whisper from the sea

14 октября 2015. «Сегодня планирую отправиться на берег моря, к тебе. Хочу о многом поговорить с тобой и многое обсудить, вскоре ты узнаешь. Я давно ничего не писал сюда... Прости, мы с Хоби много работали. Маме стало хуже, а доктор сказал, что снова нужны какие-то дорогие препараты. Работали у соседа в гараже. Он хороший, подробно нам рассказывал, объяснял, учил ремонтировать лодки, автомобили, разбирать механику и тд. Знаешь, я бы очень хотел делать это с тобой. Ты наверняка думаешь, что маме снова плохо, но» Горячая слеза медленно оглаживает юношескую щеку, оставляя за собой влажный шлейф и падает вниз, приземляясь после неоконченного предложения, прямо после двух букв, что сошлись в слове «но». Парень пытается не обращать внимания на то, как она растекается по ветхому листу ежедневника, хочет сосредоточиться на мысли, собрать силы в руке и продолжить писать, но не получается. «А сказать хоть сможешь?» — проносится глухим эхом в голове. «Ты уже написал ему» — А кто спорит? Он долго не посещал Пусанский пляж, долго не рассказывал обо всём, что скопилось внутри него. Сейчас это все пожирает изнутри, царапает стенки. Нужно просто вывернуть это наружу и сразу станет легче. Юноша смотрит на настенные часы, которые висят прямо над дверью. Время 6:43. Автобус приходит на остановку через десять минут, а он всё ещё сидит в пижаме, не умытый и вещи не собрал. От чего-то даже стрелки на циферблате не внушают быстро собраться и добежать до остановки. «Позже допишу» — думает про себя и кидает плотный дневник в небольшой и потёртый синий рюкзак с надписью «Феникс». Осмотрев его со всех сторон на наличие дыр, он кладёт ещё несколько вещей поверх ежедневника и рывком застёгивает ржавую молнию. Бесит порой, что вообще не застёгивается и приходится ходить с полуоткрытым рюкзаком, но выкинуть нельзя – слишком ценная вещь, а купить новый тоже нельзя – нет денег. Он был членом именно такой семьи. Когда родители не могут работать (по разным причинам) и дети пашут вместо них, как проклятые, успевая как-то ходить в школу и умудряться делать уроки. Отличником не был, да и куда ему? Скорее часто пропускал уроки, потому что работал. Никто не искал его, вообще почти не замечали, что есть он, что его нет. Отсюда и понятно, что общение не складывается. Да и не нужно такое общество. Парень быстро собирается, не заморачиваясь насчёт одежды. Выбирает обычные тёмно-голубые джинсы, чёрную футболку оверсайз с кричащей надписью красным цветом «Rather be dead than cool», которая местами в пятнах, и потёртую кожаную куртку. «Пять минут осталось». Юноша выходит из комнаты, спускаясь на первый этаж, минует стол на кухне, боковым зрением замечая какие-то бумажки. Снова счета. Семья действительно задолжала денег, довольно приличную сумму. Погасить нечем, поэтому вместе со счетами пришло предупреждение, что если сумма денег не будет оплачена, им придётся съехать. «Было бы куда» — он с тяжёлым вздохом кладёт бумаги на место и возвращается к своим делам. — Чонгук, ты на пляж? — хрупкий голос матери раздаётся в небольшой комнате, касается ушей парня, превращая его кожу в гусиную. Меньше всего он хотел видеть мать с утра. Не потому что состоит с ней в не хороших отношениях, о нет. Просто с утра она выглядит особенно слабой, уставшей. Её чёрные длинные волосы стали превращаться в серую солому, кожа становится в разы бледнее, на лице проявляются морщинки, а глаза делаются безжизненными, в них словно угасает огонёк любви. Чонгуку больно видеть её такой. Сокрушительно больно. Он готов нести всю эту болезнь вместо неё, лишь бы она была здорова, лишь бы снова могла так много смеяться, лишь бы она не угасала на глазах. — Да. Тебе что-то купить? — Чонгук разворачивается, держа голову опущенной, сжимает ладони в кулаки. — Нет, просто... Хотела узнать куда ты, — Женщина стоит в проёме дверей, что делит её спальню и гостиную. Мельком юноша замечает, что шторы в её комнате снова опущены, поэтому там так темно. Но разница была в другом. Тёмно-синие обои стали местами серые, потому что раньше всё время выгорали на солнце. Ключевое слово "раньше". Постельное бельё хоть и белое, но особо настроения не создаёт, тумбочки и стол из тёмного дерева, шкаф был лишь на тон светлее, но это тоже ничего не меняло. Это была единственная комната, что отличалась от стиля интерьера всего дома. Гостиная, совмещённая со столовой была светлая, обои светлого зелёного оттенка в сочетании с деревянными панелями. Со временем всё стало в доме сереть. Возможно от того, что Чонгук с братом совсем не убирались, потому пыль скапливалась на всех поверхностях. Может потому что настроение жильцов меланхоличное и не только цветы из-за этого вянут. Оба варианта подходят, но хочется надеяться на первый. — Тогда я пойду, а то опоздаю, — Чонгук машет ладонью матери и закрывает дверь на ключ с другой стороны. На улице также серо и пасмурно. Парень не подумал о возможном начале дождя, поэтому зонт оставил пылиться в шкафу. Шикнув на подобный расклад ситуации, он перепрыгивает несколько ступеней, оказываясь стоять на траве, полной росы. Кроссовки моментально начали намокать, проходя сквозь изношенную ткань. Это слегка отрезвляло, туман в голове немного рассеялся. Чонгук достаёт плеер и надевает наушники, где сразу раздаётся голос Тайлера Джозефа в песне «Stressed out». Twenty one pilots слишком засели в душе Чонгука и не хотят уходить. Их песни скорее подливают масла в огонь, чем заставляют его выбраться из угнетающего настроения. «Stressed out» словно писал сам Чонгук, слишком уж знакомый ему сюжет. Автобус подошёл на две минуты позже, но это особо ничего не меняет. Зайдя в транспорт, он сразу замечает одноклассников. В каждом классе есть такое разделение, как лидеры и отбросы. Несложно догадаться в каком звене находился Чонгук. Это словно клеймо с рождения. Не имеешь брендовой одежды, нового мобильника, тогда добро пожаловать в лузеры, если ещё и интересы не разделяешь, то вообще примут с хлебом и солью. Кто придумал, что личность определяют по внешности и зарплате родителей? Да, Чонгук не может позволить себе дорогую одежду или хороший гаджет, но почему его автоматом выкинули в низшие слои общества? Кто вообще позволил этим людям распоряжаться чужой жизнью? У парня миллион этих вопросов в голове, каждый день в школе они мучают его голову, отодвигая учёбу на второй план. Чонгук сел по другую сторону автобуса, дабы быть подальше от этих людей. Они сразу его заметили, конечно стали переговариваться, незаметно для себя хихикать, дерзко поглядывая на объект насмешек. Чонгук уже устал от этого, поэтому просто смотрит в окно, на пролетающие мимо здания на фоне тусклого неба. «Тошнит» — не потому что не позавтракал, или его укачало. Тошнит от себя, от своей жизни. Чонгук погряз в рутине, осознаёт это, а что может сделать? Ничего. Как добавить в монохромную палитру ярких цветов? Изменив зону комфорта, но не факт, что тогда в твоей руке окажется тюбик с ядрёно-жёлтым цветом, может оказаться и огромная банка чёрной густой краски. Это сравнимо с выбором вслепую, на ощупь. Дальнейшее зависит от твоей интуиции, твоего выбора, что будет на новом развороте истории твоей жизни. В любом случае, Чонгук сейчас не в силах перевернуть страницу, поэтому каждый день просто перечитывает, что читал и вчера, что уже успел вызубрить, так что хоть ночью разбуди, расскажет слово в слово, без запинки. Заметив нужную остановку, Чонгук встаёт и подходит к выходу. Боковым зрением видит, что знакомые тоже встают и подходят к выходу чуть дальше. Мотивы ясны. «Вот чёрт». Даже дураку понятно, что они пойдут за ним, Чонгуком, чтобы вновь поиздеваться, воспользоваться шансом и вновь причинить боль. Душевную точно, физическую возможно. Автоматические двери перед ним расходятся в разные стороны, впуская в помещение свежего воздуха. Набрав его полной грудью, парень ступает вниз на сырой асфальт и идёт в обходной путь. Есть две дороги до пляжа — прямая и переулками. Сейчас переулками может быть небезопасно, но также может сыграть большую роль. Если Чонгук поторопится, то хулиганы потеряют его между домов и улиц. Всё зависит от него. Юноша быстрым шагом доходит до одной знакомой подворотни, сразу заходя туда. Перед ним витиеватый забор, поэтому перелезть через него будет просто. Хватаясь за одну из ржавых деталей узора, Чонгук прислушивается. Ему не показалось, они правда решили преследовать его. Внезапно ему приходит в голову совершенно иная идея. «По крышам». Чонгук занимался паркуром очень давно, вместе с отцом. Просто прыгали с гаража на гараж, но годы стали подводить старшего, поэтому перестал, а младший активно продолжал. С гаражей перешёл на многоэтажки, жилые дома, торговые центры. Данный навык пригодился, и когда денег в семье перестало хватать, Чонгук, будучи несмышлёным подростком, придумывал самые разные планы на воровство. Да, он воровал, в основном продукты из супермаркетов, которых не хватало дома, а навык паркура не слабо выручал при побегах. Когда отец разузнал, то конечно отругал, читал нотации о норме поведения, статьях уголовного кодекса, что все такие смельчаки потом воруют еду из столовой в детской колонии, иначе говоря, в тюрьме. Несмотря на все поступки сына, позже пригрел у сердца и похвалил за смелость и какую-никакую, но помощь. Оказавшись на крыше одного из домов, Чонгук разглядывает другие, теоретически прокладывает путь, не расчитывая времени, ведь здесь кто-то вряд ли додумается его искать. Поэтому юноша спокойно бредёт по крышам домов и других мелких построек. Октябрь в этом году был не таким тёплым, как в предыдущие. Холодный ветер дул прямо в лицо, прокрадывался под одежду, оставляя за собой волну неприятной дрожи. Тучи хмурились, но дождя так и не было, где-то даже было слышно раскаты грома. Вдалеке были видны сильные волны, пена от их ударов о берег громко шипела, но точно не сильнее криков чаек. Парень дошёл до конца улицы, спрыгнув с одноэтажного здания и, перебежав через дорогу, оказался на пляже. Чонгук подходит ближе к воде, снимая на ходу кроссовки. Волна сначала неприятно касается ног, колит холодом, но это пока. Чонгук знает. Спустя несколько минут тело привыкает, а вода накатывает шёлком, оглаживает ноги, забирает песок из-под них, создаётся ощущение, что тебя затягивает в море, вкупе с убывающей голубой водой. Отец всегда называл его сумасшедшим, когда тот приходил к морю искупаться и помочить ножки в середине или вовсе в конце осени. Младший не мог объяснить эту сильную тягу к морской воде. Это было похоже на наркотик, без него начиналась своеобразная ломка, просто было настолько тошно и противно на душе, что родителю нечего было делать, поэтому возил своего маленького моржа закаляться. Он бредёт по безлюдному пляжу, смотря только себе под ноги, слушая только шум воды и песнь ветра. Идёт как можно медленнее, оттягивая момент, чтобы как можно дольше надышаться этими воспоминаниями, что словно волны, которые накатывают одна за другой. Это особое место для Чонгука. Здесь он впервые научился ходить, плавать, произнёс первое и важное слово. — Папа, — юноша отходит дальше от воды, направляясь к небольшому холмику в скоплении деревьев. Чонгук садится на колени и делает небольшой поклон. Место это скрыто от людских глаз и чтобы его найти нужно постараться. — Смотри, я в твоей куртке, она мне уже не так велика, как раньше, сидит почти идеально, — машинально он обнимает себя за плечи и сжимается. — Я обещал рассказать... Так вот... Маме стало хуже, гораздо хуже. Доктор говорит, — Чонгук не замечает, как голос его дрожит и ломается, из-за кома в горле говорить ужасно больно, — что мама вряд ли протянет дольше двух месяцев, — он отводит взгляд и делает небольшой всхлип. — Я даже наверное рад, ведь ей не придётся ещё так долго мучиться и она наконец-то увидится с тобой, — неудачная попытка выдавить из себя улыбку. — Сумма оплаты счетов растёт... Мы с Х-Хоби думаем подождать, пока мама не уйдёт, а потом съехать... — Чонгук смахивает щекочущие слёзы на щеках и с силой выдыхает. — Хосок уже ищет варианты съёмной квартиры и пытается устроится на нескольких работах, — Чонгук опускается к своим коленям, пытаясь сдержать в себе истерику, но очень больно и очень сложно. — Хосок п-правда молодец, он сильный и хочет, чтобы я тоже таким был, чтобы был, как ты, — он вновь смотрит на отцовскую могилу и с силой сжимает себе рёбра так что дышать тяжелее. — Тебя так не хватает. Чонгук опускает голову на свои колени, издавая громкий всхлип, после которого слёзы ручьём полились из глаз. Каждый новый вдох был полным отчаяния и горести, сожаления о собственных действиях в тот день. «Если бы не я, он был бы жив». В тот злополучный день. 18 августа 2012 год. Всё было как обычно. Чонгук с отцом отправились на пляж погулять, старший хотел сказать ему что-то очень важное. Сын как всегда возился у воды, собирал ракушки для нового колье маме и просто наслаждался шумом прибоя. «Если бы я не заигрался». Люди жестокие твари, которые кроме своей личной выгоды и эгоизма ничего кругом не видят. Кто дал им право решать судьбу чужих жизней? Группа из трёх человек, казалось бы, молодые и амбициозные, состоявшиеся личности. «Только кажется». «Мужчина, можете помочь нам?» «Конечно, чем я могу быть полезен?» «Постойте здесь». Каждое слово эхом раздаётся в голове. В ушах стоит дикий звон, давит, кажется, что сейчас лопнут барабанные перепонки и кровь хлынет подобно водопаду. Последней каплей стал оглушительный выстрел. «Блять, че делать будем?» «Оставь здесь. Деньги я взял». Он просто стоял поодаль, незаметно, слился с местностью, с водой. Стоял и ничего не сделал. Даже лиц этих уродов не запомнил. В тот момент Чонгук словно прирос к земле, обледенел. Ничего не чувствовал, ни понижение температуры вокруг, ни удар девятой волны о колени, ни че го. Он даже не помнит, что было потом. Сознание вернулось, когда Чонгук оказался в своей комнате. Рядом был Хосок, что крепко сжимал его руку, а по его разбитому взгляду всё без единого сомнения было... Пасмурно. В душе особенно. Словно цунами смыло все яркие краски с его душевной палитры. Предаваясь воспоминаниям, Чонгук потерял много душевных сил. Буря утихла только после отключки организма во сне. На холодном песке не совсем удобно лежать и уж тем более спать. А выбор есть? Это необходимо. Чонгука мучает бессонница последние годы, с того самого дня. Стоит только закрыть глаза, как она ложится рядом, обнимает за плечи и шепчет сущий бред, не давая Морфею забрать его в своё царство. Юноша засыпает под песнь моря, его тихую колыбельную, раздающуюся из-за горизонта. Он ощущает себя словно на глубине. Там тьма окутывает безвольное тело, зазывает ближе ко дну. Убаюкивает в своих холодных водах, оставляя колкие поцелуи на теле. Уши ласкает чей-то нежный, словно жемчужина, голос. Прохладный ветер треплет волосы, Холодный песок не мешает лежать. Волны касаются берега, оставляя полосы, Шум прибоя велит крепко спать. Тихо тикают жизни часы. Мы устали вспоминать. Мы устали мечтать. Нам пора учиться забывать. День проходит незаметно. Небо постепенно темнело, что означало скорый уход солнца за горизонт. Сейчас, стоя на берегу, когда ноги окутывают волны, можно было бы наблюдать янтарный закат, вспоминая старую легенду.

***

— Пап, расскажи ту историю ещё раз, — у Чонгука маленький рост, на перилах пирса он почти висит, лишь слегка касаясь носками деревянного пола. — Ты слышал её миллион раз, — мужчина видит старания сына, которому стоять вот так, тратя силы и повиснув на деревянных ограждениях, сложно. Поэтому он берёт его на руки и сажает себе на шею, держа за худенькие ножки. — И что? Мне нравится, когда ты её рассказываешь! — младший требовательно заглядывает в глаза своему папе, на что тот возразить не может. — Когда-то, — начинает он, — юноша и девушка очень любили друг друга. Любили столь сильно, что остальные завидовали их счастью. Из-за зависти и людской злобы им пришлось уйти. Юноша превратился в море, а девушка стала солнцем. Раз в сутки случается их долгожданная встреча. Юноша дарит ей прекрасные песни, а девушка свои жаркие объятья и поцелуи, сливаясь в ярком янтарном закате, — лицо родителя и сына окрашиваются оранжевым светом, из-за чего оба немного прищуриваются. — Люди такие злые. Из-за них девушка и юноша не могут быть вместе всегда, — Чонгук укладывает свой подбородок на отцовскую макушку и тяжело вдыхает морской воздух. — Не все такие, Чонгук. Нельзя сгребать всех в одну кучу, не зная ничего об их жизни. — Но люди делают других несчастными, — мужчина усмехается. — Не все. Мы что с тобой плохие? Мама и Хоби тоже? — Нет, но кто-то да... кто-то нет...— мальчик теряется и бегает глазами, считая поблескивающие золотым волны. — Все мы разные, но для каждого в этом мире найдётся частичка любви, своё счастье. Зависть – ломающее чувство, никогда ей не поддавайся, цени то, что имеешь.

***

Чонгук просыпается, слыша чей-то истошный вопль, вкупе с шумом работающего винта вертолётов. Ветер моментально поднимается, сдувая в лицо песок и пыль. Юноша только открыв глаза, сразу закрывает, пытаясь сморгнуть грязь, помогая руками. Шум стоит оглушительный, раздаётся больным звоном, где отголосками кто-то кричит. Открыв глаза, парень осматривается, видя вдалеке чей-то силуэт. «Это он кричал?» — сквозь звон в сознании Чонгук подаёт голос. У парня сердце в пятки ушло, а в груди сдавило от страха и паники. «Что происходит?» главный вопрос, но парень оставляет его на потом. Нужно срочно что-то сделать, не приростать к земле снова. Собирая все только что нахлынувшие силы, Чонгук поднимается с холодного песка. Перед собой чёрная пелена, а глаза покалывает. Чуть не падая, он делает несколько шагов, в ожидании пока тьма уйдёт. Сильнее отрезвляет только чужой крик. Выбираясь из зарослей деревьев, опираясь на каждое, Чонгук подбегает к парню в странном тёмном одеянии и хватает того подмышки, волоча на прежнее своё место. «Тяжёлый» — вылетает чуть ли не вслух. Чонгуку приходится знатно попотеть, таща за собой чужое тело. — Посмотрите внизу, — раздаётся откуда-то с неба, где кружат огромные железные птицы. Вертолётов до неприличия много. Все ради этого человека? Кто он такой? — Чёрт, — парень уже начинает молиться всем богам, чтобы никто не их не заметил. Осталось немного, только через заросли. Тело в его руках воет, слабо брыкается, пиная песок босыми ногами. — Я что-то вижу, скорее! Юноша, рискуя быть замеченным, как можно скорее дотаскивает тело до отцовской могилы. Проходить через сплетение деревьев и веток нужно аккуратно, чтобы не поцарапать кожу о жёсткую кору или ветки. В таком положении не было времени раздвигать ветви в стороны и втягивать живот. Кладя его рядом со своим рюкзаком, выдыхая, падает подле сам. Человек, лежащий рядом, продолжает выть и стонать раненым зверем, словно таким и являлся. Чонгук поднимается на локтях и подползает к нему. Молодой человек, может даже одного с Чонгуком возраста, как кажется на первый взгляд. Густые чёрные брови смыкаются между собой, пепельные отросшие волосы падают на лицо, отбрасывая тень на медовую гладкую кожу, цвет глаз разглядеть не удаётся, они крепко сжаты, но Чонгук признаёт, даже скорчив гримасу боли, этот парень выглядит очень красивым. Голос низкий, отдаёт бархатом, может даже немного грубый, пока понять сложно. — Будь тише, пожалуйста, а то нас заметят. — Я что-то слышал, посмотрите вон там, — голоса со стороны моря с каждым разом становятся громче. Чонгук сквозь листву рассматривает толпу людей в военной форме, чьи лица скрыты за плотной тканью, человек десять, не меньше. Среди них стояли двое мужчин, без масок и солдатской формы, скорее всего руководили процессом. — П-по... Помоги... — Парень хватает слабо Чонгука за руку, захлёбываясь новым хриплым стоном боли. — Обыщите здесь всё, он не мог далеко уйти. Чонгук слышит шаги и переговоры в их сторону. Прижимаясь к чужому телу, он шепчет быть тише, после чего зажимает рот парня ладонью. Когда один из солдат начал пробираться через заросли, Чонгук растерялся. Этот звук давил на него, заставляя сидеть смирно и не двигаться. В страхе он начал бегать глазами по окружению, разглядывая землю, где заметил какой-то булыжник и, недолго думая, кинул его в другую сторону, зажмурив глаза. — Эй, он в другой стороне! Сюда! — после этой фразы словно этот же камень с души упал и Чонгук смог выдохнуть. Поэтому также убрал ладонь с чужого рта. — Эй, ты как? — ответа не последовало, потому что парень перед ним потерял сознание, что напугало Чонгука, и он, спохватившись, начал проверять пульс, нащупывая сонную артерию, параллельно прислушиваясь к дыханию. — Живой... Фух... Нужно было как-то срочно выбираться, если они будут так долго сидеть здесь, рано или поздно будут обнаружены. Тащить на себе сероволосого переулками или даже прямым путём до остановки, а потом ехать на автобусе не вариант. Совсем. Мало того, что Чонгука не хватит, так и выглядеть это будет странно, очень. Юноша снова взглянул на лицо перед собой и тяжело вздохнул. При всплеске адреналина и малого количества времени он не разглядел ничего кроме лица, но заметил. Парень перед ним одет только в чёрные широкие штаны и никакого на первый взгляд тёмного одеяния не было. Верх полностью обнажён, но под спиной его огромные чёрные с блеском... — Крылья?..