whisper from the sea

Вы верите в существование сверхъестественного? Чонгук нет, никогда не верил. Даже смотря сказки и мультики в детстве, не верил. Папа Чонгука работал профессором в научном университете, своим детям веру в небесные и тёмные силы не проповедовал. Зато рассказывал легенды или истории, из которых можно извлечь действительно важные уроки. Много рассказывал о космосе, о Солнечной системе, о млечном пути, горизонте событий, сингулярности и звёздах. Каждый вечер мужчина приходил в одну из детских комнат, где находились оба сына и делился с ними своими знаниями, после чего мальчишки долго донимали его вопросами, поэтому им легко отличить правду от лжи. «Да быть не может» — Юноша аккуратно переворачивает парня на живот и рассматривает место, откуда подобие крыльев берёт своё начало. Разрезы и оперение все в крови. Кожа возле лопаток, где росли крылья украшена букетом гематом и синяков, всё изранено до мяса, кровотечение не останавливается. Смотреть страшно, не то, что чувствовать. В ошарашенном состоянии Чонгук скользит взглядом, полным страха, дальше. У одного из крыльев закрытый перелом, ведь точно не в этом месте оно должно сгибаться. Чёрные перья также местами увенчаны алыми цветами, что, растекаясь, порождают новые. Чонгук не верит в подобное, но сейчас он правда в ступоре. Кусая себя за внутреннюю сторону щеки, ударяя себя по лицу, он пытается проснуться. Просто бессонница была слишком долгое время, он давно не спал так много. Сейчас он откроет глаза и никого здесь не будет. — Это сон, Чонгук, очнись..! — звонкая пощёчина совсем не помогает, поэтому он вновь присматривается к парню напротив него. — Чёрт! Куда он мог деться? Он решает разобраться со всем позже. Сейчас нет времени. Чонгук достаёт старую раскладушку Nokia и дрожащими пальцами, перемазанными в крови, набирает номер лучшего друга. Который, кстати, не отвечает. — Опять спит что-ли, — шипит Чонгук, на нервах дёргая ногой не ритмично и зажимая губы в тонкую линию. Ожидая несколько секунд, чуть ли не кричит в динамик, но вовремя себя одёргивает: — Юнги! Приезжай скорее на пляж, ближе к могиле моего отца... Да нет времени объяснять! Быстрее! Мин Юнги — лучший друг Чонгука с детства. Он старше него на 5 лет. Сейчас учится в хорошем университете науки и техники. Мозговитый парень, с лёгкостью мог бы закончить школу на отлично, но, цитируя его слова: «предпочитаю направлять свои усердия в нужное для меня русло». Как только поступил в тот универ с единственными пятёрками по математике, информатике и физике, когда по остальным предметам у него твёрдые тройки, одному ему известно. Юнги всё время проводит в своей двухкомнатной квартире за компьютером, почти света белого не видит. Несложно догадаться, что он первоклассный взломщик и неплохой механик. Именно у его отца братья Чон работали и учились этому непростому делу. Юнги давно живёт отдельно от родителей, прилично зарабатывает на разных интернет порталах, от заголовков на главных страницах браузера до статей на сайтах популярных компаний. Чонгук максимально аккуратно укладывает сероволосого на песок, а сам начинает собирать вещи в рюкзак и, накинув его на спину, ищет путь сквозь заросли прямо к дороге. Обламывая острые, мешающие ветки кустов, он строит небольшую дорожку, параллельно поглядывая не приехал ли его друг. Путь на первый взгляд не длинный, но если тащить на себе около семидесяти (прикинув) килограмм, то не такой уж короткий, как кажется. Деваться некуда. Возвращаясь, Чонгук замечает, что парень всё в таком же положении — не просыпается, что радует. Внезапно на полную громкость раздаётся родная всем мелодия телефонного звонка Nokia. — Твою мать, Юнги! — Чонгук срывается с места и хватает парня, кладя его руку себе на плечи, одновременно поддерживая за талию и собрав все силы, мчится по проложенной тропинке к выходу на дорогу, игнорируя телефон. — Что там? Проверьте! Чонгук выбегает на тротуар, где его встречает серая, далеко не новая Hyundai и хозяин за её рулем. Юнги, завидев друга в не совсем удобном положении, выскакивает из автомобиля и, обойдя её спереди, подбегает к другу, открывая перед ним дверь заднего сиденья. Крылатое создание укладывают как на кровать, скидывая босые ноги вниз, на мягкий коврик. Окрик со стороны пляжа пугает обоих. — Он там, следуйте за той машиной!!! Юнги усаживается на прежнее место, не пристёгиваясь, заводит авто. Чонгук садится рядом, плевав на безопасность, сейчас нет времени. Юнги поворачивает голову назад, кидая руку на сиденье справа и сдаёт назад, чтобы развернуться и выехать на главную дорогу. Делает всё резко, быстро, о чём как-то позабыл. Гонял он, проще говоря, очень давно, сейчас сказал бы, что слишком стар для этого дерьма, но так и есть. Вот так взять, проснуться от внезапного звонка и начать ворошить прошлое, тем более таким образом, а ведь мог и проигнорировать. — Я конечно много раз вытаскивал тебя из дерьма, — Мин резко заворачивает направо, минуя светофор и встречное авто, от чего всех бросает и чуть не припечатывает к левой стороне салона. — Но федералы переходят все границы, — спидометр достигает отметки 140 километров в час, Юнги выглядит очень напряженно. — Как ты так, братишка, вляпался-то, блять? — Думаешь, я знаю?! — Чонгук держась мёртвой хваткой за своё пассажирское кресло, смотрит в зеркало заднего вида, где отражаются две патрульные машины. — Юнги... — Вижу, не слепой! — Несколько раз он смотрит назад и, чертыхаясь, разворачивается в совершенно противоположную сторону от его дома. — Ты куда едешь?! — Думаешь я дома в гости федералов и полицию жду? — Юнги почти орёт на весь салон, но это не мешает парню, лежащему на заднем сидении, продолжать находиться без сознания. — Пацан тот не помер ещё? Откуда ты его взял? Это из-за него всё? — Я не хотел бы ошарашить тебя своей новостью, особенно сейчас, поэтому просто-о-о, — водитель совсем не нежно входит в дрифт, заставляя одну из патрульных машин въехать в забор, разбив бампер и лобовое стекло. Картина заставляет Мина самодовольно оскалиться. — Блять, Юнги! — На месте разберёмся, — глаза его в одно мгновение становятся размером с грецкий орех, когда что-то громко начинает стучать в задний бампер. Чонгук смотрит назад и видит двух полицейских что держат в руках стволы. — Заебись, что сказать? — Куда ты едешь? — Чонгук видит, как перед ним оказывается пустая трасса, освещаемая только фарами их же машины, а с левой стороны сквозь тьму виднеются многочисленные стволы деревьев. — Поедем в обход, то есть в другой конец города, — Юнги стремительно набирает скорость до максимума. — Будто предчувствовал, не зря заправился вчера. — Мы же к тебе едем? — младшего же стремительно прижимает к сиденью до такой степени, что кажется все кишки внутри сдавило. — Нет, блин, к моей бабушке в деревню, Чонгук, ты тормоз? — в уши ударяет шум винтов вертолётов, отдающий звоном колоколов, что бьются о барабанные перепонки. Как иронично. — Я бы поверил, но у тебя нет бабушки, — Юнги снова делает поворот, не сбавляя темпа и продолжая ехать также быстро. — Ещё и вертолёты, заебись, — гонщик мимолетно бросает взгляд в небо, наблюдая там железных птиц. — Будешь о-очень много должен, — Юнги крутит баранку налево, в прилесок, где начинает нехило качать и болтать из одной части салона в другую, словно по стиральной доске. Чонгук ударяется о переднюю панель, шикая на ужасного водителя. — Как в России! Мин старательно обходит каждое дерево, но всё равно царапает краску на поверхности пластмассы. Ведь вокруг сплошная чернота, дерево увидишь, только если близко к нему подъедешь. Чонгук жалеет, что не пристегнулся ещё в самом начале. Мёртвой хваткой цепляясь за сиденье, младший медленно разворачивает голову назад, проверяя крылатого, который несильно бьётся головой о дверь, а больными крыльями о сиденье, оставляя тёмно-красные следы, из-за чего его брови нахмурены, а зубы даже сквозь сон крепко сжаты. Если бы не шум за окнами, наверняка бы слышал их скрип. — Кажется, оторвались, — Юнги немного сбавляет скорость, но не расслабляется. — Сейчас выедем на небольшую трассу, а там сольёмся на главной дороге... Т-ты что делаешь? — Мин замечает, что Чонгук встаёт и пролезает назад. На такой скорости и такой «хорошей» дороге, может неплохо вдолбить в заднее стекло, процентов на 80 обеспечено. — Частично спасаю твоё авто, — салон автомобиля сейчас его вовсе не волнует, что действительно правда. Он просто представляет, как больно ударяться синяками и открытыми ранами о жёсткую поверхность. — Сумасшедший! Чонгук оказывается сзади и, держась за водительское кресло, одновременно поднимает парня за шею, после чего прыгает на освободившееся место. Юноша крепко опирается ногами в пол и крепко держит парня в своих руках, прижимая голову и плечи к своей груди. — Вот проклятье! — выехав на трассу, Юнги замечает, что государственная служба поджидает их на выходе из подобия джунглей и грубо тормозит, из-за чего шины оставляют чёрные жжёные следы на асфальте. Солдаты уже стояли на посте, подготовив оружие и щиты. Через минуту появляется мужчина, одетый в пальто, в руках его громкоговоритель, который он тут же подносит ко рту. — Отдайте нам его и никто не пострадает! — железным и холодным как лёд голосом проговаривает впереди стоящей армии мужчина. — Может всё-таки... — Хочешь сказать мы зря своей жизнью рисковали?.. И твоей машиной? — Мин ухмыляется, показывая в зеркало заднего вида лисий, хитрый взгляд младшему, на что тот поднимает бровь. — Умеешь убеждать. Юнги поджидает едущую впереди них легковую машину и выезжает к ней, становясь рядом, почти впритык. Получается что-то вроде живого щита. Мин нарочно провоцирует аварию, заставляя гражданского гнать быстрее, а после и вовсе отрывается и, как было задумано, сливается с потоком легковых на главной дороге, где тысячи таких же моделей, все они едут в центр города, где находятся огромные небоскрёбы, близко стоящие друг к другу, создавая таким образом маленькие оживлённые щели, куда протиснется разве что только радиоуправляемый вертолёт. — Планы меняются, едем к моему знакомому, — дорога наконец выравнивается и Юнги сбавляет скорость до 60 километров в час, а после останавливается на светофоре, тяжело выдыхая. — Вы как? — Юнги, оперевшись на своё же кресло, с счастливой улыбкой смотрит назад, где сидит Чонгук, закинув голову и тоже выдыхает. — Надо повторить... — он поднимает вверх большой палец на этой фразе, после чего расправляет ладонь и с силой бьёт по своему колену, чтобы прогнать нахлынувший туман в голове. — Поддерживаю, — Юнги на всякий случай осматривает дорогу и ночное небо, где виднеются только огни больших многоэтажек, заслоняя своим светом прекрасные звёзды. Последущие минуты проходят за будничным разговором, словно не было всей этой адской погони, будто Юнги просто забирает своего донсена с пляжа, отвозит на посиделки в любимое им место, обещая познакомить с новым другом, как раньше. Даже вспоминается парадоксальная фраза старшего «Жратвы не обещаю, но стопочку попробовать дам» и Чонгук невольно улыбается. Он бы и забыл про всё случившееся, если бы не прекрасное создание, мирно спящее на его коленях. Насчёт прекрасного он не ошибся. Парень действительно отлично сложен и красив, но вот незадача. Крылья то ли доставляют ему особенность, какую-то отличительную деталь, дополняют образ, делая более совершенным, невообразимым. То ли наоборот, очерняют сущность, наносят увечья, превращая в каком-то смысле в чудовище. Чонгук не знает, поэтому всю дорогу, параллельно болтая с Юнги, разглядывает его вновь, в который раз замечая больше новых деталей. Волосы парня имеют лиловый, местами фиолетовый ореол, создавая эффект свечения. Прямые и длинные ресницы слегка подрагивают. На носу, в уголке глаз имеются яркие родинки, позже он замечает, что нижней окрашеной кровью губе такая же. В целом, внешность местами имела женские черты, что делало её более приятной. Телосложение явно сильное, особенно в плечах, из-за чего ключицы сильно выпирают и кажутся более острыми. Руки такие же сильные, а кисти окутывало сплетение синих вен. Если честно, Чонгук даже начинает потихоньку завидовать, сначала по-серому, но вспомнив наставления отца из детства, слово в слово: «Зависть – ломающее чувство, никогда ей не поддавайся, цени то, что имеешь», избавляется от него. — Почти доехали, — кидает старший, после чего достает из бордачка пачку любимых мятных и зажигалку. Юнги знает, что Чонгук запах табака не выносит от слов: «Я если вдохну, то сразу умру», поэтому приоткрывает окно. Мимолётно вытаскивает одну и поджигает, медленно и с наслаждением делая первую затяжку. Запах сразу уносит на улицу зашедший ветер, не позволяя добраться до пассажирских мест. — Хорошо... — Юноша отрывается от предыдущего занятия и смотрит в окно, где яркие огни большого города исчезают позади, а вместо них появляются новые, краше других. Вечерний Пусан особенно шикарен. Любимое время суток Чонгука в идеале — вечер-ночь. Тогда любой город становится краше. Именно поэтому он по возможности выходит гулять в это время суток, наслаждаясь запахами из самых разных по вкусу кафе, парфюмерных магазинов, СПА салонов, где запахи постоянно благоухающие и не вызывают чувство аппетита, но не в случае, если это какое-нибудь средство с примесью шоколадной крошки; просто прохожих, за которыми шлейфом тянется таинственный запах, что хочется пойти за ними, а догнав, выведать название заветного парфюма или одеколона, который в итоге он не будет покупать. Чонгук просто любит бродить, смотря на самые разные рекламные вывески. Некоторые из них ему правда нравятся, звучат красиво и выглядят так же, а некоторые просто сражают в припадках, из-за чего хочется таких гениальных «дизайнеров» задушить за креативность. Просто рассматривать разные сады, площади, что красиво украшены подсветкой или гирляндами. Попадая туда, словно оказываешься в стране чудес. Если спросить, что больше всего Чонгук хочет на день рождения (то, что материально и возможно исполнить) то он сразу же выкинет «фотоаппарат». Когда-то у него был типичный маленький фотик, который в итоге случайно разбил Хосок, что потом пытался закрыть обиду младшего конфетами или любыми другими сладостями. Чонгук с тех пор хочет профессиональный фотоаппарат. Чтобы штатив, большой объектив, много пикселей и режимов. Не трудно догадаться почему он хочет именно его. «Нас окружает полно красивых вещей, просто мы не замечаем их. Взять ту же самую старую остановку возле нашего дома. Она побитая временем и школьниками, но в этом и есть её особенность. Каждая царапина, потёртость, вмятина — это все её составляющие, что делают её отличимой от других» — Об этих словах Чонгук не пожалел, когда решил поделиться ими с ребятами из школы. Несмотря на то, что его потом обозвали идиотом и начали тыкать пальцем, приговаривая о его странном восприятии мира, Чонгук знал, что эти слова не пустой звук и они важны, он твёрдо в них верил. В моменты, когда выйти погулять не удаётся, Чонгук хватает газировку и ловко забирается на крышу собственного дома, откуда открывается наилучший вид на центр города в округе. Обычно на этом месте он любит посидеть в одиночестве, ещё раз прокрутить прошедший день, раскладывая всё по полочкам или просто подумать о разных вещах. Чаще всего о том, что будет дальше. Имея в виду, что до ухода матери осталось совсем немного, так... Что ждёт его с братом впереди? Чонгук просто иногда представляет реальные события, которые могут и должны произойти, не минуя черту реальности, переходя на фантазии, но соврёт, если скажет, что абсолютно никогда этого не делал. Делал. Когда было плохо, невыносимо, тоскливо на душе. Мозг сам начинал подкидывать образ милой девушки, с которой он построит будущее, небольшой домик или квартиру, посиделки всей семьей, с родителями и Хоби, и Юнги. Думать о семейных вечерах в тёплой уютной гостиной. Подобное случалось не часто, в особые моменты, потому что это было необходимо – подумать о хорошем. Из потока мыслей его вытаскивает Юнги, оповещая о приезде. Чонгук прогоняет воспоминания обратно, оттуда, откуда они пришли и с теперь уже другой медленной осторожностью поднимает парня, принимая помощь старшего, чтобы вытащить это чудо из машины. Всё, казалось бы, идёт гладко, но Чонгук забыл об одной маленькой детали... — Это крылья, мать вашу? — маленькие лисьи глазки Мина превратились в огромные монеты. Сказать, что тот в шоке – ничего не сказать. Он чуть не кинул бедолагу на асфальт, что уж. — Теперь понятно, для чего вся это суматоха, — помогая закинуть сероволосого на крепкую чонгукову спину, Юнги разглядывает сзади таинственного незнакомца. Он приходит в ещё больший шок, когда видит в каком состоянии пребывает этот парень, поэтому удивление на его лице быстро сменяется жалостью и неким отвращением к израненному телу и крови. — Я тоже сначала не въехал, — Чонгук берёт парня под колени и немного наклоняется вперёд, чтобы не уронить. — Думал, что вообще сплю или у меня шизофрения началась, а может, я вообще умер, и за мной пришла смерть, — юноша ловит на себе недопонимающий взгляд, — Но согласись, на ангела он не тянет, — заставляет Мина усмехнуться. — Я вообще думал ты украл кого-то из органов власти или их близких, но в голову и мысль не могла прийти об этом... — он макушкой кивает в сторону паренька, на что Чонгук негромко хохочет. Теперь он может побегать глазами по местности. Район, в котором живёт друг лучшего друга не элитный, но довольно хороший, наверняка новый. Здесь чистенько и приятно находиться. Рядом много круглосуточных магазинов и парков. Отели отсутствуют, что также играет плюс – нет надоедливых туристов. Он подходит к одному из подъездов, открывает Чонгуку дверь, чтобы он первым прошёл вперёд. Друг Юнги жил на пятом этаже, поэтому пришлось ждать лифт, молясь о том, чтобы никто из жителей дома сейчас не вышел оттуда и не посмотрел на них косо. Наконец-то двери лифта расходятся в стороны, показывая, что кабинка совершенно пустая и компания с облегчением заходит внутрь, где Юнги несколько раз тычет на цифру пять и кнопку закрытия дверей. — Подождите, не закрывайте, — Пикачу... Да, именно Пикачу показывается в щели, между дверями лифта и они вновь расходятся, а перед ними оказывается паренёк. Какая ирония. Вот так и живёшь, после встречи сверхъестественного существа, потом любой бред начинает казаться правдой. — Чимин! Привет, а я к тебе, — Юнги тянет друга за рукав в лифт и приветственно пожимает руку. «Вот так, ждёшь, живёшь в надежде на чудо, казалось бы, вот тебе Пикачу, а приходит какой-то Чимин» — отмечает про себя Чонгук. — А я тебя вроде не ждал... Чимин маленького роста, одетый по-домашнему, в чёрные спортивные штаны и футболку с весёлым принтом. На ногах его красуется тот самый Пикачу, точнее яркие тапочки с ним. Волосы его обычного светло-русого цвета, но точно крашеные, это заметно по их видимой сухости и жёсткости. Он – полная противоположность его Хёна. У Юнги мятные волосы, что является единственным ярким пятном в его образе. Бледная кожа становится ещё белее в контрасте с чёрным гардеробом. Чимин с удивлением пожимает другу руку, после чего наблюдая интересную и непонятную картину. Чонгук стоит к нему лицом, пряча за спиной крылатое создание, преследуя цель не напугать этого Чимина. Юнги замечает немую просьбу о помощи во взгляде Чонгука и отвлекает друга, перекидывая руку, обнимая друга за плечи, отвлекает его. — Слушай, нам нужна твоя помощь, я тебе на месте всё объясню, — быстро бормочет Мин и улыбается своей десневой улыбкой, намекая на то, какой сегодня был пиздец. *** — То есть вы посадили всю спецслужбу безопасности Кореи, полицию себе на хвост ради... Этого крылатого создания!? — Почти орал Чимин, сидя на кухне, пытаясь растворить информацию холодной водой. — Вы чем думали вообще!? Может агентство безопасности пришло за ним с целью спасти? Зачем он вам теперь? Юнги всё это время стоял в углу, выжигая дыру на полу друга глазами. Он явно нервничал, ядовито-зелёная зажигалка уже несколько минут без остановки крутится между белых костлявых пальцев. Сероволосого уложили в гостинной и пока не трогали. Чонгук же должен оправдать свои глупые(?) поступки. Он навлёк беду не только на себя, но и на близкого друга и его друга. Это не просто стащить пачку чипсов в маленьком супермаркете или даже взломать сейф в национальном банке, здесь гораздо сложнее. — Я... Я не знаю, как это вышло, — начинает Чонгук. — Я просто вспомнил отца, о том, как ничего не смог сделать в тот день... Меня как на автопилоте потянуло помочь. — Твоё «потянуло помочь», — Чимин пальцами изображает кавычки, — обрекло нашу молодую жизнь на гибель! — Парень очень зол. Конечно, если бы к вам завалились без приглашения домой, ещё и сделали соучастником не простого преступления, какова была бы ваша реакция? — Эти люди и были присланы помочь ему! — Если бы они были присланы с этой целью, то он не просил у первого встречного помощи, а пошёл бы навстречу тем людям! — Чонгук не на шутку разозлился. Его бесил этот Чимин, который возомнил себя умником, когда даже не участвовал с ними в той адской гонке и видел абсолютное ничего. — Я думаю это государственный эксперимент, может даже какой-то важный проект, — Юнги проходит в центр комнаты и садится на один из стульев у стола. — Соответственно он и сбежал от них, — он делает глоток из чиминова стакана, тем самым допивая его весь. — Я согласен с Чонгуком, эти люди вряд ли пришли с целью помочь ему. Скорее забрать назад и продолжить экспериментировать, но это всего лишь предположение, — Юнги кинул короткий взгляд в сторону гостиной, после чего напомнил, — Чимин, я приехал сюда, потому что надеялся на твою помощь, ты вроде как врач-хирург, окажи первую помощь. — Что мне за это будет? — удивляется Пак. — Не язви! Ты забыл, что должен мне? — тот моментально поник и кивнул. — Отлично. Чимин остаётся на кухне, приготавливая всё нужное. Достаёт аптечку, какие-то бинты, ткани, маникюрный набор... Чонгук кажется понимает зачем, ну не ногти же делать. Рассматривает оборудование, к которому прибавляется нитка с иголкой, и его одёргивает Мин, разворачивая лицом в гостиную. — Нужно отмыть грязь и песок. Ванная комната напротив, — как бы невзначай подмечает Пак. Чонгук скалится, но не с первой попытки находит ванную комнату. Тащить туда раненого чтобы искупать — не лучшая идея, поэтому он выуживает из ящика какой-то небольшой тазик и наливает туда тёплой воды. Поискав ещё немного, находит полку с чистыми полотенцами и без спроса хозяина берёт одно. По приходе в гостинную он видит сидящего в телефоне Мина на одной из сторон дивана. В отличие от безвкусицы в своём доме Чонгук видит сдержанную в одном стиле комнату. У однотонных тёмно-серых стен располагался большой не сильно контрастирующий с ними светлый диван с множеством подушек. Напротив висел телевизор над тёмно-коричневым низким шкафчиком, где находилась самая разная техника. Посреди гостиной стоял чёрный кофейный столик, а под ним лежал пушистый белый ковёр. Напротив — тяжелые плотные шторы, скрывающие окно во всю стену. Отсюда можно понять, что сторона солнечная. В целом, небольшая, но удобная гостиная, про уют не вспоминается. Зазевавшись, юноша чуть не роняет таз с водой на пушистый ковёр, от чего Мин встрепенулся, дав небольшое наставление об аккуратности, и дальше продолжил отдыхать. Юнги вообще не ведёт активный образ жизни и практически неподвижен. После стольких потраченных сил он вдвойне должен отдохнуть, поэтому Чонгук не мешает ему и старается вести себя максимально тихо. Юноша ставит таз возле дивана, мочит мягкое полотенце в тёплой воде, чуть выжимая. Ребята заранее уложили парня на живот. Во-первых, чтобы не нанести ущерб владельцу столь хорошего дивана, во-вторых, чтобы не мучиться после, переворачивая его то и дело на все 360 градусов. Основная масса крови на спине подсохла, а вот места, откуда росли крылья всё также кровоточили. Чонгук начинает оттирать тёмно-красные пятна на бархатной медовой коже со всей аккуратностью, нежно, чтобы не доставить лишней боли и дискомфорта. Берёт под локоть, обтирая плечи и предплечья, быстро и мягко. — Ноги тоже не забудь, — напоминает Чимин в полный голос, а Чонгук крепко сжимает челюсти, что зубы скрипят. — А надо ли? — Может у него колени разбиты или бедром ударился? Не можешь штаны снять что-ли? — Пак специально произнёс двусмысленно, намереваясь подколоть Чонгука. Юнги усмехается по-своему странно, будто у него голоса нет. Младший истинную реакцию на шутеечки прячет в себе, какой-никакой силой воли сдерживает разъярённого зверя внутри себя и с укором смотрит на Мина. Юноша вполне может отвесить хорошего леща, особенно когда есть за что. Однако наставление о раненых ногах оставить не может, но и кхм... Раздеть незнакомца не может, даже под таким предлогом. — Не быть тебе врачом, — Юнги по-братски подходит помочь, быстро снимая чёрные штаны вместе с такого же цвета боксерами (оказывается с боксерами) и кидает их в люк для мусора, наблюдая непонимающий на себе взгляд донсена. — Господи, ты хотел оставить это? Надеюсь это шутка, — и садится на прежнее место. — Так, а вот и я, — Чимин стоит в центре гостиной в докторской маске и блестящих от антисептика резиновых перчатках, неся в руках поднос с нужными ему препаратами и оборудованием. — Слабонервным лучше свалить, а ещё лучше свалить всем. — Чонгук, пойдём на кухню, — Юнги встаёт с насиженного места, хватает младшего поперёк талии и тащит за собой. *** — Что там можно делать два часа? — Чонгук почти лежит на столе, уложив подбородок на середину небольшого стола, вертя в руках кружку. Тоже с Пикачу. Странный этот врач. — Ты уже два часа задаёшь один и тот же вопрос, — Юнги сидит к столу боком, выпивая пятую подряд по счёту кружку крепкого горького кофе, залипая в телефоне. — Операции длятся и сутки без остановки. Сам подумай, видимо не так уж всё поверхностно, значит, Чимин нашёл какие-то другие ранения. — Тогда надо было везти его в больницу, не доверяю я этому хирургу, — фыркает Чонгук. — Хочешь привлечь лишнее внимание? Чонгук, тебе нужно отоспаться, уже бредишь, — Юнги делает глоток остывшего кофе. — Чимин сейчас проходит практику в ординатуре, он лучший среди интернов, — Чонгук снова фыркает и в десятый раз начинает разглядывать кружку с занимательным рисунком. Спустя ещё десять минут Чимин тихо проходит вглубь кухни, к раковине, оставляя поднос возле себя на тумбе, чем сразу привлекает остальных, но жестом даёт понять, что сейчас всё скажет. Снимает маску, перчатки, от которых пальцы сморщились, а ладони вспотели и отмывает их, после чего приступает к окровавленным местами инструментам. — Я заметил, что его кожа способна регенерироваться быстрее нашей, но глубокие раны всё же зашил, мелкие порезы не трогал, просто обработал, — он заканчивает и, разворачиваясь, опирается поясницей и ладонями о край раковины. — Места, откуда крылья растут я не трогал... — Чимин слышит, как Чонгук срывается с места и бежит в коридор, с удивлением смотря на Юнги. — Не парься, он просто волнуется, — Мин делает последний глоток и со стуком ставит пустую кружку на стол. — Пойдём прогуляемся. Пока что продолжай, — берёт друга под локти и ведёт к входной двери, слегка буксуещего друга. — Так вот... Я те места решил не трогать. Но видимо он впервые летел на такой высоте, может вообще впервые летел и его кожа не выдержала и полопалась. Придёт время и она затянется сама, но только если он будет постоянно использовать крылья, — Чимин накидывает на плечи куртку, застёгивая молнию с соответствующим звуком. — Насчёт перелома, на крыло наложил шину, будет меньше беспокоить его – срастётся правильно. Надеюсь... — Хорошо. Спасибо тебе за всё — они заходят в лифт и спускаются в тишине на первый этаж, после выходят из подъезда на парковку. — Знаешь место, где можно тачку отремонтировать, но чтоб по-тихому, без лишних глаз? — Юнги находит свою машину и начинает её осмотр. К отцу ехать он не собирается, по той простой причине, что он помог выплатить за неё кредит и просто не хочет донимающих дурацких вопросов от мамы и наставлений от главы семейства. — Ну... Вообще есть одно местечко, но вряд ли тебе понравится, — Чимин стоит в стороне, наблюдая за старшим, разинув рот. Авто как будто начали разгрызать зубами, а потом бросили эту затею и выплюнули. Вот тебе и форсаж. — Сейчас не важно, — Юнги открывает дверь на задние сиденья и громко материться, на что Пак закрывает ушные раковины и отходит в сторону по типу «Я его не знаю, просто мимо проходил».

***

Метнувшись в гостинную, на диване Чонгук видит того же парня, укрытого тёплым пледом в чёрно-белую клетку. Грудь и голову обвивают плотные бинты, на руках пластыри и марлевые повязки. Юноша подходит ближе к дивану и садится на ковёр, рядышком. — Сейчас ещё более красивый, — тихо подмечает Чонгук и на пробу тянет руку к серебристым волосам. Они не выглядят крашенными, будто с этим цветом он родился. На ощупь они как китайский шелк. Думая только об их мягкости, Чонгук погружает ладонь в волосы полностью, перебирая воздушные пряди. Его шершавые от бесконечной тяжёлой работы руки очень контрастируют с ними. За окном огни большого города бесконечно сияют в пучине тёмно-синего цвета. Сквозь редеющие облака пробивается слабый свет полумесяца. Там жизнь никогда не спит, пылая занятостью или наоборот большим количеством свободного времени. Чонгук не привык к подобному ритму, поэтому засыпает, несмотря на то, что и так проспал весь день. Сегодняшние события слишком умотали его.