Тень в алых тонах

Большой зал был наполнен привычным утренним гулом. Хотя не все ученики решили, что им нужен завтрак, пространство под высокими сводами казалось заполненным до отказа. Звон посуды, смех, оживленные переговоры о домашних заданиях и вчерашних уроках сливались в один непрерывный шум. За преподавательским столом сидела лишь половина профессорского состава. Внезапно главная дверь в зал распахнулась, пропуская строгую фигуру директрисы. Обычно её появление вызывало почтительный гул, который достаточно быстро возвращался к привычному шуму. Но на этот раз мгновенно воцарилась гробовая тишина и дело было далеко не в дисциплине. Вместе с директором в зал словно влилось что-то иное. Магия, старая как сами камни замка, пробудилась и легла на плечи присутствующих невесомым, но ощутимым давлением. Воздух стал плотнее, звучнее, пламя свечей в подсвечниках вспыхнуло чуть ярче, замерло на мгновение, а затем вновь стало спокойным. Студенты, не сговариваясь, замолчали, инстинктивно ощущая сдвиг в самой атмосфере. Они переглядывались, настороженно озирались, пытаясь уловить источник перемен. — Эй, — громко нарушил тишину Рон, тыкая пальцем в сторону Элиаса. — А почему на тебе слизеринская форма? Снейп, погруженный в созерцание своей тарелки, медленно поднял голову. Его взгляд, полный скуки и легкого раздражения, упал на Рона, а затем, по инерции, опустился к собственному галстуку. Там, где должен был быть алый и золотой, переливался холодный шелк зелёного и серебряного. Северус испуганно перевел взгляд на Рона, мозг лихорадочно пытался сконструировать правдоподобное, глупое оправдание, но все слова застряли в горле, потому что он увидел нечто более интересное. — А на тебе пуффендуйская, — выпалил он, и в его ровном голосе прозвучало самое настоящее изумление. Рон быстро стянул с себя галстук и уставился на полоски жёлтого и чёрного. По залу прокатилась волна аханий, восклицаний и достаточно грубых выражений. Гермиона сидела, застыв, с изумлением разглядывая синие и бронзовые тона мантии Рейвенкло, лежавшие на ее плечах. Гарри с неподдельным интересом проводил пальцем по серебристой змее на своём новом галстуке, а Лонгботтом смотрел на жёлтую отделку своей формы с выражением человека, не уверенного, снится ли ему это. Северус резко обернулся, чтобы взглянуть на стол, который всего минуту назад был Слизерином. Картина была сюрреалистичной. Драко с немым недоумением разглядывал в руках изящный галстук Когтеврана, а несколько его однокурсников младших лет с нескрываемым отвращением стягивали с себя алые мантии. — О, — тихо, почти про себя, выдохнул Северус, и в его глазах вспыхнуло озарение, граничащее с трепетом. — Второй вариант. Конечно. — В каком смысле второй? — нахмурился Невилл, всё ещё не оправившись от шока. — Шляпа при Распределении всегда рассматривает несколько возможностей, — объяснил Северус, его голос звучал отстранённо, как будто он читал лекцию. — В каждом из нас есть черты всех четырёх факультетов, просто одни преобладают над другими. Гермиона, например, обладает и выдающимся умом, и бесспорной храбростью. Видимо, в тот момент смелость перевесила, или её собственный выбор был решающим, но если бы она отказалась от Гриффиндора, то попала бы в Когтевран. — Значит, я мог оказаться в Слизерине? — Гарри усмехнулся, и в его зелёных глазах мелькнула странная, забавляющаяся искорка. — Вот это было бы поворотом. — Снейп бы с ума сошёл, — фыркнул Рон, пытаясь натянуть пуффендуйский галстук обратно. — Я полагаю, он был бы скорее доволен, — задумчиво произнесла Гермиона, всё ещё поглаживая ткань синей мантии. — Его основной задачей было следить, чтобы Гарри остался жив. Сделать это было бы неизмеримо проще, если бы его подопечный находился с ним под одной крышей. — И это стал бы отличный плевок в лицо Дамблдору, — с коротким, сухим смешком добавил Гарри. — Вот за его реакцией я бы с удовольствием понаблюдал. Северус внутренне содрогнулся. Поттер, где бы он ни был, был магнитом для катастроф, эпицентром абсолютного хаоса. Представить этого ходячего нарушителя спокойствия в холодных, рассчитанных стенах змеиного факультета … Это было хуже кошмара. Из-за этого идиота его факультет лишился бы всех баллов меньше чем за месяц. Более того Поттер не пережил бы и недели в обществе Малфоя и его прихвостней, не устроив кровавой бани или, что более вероятно, не став её жертвой.

***

Аудитория для занятий по Защите от Темных Искусств казалась специально созданной для того, чтобы усыпить даже самого стойкого ученика. Дождь монотонно стучал в высокие стрельчатые окна, а голос профессора Люпина, хоть и был четким и внятным, обладал гипнотическим, убаюкивающим тембром. Он разбирал теоретические основы колдовства без палочки, и материал был, без сомнения, важным, но для Северуса это было как слушать подробный разбор рецепта простейшего зелья от насморка, который он мог приготовить в состоянии полусна еще в десять лет. Его веки непреодолимо тяжелели, буквы в конспекте (который он вел чисто для видимости) расплывались в серую муть, сознание медленно уплывало в благословенную темноту, где не было ни Люпина, ни Поттера, пристально смотревшего на лектора, ни этой мучительной необходимости притворяться невеждой. Резкий, но скрытый от посторонних глаз тычок в бок вернул его к реальности. Северус вздрогнул и с усилием разлепил веки. Гермиона, сидевшая рядом, не отрывала пристального взгляда от Люпина, но ее локоть был нацелен на его ребра. Это был уже третий, если не четвертый раз за лекцию. Он мельком посмотрел на нее — ее губы были плотно сжаты, а в позе читалось неодобрение, смешанное с привычной гиперответственностью. Северус с трудом подавил раздраженное фырканье. Единственное, что в этот момент раздражало его больше скучной лекции — это ее настырная забота. Наконец, теоретическая часть подошла к концу. Люпин отложил в сторону конспект, и в его усталом лице появилась тень оживления. — А теперь, — произнес он, — перейдем к практике. По классу прошел одобрительный гул, даже Снейп почувствовал слабый интерес, он был рад заняться чем угодно, только бы это помогло ему проснуться. Хотя тема урока была для Снейпа элементарной. Умение колдовать без палочки и даже без слов всегда было важной частью его выживания. Люпин продемонстрировал простое левитирующее заклинание, плавным движением руки заставив перо парить над своим столом. И после этого ученики, наконец, приступили к попыткам. И здесь Северусу пришлось устроить настоящее шоу беспомощности. Он сосредоточенно хмурил бровь, смотрел на свое перо с видом человека, пытающегося силой мысли сдвинуть гору, шептал бессмысленные обрывки слов. Его перо лишь пошевелило ворсинками, да и то, казалось, от сквозняка. Он то зажмуривался, то смотрел на Люпина с наигранным вопрошающим отчаянием, пока внутри он едва сдерживал сардонический смех. Он даже начал думать, что является мазохистом — эта игра в слабость определенно была какой-то изощренной формой издевательства над самим собой. Гермиона рядом билась над тем же самым с типичным для себя упорством. Её брови были сведены в строгую складку концентрации, губы поджаты, но её перо лежало на столе мертвым грузом. На ее лице появились следы досады и растущего разочарования в себе. Северус наблюдал за ее борьбой боковым зрением. Он видел, как она закусывает губу, как ее плечи напрягаются от усилия и что-то в нем дрогнуло — не снисхождение, а скорее профессиональное раздражение от наблюдения за тем, как способный ум бьется о простейшую задачу из-за неверного подхода. — Не пытайся заставить его силой воли, — тихо проговорил он, подойдя к ней. Его голос был низким, почти беззвучным, но каждое слово четким. — Это не приказ — это просьба. Ты не толкаешь магию, ты… предлагаешь ей выйти и помочь. Представь не результат — перо в воздухе. Представь сам процесс, легкость, невесомость, как будто оно уже парит, и тебе нужно лишь… согласиться с этим. Гермиона на секунду оторвалась от своего пера, удивленно взглянула на него, затем снова сосредоточилась. Она закрыла глаза, сделала медленный вдох, напряжение в ее плечах понемногу спало. Через несколько секунд кончик ее пера дрогнул. Еще мгновение и оно, неуверенно, со вздрагиваниями, оторвалось от стола, зависнув в сантиметре от поверхности. Глаза девушки распахнулись, на лице расцвела победоносная улыбка, тут же смененная жадным любопытством. Она повернулась к Северусу. — Но… как? У тебя же совсем не получалось! — Теорию я кое-как понять могу, — сказал он, слегка пожав плечами. — Иногда даже могу подсказать. Но сила… ну, знаешь… не всем дано. Для такого нужно быть по-настоящему сильным магом, а я, как видишь, едва с простыми заклинаниями справляюсь, — Он отвернулся, делая вид, что снова пытается сдвинуть свое перо, и внутренне усмехнулся.

***

Во время обеда в Большом зале собрались почти все ученики. На этот раз магия не стала дожидаться появления директрисы — как только студенты пересекали порог зала, цвета их мантий и галстуков начинали переливаться и меняться. Те, кто пропустил завтрак, с азартом наблюдали, как их форма обретает новые цвета, пытаясь угадать свой «альтернативный» факультет. — Эй, раз уж мы теперь слизеринцы, — Гарри широко ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек авантюризма. Он повернулся к Северусу. Снейп успел лишь почувствовать ледяную волну предчувствия, прежде чем Поттер схватил его за руку выше локтя с силой, не оставлявшей сомнений в его намерениях. Не обращая внимания на застывшее выражение лица одногруппника, Гарри решительно потащил его в сторону длинного стола под серебристо-зелеными знаменами. Этот маневр не остался незамеченным. По залу прокатилась волна смешков, одобрительных возгласов и подражания. Ученики с энтузиазмом начали пересаживаться за столы, соответствующие их новому облику. Хаос, веселый и шумный, быстро нарастал, и даже попытки профессоров восстановить порядок тонули в общем гуле и смехе. Единственным островком неподвижности и напряженной тишины оставался Слизеринский стол — ни один его законный обитатель не покинул своего места, и никто из «новоиспеченных» слизеринцев, кроме «знаменитого» дуэта, не решался к нему присоединиться. — Кто это устроил? — недовольно фыркнула Пэнси, смотря на переодетого Поттера с ледяным презрением. — Надеюсь, директор выяснит и устроит показательную порку. — Это не просто глупая шутка, — парировал Гарри, усаживаясь напротив нее с непринужденным видом. — Это заявление. — Ага, эти шутники буквально кричат об отсутствии принципиальных различий между нами, — сухо подтвердил Северус, с нескрываемым дискомфортом оглядывая знакомую обстановку. Он не мог решить, что чувствует сильнее: горькую иронию этого возвращения или острое желание провалиться сквозь землю. — Показать подобное в формате розыгрыша может любой, — Драко закатил глаза с отточенным высокомерием, но в его голосе звучала усталая горечь. — Взгляните вокруг. Никто с зелеными галстуками не спешит присоединиться к нам. И никто с этого стола не рвется к другим. Мало просто перекрасить ткань. — Ты что, удивлен, Малфой? — Гарри язвительно поднял бровь. — Конечно, никто не горит желанием дружить с факультетом, который пытался поработить мир. — У нас не было выбора, и ты прекрасно это знаешь! — вспыхнул Драко, и его холодная маска на мгновение дала трещину, обнажив давнюю боль и обиду. — Именно ты вытащил меня из зала суда! — Я знаю! — резко оборвал его Гарри, и его собственное спокойствие испарилось. — Я помню. Но остальные могут не понимать этого. А вы… вы ничего не делаете, чтобы что-то изменить. Просто сидите в своей раковине и копите обиду. — Сириус Блэк смог. Эти слова прозвучали так тихо, почти шёпотом, что на секунду показалось, будто их принесло ветром. Но их услышали. Все взгляды за столом, откровенно враждебные или сдержанно любопытные, разом устремились к Северусу. Гарри замолчал, удивлённо глядя на него. — Блэк вырос в семье чистокровных фанатиков, ближайших сподвижников Тёмного Лорда, — продолжил Северус, его голос теперь звучал чётко и ровно, без тени прежней неуверенности. — Но он сбежал. Он увидел грань между тем, что удобно, и тем, что правильно. Северус Снейп… — он на мгновение запнулся, произнося своё собственное имя как имя постороннего, — стоял по правую руку от Волан-де-Морта и водил его за нос, сражаясь на стороне света. Если они нашли в себе силы найти выход, то почему… почему остальные нет? Он посмотрел прямо на Драко, и в его тёмных глазах не было ни осуждения, ни снисхождения. Лишь холодный, аналитический взгляд хирурга, вскрывающего нарыв. — Хватит оправдываться, — произнес он безжалостно. — Вы, возможно, и не виновны в преступлениях своих отцов, но вы виноваты в своём бездействии. Вы не сделали ничего, чтобы остановить его правление тогда и не делаете ничего сейчас, чтобы остановить всеобщую ненависть. И не надо говорить, что вы были детьми. Поттер тоже был ребенком. Просто вы струсили, избрали путь наименьшего сопротивления, делали то, что от вас ждали, даже если где-то в глубине души считали это неправильным, а вы наверняка так считали. Нельзя всерьёз верить в бред о превосходстве крови, когда самой одаренной ведьмой за последнее столетие признана магглорождённая. Он обвел взглядом всех сидевших за столом слизеринцев, застывших в немом шоке. Их лица, обычно скрытые масками надменности или отстраненности, были обнажены и уязвимы. — Вы не сделали шаг навстречу тогда и не делаете его сейчас. Окружающие свой первый шаг сделали, когда признали вас невиновными и оставили в стенах этой школы. Теперь ваша очередь. Вы должны протянуть руку, чтобы её наконец смогли пожать. С этими словами Северус встал. Его движения были плавными и полными неожиданного для обладателя красно-золотого галстука, достоинства. Он сложил руки за спиной в привычном, почти инстинктивном жесте и, не оглядываясь, направился к выходу из зала, оставив за собой гробовую тишину. — Мерлин… — тихо выдохнула Пэнси Паркинсон, широко раскрыв глаза. — Да он говорит прямо как… как Снейп. — Да… — пробормотал Малфой, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры в зелёно-серебристой мантии. Его ум лихорадочно работал, пытаясь соединить разрозненные кусочки мозаики — странные манеры, несоответствующий возрасту взгляд, эту леденящую, бескомпромиссную точность формулировок. — Да, пожалуй, ты права.

***

Хаос достиг своего апогея во время ужина, превратив Большой зал в гигантскую импровизированную сцену. Студенты с головой окунулись в безумие, устраивая целые представления: они называли себя чужими именами, с энтузиазмом пародируя манеры и речи своих однокурсников. Многие, позабыв о еде, только и успевали сбегать с одного конца зала на другой — когтевранец с гриффиндорским галстуком изображал заносчивого слизеринца за пуффендуйским столом, громко объявляя себя то великим Гарри Поттером, то первой знаменитостью, пришедшей на ум. Воздух гудел от смеха, восклицаний и аплодисментов. Преподаватели на сей раз даже не пытались наводить порядок. Они наблюдали за разворачивающимся карнавалом то со сдержанным любопытством, то с откровенным одобрением. Северус, бросив взгляд на возвышение, был почти уверен, что уловил на губах директрисы тень той самой, редкой, едва заметной улыбки. — Я Драко Малфой! — громко возвестил Гарри, встав около гриффиндорской скамьи с неестественно прямой, почти одеревеневшей спиной. Он окинул окружающих исполненным ледяного презрения взглядом, идеально скопировав характерную манеру бывшего соперника. — И меня тошнит от этой дешёвой, безвкусной выходки! — А я Элиас Принц! — тут же подхватил игру семикурсник, вскочив из-за стола Гриффиндора. Северус узнал в нём одного из когтевранцев. — И я намерен разгадать тайну этого феномена, для чего мне необходимо немедленно удалиться в библиотеку! — Как всегда, книжный червь полезет рыться в пыльных фолиантах, — фыркнул «Малфой», но все видели, как уголки его губ предательски подрагивают, сдерживая смех. — Эй, хватит ссориться! — вмешался Рон, подходя с видом добродушного миротворца. — Я, как истинный пуффендуец, хочу, чтобы все жили в мире и согласии! — А я, напротив, полностью поддерживаю идею посещения библиотеки, — неожиданно для всех раздался спокойный голос настоящего Драко Малфоя. Все с изумлением уставились на него. Было заметно, как он на секунду смутился под весом этих взглядов, но решимости в его глазах не убавилось. — Всем же известно, что любой уважающий себя когтевранец живёт среди книжных полок. — Ну, не любой, — писклявым, мечтательным голоском произнесла Парвати, вставая по правую руку от Малфоя. Она сложила ладони лодочкой и устремила задумчивый взгляд куда-то вдаль, явно пародируя Луну Лавгуд. — Я вот лучше схожу в Запретный лес и понаблюдаю за фестралами. Они сегодня особенно печальны. — Ах, смотрите, кто явился, — первым опомнился Поттер, решив не выходить из роли. — Наши местные умники. Вам, кажется, не хватает очков для полного сходства. — А тебе отцовской тросточки, чтобы достовернее вжиться в образ, — парировал Малфой, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучал не привычный холодный яд, а скорее острая, почти братская колкость. Оба парня замолчали, уставившись друг на друга с демонстративно злобными, нахмуренными лицами. Напряжение висело в воздухе добрых несколько минут, и зрители вокруг начали уже по-настоящему верить в разгорающийся конфликт, пока оба «противника» не дрогнули одновременно. Сперва уголок рта Гарри задрожал, затем искорка смеха мелькнула в глазах Драко, и они дружно рассмеялись. — Ладно, — выдохнул Гарри, широко улыбаясь. — Кто бы это ни устроил — я его обожаю, — Он непринужденно похлопал Малфоя по плечу. Тот на мгновение застыл от неожиданности, но затем кивнул, и сдержанно улыбнулся в ответ. Снейп, сидевший спиной к своему столу и опустив подбородок на трость, тоже не смог сдержать едва уловимой улыбки. Он бросил беглый взгляд на Слизеринский стол, отмечая простой факт: Драко был единственным, кто решился присоединиться к общему безумию. Сам стол все еще был каким-то недоступным островом, но это было начало. Драко, возможно сам того не осознавая, приклеил первый пластырь на рану Хогвартса и Северус чувствовал, что замку это нравится. Снейп посмотрел на преподавательский стол, и встретился с пронзительным, оценивающим взглядом Минервы. Она смотрела на него так, словно пыталась разгадать сложнейшую математическую задачу. Снейп в ответ лишь едва заметно пожал плечами, как бы говоря, что все происходящее не его рук дело. Подозрения директрисы были очевидными. Среди учеников едва ли нашелся бы кто-то, способный на столь изощренное и устойчивое заклинание, которое за целый день не смог снять сам Флитвик. И Снейп, безусловно, был бы первым в списке подозреваемых, но он был чист и от этого происходящее становилось в его глазах еще более любопытным. Его внимание, отточенное годами наблюдений и поисков скрытых мотивов, принялось методично сканировать зал. Он отбрасывал шумные группы, отдельных смеющихся студентов, пока его взгляд не зацепился за деталь, которая заставила его на мгновение замереть, а затем нахмуриться. Кассиан стоял у пуффендуйского стола, непринужденно беседуя с кем-то, но на его шее, вопреки всему безумию, лежал не жёлтый, а тёмно-зелёный галстук Слизерина. Снейп, чувствовал, как в голове возник первый кусочек пазла. Он быстро отыскал в пестрой толпе «когтевранцев» Брианну на чьей шее все еще висел красно-золотой галстук. Снейпу не потребовалось много времени, чтобы обнаружить весь неизменившийся квартет. В суматохе и веселье этого никто, вероятно, не заметил, но Северус заметил. Заметил и — на сей раз уже откровенно — улыбнулся.