ключицы, наткнулись на что-то твердое и неровное. «Кость», — с отстраненным любопытством подумал он. Мысли текли вязко и медленно. Палочка. Где палочка? Пальцы правой руки, все еще сжимавшие древко, лежали на холодной земле. Он попытался сконцентрироваться, протолкнуть сквозь боль хоть какое-то заклинание, но магия не шла, расплескиваясь, как вода сквозь решето. Из горла, вместе с кровавыми пузырями, вырвался лишь бессильный хрип. В ушах гудело, зрение заволакивало серой пеленой, но странным образом боль начала отступать, сменяясь леденящим, всепоглощающим спокойствием. Где-то вдали, за нарастающим гулом, он услышал чей-то голос. Кричащий, испуганный. Женский.