whisper from the sea

Это чудо в прямом, настоящем смысле. Это же надо: из стольких тысяч человек мне понравился этот. И я понравилась ему. Так практически не бывает. Аглая Дюрсо. Думал ли когда-нибудь Чонгук о том, что сможет влюбиться? Думал ли о том, что по уши будет влюблён в парня? Думал ли о том, что целуясь с ним, будет так сносить крышу? Будет ли так беспомощно тонуть в этом человеке, тонуть в его объятьях? Нет. Конечно нет. Думает ли он об этом сейчас? Аналогично нет. Пока он в руках Тэхёна так медленно сгорает от поцелуев, думать ни о чем не хочется. В голове мигом всё опустело, а то что вокруг стало настолько не важным, ведь важен лишь человек напротив, важны лишь эти глаза, в которых море разбушевалось и, кажется, начинается ураган. Внутри него всё наверное так же. Дыхание сбито, а сердце бешено стучит и кажется вот-вот выпрыгнет из груди, и так жжёт, что устоять на ногах невозможно... Тэхён ведь тоже самое чувствует? А Чонгука он чувствует? Задыхается ли он также? Не может ли устоять на ногах? А хочет ли продолжать это безумство? А хочет ли поцеловать снова? Внезапно столько вопросов после резкой потери мыслей в ту секунду, когда он ощутил тепло Тэхёновых губ на своих. Как странно, да? И чувствует снова. Потому что неустанно продолжает томно нежить сероволосого поцелуями, выводить узоры на бархатной коже. Резкий порыв на такие ласки слегка пугает его самого, но если выбирать между прекратить это или продолжать, то... Он не станет останавливаться. Сейчас ему от чего-то хочется отдаться, продолжать падать в этих объятьях, от чего-то зная, что его будут держать. Тэхён не позволит ему упасть. — Тэхён, я... Я столько всего должен сказать тебе, — шепча в самые губы, в попытке отдышаться, всё ближе и ближе прижимаясь к сероволосому, будто под кожу забраться хочет. И действительно должен. Все эти дни, проведенные рядом с Тэхёном были по-настоящему странными. Чувства смешивались, путались между собой, создавая что-то новое, необъяснимое. Это чувство поднимает бабочек в животе, заставляет глупо улыбаться без причины и жутко тянет в груди, когда знакомого силуэта нет в поле зрения. Из неги накрывшей эйфории обоих вырывает знакомый голос, как сквозь толщу воды, сквозь поток музыки и бита. Чонгук как ото сна старается оклематься, глазами выискивая в толпе хёна, но находит лишь людей в до боли знакомой форме. Одна секунда. Один момент. Одно нажатие на курок... Выстрел оглушающим звуком рассек облако громкой музыки, заставляя всех в помещении дёрнуться от неожиданности, однако музыка продолжала свою игру. Одно мгновение. Одно движение. Чонгуку могло стоить это жизни. Сжимаясь от испуга брюнет открывает глаза, рассматривая перед собой черноту, ничего не понимая. Угольные перья разлетелись по полу, собирая на себе неоновые блики, а вместе с ними и капли крови, что продолжали ускоренно капать, собираясь в единое целое. Обращая внимание на лицо Тэхёна, что искажено в гримасе боли, он начинает осознавать что к чему. Сероволосый твёрдо стоит на ногах, несмотря на адскую боль в крыле и продолжает держать юношу в своих руках. Просто привык испытывать боль... Из центра их вырывает владелец того самого голоса, резко швыряя к стене и становясь на их место, размазывая ботинком кровь на полу. — Пошли! Быстро! — лаем сквозь толщу клубной музыки орёт Юнги. Всё словно смешивается в одну кучу. И сердцебиение будто становится сильнее, а ноги настолько ватные, что нет сил бежать. Звуки и свет бьют по нервам, смазывая картинку перед глазами. Снова выстрел... Надо спасаться. Народ поднимает панику. Суета и вскрики охватывают клуб, заставляя людей бежать в разные стороны в поиске спасения, когда видят наряд солдат с оружием. На автомате всё это время Чонгук бежал до лестницы в общем подъезде, пробиваясь сквозь орущую толпу, что бежит в противоположную сторону, но вот, становясь перед дверью, падает на пол, ощущая боль в бедре. Тяжело и больно. — Чонгук, — брюнет слышит будто сквозь толщу воды. Боль электрическим разрядом приходится по всему телу. Открывая глаза он видит перед собой точно разбитую плитку с брызгами крови. Плитка разбита пулей. Промазал, но задеть смог. — Дай мне руку, — Тэхён протягивает свою кровавую ладонь. На неё смотреть тошно... Слепо доверяя сероволосому, что открывает дверь в подъезд и быстро врывается внутрь, тут же закрывая её изнутри. — Нужно проверить аварийный выход, — в срочном порядке оповещает Чон, подходя к двери и толкая всеми оставшимися силами вперёд, однако она не поддавалась. — Чёрт, запечатали снаружи. Значит выход только один. Здание не слишком высокое, но Чонгуку эта лестница кажется непреодолимой. Не будь этой боли он смог бы пробежать её быстро. — Тэхён... — брюнет вновь падает на грязный пол, кажется не в силах подняться. — Я не могу... — соль в глазах размывает всё полностью, а кровь продолжает мешаться с грязью. — Уходи, — в дверь начинают стучать, сильно дёргать за ручку, из-за чего она вскоре просто отлетит. — Времени мало. Больно не только где-то в бедре, но и в груди. Больно из-за своей беспомощности, слабости, больно из-за того, что он не может помочь, спасти. — Чонгук, — голос Тэхёна с каждым разом всё тише, а темнота всё гуще. — Я тебя не оставлю, — эхом. Сероволосый приподнимает Чона за плечи, подхватывая его за талию. Времени катастрофически мало, поэтому Тэхён старается как можно быстрее подняться по лестнице вверх, достигая выхода на крышу дома, в то время как дверь снизу вовсе слетает с петель. Выстрелы снова начали свой ход, с каждым разом возвращая в сознание юношу в руках сероволосого. Громкие тяжёлые шаги с каждой секундой всё ближе и ближе. Дверь на крышу со скрипом открывается, впуская внутрь холод и ветер. Тэхёну приходится толкнуть Чона на выход, чтобы как можно скорее закрыть и эту дверь, становясь подле неё. — Чёрт, — пол холодный, падение также не мягкое, что заставляет окончательно прийти в сознание, не поддаться забытью боли. — Тэхён... Ч-что дальше? — оглядываясь по сторонам, где только конец и несколько метров вниз. Превозмогая ужасную резь Чонгук находит крупицы силы, чтобы встать. — Отсюда ведь нет выхода, — шепчет подходя ближе к краю. Вторая дверь тоже срывается с петель. Чонгук оборачивается на грохот двери ровно тогда, когда на него вновь направляют дуло пистолета. Шаг назад. Еще один. Юноша оступается, чувствуя ветер в спину и холод. Ни больно, ни страшно, ничего не чувствуется. Ни холодного асфальта, ни ужасной боли. Тело оказалось будто в невесомости, а вокруг лишь тепло и до одури знакомый запах. Глаза открываются тяжело, ресницы будто слиплись в холоде. Поднимая веки, Чонгук видит перед собой лишь знакомую медовую шею, ту, которую почему-то хочется целовать. Тэхён тяжело дышит, его сердце слышно бьётся о грудную клетку. Такое чувство будто он еле стоит на ногах. Или вовсе не стоит... Находясь на расстоянии нескольких метров над землёй, с каждым взмахом крыла холодный и мокрый асфальт приближается, пока босые ноги твёрдо не встают на него. Не соврал, ведь обещал, что не даст упасть. — Тэхён, но твоё... Наверху! — выстрелы продолжались, несколько дул пистолетов направлялись лишь на них. Снова взмах, настолько мощный, что поднимает сильный ветер вокруг, сдувая листья и грязь. Так быстро Тэхён ещё никогда не летал. Спину жжёт, будто соль на рану, кажется вот-вот эти крылья оторвутся, а кожу разорвёт на части. Чонгук же не успевает моргнуть, как они пролетают над многоэтажками, отдаляясь от клуба на небольшое растояние и «падая» в один из переулков. Посадка не самая мягкая, Тэхён не рассчитывает силы и они буквально врезаются в асфальт, прокатываясь по нему и собирая новые ссадины и царапины. Как назло Чон приземляется на бедро, где рана сильная, и кровь всё ещё хлещет. — Чёрт! — вскрикивает брюнет, хватаясь за место рядом с раной, сжимая зубы до скрипа, после чего бегло кидает на неё взгляд. Находя рядом осколок, пытается разрезать ткань джинс, что ему удаётся. Нужно перевязать, чтобы предотвратить потерю крови, пока есть время. Глухо простанывая, он делает узел потуже, терпя острую боль, пока Тэхён, кусая губы, наблюдает за этим. Сам же вновь испытывает эту боль. Она всё ещё сильная, но во второй раз терпимее. — Чонгук, нас скорее всего найдут здесь, — осторожно проговаривает сероволосый, вставая с асфальта и шипя из-за новых ссадин. — Юнги... Нам нужно найти его, — вспоминая о старшем с мольбами. — Он ведь жив, да? Они же не могут убить его? Могут. Тэхён знает, но молчит, делая вид, что не слышал этого, однако сам надеется, что тот жив. Юнги может за себя постоять, что правда, но против группы вооружённых людей шансы в разы меньше... — Тэхён... Твоё крыло, оно... Оба в один момент обращают внимание на крыло, которое было прострелено. Сероволосый безмолвно вытягивает его перед собой, рассматривая огромное кровавое пятно. Издалека Чонгук почти ничего не видит, учитывая то, как в переулке темно, поэтому пытается встать, что с первого же шага на больную ногу чуть не падает, но всё же подходит к Тэхёну. — Ни царапины, — удивленно выдыхает Чон, проводя пальцами по месту, куда попала пуля, от чего у сероволосого мурашки побежали. — Как это произошло... Тэхён одёргивать крыло не торопится, всматриваясь в озадаченное лицо юноши. Чонгук кончиками пальцев гладит перья, скользя подушечками до голого плеча, пуская приятную дрожь по телу. Глаза цепляются за губы, те самые, которые он буквально несколько минут назад нежил своими, сейчас они разбиты в кровь. Её хочется слизать, чувствовать металлический вкус, доставить лёгкую боль с удовольствием. Тэхёну ведь понравилось, как целовал его Чонгук? Пусть его навыки не велики, но он готов учиться. Он хочет учиться именно на этих губах. Вновь, так глупо и неосторожно юноша забывает обо всём на свете, приближаясь к Тэхёну ближе, смотря лишь чуть ниже глаз. Миллиметры от его, Тэхёна губ. — Эй, мелочь, — на выходе из переулка, в который не уберётся автомобиль, стоит такой родной Hyundai, что заметно освещает фарами дорогу. — Юнги? — и мысленно продолжение — обломщик. — Прыгайте уже, у нас мало времени, — громко говорит тот, открывая автомобиль. — Как ты нашёл нас? — удивляется Чон, прихрамывая, подходя к авто и не падая только из-за того, что Тэхён держит его за талию. — Задницей чувствовал, — кидает он, поворачиваясь назад и наблюдая достаточно потрёпанных парней. — Мать честная, вы сюда по асфальту ползли? Чонгук, что с ногой? — Не ползли, а летели... — вздыхает Чон, присаживаясь поближе к сероволосому. — В смысле? — Потом, хён, — раздражённо бросает юноша, мимолетно кидая взгляд на лобовое стекло, где из-за света лампочки в машине отражается образ Мина. — Боже, ты ж ещё хуже выглядишь, как ты так? — Потом, Гуки! — пародируя его минуту назад и параллельно выключая свет в салоне. — На вот, — тот кидает на задние сиденья пачку влажных салфеток, приплетая: — а то салон запачкаете. — Ой да ну тебя, — шипит юноша, кидая салфетки обратно. — Куда мы сейчас? И где Чимин? — Ждёт нас в нужном месте. Когда приедем – объясню. — А долго ехать? — Мелкий, успокойся, у меня к вам двоим тоже много вопросов, так что готовьтесь отвечать, — Мин кидает весьма значительный взгляд в зеркало заднего вида, где оба «хулигана» сидят, параллельно включая магнитолу и выбирая станцию. Щеки Чонгука мгновенно краснеют, и дабы это скрыть, прячется, сползая чуть ниже и упираясь взглядом в колени, но тут же чувствует боль. Юноша тихо простанывает, но из-за музыки его не было слышно. В темноте рану вообще не видно, лишь иногда на неё падает свет снаружи. — Дай посмотрю, — шепчет на ухо Тэхён и протягивает руки к перевязанному тканью джинс бедру, аккуратно развязывая крепкий узел, заставляя Чонгука прошипеть. — Кровь ещё не остановилась, — напоминает Чонгук, напряжённо упираясь руками в сиденье. — Нужно обеззаразить, — спокойно проговаривает он, забирая с переднего сиденья салфетки, уже пропитанные антисептиком, и присаживаясь перед Чонгуком на пол. Нисколько не приглядываясь в темноте, сероволосый поддевает мокрую насквозь ткань джинс и рвёт её, делая дыру больше. После чего берёт сразу несколько салфеток, выжимая их содержимое прямо на рану, предупредив перед этим о болезненности процедуры. Аккуратно проводя по коже, Тэхён чуть дует, чтобы притупить неприятные ощущения. Нежно касаясь пальцами, он стирает грязь и кровь, что всё ещё течёт. Ни о чём не думая, забывая на какое-то время о боли, Чонгук, сам себе противясь, касается светлых волос напротив, как раньше, только чувствуется это всё уже по-другому. В голову лезут многочисленные вопросы, самые разные. Что потянуло его тогда поцеловать Тэхёна? Почему он не замечал, как влюблялся? Теперь они с Тэхёном связаны? Кто они друг другу? Чон пальцами проходится по прядям, в полумраке пытаясь разглядеть лицо сероволосого. Тот усердно обрабатывает рану, не оставляя её в плохом состоянии. Даже сейчас он всё равно такой красивый. Видя Тэхёна и чувствуя его рядом, мир ощущается иначе. Всё будто становится на чуточку (а может и больше) лучше. После произошедшего сегодня всё так странно ощущается. Столько всего хочется сделать, но в то же время страшно и непонятно. Чонгук словно сделал глоток воздуха после задержки дыхания. Пальцы скользят ближе к лицу, приподнимая подбородок и юноша смотрит в эти пронзительные глаза, где море всё ещё бушует. Губы. Чон всё ещё хочет поцеловать их... Тэхён перехватывает его руку, крепко сжимая в своей. — Выходим! — кидает Юнги и покидает автомобиль первым, не забыв прихватить с собой сигареты и зажигалку. Самое важное же. — Двойной обломщик, — шепчет Чонгук, заставляя Тэхёна усмехнуться. Чистой ткани не нашёл, поэтому пришлось выжать из салфеток антисептик в тот же кусок джинсы, чтобы хоть немного было чище и перевязать, а там Чимин с этим разберётся. — Спасибо, — бормочет Чон, улыбаясь. Тэхён в ответ тепло отзеркаливает эту улыбку и выходит из машины вторым, помогая Чонгуку аккуратно вылезти. Думая о том, что ему наверняка всё ещё тяжело передвигаться самостоятельно, Тэхён осторожно кладёт холодную руку брюнета себе на плечо и перехватывает за талию. — Не стоит, Тэ, — отнекивается Чонгук, сдерживая улыбку. Так приятна эта забота. — Я и сам дойду. — Эй, ну чего вы там тискаетесь? — Юнги стоит в пяти метрах от них, поджидая на тротуаре и не забывая закрыть машину. В тишине они довольно быстро добираются до нужного места. Тэхён не показывает усталость или напряг. Зато Чонгук успел раз десять переволноваться о нём. К слову, проезжая часть в этом районе ночью пустует, поэтому тишина относительно «гробовая», пока впереди не виднеется какая-то небольшая заправка. Юнги присматривает одну из машин на парковке, а когда находит нужную, просит подойти к ней и ждать. Чимин, лампово сидящий и пьющий кофе внутри здания, уже не обращает внимание на каждого вновь пришедшего, как делал час назад. Всё равно ведь это не Юнги, но тяжёлую руку на плече узнаёт и поэтому вздрагивает. — Нормально прошло? — обеспокоенно спрашивает Мин. — Господи боже, ты вообще живой? — оглядывая старшего с ног до головы в крови, Чимин давит громкие удивления и матершинные ругательства. — А блять хотел же с тобой поехать, но ты наотрез! — Блять, забудь, это мелочи. Прошло, спрашиваю, всё нормально? — Лучше не бывало, — улыбается Пак, бренча ключами от машины перед носом у старшего. — Ты всё ещё ей не доверяешь? Скажи спасибо, что Сыльги в который раз выручает... — Всего лишь во второй раз, — хмыкает Юнги, забирая ключи. — И да, ты снова должен ей сигареты. — Киму звонил? — уже выходя из здания, спрашивает Мин, открывая автомобиль. — Да, он скинул адрес и... Господи Боже! — вскрикивает Пак, роняя кофе и разглядывая парочку, стоящую у авто. — Вы точно живы? Я не представляю, что там происходило... — Всё, потом Чимин, — устало тянет Юнги, садясь на водительское. — Какой там адрес говоришь? — Предстоит много работы...

***

Всю поездку покоя не давали ссоры и разногласия с передних сидений. О каком спокойствии и тишине может быть речь, когда эти двое находятся в одном помещении. Чимин не давал покоя, пытаясь сразу разузнать о всех подробностях, которые пропустил, Юнги параллельно думал о тех пропущенных от Минхёка и Кихёна. Он же обещал, что подобного не произойдет и что теперь? Мин думал о самых летальных исходах по типу: может он даст умереть не так мучительно. Подумаешь, убьёт его. Всего лишь. Пока, Чимин не останавливаясь трещал и докапывался до всех (до Юнги особенно), Чонгук и Тэхён думали о своём... Вспоминали о том, что произошло уже прошлым вечером. Чонгук же вроде разобрался в себе в тот момент, когда узнал вкус Тэхёновых губ, но всё же что-то продолжает гложить, беспокоить. Снова этот вопрос: «А что же дальше?». Тэхён будто чувствует это тоже. Смотря в эти морские глаза, Чонгук видит, будто шторм в них затихает, а солнце медленно выступает из-за туч. В этих глазах так тепло и безопасно. В этом нескончаемом потоке шума и галдежа Чонгук слышит лишь стук собственного сердца, настолько громко, что Тэхён наверняка его тоже слышит. Сидя совсем рядом, юноша сплетает их руки в крепкий замок, обессиленно утыкаясь носом в прохладную шею сероволосого, оттуда лёгкими поцелуями добираясь до пухлых губ. Уже успел соскучиться. Свободной рукой юноша зарывается в платиновые волосы, губами тепло накрывая полюбившиеся чужие (родные), пусть неумело. Чонгук говорил, что хочет учиться только на этих губах. Он почти не останавливается, беспрерывно ведёт губами навстречу, словно боится отпустить, но лишь заставляет Тэхёна улыбаться в поцелуй. — Тэхён, — дыхание сбито настолько, что воздуха в салоне кажется слишком мало, чтобы восстановить его. — Поцелуй меня, — горячо шепчет в самые губы, дразнит, еле касаясь сам. — Пожалуйста. И Тэхён целует, прижимая Чона за талию к себе ближе. Он наверное хотел этого даже больше, чем Чонгук. Поцелуи его не такие настойчивые и нетерпеливые, наоборот, чувственные, словно прохладный ветер жарким летом, набегающая волна, что с собой юного брюнета уносит в огромное море. И он поддаётся. — Это блять... — собирается заорать Чимин, но Юнги успевает его прервать, затыкая рот ладонью. — Тихо ты, — вздыхает Мин, на секунду отвлекаясь от вождения и смотря в зеркало заднего вида, где вид, к слову, интереснее. — Не рушь идиллию, Бога ради... — Но ты видишь, что происходит?! — Вижу. — Я же говорил! — Говорил, и что дальше? — А ты отрицал, — ехидно тянет Пак, но тяжело вздыхает после. — Это проблемно... — Да, я тоже об этом думал, но будем надеяться на лучшее, — проговаривает Юнги, останавливаясь на светофоре и растирая глаза от усталости. — Я, если честно, даже рад за малого. — Юнги, ты сам понимаешь... — простанывает Чимин, намекая на сложность этих отношений. — Если всё пойдёт не ладно, а оно скорее всего пойдёт... — Но согласись, мы ничего не можем с этим поделать. Запретить кому-то влюбляться это глупо. — Да, но... — Чимин отворачивается на секунду, разглядывая огоньки и резкий свет автомобильных фар. — Будет гораздо труднее. — Смотря что именно, — тихо бормочет Мин и трогается с места, вскоре достигая нужного адреса. Тяжело будет, он согласен, но и никто не обещал, что будет легко. Эти отношения тянут в обе стороны, как в хорошую, так и в плохую. Хорошо тем, что у обоих есть опора, сила друг для друга. Плохо тем, что худших исходов никто не отменял. Это не сюжет из крутого кинофильма, здесь у них может ничего не получиться. Если Тэхёна все же заберут, Чонгук себе этого не простит. — Приехали, — сухо кидает Мин, останавливаясь у закрытых ворот одного из лучших жилых комплексов города. Стоит ли говорить о том, что через пару минут после бурных нежностей, Чонгук, в попытке отдышаться, уснул где-то в районе шеи Тэхёна, а тот, улыбаясь, аккуратно гладил их замочек из крепко сплетённых рук большим пальцем. Услышав, как громко Юнги оповестил об остановке, Чонгук тут же очнулся, встретившись взглядом с голубыми глазами. Чимин без слов понимает, делает звонок Намджуну и уже через несколько минут охрана открывает перед ними ворота на парковку, где довольно много свободных мест. Выбирая одно из них, Юнги останавливается, вытаскивая ключ из зажигания. — Чимин, не забудь в багажнике пальто. Я подойду позже, — Юнги тут же достаёт из кармана сигареты и зажигалку, открывая и вытягивая несколько штук. Пак ничего не отвечает на это, молча выходит из машины, доставая из багажника нужную вещь и отдаёт Тэхёну, всё ещё сидящему в авто. Как только он (не без помощи Чона) накидывает пальто на плечи, прикрывая крылья, они выходят втроём, оставляя Юнги одного. Обмозговывать и успокаиваться.

***

— То есть ты хочешь сказать, что раньше такого не было? — спрашивает Намджуна Чимин, старательно рассматривая крыло со всех сторон. К слову, именно то крыло, которое он уже лечил. Кровь и грязь смыли и больше ничего не осталось, но какого чёрта. Около недели (может и меньше) Чимин наблюдал, как крыло восстанавливалось и очень, очень быстро, но осознавать тот факт, что его прострелили и оно успело зажить за несколько минут... — Точно тебе говорю. Повреждения восстанавливались, но обычно на их заживление уходило несколько дней, и то с медицинской помощью, — Намджун озадачен не меньше своего коллеги. Просмотрев Тэхёна со всех сторон, они лишь заметили, как вновь потрескалась кожа у оснований, не более. — Тэхён, а ты сам можешь что-то сказать по этому поводу? — Я же сказал как есть, — несколько раздражённо отвечает он, дёргая крыло назад. — Чонгук споткнулся и упал с крыши, я не думая ни о чём прыгнул за ним... Не знаю как это вышло, я даже ничего не почувствовал. — Интересно... — вздыхают оба. — Я могу идти? — тихо спрашивает сероволосый, уже направляясь к выходу из гостиной. — Тебя точно ничего не беспокоит? — этот вопрос Ким задаёт наверное в миллионный раз. Вновь получив отрицательный ответ, Намджун кивает ему, позволяя уйти. Облегчённо выдохнув, Тэхён босыми ногами ступает по холодному полу, проходя коридор, ведущий к лестнице наверх. Квартира сама по себе веет холодом, так как в ней никто не живёт. Намджун всё время пропадает в том злосчастном месте, а соответственно и семьи у него тоже нет. Поднимаясь по прозрачным ступеням, Тэхён думает только об одном. Чонгук. Кто бы сомневался. Этот юноша полностью перевернул мир одного слабого, никчёмного паренька. Тэхён никогда не думал, что смог бы встретить своего человека, считал себя неправильным, другим, но Чонгук просто сломал этот, как Тэхён думал, факт. Наверное с первого дня он казался сероволосому особенным. Юнги,Чимин и даже Намджун не могли сравниться с этой особенностью. Тэхён чувствовал в нём что-то родное, из далёкого прошлого, будто он уже встречал его раньше. С каждым новым днём, проведённым с ним, Тэхён чувствовал себя лучше, чувствовал безопасность, тепло и заботу. Почти всё то, что ему всегда было так чуждо, о чём он мог лишь мечтать. Чонгук подарил нечто большее, чем мечты. Говорят, что дом — это не то место, где ты живёшь. Это человек, к которому ты хочешь возвращаться. И если брать во внимание этот факт, то наверное Чонгук и есть его дом. — Привет, — прошёптывает юноша, сидящий в центре расправленной белоснежной кровати, когда глазами встречает Тэхёна у входа. — Привет, — так же тихо отвечает сероволосый, разглядывая не комнату, а её временного жильца. — Почему шёпотом? — Не знаю, атмосфера здесь какая-то странная, — усмехается Чон, кивая на место рядом с собой. — Как ты? — спрашивает Тэхён, подходя к кровати. — Гораздо лучше, — улыбается он, показывая забинтованные раны и ссадины. Намджун, кстати, был ко всему готовым. Встретил их, тут же направляя в гостиную, где уже лежала аптечка, нужные инструменты и чистая одежда. Разбирались сразу с обоими. Чимин ринулся обрабатывать рану от выстрела и остальные болячки Чонгука, а Намджун принялся за осмотр Тэхёна, параллельно обо всём расспрашивая, а после отправляя в душ. По очереди разумеется. — Тэхён, — мягко тянет Чонгук, когда они уже устроились под одеялом лицом к лицу, сероволосый на своё имя бровь выгибает, всем видом показывая, что заинтересован. На самом деле думает о том, как чертовски хорошо звучало его имя этим голосом. — Поцелуй меня. Тэхён не может не сделать этого. Приподнимаясь со своего места и тенью нависая над юношей, сероволосый сначала пристально всматривается в почти чёрные глаза, где маленьким бликом отражается свет ночника. В этих глазах столько любви (Тэхёну адресованной, только Чонгук в этом не признаётся, и вовсе не потому что это неправда, а потому что всё ещё смущается). Медленно скользя глазами по контурам лица брюнета, разглядывая каждый изгиб, Тэхён встречает губы, искусанные, обветренные, но он готов продолжать их нежить. И сейчас ничего непонятно. Что будет завтра, что было вчера, кто они теперь друг другу — сейчас не важно. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Приближаясь к лицу Чонгука ближе, Тэхён улыбается тому, как трепетно дрожат ресницы юноши, как нежно его руки ложатся на Тэхёновы плечи, как томно он прикрывает глаза, ожидая когда их губы сойдутся в новом поцелуе. — Спасибо, — шёпотом. Лёгкими чмоками Тэхён втягивает Чонгука в поцелуй, сбивая ритм сердца и себе, и ему. Хватка рук на плечах сильнее становится, Чон всем видом показывает, как хочет парня ближе к себе. — За что? — касаясь губами. — Ты спасаешь меня уже в который раз.

***

Едва сдержавшись чтобы не скурить всю пачку за раз, Юнги делает для себя вывод о том, что он конкретно заебался. Сегодняшний день чуть не стал последней каплей, чтобы всё бросить и свалить куда-нибудь подальше. Не по своей воле он в это ввязался всё-таки. То, что произошло пару часов назад, могло стоит ему жизни. И не только его... Чонгук ведь тоже мог умереть. Тяжело вздохнув, Мин откидывается на кресло, прикрывая глаза. Чонгук, Юнги, всё правильно. Всё это ради любимого донсена, младшего братишки. Своя никуда никчёмная жизнь не стоит его счастливой улыбки. Малой правда заслуживает лучшего, и если жизнь эта та цена, которую нужно принести ради того, чтобы он наконец был счастлив, то Юнги готов заплатить эту цену. С того самого момента из детства Мин плохо что помнит, но некоторые моменты из сердца не вытянешь. Он помнит как они вдвоём пошли кататься на местное озеро где-то в начале весны. Младший всю зиму проболел, но так хотел научиться. В итоге чуть не попал под лёд, а вот сам Юнги упал в ледяную воду. Он помнит, как бегали от охраны в торговом центре, когда Чонгук стащил какую-то книгу, и как старший взял на себя ответственность за это, за что ему влетело по полной. Как он вместе с Чонгуком чуть с крыши не упал после смерти отца... Поднимаясь на нужный этаж, в лифте Юнги прокручивает эти воспоминания с улыбкой. — Юнги, быстро садись! — первое, что он слышит, когда заходит в квартиру, и это от чего-то тоже греет душу. Никаких сильных ранений он не получил. Ссадины, синяки и царапины, подумаешь. Он уже и забыть о них успел, но надо же этому недо-хирургу прикопаться, каждую ранку обработать. — Мне очень жаль, что так произошло, — с сожалением признаётся Намджун, снимая очки в тонкой оправе и массируя переносицу. Юнги успешно его игнорирует, вместо этого внимательно следя за работой Чимина. — Юнги, нам нужно обсудить некоторые детали... — Я не думаю, что нам есть смысл говорить о чём-то, пока у тебя есть от нас секреты, — небрежно кидает Мин. — Пойми, их правда не стоит знать. Это имеет тот же смысл, что и врачебная тайна. Это то, что только между мной и Тэхёном. — И ещё несколькими десятками, а то и сотнями людей, — хмыкает в ответ, получая подзатыльник от Чимина. — Слушай, я принял во внимание идею Чимина о том, что стоит избавиться от крыльев, а судя по данным обстоятельствам, мы должны сделать это как можно скорее. — Почему вы не думаете о Тэхёне? — раздражённо цыкает Юнги, переодеваясь в чистую одежду после законченных процедур. — Как раз-таки первое, что мы делаем это думаем о нём, — мгновенно отвечает Пак, собирая бинты и препараты в аптечку. — Куда хуже ему будет с этими отростками, чем без них. — Вы не можете решать за него. — Так будет лучше, — вздыхает Намджун. — Слушай, нам всем нужно отдохнуть. День выдался тяжёлым для всех, поэтому в спокойной, расслабленной обстановке обсудим всё завтра и учтём мнение всех присутствующих в квартире. — Я всё ещё против, — кидает Мин, выходя из гостиной и оставляя врачей наедине. — Он хочет как лучше, правда, — Чимин огорчён. Он устало разглядывает разноцветные пузырьки в коробке аптечки и грустно вздыхает. — Пусть он и груб, но внутри он очень заботливый и добрый человек. — Я в этом не сомневаюсь, — от чего-то уверенно отвечает Намджун. Внезапный звонок телефона, лежащего в кармане грязной куртки Юнги, заставляет хозяина вернуться в гостиную и взглядом не задев присутствующих. Читая имя на экране смартфона, Мин только больше раздражается, но отвечает. — Да, Хосок. «Юнги... Где телефон Чонгука? Я не могу дозвониться до него...» — Сел наверное, — сухо кивает в ответ, догадываясь, что он наверняка оставил его в клубе и наверняка эта дебильная мелодия заебывала Минхёка и Кихёна. «Где он сейчас?» — голос Чона по ту сторону дрожит, словно тот сейчас на грани истерики и это уже заставляет подумать о самом плохом, что может произойти. — Он спит... Насчет чего ты звонишь? Я могу передать. «В общем... Юнги, мама... Она...» Он слышит лишь падение собственного телефона и шум в ушах, а может и падение собственного тела на холодный пол.