whisper from the sea

Когда люди теряют что-то очень важное для них, их сердце пропадает вместе с этим. Волчий дождь (Wolf's Rain) Говорят, когда что-то ищешь, обычно это прячется совсем близко, главное вовремя заметить. Только вот работает ли это в их случае?.. Лаборатория постепенно начинает пустеть, людей в здании становится всё меньше. Даже Намджун отпросился у него домой, потому что находиться в море нет смысла, пока Тэхёна носит неизвестно где. Недавний штурм закончился не в их пользу. Каким-то чудом розыскиваемым удалось сбежать от профессионалов, которые чётко своё дело знают. Где это видано, чтобы человек, который провёл почти двадцать лет в изоляции, начал прислушиваться к абсолютно чужим людям. Другой вопрос (который мучает Сокджина на протяжении долгого времени) — зачем этим людям Тэхён? Какие цели они преследуют? Продать заграницу? Использовать для своей выгоды? Голова кипит. В иллюминаторе видно, как о поверхность моря стучат капли дождя. Поистине потрясающее зрелище. Flashback Топот маленьких босых ножек эхом отдаётся по всему коридору. Время достигает почти полуночи, и кому-то в это время положено спать. Сокджин устало выдыхает, растирая глаза под очками. В иллюминаторе, словно в зеркале, отражается коридор позади, в котором чётко видно очертания маленького тела и тёмных, ещё маленьких крылышек, шлейфом, идущих за юным владельцем. Сокджин глазами прослеживает путь силуэта, пока он не исчезает и с тяжелым вздохом встаёт с рабочего места. Сидящий рядом Намджун уже полчаса как сопит в документы, заставляя его улыбнуться. Выражение лица Нама нужно фотографировать, ведь это очень зрелищно. Выйдя из кабинета, Ким смотрит вдаль коридора, где зал с огромными иллюминаторами, а у одного из них знакомая тёмная макушка, что пытается забраться на подобие подоконника. — Почему с тобой не справляются лучшая охрана и солдаты? — задаёт риторический вопрос Сокджин, становясь рядом с Тэхёном и тяжело вздыхает. — Дядя Сокджин... — испуганно промямлил мальчик в ответ, медленно слезая с подоконника под тяжелым взглядом старшего. — Я... Прости. Это странное прозвище — дядя. Сколько раз он не пытался донести до мальчишки, что называть его так неправильно, что он доктор Ким, только тот его успешно игнорировал, продолжая с улыбкой обращаться к нему с этим «дядя». — Мне нужно в комнату, да? — Сокджин ничего не отвечает, разглядывая через иллюминатор рябь на поверхности. Под водой это выглядит иначе и всегда такое завораживающее зрелище, а благодаря небольшой подсветке просто сказка. Этому юнцу всего лишь семь лет, а впереди его ждут жуткие испытания. Он же ребенок, Ким. — Тебе правда интересно на это посмотреть? — спрашивает Сокджин, приподнимая бровь и разглядывая Тэхёна у выхода из зала. — Очень! — Так иди сюда. Сокджин наверное ещё никогда не видел столько радости и заинтересованности в этих нехарактерно больших голубых глазёнках. В них блики так красиво отражаются, это завораживает куда больше, чем вид в иллюминаторе. В груди, кажется, на мгновение потеплело. End of flashback. От чего-то это воспоминание повлекло за собой лёгкую искреннюю улыбку. Обычно дождливая погода нагнетала, собирая на душе скорбь и скуку, но именно сейчас что-то внутри оттаяло... «Неужели скучаешь, Джин?» — думает про себя и удивляется мимолётно. Отдаваясь течению воспоминаний, Сокджин теряется во времени, взгляд его растворяется вдали иллюминатора, поэтому он вздрагивает, когда в зал резко проходит Богом. В темноте он не замечает присутствия ещё одного человека, слепо шаря руками по столам и диванам, судорожно пытаясь нащупать что-то. — Богом? — названный тут же ударяется затылком о стол, со стоном выползая из-под него. — Профессор Ким? — Ты потерял что-то? — Сокджин осторожным шагами начал подходить ближе, заставляя Пака засуетиться. — Помочь? — Н-нет, нет, не стоит, я уже ухожу, — внезапно Богом щурит глаза, стараясь открыть их и проморгаться от яркого света, который включил Сокджин. — Не так уж это и важно... Ким также промаргивается, растирая огромные мешки под глазами. Бессонница теперь преследует его, словно тень, редко оставляя его в одиночестве. Он даже перестал пить этот гадкий автоматный кофе. Снотворное тоже как ни странно не действует. Зал в светло-серых оттенках всё ещё режет глаза, но среди этих белых цветов Сокджин чётко видит маленькое чёрное пятнышко, почти незаметное. Хочется свалить на галлюцинации, однако даже приглядевшись... Перо всё ещё на месте. С солдатской формы Богома падает перо, что когда-то мозоли на глазах натирало. — Богом, — всё ещё маленькими шагами, стараясь докопаться до истины, — Почему расследование ведётся так долго? Одна из черт Сокджина — умение давить на людей, манипулировать ими, в большинстве случаев получая нужное. Он уверен, этот случай не станет исключением. — Мы правда много работаем над этим... У нас есть несколько зацепок, — быстро тараторит Пак, пытаясь свести напряжение к минимуму. — Это тоже зацепка? — Ким как бы невзначай, совершенно случайно подбирает небольшое угольное перо, чуть вертя им перед носом у Пака. — Довольно интересная. — Профессор Ким... Я сейчас всё объясню... — Мне не нужны ваши попытки оправдаться. Давайте перейдем к сути, — Сокджин наступает всё ближе, нагнетая сильнее, — где он?

***

К слову, дождь так и продолжал лить до утра с той же силой, напоминая о событии, произошедшем несколько часов назад. Чонгук не мог заснуть, всё время думая об этом и доставая (нет) этим Тэхёна. Вернувшись с глупыми (влюблёнными) улыбками на лицах, успешно минуя старших и закрываясь в комнате. Душ принят, чистая одежда надета, а две души слились воедино. После этих слов всё будто встало на свои места. Чонгук помнит всё до каждой мелочи. «Я, кажется, люблю тебя» — столько в этих словах искренности, всей своей теплоты, а ответ верно несёт в себе то же самое, только в разы больше. Тэхён не задумываясь напал на любимые губы, собирая дождевую воду, пока весь воздух в лёгких не закончился. Столь нежно, но настойчиво, он довёл Чонгука до головокружения, заставляя потеряться во времени. Каждая деталь — свои руки в серебристых волосах, дрожь в теле и холод, что словно одеяло. Помнит сильные руки на своей талии, помнит вкус этих поцелуев, каждую секунду, проведённую кожа к коже. Даже сейчас он ни на секунду не отстраняется. Раз и навсегда отпали вопросы по типу: «есть ли правильность в таких отношениях?», «разве можно полюбить человека, подобного себе самому?». Плевать, потому что да, есть и можно. Главное, что они любят, а остальное неважно. — Тэхён, — первое, что произносит Чонгук, после долгих минут уютного молчания. А названный мгновенно откликается, ловя взгляд карих глаз вопросительно. Сквозь смущение всё-таки выдает: — Ты ведь теперь мой, да? «С самого первого дня был только твоим» Наверное отвечать на вопросы поцелуями уже небольшая традиция. Тэхён моментально тянется к лицу Чона, собираясь увлечь в новый поцелуй, но тот приставляет к губам указательный палец. — Так не пойдёт, я хочу это слышать от тебя. Тэхён, чуть помешкавшись, улыбается, заправляя тёмную прядь за ухо Чонгука, скользя подушечками пальцев к подбородку. — Твой, — не успевает остыть на губах юноши, потому что Тэхён тут же их подхватывает. Невозможность оторваться чувствуют оба. Это уже нечто похожее на зависимость, но ей не является. Будто всё дошло то точки невозврата, назад нельзя, да и не выйдет. Значит, конечная, но где тогда начальная? С какого момента всё началось? Ответ в голову приходит моментально — 14 октября, день, когда всё пошло по наклонной, день, когда жизнь Чонгука начала координально меняться, день их знакомства. Мозг говорит «да», однако что-то внутри твердит противоположное, словно они были знакомы и раньше, просто не помнят этого. Думая об этом, он всегда находится в замешательстве. Тэхён замечает, как Чонгук меняется за считанные секунды. Брови заметно стали нахмурены, а губы чуть сжатыми. Сероволосый отстраняется, немо задавая очевидный вопрос. — Я просто задумался, прости, — юноша чуть приподнимается на локтях, продолжая щуриться. «Странно...» — думает про себя, пытаясь сосредоточиться на чувствах. Что-то непонятное внутри беспокоит. От чего такая мысль подняла волнение внутри. — Снова нехорошо? — голос Тэхёна хриплый, но такой ласковый, вызывает приятную дрожь в теле. — Нет, всё... Хорошо, — Чонгук со вздохом обхватывает шею сероволосого в миг похолодевшими ладонями, притягивая к себе и укладываясь с ним обратно на огромные подушки. — Давай ляжем спать, — шепчет в самое ухо, обнимая Тэхёна за плечи и утыкаясь холодным носиком в шею, которую парень послушно подставляет. Крыло вместо одеяла тоже традиция. Чонгук засыпает, а Тэхён тихо обещает, что никогда не оставит его одного. Только вот Чон слышит и поэтому улыбается ему в шею, оставляя прикосновения губами на глубоких шрамах. Несмотря на усталость и горячий душ после ливня не спалось от слова совсем. Чонгук пытался успокоить внезапное волнение внутри, в попытке ухватиться за сон, однако так и не смог. Настолько странным было его состояние. Разомкнув глаза, юноша быстро включает ночник и шепчет близ уха: — Тэ, возьми меня за руку, — необходимо. Чонгук слепо тянет руку, вскоре чувствуя Тэхёнову в своей, сжимая крепко. Верно это магия какая-то... Удивительно, помогло, действительно стало легче. Замочек из их рук выглядит особенно красиво и так правильно, словно две неровные половинки идеально соединились вместе. Инь и янь это или что-то ещё, но первая мысль это то, что они, кажется, созданы друг для друга. — У тебя такие руки тёплые, — подмечает Чонгук, продолжая рассматривать переплетённые пальцы, пока Тэхён не притягивает их к лицу, оставляя на каждом чонгуковом пальце чмок. Брюнет внимательно следит за каждым движением и различает еле видимый расплывчатый контур трёх цифр. — Сто девяносто три, — озвучивает он вслух, проходясь кончиками пальцев ровно по расплывшимся линиям. — Это дата твоего рождения? — Номер, — сухо отвечает Тэхён, явно показывая свое нежелание отвечать на вопросы, связанные с прошлым(!). — Для меня ты всегда первый, — проговаривает Чон, не пропуская маленького зевка. — И единственный.

***

— Я глянул, — выдаёт Юнги, прыгая на диван рядом с Чимином, — У этой парочки всё гораздо лучше, чем мы ожидали, — говоря о «парочке» Мин конечно же имеет ввиду Тэхёна и Чонгука. Просто так они с Паком называют их между собой. — Ага, — тяжело тянет Чимин, растирая переносицу от усталости. Из-за ноутбука глаза наверняка в минусе. — Ну как? Есть что? После выдавшихся тяжёлых дней, парни решили настойчиво подойти к изучению информации, которую добыли в университете. Специально оставив на потом, чтобы не мешкаться и до каждой точки проверить абсолютно всё. — Ни-ху-я, — честно отвечает Чимин, резко вставая с места и раскидывая по воздуху листы с записями. — Полно воды и только та очевидная информация о которой мы уже знаем. — Больше ничего?.. — хмурится Юнги, садясь на место друга и глазами начиная бегать по экрану ноутбука. — Да быть того не может. Ты точно всё проверил? — От и до. Как видишь, весь вечер ушёл впустую, — весьма огорченно стонет Пак, обессиленно падая на диван, подле Мина. — Конечно если тебе пригодятся такие данные, как группа крови и количества в ней гемоглобина и тому подобное. — А это разве не должно наводить на какие-то определённые мысли? — Обычные человеческие данные медицинского осмотра, ничего сверхъестественного, что кстати очень странно. Его ДНК должно отличаться, но оно аналогично обычному человеческому. — Выходит мы просто не там искали, — делает вывод Юнги, закрывая крышку ноутбука и щёлкая костяшками пальцев. Результатов нет, что очень огорчает. Провернуть целую операцию, рискнуть свободой и возможно жизнями, а в итоге не получить ничего. Куда уж лучше. Чертовски расстраивает такой расклад дел, ведь с каждым днём поисковые команды на шаг ближе, а соответственно нельзя делать лишних движений, это может сыграть не в их пользу. В конце концов, надоели все эти погони и то, что остаётся после них — аварии, раненые люди и частичная, но разруха. Юнги будто чувствует себя загнанным в угол, окружённым хищниками. Каждая ошибка может многого стоить, потери могут быть необратимыми. Столь неприятно это осознавать. Резко подскакивая с дивана, Юнги шаркающими шагами приближается к прихожей, выуживая из куртки зажигалку и пачку сигарет, чем обращает на себя внимание Чимина, который тут же вздыхает. Не одобряет он подобного рода успокоение, однако что поделать. Юнги уже хочет открыть дверь на выход, чтобы покурить на крыше, но встречается взглядом с Намджуном, вернувшимся из супермаркета, который он теперь посещает ежедневно. Ещё бы, на его плечи сели ещё четыре голодных рта. — Здрасте, — саркастично улыбается мятноволосый, собираясь уже выйти, но Ким не выпускает, ставя перед ним руку, кидая перед этим огромные пакеты на пол. — Как насчёт помочь? — устало выдыхает Намджун, кивая на пол, где мандарины кажется докатились до гостиной. — Ниче без меня не можешь, — по-актёрски вздыхает Мин, хватая зубами зажигалку, а пакеты в руки. Намджуну остаётся лишь смерить его рассеянным взглядом и начать собирать валяющиеся на полу мандарины, которые приводят его в гостиную. Почувствуй себя Ганзелем, только вместо кусочков хлеба целые цитрусовые. Вставая с пола, спина делает еле слышный хруст. Юнги не упускает возможности усмехнуться. — Чимин скоропостижнулся? — заметил Ким, обращая внимание на буквально мёртво лежащего Пака. Прям так в гроб и клади. — Что-то случилось? — Всё-то тебе расскажи, — бурчит Юнги, раскладывая продукты по полкам в холодильнике, а все фрукты и овощи скидывая в раковину. — Какая вообще разница?! — неожиданно грубо восклицает он. — Что-то важное? — Тебя не касается, — срубает Мин, намереваясь закончить бессмысленный диалог и стремительно покинуть кухню. — Вообще-то касается... — безжизненно тихо стонет Чимин, переворачиваясь на бок и намеренно падая с дивана на мягкий ковёр. — Пак Чимин, бессмертный что ли?! — ругается Юнги, с большим укором смотря на светловолосого, который в тот момент молча подползает (буквально) к кухне и рассматривает принесённый ассортимент покупок. — Дай угадаю, карамели с корицей снова не было, да? — негодующе спрашивает Чимин, роясь в ещё не разобранном пакете. — Прости, забыл, — мягко улыбается Ким, пытаясь разрядить обстановку. Знал ведь, что снова отчитают, если не купит, но всё время только об этом и думал, что забыл причину этой мысли. — Так что случилось? Юнги тут же открывает рот, чтобы выразить свое максимально презрительное «Какая тебе разница», но Чимин пресекает его на корню, затыкая рот яблоком, а сам открывает пачку молочной карамели и выуживает один леденец, тут же кладя себе в рот. — Намджун, давай начистоту, — уверенно проговаривает Пак, замечая как Юнги уже прожёвывает кусок яблока и засовывает его же, но с другой стороны. — Я всё прекрасно понимаю, но мы всё же не левые люди, имеем право знать. Пусть не всё до капли, но хотя бы часть фактов о Тэхёне. Ким чуть ошарашен и чувствует себя загнанным в угол. От этих вопросов не уйти, да и Чимин прав. Они не чужие люди, живут с Тэхёном, и он доверяет им, поэтому им не можно знать, а нужно. Вопрос в другом — испугаются ли они? — Что вы хотите знать? — с нотками обречения спрашивает Ким, снимая очки в тонкой оправе и растирая глаза запястьями. Чимин молча кивает на диваны в гостиной, предлагая перенести место обсуждений в более комфортную зону, не забыв прихватить всякие вкусности. — Извиняй, но нам пришлось украсть университетские данные, которые обновляются каждый месяц. Однако никакой нужной информации кроме воды мы не нашли. Они подделка для университета, верно? — первым выдвигает свою мысль Чимин. В огромном отчёте он заметил несколько повторений фактов и одинаковых абзацев, которые, по сути, не несут никакой смысловой нагрузки и являются просто лишними, но для человека, который не в курсе обстоятельств эти данные будут также «важны». — Верно... — выходнул Намджун, облокачиваясь на мягкую спинку дивана. — Также на государственную базу тоже приходят ложные данные или же просто вода. Сокджин считает, что это лишнее, передавать абсолютно все сведения правительству. Мы сливаем лишь небольшие изменения, и то спустя несколько месяцев после их обнаружения, чтобы проект не стоял на месте для правительства и продолжал смонтироваться. — То есть все реальные данные так и хранятся в лаборатории? — поднимая бровь, вмешивается Юнги. — Да. Сокджин как-то говорил, что эти сведения не для чужих ушей, вроде олигархов и политиков. Сойдут с ума, поняв какие возможности обретают. — Сокджин, я так понимаю, главный в этом проекте? — слова Чимина звучат скорее не как вопрос, а уже серьёзное утверждение. — Он положил этому начало, выдвинув однажды свою гипотезу нашей группе, когда мы были студентами. Она была действительно осуществима, но не все поддержали его амбиции и новаторские мысли. — Намджун, чего мы ещё не знаем о Тэхёне? Ему бы самому знать об этом. Ким не наблюдал за своим подопечным уже несколько дней, а сейчас Тэхён просто прячется, закрываясь с Чонгуком в комнате или просто не попадается ему на глаза, однако одних наблюдений со стороны было бы мало. За это время Тэхён обрел людей, которые встанут за него горой, и кажется обрёл настоящую любовь. Невольно в голове начинают мелькать воспоминания. — Если честно, я сейчас не уверен, так как в последний раз типичная процедура вышла из-под контроля. Однако точно могу сказать, что Тэхён обладает достаточной силой, чтобы поднимать или двигать тяжёлые предметы. Он может перетерпеть холод, благодаря крыльям и особому оперению. Также его тело способно быстро регенерировать, о чём вы уже знаете. Только крылья к нему ещё не прижились, чтобы нести свою главную функцию. — Что за процедура? — недоумевает Мин. — Испытания вакцин. Несмотря на то, что Тэхён родился гибридом, он не проявлял своих способностей. Они есть в ДНК, но им нужно было помочь активизироваться. Вакцина работает, но не долго, около одной-двух недель. — Что включают в себя испытания? — затаив дыхание, задаёт вопрос Чимин, чуть сглотнув и вспоминая некоторые факты и отметины на шее Тэхёна. Намджун, перед тем как ответить, кусает губы до первой капли крови. — Пулевые выстрелы, разные нагрузки, ожоги от огня, различные газы и, как вы уже догадались, электрический ток. Все те оружия, которые могут использоваться противником на поле боя. Некоторое время в гостиной виснет густое молчание, что действует на нервы каждому, но только Юнги испытывает последнюю каплю. — Да как так можно? Он же тоже живой! — он с места на Намджуна срывается с кулаками, ударяет в скулу, а после попадает в кольцо рук Чимина, так и норовясь продолжить мазать по его лицу. Юнги от злости распирает, когда он осознаёт что творилось с Тэхёном в этом чёртовом месте. С детства. Они издевались над ребёнком! Вообще, над живым человеком! Били током, стреляли в него. Бесчеловечные... Страшно представить каково было Тэхёну чувствовать это, понимать, что тебя растят на убой. — Сволочи! Чимин, отпусти, он получит по заслугам! — Успокойся, блять, Юнги, — орёт в ответ Пак, стараясь подавить вопли Мина, который рвётся в драку, наступает на ноги, бьёт по рукам, лишь бы тот его отпустил. — Нет, он прав, — Намджун корчит гримасу, касаясь ссадины на скуле. — Я должен получить по заслугам... Я чего-то ждал, а нужно было действовать сначала. С самого начала нужно было Тэхёна спасать. — Кому пиздишь? — язвительно шипит Юнги. — Блять, заебал, — Чимин делает одно «лёгкое » движение рукой в зону затылка и Юнги в тот же момент падает в руки, поражая Кима. — Может он действительно хорошо соображает и решает проблемы, однако пока он в гневе он ни на что не способен, кроме поспешных выводов и размахивания кулаками, — Чимин оттаскивает Юнги к дивану и немягко укладывает его, делая облегчённый выдох. — Как говорится, пусть переспит с мыслями, а мы как коллеги продолжим диалог за... — он подходит к серванту, открывая дверцу и доставая оттуда заначку Намджуна, — бутылкой виски. А этот Чимин не промах. Пока убивали небольшую бутылку, развили мысль о спасении Тэхёна из этой ситуации, продолжив мысль, которую начали ещё в клубе Black Angel. Тогда рассматривались несколько вариантов, один из которых Чимину приглянулся больше всего — просто лишить его крыльев. На его взгляд это самый гуманный выход из положения. Тэхён не будет мучиться с крыльями и возможно перестанет находиться в розыске. Начнёт нормальную жизнь, как и все люди, перестанет прятаться, а самое главное сможет быть с Чонгуком и дальше. Намджуну по-прежнему эта идея не симпатизирует. Совсем. Снова эти крики и кровь на руках. Однако это самый оптимальный вариант из всех... Ким чувствует себя словно меж двух огней. Один борется против, а другой соглашается с Чимином, стараясь найти в этом больше плюсов. Проблема в том, что они должны не предложить это Тэхёну, а убедить его в том, что это сделает лучше. Насилие сделает лучше. Какая ирония. Однако для того, чтобы избавиться от проблемы, нужно лишиться её причины. Чтобы не испытывать боль от вывиха, кость нужно вправить. Нужно пройти боль. — Я не заставляю, но и ты должен понимать, что таким Тэхён вряд ли проживет счастливым, — толкает к выводам Пак, разглядывая вид за панорамным окном кухни. — Чимин, я не могу решать это один, Тэхён тоже должен быть рядом. Мы не можем его заставить. — А что ты будешь делать, если он откажется? Предложишь ему бегать из укрытия в укрытие, пока его не найдут федералы? Пойми, мы не можем до скончания жизни заботиться о нём. — Но даже так у нас нет гарантий, что он сможет зажить нормальной, как ты выражаешься, жизнью, — Намджун лишь оценивающе смеривает коллегу взглядом, наблюдая как тот залпом опустошает рюмку, громким стуком возвращая её на стол. — Я думаю, ты уже догадался, что Тэхён по уши влюблён? И это взаимно. Сказанное правда заставляет задуматься. Он примерно догадывался, можно сказать, знал, что между Чонгуком и Тэхёном какая-то необычная связь, но чтобы настолько... Это действительно поражает. — Пока рядом с ним наш мальчик, Тэхён может чувствовать себя хорошо. Даже после этой страшной участи у него будет поддержка и забота. — Хочешь сказать, он может согласиться на это добровольно, только потому что захочет нормальной жизни рядом с любимым человеком? — Чимин в ответ несильно кивает, будто сам неуверен. Аргументы закончились. — Я заеду завтра в лабораторию и уточню информацию по поводу удаления крыльев, чтобы было более безопасно, — вздыхает Ким, снимая очки и растирая покрасневшие глаза. — Идёшь по правильному пути, — подмечает Чимин добавляя в рюмки виски. — Вздрогнем? — Давай, — соглашается Ким, чокаясь с Паком и не только рюмками, умами. Чувствуется сделка с дьяволом.

***

Утро Юнги началось рано, аж в двенадцать часов. Поднявшись с дивана, он ощутил боль в затылке, это дало ему понять что к чему. Мин ни сколько не злится, потому что когда-то сам попросил об этой услуге и даже рад, осознавая тот факт, что Чимин этим воспользовался. Юнги знает, что в действительно сильном гневе он не контролирует силы и почти не может успокоиться после. Проходя на кухню, он ни сколько не удивляется двум спящим алкашам, лишь будит их намеренно шумно делая кофе. — Чёртов Мин Юнги, — простанывает Чимин, отлипая от стола и потягиваясь. Его движения отзеркаливает Намджун, чуть шугаясь, когда мятноволосый падает на стул рядом, громко стукая кружками с кофе по стеклянному столу. — Чего порешали? — хрипит Мин, отпивая кофе. Чего порешали, то ему явно не понравится. После неловкой паузы так и поведали, всё сказали как есть, без утайки, на что Юнги едва сдерживал противоречия. Врачи насторожились, Чимин вновь готовился успокаивать Мина, но каково было их удивление, когда они услышали: — Это будет правильно. Другого выхода нет и Юнги это понимает, откидывая все страхи прочь, поддерживает идею. Пусть это ужасно и страшно, но в их положении это будет самый лучший выбор. Будить младших не стали, дожидались пока сами проснутся, набираясь сил, чтобы, по сути, поставить Тэхёна перед фактом... К слову, парочка не особо торопилась, изводя нервы старших. Дошло даже до того, что Чимин решился убить время за очередной бутылкой виски. Счастливые Чонгук и Тэхён спустились вместе, держась за руки, что заставило Намджуна улыбнуться. Они кажется и правда любят... Юнги действовал на автомате, разогревая завтрак, ни о чем не говоря. Тишину слабо разбавляли звуки, идущие из телевизора, сбавляя неловкость. Лишь после того как все пообедали, а кто-то только позавтракал, Намджун начал. — Тэхён, мы посоветовались вместе и подумали кое о чём... — названный тут же обращает внимание на Кима, улавливая серьёзные нотки в его интонации. — Насчёт твоего положения, — Чимин нарочно подчеркнул, что не общего, лишь его — Тэхёна. Чонгука это также напрягло. — Пойми, это ради твоего же блага, как бы ты не отнекивался... Мы решили избавить тебя от крыльев. Словно клинком по воздуху огласили приговор. — Т-то есть? — недоумевает Чонгук. Он шокирован даже больше, чем Тэхён. — Вы просто отрубите ему часть тела?.. — Нам придётся, Чонгук... — врывается Юнги. — Сам подумай, всем надоела эта беготня из одного места в другое, мы несём за собой проблемы, таская Тэхёна по всему городу. Сначала впутали в это Чимина, разрушили жизнь Кихёну и Минхёку, что дальше? Избавимся от его крыльев — сможет зажить нормальной жизнью, не прячась и не сбегая. — Но это ужасно! Вы подумали о том, что Тэхёну будет очень плохо? — Чон моментально вскакивает из-за стола, собираясь начать кричать о несправедливости. — Не вам это... — замалкивает, чувствуя хватку в своей ладони. Этой ночью именно это прикосновение и успокоило его. Как иронично. — Чонгук, я согласен, — и слова лишнего не проронил, сказал чётко, спокойно, смотря прямо в родные карие глаза. — Но тебе же будет так больно... — шепчет, не показывая слез. — Пока ты рядом со мной, я всё переживу, честно, — улыбается, чтобы заверить о своей готовности, тянет к себе и обнимает крыльями, создавая небольшой кокон, где их не видно. Прячет в безопасном месте — у сердца. От чего-то у всех сразу потеплело в груди, а на душе стало легче. — Ты врёшь, ведь так? — переспрашивает тихо, куда-то в медовые ключицы напротив, чтобы только между ними. — Чтобы я успокоился. — Нет, это абсолютная правда, — заверяет Тэхён, обвивая талию Чонгука. — Я ведь раньше неделями восстанавливался, а когда рядом с тобой первый раз очутился на поправку пошёл за считанные дни, а то и минуты, — большие карие глазки испепеляют, всё ещё не веря этим слишком красивым словам и требуя правды. — Чонгук, я не стану врать по поводу таких вещей. — Я всё ещё не верю в эту романтическую бурду, чтобы как в кино — любовь спасёт мир и воскресит мертвых, Тэхён, — Чонгук всё ещё тычется красным носиком в горячую шею, продолжая агрессивно сдерживать слёзы. — Я же за тебя волнуюсь, вдруг всё станет только хуже и ты умрёшь, а я совсем один останусь... Чон чуть вскрикивает чувствуя как ноги отрываются от пола и они почти в одно мгновение оказываются в комнате, усаживаясь на их кровать, всё ещё находясь в уютном коконе. Так ведь даже лучше, теперь Чонгук может позволить себе разрыдаться. — Пожалуйста, Тэхён, — судорожно хватаясь за его шею и прижимаясь к груди, слушая стук сердца любимого, как успокоительное. Вот он здесь — живой, здоровый, никуда не делся... — Не бросай меня. Эти слова вонзаются в сердце острыми стрелами, делая больно, а эти слёзы давят на них, углубляя раны. Тэхён их сцеловывает, чувствуя горечь, поднимает юношеский подбородок и смотрит прямо в глаза, чётко проговаривая: — Знаешь, что я понял, Чонгук? Даже весь этот ад лаборатории не сравнится с болью от потери тебя. Что же ты натворил, посмотри, — растерянно шепчет сероволосый, касаясь своим лбом лба Чонгука, — какой я теперь холоднокровный убийца, если ты меня сделал таким уязвимым, к себе привязав... Я сам себя потеряю, если ты оставишь меня. — На край света пойду, чтобы найти тебя, — Чонгук целует так отчаянно, стараясь свои слова подтвердить, а Тэхёну большего и не надо. Он всегда будет ему верить.

***

К слову, в скором времени разработали план действий. Намджун быстро собрал информацию, которая дала немного дополнительных сведений. Кости крыльев невероятно крепкие, поэтому их будет довольно сложно ампутировать, но самое страшное, что на Тэхёна плохо действует наркоз, а даже самые сильные обезбаливающие вряд ли помогут пережить такую боль. Просто наживую. Чонгука жутко тошнило, когда он осознал это. Назначили дату, проинструктировали каждого, Чимина в особенности. Намджун несколько раз поведал о той или иной детали, которая может изменить абсолютно всё, сообщили о плане Богому и его спецотряду, чтобы была какая-никакая защита. А что Богом? Принял новость с тяжёлым камнем на душе, пряча за простодушной улыбкой тёмную тайну. Мысленно просил прощения миллионы раз, пока видел Намджуна и Тэхёна перед собой, скрепя сердце держал за спиной нож... Невольно пряча клеймо предателя. Незаметно подкрался день «икс», в ходе которого с утра пораньше в сопровождении отдалённого конвоя приехали на небольшой выступ у пляжа. Шум прибоя разбавлял мёртвую тишину. Белая ткань на песке смотрится совершенно обычно, не знающий ситуацию человек верно подумал бы об отдыхе, но собравшиеся здесь держут траур и внутренне ужасаются, осознавая что скоро белое станет ярко-красным. Смотря на картину, как Тэхён встаёт на эту ткань коленями, чуть расправляя крылья, Чонгук не выносит. Его тошнит жутко и он не может спокойно наблюдать за тем, как его любимый человек страдает. Поэтому он просто садится в машину, пытаясь унять дрожь в теле и постараться забыть о том, что происходит за пределами автомобиля. Рука тянется, чтобы включить радио, дабы не слышать крики, но останавливается в воздухе, когда ушей касается громкие звуки вертолётов. Взглянув в окно, Чон действительно видит перед собой железных птиц и окруживших Тэхёна людей в военной форме. Чонгук рефлекторно тянет за ручку, но дверь не поддаётся совсем, как и остальные три... Юнги, прибитый к земле солдатами, смотрит проницательно, чтобы тот и двинуться не смел. Закрыл. Чон судорожно стучит в окно, бьёт по нему кулаками в попытке разбить, только не выходит. Стекло слишком крепкое и как назло никаких посторонних тяжёлых предметов нет. Он кричит, надеясь что его услышат, только уличный шум перекрывает всё полностью. Чонгук продолжает смотреть, видя как Тэхёна прижали к песку, массивный ботинок одного из солдат давит ему на голову, а сам мужчина крепко держит его руки, дожидаясь пока на сероволосого оденут наручники. Чего в этой неразберихе худшее, так это появление какого-то человека, который к Тэхёну подходит начиная недолгий монолог. Чонгук смотрит, продолжая стучать, пытаясь привлечь к себе внимание, только толку ноль. Сцена куда сильнее раздирает сердце, потому что Чимина и Юнги отпускают, а Тэхёна уводят. Одевают наручники и просто сажают в военный джип. Сероволосый на секунду поворачивается, точно смотря на Чонгука и проговаривая что-то... В этом взгляде столько тепла и любви, кажется всё что осталось. Ведь это последняя их встреча... Руки невольно опускаются, и Чон падает на сиденье, крича ещё громче, понимая что не в силах сделать что-то. Он снова теряет близкого человека, снова стоит на месте, смотря на Тэхёна в последний раз. Взгляд цепляется за ключ, лежащий в небольшом отделе под панелью управления. Хочется пробить себе лоб, от осознания глупости, но времени на это нет. Словно на автомате Чонгук заводит машину, выворачивая на дорогу, за джипами, думая о своём слабом умении водить машину в последнюю очередь. Гонится по пустой трассе за ними, пытаясь максимально сократить расстояние. Солдаты замечают преследующий их гражданский автомобиль, поэтому моментально предпринимают меры, выстреливая в шину. На большой скорости Чонгука жёстко заносит в бордюр, так что авто чуть не переворачивается на другую сторону. Стекло моментально трескается, соприкасаясь с бетонным ограждением и падает в салон на водительское. Чон сжимается, пряча лицо в ладони. Из-за отсутствия ремня безопасности, его отбрасывает на другую сторону салона и он сильно ударяется головой о соседнюю дверь. Больно. В груди так сильно горит от осознания потери, своей никчёмности, беспомощности. Буквально несколько минут назад он сидел с Тэхёном рядом, крепко держал его за руку, отдавая любовь через поцелуи. А сейчас он кажется опустился на самое дно, где темно и холодно. Вот он и оставил в одиночестве, хотя обещал совершенно иное. Чувствуется сожаление от того, что машина всё-таки не перевернулась. Лучше бы он умер на этом месте, лишь бы не ощущать снова такую знакомую боль потери. На самом деле она всегда была рядом, просто немного ранее держалась на расстоянии, а сейчас душит. Наверное поэтому Чонгук задыхается, не сдерживая до жути горячих слёз. Они просто бегут ручьями по щекам, впитываясь в волосы. Он не кричит из-за больного кома в горле, почти не дышит. Умирает? Ну и хорошо ведь... Какой смысл жить, если ты остался один. Рядом нет ни папы, ни мамы, родной брат возненавидел, а Тэхён оставил. Но только он в этом не виноват, как и все они. — Это я во всём виноват, — такая знакомая фраза, которая всегда приносила тонну боли. Даже сейчас. Чонгук слышит чей-то знакомый голос. Юнги? Он дёргает за ручку двери, громко матерясь, но юноша так и не понял на кого. На машину или на него самого. Стекло словно рассыпалось вокруг словно снег, смешалось с кровью, которую Чонгук только заметил. Удар был действительно сильный. Надо же. В сон клонит неумолимо. Он себя не контролирует, закрывая глаза и надеясь никогда больше их не открыть. Однако все равно открывает, наблюдая перед собой потолок родного дома. Он ещё совсем новый, как после ремонта. Опустив глаза ниже, замечает любимую мамину шаль, накрывающую его, а рядом их кошка, которая умерла несколько лет назад. Как странно. Она всё также игриво ластится под руку, пытаясь получить больше внимания. Чонгук помнит, как любил с ней играть, только до чего кусачая она была. — Чонгук, хватит, а то опять царапки болеть будут, — строго звучит до боли родной голос. Мама подходит ближе, оставляя на кофейном столике кружку с горячим какао. Только вот юноше совсем до него дела нет. Он откидывает шаль в сторону, кидаясь на шею ещё молодой здоровой женщине, а та с улыбкой ловит своего ребёнка, прижимая крепко к сердцу. — Я так скучал по тебе, — её длинные чёрные, как уголь, волосы пахли также прекрасно, как в детстве, а глаза сверкали, как никогда. — Я тоже очень соскучилась, родной, — шепчет она в ответ, целуя своего мальчика в макушку. — Но поскучала бы ещё! — возмутилась, разглядывая сына с ног до головы. — Ты что тут делаешь? Тебе надо обратно. — Почему ты меня прогоняешь? Я же так давно тебя не видел... — недопонимает, продолжая любоваться ей так, словно не было никакой болезни и депрессии. Её красота отражалась в каждой детали, любая мелочь обязательно была идеальна. — Я не хочу никуда... — Еще успеешь повидаться, родной. Почему не хочешь? — её лица коснулось искреннее удивление, глаза распахнулись, являя янтарь, переливающийся на солнце. — Зачем? Тут ты, зачем мне обратно?.. — А как же Тэхён? — как гром среди ясного неба. — Он ведь всё ещё там. Страдает и ждёт тебя. — Откуда ты знаешь про него? — Чонгуки, я всё о тебе знаю, и я точно знаю, что тебе нужно возвращаться, — вздыхает она, приглаживая петух тёмных волос сына. — Какой в этом смысл? — Ты дал Тэхёну обещание, что не бросишь его. Или ты не держишь своё слово? «На край света пойду, чтобы найти тебя»... Действительно, Чонгук, ты соврал? Сам так надеялся получить правдивые слова, обещания, ждал их исполнения и что? Теперь не сдерживаешь свои? Словно нашкодивший котёнок утыкается маме в колени и стонет от собственной безысходности. Внутренне ругает себя за слепоту и эгоизм, чувствуя родные руки в своих волосах. Мама бережно расчёсывает отросшие пряди пальцами и шепчет на ухо: — Я очень тебя люблю, родной, — раздаётся пугающим эхом, от которого Чонгук моментально открывает глаза, оказываясь на том же месте. Только потолок какой-то старый и обои выцветшие... И мамы рядом нет. Резко встав с кровати, юноша чувствует, как катятся холодные слёзы по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Вокруг собрались Чимин, Юнги и Хосок, что с замиранием сердца следили за каждым движением младшего. — Мы думали ты коньки откинул, — шумно выдыхает Мин и кажется не свойственно ему благодарит бога. — А вот авто из-за тебя уже точно в пизде! — он лупит Чона по бедру, так что тот не сдерживает вскрика. — Блять, Юнги, щас точно откинет, успокойся, — кипятится Чимин, убирая мокрое полотенце со лба младшего. — Что произошло? Где Тэхён? Мне нужно к нему, — он хочет встать, однако чуть ли не падает, благо ребята рядом и не позволяют ему совершить такую ошибку. — Спокойно, капитан. Тэхён, он... Э... Блять че сказать-то? — шепчет Юнги, обращаясь к Чимину. — Смысла уже нет молчать, гений. Тэхён сам согласился вернуться, чтобы нам всем не навредили... Таковы были условия, выдвинутые Сокджином: либо он сдаётся добровольно и никто не пострадает, либо они примут жёсткие меры... Нас могли застрелить на месте, однако благодаря Тэхёну мы живы, — отвечает Пак, как есть. Скрывать такую новость нельзя. — Ты вот лучше скажи, — вновь начинает Мин, садясь ближе, — какая муха тебя укусила, что ты блять погнался за... Ай! — Тебе машина чужая, даже не своя, дороже донсена?! — орёт Чимин, как следует дав подзатыльник старшему. — В том-то и дело, что она чужая! — Чонгук. Голос из далекого детства. Именно такой голос, его родного брата несколько лет назад, ещё до смерти папы... Он так давно его не слышал. Чонгук оборачивается на него, замечая Хосока у лестницы. На нём нет маски строгого родителя, открылось его настоящее лицо — лицо напуганного и растерянного ребенка. Он манит к себе пальцем, зовёт присесть на ступеньке рядом, куда Чонгук и подходит, садится, касаясь своими коленями его. — Мне обо всём рассказал Юнги и я, честно, немного в шоке, — легко отшучивается Хосок, рефлекторно почёсывая затылок. Это его привычка тоже из далекого детства. — Не могу от этого отойти... — Он тебе обо всём рассказал? — у младшего глаза на лоб полезли от осознания этой новости. Стыд настигает моментально, даже краснеют щёки с ушами. — Обо всём, — не отрезал как обычно, а произнёс мягко, словно всё понимает и мысленно это передаёт. — Я даже немного рад за тебя в этом плане... Однако того факта, что ты ужасно вляпался, это не отменяет. Зато сразу стало ясно, где тебя носило все эти дни. Чонгук хмыкает, не сдерживая улыбку. Неужели его настоящий брат правда вернулся к нему? Сидит рядом и тоже улыбается от чего-то в ответ. Словно они снова вернулись на несколько лет назад. Даже на душе становится чуть легче. Не сдерживаясь, младший обнимает старшего, крепко. Как раньше. — Как ты? — спрашивает юноша, осматривая брата с ног до головы. Его улыбка вскоре пропадает, когда он видит как выражение лица Хосока обрамляется тоской и печалью. — Я до сих пор не могу принять тот факт, что её больше нет, — родной голос приобрёл слабую дрожь. — Никак не могу отвыкнуть заходить к ней в комнату перед работой... Также заходить после и вообще от других привычек не получается избавиться. Юноша кивает, понимая старшего. Будь он здесь постоянно, тоже не смог бы не зайти к маме в комнату перед тем как пойти на учёбу, чтобы поцеловать её на прощание и пожелать доброго утра. Вспоминал бы о ней в любой ситуации, находил бы её в каждых мелочах. Да и почему «бы»? Вспоминает и находит, теперь с полной любовью и спокойствием. — Не знаю сон ли это или какое-то волшебство, но я видел маму... Она гнала меня из нашего дома, но зато я убедился, что у неё всё хорошо. — Неудивительно, что ты с ней встретился, мы правда думали, что ты коньки отбросишь. Если бы не Чимин, тебя бы уже не было... Говоришь, она хорошо себя чувствует? — Она прекрасно выглядела, — Чонгук мечтательно откидывает голову назад, вспоминая её образ. Столь красивая и счастливая женщина нежно улыбалась ему в воспоминаниях, даря поддержку и заботу. — Кажется, она была счастлива. Оба не сдерживают тихого смеха, когда встречаются глазами. Лёгкий диалог отвлёк от беспокойства и суеты, вернув в беззаботное детство, туда, где бесконечный солнечный свет и смех. Однако эта боль в груди, она началась ещё в машине... Не даёт покоя. Он рад тому, что без заморочек и лишних слов помирился с братом, во всём признавшись, тоже безмолвно, но Тэхён... Его, Чонгука, Тэхён зовёт к себе. Чон сжимается рефлекторно, чувствуя пробежавший по телу холод. Он не оставит Тэхёна в том аду. Любой ценой вернёт к себе. — Сколько времени прошло с момента как я вырубился? — боязно спрашивает Чонгук, а Хосок с тем же чувством затягивает с ответом. — Три дня. Три чёртовых дня. Что же за это время могли сделать с Тэхёном? — Я тебя обязательно заберу, обещаю.