whisper from the sea

Моя проблема в том, что ты — её решение. Фредерик Бегбедер «Любовь живёт три года». В лаборатории как всегда гробовая тишина, словно вакуум, стоящий в ушах. Слабое тикание часов на левой руке хоть как-то её разбавляют, также как запах кофе помогает сбавить давление одиночества. Впрочем, Сокджин просто не обращает на это внимание, утопая в воспоминаниях, что находятся за этим толстым стеклом. Клетка кишит ими, стоит на неё взглянуть. Проворонил. Не уследил. Или по собственной глупости... Переборщил? Тошнота подкатывает к горлу не от вкуса противного дешёвого кофе, а от осознания собственной ошибки. Такой роковой и эмоционально глупой, из-за которой теперь вынужден молиться и надеяться. — Сокджин-щи, вставайте, нам пора уходить, — верещала какая-то знакомая девушка в таком же белом халате. Она же подняла шокированного доктора на ноги и увела из лаборатории прочь, пока наряд солдат полностью не захватил территорию. Стекло повсюду перемешалось с кровью, оно звонко и ощутимо хрустит под ногами, но взгляд Кима устремлён на дыру в огромном куполе. Откуда всё ещё сыпятся осколки. Будто под толщей воды девушка кричит и зовёт бежать, только плевать на всё становится. Тэхён сбежал. — Доктор Ким, — звучит чересчур внезапно. Сокджин вздрагивает, благо кофе он прикончил до этого, иначе этой проблемы было бы не избежать. — У нас новости, — молодой человек небольшого роста в строгом чёрном костюме проходит через белоснежную лабораторию небольшой тёмной точкой, двигаясь к Сокджину. — Я уже знаю, что вы скажете, можете не стараться, — хрипит он, растирая глаза. — И что же я скажу? — иронично ведёт бровью мужчина. — Не делайте из себя дурачка. Вы свободны, — Сокджин встаёт, направляясь к панели управления клетки, пробегаясь пальцами по кнопкам и поверхности стола. — Не торопитесь, доктор Ким. У меня действительно интересные новости. Лучше присядьте. — Не томите, господин Хван. — Мы выследили мальчишку. Сокджин даже не почувствовал, как оказался на холодном полу. Перед глазами снова море стекла и крови, темнота и боль. — Я же говорил, присядьте. — Ч-что? Как? — Ким серьёзно растерян. Он души не чаял в государственной охране, но так много времени прошло, Сокджин уже почти отчаялся. — Он с Чон Чонгуком. Мы нашли парня и отследили его местоположение в одном из клубов города, где оказался эксперимент. Когда начать операцию? Чон Чонгук? Имя в памяти всплывает не сразу, но яркой вспышкой, откуда воспоминания накрывают с головой. — Как можно скорее. *** Чонгук чувствует себя действительно дома. Сейчас, стоя на пороге квартиры, находясь в руках Тэхёна, он чувствует тепло. Оно странное, ведь в нём есть что-то далёкое, забытое, родное и что-то иное, что он ещё не чувствовал никогда. Это тепло заставляет сердце стучать быстрее, пробуждает всех бабочек в животе, скашивает ноги, заставляя упасть в эти объятия. — Я конечно понимаю, что момент весьма трогательный, но всё же не стойте в дверях, — выстанывает Юнги, прошаркивая между парочкой к Чимину на диван, слепо падая спиной назад, а Пак героически ловит его. — Чимини, как же я заебался, — театрально прикладывая ладонь ко лбу, выдыхает Мин, поудобнее устраиваясь на чужих коленях. — Я тоже, поэтому свали, — хмыкает Чимин, также театрально скидывая старшего с колен на пол под недовольный стон, заставляя Тэхёна и Чонгука засмеяться. — Ненавижу тебя, — мычит Юнги, поднимаясь с пола и укладывая свою тушку на диван. — Я тоже тебя люблю, — отвечая в точности как в тот раз в машине. Атмосфера царит поистине домашняя и лёгкая. Напряжение как рукой сняло, жаль, что не все. Чонгук очень благодарен за это друзьям, благодарен Тэхёну, который не упрекает ни в чём, а наоборот поддерживает(?). — Фу, ребята, вы такие сладкие, — усмехается Чон, кидая рюкзак у дверей, проходя по коридору в свою комнату, слыша в догонку Чиминово «Есть в кого!». Ориентируясь только на свет фонаря из окна, Чонгук подходит к окну, упираясь руками в подоконник, растворяя в голове мысли. Так приятно снова оказаться здесь, где проблем почти нет, где мир иной, где никто не нагружает тебя обязанностями и навязанными принципами. Здесь всё гораздо легче. Свежий холодный воздух, освежает голову, уносит с собой плохие мысли, оставляя горький осадок в виде горького беспокойства. День был перенасыщен, чувства смешались со вчерашними, а вспоминая этот день Чонгуку снова становится плохо. Он старается не думать, подавить воспоминания, рассматривая огни города вдали, в попытке отвлечься. Сосредотачиваясь на этом, Чон не слышит, как хлопает дверь, и как шлейф крыльев шумит, проходясь по полу. В жёлто-оранжевом свете уличного фонаря пепельные волосы становятся золотистыми, Тэхён плавно движется в темноте, бесшумно ступая по холодному полу, становясь позади Чонгука тенью. — Чонгук... — Чёрт! — юноша резко оборачивается назад, чуть ударяясь головой о дверцу открытого окна, растерянно разглядывая знакомый силуэт, на который падает золотистый свет. — Тэхён, ты меня напугал, — чуть шипя, он потёр ладонью место удара, терпя небольшую боль. — Прости, я не хотел, — тут же низким хриплым голосом прошёптывает сероволосый. Почему-то от этого голоса у юноши мурашки по коже. — Ты в порядке? — Да-да, всё нормально, жить буду. — Нет, я про сегодняшний день... Чимин долго искал тебя, я хотел помочь, но он запретил из-за того, что меня могут забрать... Я волновался, правда. — Я же теперь здесь, всё хорошо, — криво улыбается Чон, закрывая окно, потому что в комнате серьёзно похолодало. — Ты сам как? — лучшая защита — это нападение, всем известный факт. — Чонгук, сначала ответь мне ты. Как ты себя чувствуешь? — Только вот с Тэхёном он не работает. Сероволосый подходит ближе, заглядывая в глаза напротив, так пронзительно и чётко. Чонгук понимает лишь одно — ему не сбежать. Он пойман в крепкие сети. Он ничего не говорит, падая на колени. Хочется истошно кричать, плакать, биться в истерике, только вот он так и сидит с пустым выражением лица разглядывая пылинки в свете на полу. Верно, Чонгук уже ничего не чувствует? Тэхён не приземляется рядом, а берёт Чона за руки, заставляя подняться, что юноша послушно делает, сразу попадая в родные объятия. Тёмные крылья окутывают со всех сторон, греют, а Тэхён дыханием приятно щекочет шею, снова пробуждая бабочек в животе, заставляя сердце трепетать. Только он всё ещё чувствует боль. Почему слёзы хлынули именно в этот момент? Чонгук из тех людей, которые не станут показывать эмоции перед чужими, хоть убьётся, но не станет. Никому не покажет настоящего себя – ранимого и слабого. Тэхёну хочется доверить себя такого — сломленного, беззащитного, хочется верить, что он поможет, что спасёт и не только... Хочется его рядом, чтобы вот так находиться в его руках вечно, чтобы видеть его улыбку, чтобы гладить его волосы, чтобы дышать им... Чтобы губами незаметно касаться его бархатистой кожи, чувствуя её жар, как сейчас. Тэхён мягко ступает назад, к кровати, всё ещё держа в своих руках (и крыльях) хрупкую душу. Аккуратно укладывает Чонгука и ложится совсем близко, лицом к лицу. В такой приятной, наполненной уютом тишине Тэхён молча стирает с щёк слёзы, поглаживая их. Крылья снова накрывают тело Чона, находясь на своём законном месте. Чонгук тонет в этом странном чувстве. Напротив в тусклом свете фонаря море заботы и света. В этом море он тонет, ни капельки не возражая. Тэхён всё ещё пронзительно смотрит, скользя подушечками пальцев по лицу Чона к уху, слабо дёргая серёжки и заправляя каждый волосок, откуда далее его рука медленно стремится к макушке, долго перебирая, наверное, каждый локон. Всё, что остаётся Чонгуку — заново разглядывать черты лица напротив, тихо засыпая. Его ладонь снова в собственных волосах и это поистине успокаивает. Но вскоре длинные пальцы перебегают к спине, притягивая к себе невозможно ближе юношу напротив, тот всё ещё не сопротивляется, находясь на пути ко сну, лежит с закрытыми глазами. А ведь кажется, что уже спит... Тэхён невольно приближается к чужому лицу своим, разглядывая его красоту: длинные ресницы, обрамляющие глаза, падают на веки, чуть трепеща, а губы искусаны, покрыты мелкими сухими ранками. Их до жути хочется коснуться собственными губами, как он это часто видел у других людей. Говорят, что так делают когда очень любят. Объясните Тэхёну каково любить? Слово встречается везде, постоянно, заполняет разум, заставляя сосредотачиваться на нём постоянно, но каждый человек даёт этому слову разные значения. Нежность. Слабость. Верность. Страсть. Связь. Болезнь. Сумасшествие. Только любит ли Тэхён Чонгука? Тэхёну сложно определить природу человеческих эмоций по одним только внешним признакам. Он рос в окружении вечно спокойных и равнодушных людей с вечно каменными лицами, а сам он не может распознать, что чувствует. Он отдалённо помнит детство, когда не было постоянных мук и боли. Читая принесённые Намджуном книги и рассматривая фильмы, это чувство вроде как называют счастьем... Да, не на своём опыте, смотря на других, ненастоящих, пришлось учиться определять, пришлось учиться чувствовать. Что он чувствует сейчас? Осторожно наклоняясь к этим манящим губам, дыхание Тэхёна сбивается, а сердце вот-вот кажется вырвется наружу. С каждой секундой становясь ближе, он чувствует, что совершает преступление. Дозволено ли ему забрать этот поцелуй? Разрываясь между желанием коснуться и разумом, Тэхён делает шаг в неизвестность. — Остаться бы так навечно, — раздаётся в комнате невероятно громко, хотя сказано шёпотом. Сероволосый почувствовал, как осел воздух на его губах и отстранился, словно отрезвлённый. — Остаться бы только с тобой, — вдогонку одними устами.

***

— Да я тебе отвечаю, Юнги, — Пак устраивается рядом, ставя на стол бутылку виски и бутылку колы. — Ты же сам заметил небось. — Чонгук не из таких, ты его плохо знаешь... — бормочет Мин, удобнее устраиваясь на диване и осторожно открывая колу. — А из каких тогда? — всё ещё настаивает на своём Чимин, разливая немного алкоголя в стопки. — Откуда достал кстати? — Из бара, откуда ж ещё, — хмыкает Мин, залпом выпивая, даже не морщась, в отличие от Чимина. Юнги сглатывает горьковато-сладкий вкус, ожидая второй стопки. «Чонгук не такой» — напоминает себе ещё раз. И правда, а какой тогда? Мальчишка с детства недолюбливал девчонок. Чонгук в принципе не ведёт себя как любой подросток в его годы, не смотрит порно журналы, не читает юри манхвы и так далее. Ему просто не до этого, поэтому случаи, когда он говорил/обсуждал девушек можно посчитать по пальцам. Но и нельзя сказать, что он интересовался мальчишками. Юнги вообще ни разу не заставал младшего за просмотром яой манхв или лицезрением какого-нибудь секси айдола. Однако сейчас Чонгук проводит много времени с Тэхёном в обнимку и всеми нежностями, которые творят парочки и это напрягает, ведь Тэхён не обычный человек. — Хочешь сходи сам посмотри, правда в обнимку спят. Прям близко-близко друг к другу, — весьма эмоционально проговаривает Пак, на своём примере показывая как близко они спят друг с другом, оставляя между его губами и Юнги пару сантиметров. — От тя перегаром несёт. Ты че ещё до нашего прихода наклюкался? — Не наклюкался, а облагородил пару стопок. — Скорее пару десятков. Чего так смотришь? Алкаш из нас двоих тут ты, — Пак долго пилит прищуром друга. — Ну ты скажи, какие нормальные друганы гладят друг другу волосы, обнимаются вот так и все эти другие нежности? И тут Юнги вздыхает, потому что Чимин, чёрт его дери, прав. — Ладно, отвали, я тебя понял, — коротко и строго проговаривает Мин, вставая с дивана и двигаясь к коридору, заранее выключая в нём свет. Он совершенно спокойно подходит к двери в комнату младшего и приоткрывает, заглядывая внутрь. Всё как и сказал Чимин, вот Тэхён гладит его лицо, волосы, но последнее слегка вводит в ступор. Сероволосый осторожно наклоняется к лицу Чона, но не предпринимая никаких действий далее, словно разрывается между чем-то... Как только Юнги слышит в темноте знакомый голос, от испуга закрывает дверь, уходя назад. Что он испытывает? Радость за младшего, или наоборот он огорчён? И огорчён вовсе не тем, что Чонгук такой(!), ему на это плевать, пусть кто-то этого не примет, но для Юнги его донсен всё ещё им остаётся, маленьким и любимым младшим братом. Дело в том, что Тэхён другой. Тэхён в розыске, его в любой момент могут поймать, ему всю жизнь придётся скрываться, бежать ото всех. Сможет ли Чонгук защитить его? Этому всё равно придёт конец. С другой стороны, он рад, очень. Чон испытывает светлые чувства сейчас, он счастлив, и своё успокоительное он нашёл в одном человеке, который его поддержит и поможет встать на ноги после всех невзгод. И это вроде как радует. — Убедился? — спрашивает Чимин, когда Юнги застаёт его с бутылкой, где алкоголя значительно стало меньше. — Я уже не знаю стоит ли обсуждать с тобой что-то, пока ты в таком нетрезвом состоянии... — Смотря че ты хотел обсудить, — лениво тянет Пак, собираясь налить еще стопочку, но Юнги бутылку тут же забирает под недовольный вопль: — Да блять, сука, как ты меня заебал... — Универ, Чимин. Ты подумал об этом? — Господи... Нет, я не настроен... — бормочет он в ответ, укладываясь на диван лицом в подушку. — С этим медлить нельзя... Теперь уже нельзя, понимаешь? Чонгуку и так тяжело, он морально умирает, пиздец как мучаясь. Тэхёна нельзя упускать, сам понимаешь почему, — вздыхает старший. — Я блять сам готов умереть, лишь бы мелкий не знал всей этой грязи, — Мин поджимает губы, поворачиваясь к Чимину, но понимая, что тот начал пускать слюни в подушку, как следует шлёпнул его по заднице под глухой вскрик. — Нехуй бухать!

***

Окна не зашторены, поэтому солнце освещало наверное каждый уголок комнаты, так что было видно, как пылинки летают по воздуху. Тэхён почти не спал всю ночь, сторожа сон одного юноши, что сейчас сладко посапывает на крепкой груди сероволосого, перекинув через его тело конечности. Тэхён боялся дышать полноценно, чтобы не разбудить Чонгука, старался не двигаться лишний раз, поэтому местами тело чуть затекло. Казалось бы, зачем такие жертвы? Но за эту бессонную ночь Тэхён понял одну простую вещь — спать один Чонгук не сможет. Когда брюнет заснул, сероволосый хотел выйти из комнаты, потому что точно слышал посторонний шум за дверью, что настораживал его, однако только встав с кровати в темноте, он поймал на себе беспокойный взгляд чёрных глаз, поэтому не смог никуда уйти. Но на протяжении всей ночи глаз не сводил с Чонгука по двум причинам, или одной, если его защита входит в это тёплое чувство. Как только Тэхён почувствовал шевеление на груди, чуть дёрнулся и слегка приподнял крыло, из-под которого показались заспанные карие глаза. Чонгук не стал смаргивать остатки сна, забывая обо всём, подполз повыше, утыкаясь в бархатную кожу шеи сероволосого, вдыхая её приятный запах и прикрывая глаза. Понимает ли что он творит? Нет, совершенно. Да и разве важно? Они оба чувствуют себя прекрасно рядом друг с другом, вот так. — Ты вкусно пахнешь, — шепчет Чон, укладываясь удобнее, кончиком носа скользя от ключиц до подбородка, пуская табун мурашек по коже сероволосого. Тэхён понимает о чём говорит юноша. Он прекрасно помнит, как вчера днём Минхёк выбирал новый парфюм. Взяв с собой маленькие пробники решал с новым знакомым который лучше купить. Все запахи пахли свежо и сочно, напоминая прохладу после дождя или только что омытые и разрезанные фрукты. Один из таких запахов напомнил Тэхёну запах Чонгука — ореол утренней росы с лёгким запахом стирального порошка. — Ты ещё спишь? — спрашивает сероволосый, устремляя взгляд в потолок, почему-то чувствуя как щёки становятся горячее. — Нет, — глухо в ответ. — Тогда давай вставать? — Зачем? Я хочу тут... С тобой. Чонгук определённо не знает, что им движет, но определённо ставит себе задачу разобраться с этим потом.

***

— Обязательно было сегодня идти? — ноет Пак, сидя на переднем сидении машины Минхёка, упираясь лбом о бардачок. — У нас нет времени, тем более это не мои проблемы, что ты вчера перебрал, — бормочет Юнги, поправляя на переносице солнечные очки и разглядывая зеркала заднего вида. — Твой знакомый сказал, что будет на месте еще пять минут назад. Где он блять? — Пять минут не трагедия... — Трагедия, Чимин. У нас все расписано по минутам! — огрызается старший, кидая взгляд на часы на небольшом экране авто, что показывают 6.37. Стук в окно и камень с души. — Привет, Чимин, вот комплекты одежды, — молодой парень в зеркальных солнечных очках передаёт большой бумажный пакет через окно, сразу протягивая руку к знакомому. — Какой ты дотошный, — шипит Пак, считая купюры, прямо перед носом у парня и отдавая точно в руки. — С вами приятно иметь дело, — улыбается он и отдаёт салют, прежде чем вновь скрыться также неожиданно, как появился. Мин на этот недодиалог ничего не сказал, тут же накрывая пакет и доставая один комплект формы охранника для себя, но отметил, что молодой человек лишних вопросов не задавал, сделал всё как нужно, а главное, надежно. Дальнейшие действия состояли в том, чтобы переодеться и подъехать к университету, туда, где для персонала имеется отдельный вход. Сидя уже переодетыми, парни выжидают ещё несколько минут, настраиваясь на предстоящую работу. — Удачи нам, — вздыхает Пак, надевая кепку и натягивая её на глаза как следует. — Удачи желают неудачникам, — повторяя действия друга, — это не про нас. — Почему ты такой уверенный? — Потому что ты со мной, — подмигивает Мин, хватая с собой флешку, сразу убирая в карман и выходя из машины. Осторожным шагами, направляясь ко входу, Мин с битой становится спереди Пака за углом, поджидая нужного момента, уже делая замах. В 7.00 происходит смена караула. Один из охранников остался внутри, чтобы убедиться лично о действительности своей замены. То есть нужно вырубить лишь двоих. Когда за углом слышатся шаги, Юнги поджидает еще несколько секунд, чтобы цель прошла чуть вперёд и ударяет битой в затылок, в то время как Чимин подхватывает жертву и тащит в переулок, пряча мужчину средних лет за мусорными баками. — Неплохо сработано для первого раза, — отмечает шёпотом Мин, прижимаясь к стене максимально близко и двигаясь ко входу так, чтобы камеры не заметили их. — Рано радоваться, — шикает Пак, следуя за старшим. — Или ты себя хвалишь? Юнги ничего не отвечает, но про себя улыбается довольно. Однако, правда, стоит помнить, что это было одно из простейших действий плана. Всё самое сложное ещё впереди. Сначала Мин не был уверен, что их двоих хватит для выполнения этой цели, была даже мысль о привлечении Чонгука, чего даже Чимин старался избегать. Младший наверняка устроит скандал, припоминая тот случай у Пака на квартире, за который Юнги до сих пор стыдно... Но сейчас он постарается действовать осторожнее, следуя чёткому плану. Старший тихо открывает дверь, тут же присаживаясь и осматриваясь. Стены дежурной комнаты наполовину стеклянные, поэтому до двери придётся ползти максимально тихо, хотя учитывая тот факт, что здешние дяденьки только и делают, что целыми днями смотрят телевизор. Проползая внутрь, Юнги становится на ноги, также делая удар по затылку отвлечённого дорамой мужчины. Чимин снова тащит тело, но уже в туалет, вместе с этим обыскав все карманы, а после закрывая дверь, ломая битой ручку. Мин же ищет ключи, вытаскивая все ящики и проверяя все полки, но абсолютно ничего не находит. — Эй, бро, — Чимин хлопает его по плечу, находя огромную связку среди документов на стенде, что находится над рабочим столом. — Зришь в корень. Остаётся лишь проникнуть в архив, как охранники и скачать информацию на флешку. Всего-то. Дело осталось за малым. Архив находился на втором этаже, в правом крыле, где почти всегда пусто. Обычно там находились старые аудитории с древним оборудованием и тому подобному. В общем, совсем не то место, которое бы могло привлечь молодежь. Поднимаясь по лестнице вверх, парни будто играют в молчанку, ожидая, что выкинет другой, в то же время прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Всё проходит даже слишком гладко, чем представлялось, что не расслабляет, а наоборот настораживает. Прошмыгивая в нужное крыло и попадая в один единственный коридор, парни уверенно подходят к одной из самых массивных дверей. Связка содержит в себе множество ключей, но если они так будут перебирать каждый — потеряют время. — Чёрт, не продумали этот момент... — шумно выдыхает младший, упираясь лбом о железную дверь. — Дай мне, — Юнги уверенно выхватывает связку и, вытаскивая одно небольшое алюминевое колечко, сгибая и делая его больше похожим на пожеваную скрепку, просовывает её в замок и начинает крутить. Не может же быть всё так гладко, поэтому заслышав звуки нескольких уверенных шагов, Чимин сразу сообщил об этом Мину, намекая на то, чтобы он торопился. — Юнги, быстрее, — подталкивает младший, сжимая пальцы на ногах то и дело оборачиваясь назад. — Подожди... — он закусывает губу, сильно сжимая её зубами, и когда замок поддаётся, мысленно ликует от радости, открывая дверь и забегая с Чимином внутрь прежде, чем владелец носка ботинка успевает показаться из-за угла. — Нужно торопиться, — запирая дверь на замок изнутри, Юнги подрывается искать компьютер между книжных полок, а когда находит, сразу вбивает заранее подобраный пароль, после чего в поиск документов вводит нужное название. Чимин же пробегает меж стеллажей, в поисках нужной полки, а найдя, начинает скидывать с неё одну папку за другой, успевая читать названия и даты. — Нашёл! — кричит с другого конца помещения Мин, открывая папку с датой на 25 мая 1993 года, начиная скачивать всю информацию связанную с ней до того, как в дверь начинают стучать. — Я надеюсь мне одному показалось... — шепчет Чимин сразу после того как дёрнулся от испуга, Юнги лишь прорычал что-то невнятное, нависая над компьютером. — Всё скачать не успеем, только основное, — качает головой старший, закусывая губу. — Надеюсь этого нам хватит. В дверь начинают долбить сильнее, крича что-то про закон. С горем пополам Мин вытаскивает флешку, тут же пряча её в карман и кивая Паку на окно. Лишний раз сталкиваться с проблемами не хочется, тем более с утра, поэтому Юнги быстро выключает компьютер и скидывает по пути ещё несколько папок с документами, чтобы не поняли, что именно они искали. — Блять, не слишком высоко? — выглядывает в окно Пак, рассматривая внизу асфальт и несколько мусорных баков. Шестерёнки заработали, приводя только к одной мысли. — Только не это... — Выхода нет, бро, прыгай, — подначивает Мин, с каждым стуком оборачиваясь на дверь. — Иди нахуй, Юнги. Давай ты первый. — Не ссы, блять, тут не высоко, — рычит старший, толкая уже стоящего на подоконнике Пака вниз. К счастью упал он точно по центру, издавая глухой стон. Мин прыгает следом, но у него приземление выходит получше, чем у Чимина. Дверь слышно открывается и он торопится поднять друга и встать сам. До машины добираются в спешке, запрыгивая и уезжая с места преступления, сливаясь в потоке городских автомобилей. — Почему такие приключения всегда кончаются мусором? — болезненно выстанывает Пак, потирая спину. — Обещаю, когда мы вернёмся, я отомщу тебе. — Архив, где хранится такая информация не защищён совсем... Это странно, Чимин, — задумчиво тянет Юнги, прикуривая сигарету, сходу открывая окно. — Одним замком и паролем... — Заметь, это был твой план, я не отвечаю за охрану в своём универе... Кстати, меня наверное уже отчислили, спасибо, бро. — Не ной, у тебя уже есть связи в хороших поликлиниках и тебя там знают, не пропадёшь. — Не будь этого, я бы тебя убил, — хрипло отвечает Пак, пристёгиваясь. Действительно жаль, что Чимина отчислили, он был отличным студентом, одним из лучших. Повезло, ему с семьёй, где почти все в роду врачи, однако без хорошей практики даже отличные связи не будут делать за тебя работу, поэтому несколько лет он трудился не покладая рук, а Юнги просто всё испортил. Сейчас он благодарит жизнь за то, что Чимин так хорошо учится. Оба сходятся во мнении о том, чтобы наконец позавтракать, взяв в старбаксе немного поесть, а заодно и проверить флешку в машине. Кофе в руках, ноутбук на коленях, флешка вставлена, пара щелчков мышью и открывается неизведанное.

***

В помещение проникает мягкий солнечный свет, грея огромный танцпол. Днём клуб выглядит пусто и просторно, совершенно другого цвета и даже пахнет по-другому. Чонгук сам себе усмехается этому замечанию. Он решил немного помочь Кихёну с некоторыми мелкими делами, вроде выбора какой-то новой мебели и её заказами, высказал мнение, которого старшему так не хватало и тому подобное. Закончив всё, он решил немного прогуляться по клубу. В его понимании это сменить один диван на другой, записывая в дневнике новые мысли. «20 октября 2015. Привет, пап. Недавно в моей жизни всё начало сильно меняться... Не знаю к лучшему или наоборот, но я почему-то чувствую, что всё будет хорошо...» Вырвать и выкинуть. «... Я кажется начал понимать, что со мной происходит, но я всё ещё запутался... Если бы ты был рядом и смог помочь мне...» Вырвать и разорвать. «Как понять, что я влюблён?» — остаётся. Лёжа на диване, Чонгук откладывает дневник на пол, накрывая тыльной стороной ладони лоб. Мозги кипят ужасно. Весь день он думал только о прошедшей ночи, что происходило между ним и Тэхёном. Почему на душе было так тепло и спокойно, как не было очень давно? Эти прикосновения пальцами и губами к чужой коже, невесомые, невинные, но именно они зажигают душу, словно миллион бенгальских огней, пробуждают стаю бабочек в животе, заставляют крышу съезжать и довольно быстро... Под утро Тэхён всё же заснул, Чон не стал его будить, опасаясь его усталости, позволив украсть для себя несколько минут любования прекрасным существом перед собой. Серебристые волосы в свете солнца приобретают тёплый оттенок, а то как они раскиданы по подушке — искусство. Прикоснуться хотелось. Очень. После всего сделанного ночью (а он всё прекрасно помнит, в деталях) Чонгук обещал себе разобраться с этим. Вот сидит. Разбирается. Это немного странно, вот так сидеть и думать об одном человеке, пытаясь понять, что ты к нему испытываешь. Чон не раз для себя отмечал и отметит снова: Тэхён словно безопасное место, где всегда возникает чувство защищённости, ощущается доверие, теплота, нужность. Сначала это может показаться дружбой, чем Чонгук это всегда считал, но ведь не каждый друг захочет пройтись губами по чужой шее, зарыться носом в копну волос, взять за руку, зная, что никогда не отпустишь. В голове лишь одно — Тэхён. Со вздохом Чон встаёт с дивана, сначала не очень мягко приземляясь на пол, захватывает дневник и поднимается наверх, грузно перешагивая ступеньки. Открывая дверь в квартиру, он застаёт весьма интересный ракурс. Губы Кихёна и Минхёка неустанно касаются друг друга, двигаясь в едином танце. Ю седлает своего парня, обнимая и накрывая его тело своим, но резко одёргивает себя, кагда слышит стук двери. — Чёрт, простите, я не вовремя... — всеми силами Чонгук пытается скрыть интерес за маской стыда и это действительно так. Ему было меньше стыдно, чем интересно смотреть, думая: «а каково это?». Он скрывается за дверью, останавливаясь на паре ступеней ниже, растирая глаза. От усталости наверное. — Эй, — раздаётся позади и Чон (не) мысленно закатывает глаза. Минхёк садится рядом, растрёпывая младшему чёлку. — Чего тебе? — Считаешь это странным? — сходу начинает он, обращая внимание на реакцию юноши. — Когда мужчины любят друг друга. — С чего такой вывод... — Твоя реакция была какая-то иная, — легко отвечает он, — ты смотришь не так, как другие, — он значительно смотрит в глаза Чона, будто видит его насквозь. Может так и есть. — В смысле? — В смысле я видел краем глаза, как ты залипал. Колись давай, что это значит? — Ничего не значит... — Эй, пацан, я серьёзно, по тебе видно, что тебя что-то беспокоит... Может я могу помочь чем-то? В том то и дело, что можешь... — Стану я рассказывать что-то незнакомому дядьке, — усмехается он и собирается было встать, лишь бы уйти восвояси, только вот его тут же сажают обратно под недовольные вопли. — Ты живёшь в моем доме, пользуешься моими вещами, какой незнакомый дядька? Давай всё по фактам, чтобы не портил мне атмосферу своей кислой... — Как ты понял, что ты по мальчикам? — достаточно резко, сильно, заставляя подавиться воздухом. — Ч-Что прости? — откашливаясь, спрашивает Ли, всё шире открывая глаза, осознавая смысл вопроса. — Зачем тебе? — Ну вот видишь, ты ничем не сможешь помочь, — саркастично вздыхает Чонгук, вновь собираясь уйти. — Нет, правда, скажи зачем и может... — Потому что я кажется влюблён, — также резко, встав с лестницы, но не собираясь уходить. — Я не знаю что мне делать, это так странно... Этого хочется и боишься одновременно, как понять, что правда, а что нет? — запинаясь, то и дело сбиваясь с толку. Мысли в кашу, язык заплетается, он хоть сам понимает, что несёт? — Тише, парень, — Минхёк, тянет его за руку вниз, сажая рядом и произнося лишь одно имя, из-за которого сердце уходит в пятки: — Тэхён? Как же ты догадался? — кивок в ответ. — Эй... Всё будет хорошо, просто прими это, — Минхёк, по-дружески хлопает по спине, сжимая губы. — Я не мастер толкать речи, но одно всё-таки скажу. Я не по мальчикам, Чонгук, я просто люблю одного милого парня, который также любит меня. Когда он мне признался, у меня не было мыслей о том, что я гей или би... Со временем я просто понял, что не смогу без него жить, без этих мелочей, которые нас объединяют. — Ты просто взял и начал встречаться с ним? — Не сразу, сначала я как следует всё обдумал, взвесил все «за» и «против», а потом просто плюнул на это и согласился. Я испытываю чувства к человеку с которым у меня всё взаимно и такого человека я упускать не собираюсь, вот что я подумал... И ты не отпускай Тэхёна, если правда его любишь. Он же у тебя особенный, таких ты больше не встретишь. — Ты о его крыльях? — О его чувствах к тебе, — с этой фразой Минхёк поднялся наверх, закрывая за собой дверь, щелчком замка заставляя мысли разбушеваться. А последние его слова — контрольный выстрел в голову. Что это может значить? Вот и снова он наедине с самим собой. Плотно сомкнув челюсть, он опустил голову на колени, будто от этого станет лучше и что-то тут же изменится. Стоит ли надеяться? Если бы все проблемы решились по щечку пальцев... А все мысли только об этом. Как Минхёк сказал? Не отпускать? Он постарается... Правда. Тэхён особенный для Чонгука не потому что он чем-то отличается от него внешне, а потому что он чувствует себя нужным рядом с ним, рядом с ним он ощущает себя любимым. Чёрт.

***

Вечер подкрался незаметно, пуская в клуб любителей повеселиться. В будни людей не так много, как в выходные, но даже так танцпол оживляется, начиная зажигаться. Хозяева как всегда на своих местах. Минхёк в будке диджея разогревает толпу, а Кихён как всегда принимает гостей, находясь в центре внимания. Чонгук бы так и сидел на лестнице, если бы Кихён не прогнал (подразумевая, поднял и заботливо отправил наверх, предложив чаю). После того разговора юноша просидел там около часа, пытаясь собраться с мыслями и всё расставить по полкам. От чая он отказался, заваливаясь на диван, делая мелкие почеркушки в дневнике. «Мне часто бывало одиноко в последние дни, однако после встречи с ним...» «Я понимаю, что это нормально, но почему это кажется странным? Я только больше путаюсь...» «У Тэхёна приятный голос, особенно, когда он шепчет что-то на ухо...» «Я стал чаще проводить с ним время и кажется начал чувствовать себя лучше...» «Раньше я чувствовал себя одиноким, мёртвым, даже среди родных людей. С Тэхёном всё иначе... Абсолютно.» Время пронеслось незаметно, а кружка горячего чая оказалась на кофейном столе рядом почти незаметно. Знакомая серебристая макушка промелькнула за дневником, заставляя сердце стучать быстрее. Чон тут же убрал личную вещь куда подальше, опасаясь лишних вопросов от сидящего рядом человека. — Я уже забыл про твоё крыло, — Чон меняет положение лёжа и садится не вплотную рядом, а оставляет некоторое растояние между ними. Говорят, когда человек тебе симпатизирует, ты хочешь быть к нему ближе. — Оно теперь полностью здоровое? — Почти, но лучше его не беспокоить, а так я уже хожу без повязки, как видишь, — эта новость радует. Как и улыбка Тэхёна. — Я рад. — А ты как себя чувствуешь? Тебе после вчерашнего стало лучше? — прямо на больное. Кроме вчерашних не до конца осмысленных действий, он ничего не помнит. Только тёплые объятия и прикосновения — кожа к коже. — Я в порядке, — фальш. Чонгук, твоё сердце сейчас вылетит из груди... Он смотрит на растояние между ними, которое и правда сократилось, когда же это случилось? — Точно? — Тэхён двигается ближе, буквально наплывая на Чона, заставляя его вжаться в спинку дивана. — Я же вижу ты ведёшь себя странно. «Почему твои губы так близко к моим?» — разглядывая каждую трещинку на них. — Если чувствуешь себя нехорошо, скажи. «Мне плохо и только ты можешь мне помочь» — тяжело проглатывая вязкую слюну. — Тэхён, уйди, — всё на что он способен, стараясь сделать тон как можно более равнодушным, вставая с дивана и подходя к окну. И он уходит. You know what it feels like when you're dancing blind. «Идиот» — думает про себя Чон, слыша стук входной двери и тут же срывается к ней, а в голове голосом Минхёка: «И ты не отпускай Тэхёна, если правда его любишь». Обещал себе. All alone, just the beat inside my soul. На первом этаже зал заполоняют люди, о чьи яркие одежды отражается неоновый свет, среди них он пытается разглядеть знакомый силуэт, зацепиться за знакомые черты. Сквозь толпу он бежит, рассматривая всех и всё вокруг себя. Музыка долбит по ушам, люди раздражают своим количеством. Take me home, where my dreams are made of gold. «Зачем сказал уйти? Зачем позволил? Зачем обидел? Сам же постоянно хотел (и хочешь) его рядом. Какая муха тебя укусила, Чон Чонгук?» — ругая самого себя. In the zone where the beat is uncontrolled. Огромные, чёрные крылья сразу выдают их хозяина. Теперь для Чонгука нет преград, он проходит толпу, расталкивая людей, достигая человека, в которого он влюблён. I know what it feels like. Глаза встречаются одновременно — море и земля сталкиваются в непреодолимом цунами чувств. Один шаг до точки невозврата. И Чонгук делает этот шаг, одними глазами передавая: «Прости». Come on make me feel alive. Адреналин в крови кипит, юноша резко впивается в чужие губы поцелуем, сжимая глаза до разноцветных фейерверков и созвездий, пока руки Тэхёна не накрывают его горячие от смущения щеки. Всё, что он видит перед собой — море, где отражается и он сам, и это почему-то успокаивает, а время застывает. От этих мягких прикосновений он моментально расслабляется, но не позволяет коленям ослабнуть. Губы сероволосого приятно двигаются, создавая собственный ритм, заставляя Чонгука отдаться целиком и полностью. Быть с каждой секундой ближе, жарче. — Я совершенно не умею этого делать... — губы Тэхёна отрываются от его собственных слишком рано. Слишком рано забирая эти минуты эйфории. — Плевать, не останавливайся, — горячим шёпотом в шею, вслепую встречаясь в неумелом поцелуе вновь. Они часто сталкиваются зубами, но только улыбаются этому, прижимаясь щекой к щеке, ближе. Руки Чонгука на его талии, а пальцы Тэхёна медленно шагают от затылка к уху, пуская тепло по коже. Чонгук согласен, плевать на всё, когда Тэхён рядом.