Глава III.
1 марта 2020 г., 19:23
***
Лютик, поспевая за Плотвой, напевал балладу. Его мелодичный голос и спокойная игра на лютне навевали на размышления. Геральт осмотрелся вокруг, пышные хлопья снега падали на землю, покрывая ее белой пеленой. Пустынные земли вокруг прерывались горными породами, чьи верхушки были усыпаны столетними снегами. Реки и озера на расстоянии ближайших миль были скованы льдом, как и сердца людей, обитающих здесь. Ведьмак посмотрел в сторону, на горные цепи, за которыми располагались Лирия и Ривия. Поток его мыслей сбился из-за отклика трубадура, который перестал играть и подбежал ближе, указывая на появляющиеся вдали огни, располагающиеся на реке Исмене. В том месте располагался Элландер, княжество, рядом с которым находился храм Мелитэле, возглавляемый общей знакомой Ведьмака и Лютика — настоятельницей Нэннеке. Подъезжая ближе к городу, окружающая тьма уходила. Яркие огни, исходившие от домов били в глаза, заставляя прищуриться. Геральт не особо любил оставаться в подобных местах, но чувство голода и усталость, а также неумолкающий бард, вынуждали сделать небольшой привал. Холод и ветер сменили на ужин, кровать и тишину, так необходимую ранее. Лежа на кровати, на которой когда-то ранее уже присутствовали множества людей, Геральт смотрел в окно и обдумывал происходящее сейчас вокруг, людей, которые уже не особо нуждались в уничтожении монстров и даже видели в них что-то хорошее и полезное. Чувство тоски поглощало разум, по мнению многих бесчувственного Ведьмака. Он закрыл глаза, притупил слух и отдался сну, погружающего его в кромешную тьму. Ночь сменилась на утро. Облака, покрывавшие небо, не пропускали солнечные лучи. В малоосвещенной комнате можно было выделить яркое покрывало, окутывающее ноги Ведьмака, стоящий в углу темно-коричневый шкаф и настольную лампу ярко зеленого цвета, явно не подходящему данному интерьеру. Геральт оделся, умылся, напоследок посмотрел на себя в зеркало и спустился вниз, где уже вовсю жители играли в гвинт. Лютик также не отставал, поставив несколько оренов на свою победу. Лицо барда было полно азарта, брови чуть вздернуты вверх, прикушенная верхняя губа. Барышня, обслуживающая Ведьмака принесла ему слегка теплый суп, напомнивший ему одну из встреч с Йеннифер, давно не появляющуюся на его пути. Он ухмыльнулся, взял ложку и принялся есть. — «Так быть должно, ведь в нас еще огонь. Огонь надежды теплится и тлеет» — окончив свою песнь, бард смахнул «слезу» с глаз, чем заслужил аплодисменты, в том числе и от давнего друга. — Геральт, я нашел тебе работенку, — бард соскочил с места, присел рядом и развязно закинул ноги на стол, обняв рукой лютню. — договорился с каким-то барином, что ты избавишься от вредителя. Ведьмак хмыкнул, суп, остывший еще сильнее, не добавлял ему радости. — Поговаривают еще, что тут недалеко, в пару верстах, остановилась неприятная чародейка, ходит лишь в черном и белом. — Йен тут? — не дав докончить, вдруг оживленным голосом, произнес Белый Волк. — А я то думал, что ты меня не слушаешь, — усмехнувшись, пожал плечами трубадур. — Так она здесь или нет? — Здесь-здесь, остановилась в поселении к югу. Можно же чуть повежливее! — Лютик запрокинул руку и закрыл глаза для большего драматизма, но открыв их заметил, что впредь сидит совсем один. Геральт же заплатил и поблагодарил девушку, ранее обслуживающую его, вышел на улицу и, сев на лошадь, направился в путь. Люди словно муравьи заполняли улицы, хаотично передвигаясь с места на место. Шум и вонь сбивались в едином коктейле называемым «городом». Ведьмак подгонял Плотву, чтобы как можно быстрее выехать из селения и увидеть хоть что-то кроме домов и дорог, о которых при стуке копыт раздавался неприятный звук. Мысли в его голове метались. Он надеялся, что давно знакомый человек сможет заставить его чувствовать себя вновь живым. Он думал, что это именно то, что ему необходимо. Фонари города и шум сменились на тьму и тишину, в которой отчетливо звучал лишь ветер. Волосы ведьмака поддавались его порывам, постепенно превращаясь в довольно неухоженный хвост. Доехав до первого попавшегося жителя и узнав место привала чародейки, Геральт прибавил ходу. Его ранее медленно бившееся сердце будто стало делать на несколько ударов больше. Он слез с лошади. Стук в дверь, спокойный, лишенный порывов и шума, ведь ее он так раздражал. Стоило ему лишь замахнуться, попробовать сделать еще удар, как открылась дверь. На пороге стояла Йеннифер, ее черные, завивающиеся локоны падали на платье, бахрома которого была чисто белой. Само платье чем-то напоминало звездное небо, тут и там были различные вставки, узоры, украшения. — Геральт? Что ты тут делаешь? — нахмурив темные брови, произнесла чародейка. Ведьмак не ответил ни слова, лишь сделал шаг и крепко обнял давнюю возлюбленную, которой ему недоставало. Ее бледные теплые руки обняли в ответ. Все погрузилось в тишину, покой. В то, чего всем порой не хватает. В то, чего не хватало и ему.***
В комнате витал запах крыжовника и сирени, вводивший в расслабление и покой, словно в анабиоз. Чародейка лежала на кровати с яркой красной простыней, прижимала к себе Геральта и, что-то приговаривая, гладила того по голове. Им обоим хотелось сказать так много, но сейчас лишь язык жестов мог передать все, что они испытывают. — Так что тебе привело? — Йеннифер сделала плавное движение рукой. Ее рука медленно проскочила по спутанным и влажным от снега волосам. — А вообще, лучше поговорим, после того, как ты примешь ванну. «Каждая встреча начинается с этого» подумал Ведьмак, слегка усмехнувшись. — Именно. Не пойми меня превратно, но выглядишь ты и пахнешь как потрепанная псина, — ответив на мысли, произнесла чародейка. После чего встала и с помощью легких движений образовала в конце комнаты ведро с теплой водой и чистую одежду. Все время, что он выполнял небольшое указание от чародейки, они говорили. Много, обо всем, что происходило за последние годы. Время пронеслось так быстро, что посмотрев в окно, можно было заметить, как ночное небо постепенно сменяется на утреннюю зарю. Солнечные лучи впервые за долгое время вырвались из плена густых облаков, осветив деревушку и всю Вызиму в целом. — В то время ты был невыносим, постоянно хотел уехать побыстрее, — фиалковые глаза пристально рассматривали приобретенные шрамы, коих раньше не было. — Не люблю города, в них не хватает воздуха. — Белому Волку нужны просторы, — Йеннифер играючи приподняла бровь и придвинулась ближе, продолжая рассматривать старый шрам на шее. — Решил отрастить бороду? Ведьмак пожал плечами и продолжал смотреть на руки возлюбленной, блуждающие тут и там. — Она тебе к лицу. — Ты точно та Йеннифер с которой я так давно знаком? — Ха-ха, очень смешно, — после смешка последовал нежный поцелуй и крепкие объятия, словно последние.— Думаю, что тебе следует идти. Слишком много работы у меня и у тебя. — Мы же еще увидимся в скором времени? — Не знаю. Ответь мне на давний вопрос Геральт. Что есть правда? — «Правда — это осколок льда», — прошептал Ведьмак. Белый Волк встал с прежнего места, надел броню, захватив все необходимое и в последний раз осмотрел комнату. — До скорых встреч, Йен. — До скорых встреч, Ведьмак. Чародейка, встав следом, сменила одежду и, образовав портал, исчезла из комнаты. «До скорых встреч» вновь проговорил Белый Волк, выйдя из дома, чей сад был усыпал красной камелией, цветущей в это время особенно сильно. Небо было пастельных цветов, сочетающих в себе розовые, голубые и желтые оттенки, соединившиеся в единое целое и образующие нечто неповторимое и по-настоящему прекрасное. Ведьмак сел на лошадь, привязанную в балке и покорно ожидающую его все эти часы. Мысли вновь захлестнули его, но на сей раз они не были полны негатива. Они впервые за долгое время были «живыми». Он ощутил чувства. Чувства — это именно то, что дает понять, что мы есть. Даже если они вызывают невыносимую боль.***
— Давно я с тобой не выходил на подобные дела! Ох, а какая баллада получится, — бард весело засмеялся и пару раз провел по струнам лютни, выдавая при этом приятные мелодии. — Что ты там плетешь, Лютик? — Говорю, что из этого таинственного и страшного дела выйдет неплохая песнь. Так и вижу, как всем понравится слушать о том, как отважный поэт и его спутник на самом краю Темерии спасают несчастного, — поэт ахнул, а Ведьмак лишь закатил глаза. Оба пересекали реку Исмену, направляясь к замку Ла Валлетов, где по просьбе военачальника нужно было помочь парочке несчастных солдат, ни с того ни с сего начавших бредить о какой-то девушке. — Простая влюбленность, — хмыкнул Ведьмак, пересекая на лошади мост и смотря на заледеневшую по краям реку. — Брехня, когда это так у людей было, что они так влюблялись, что их приходилось связывать и успокаивать, милостивый сударь? — с нотками сарказма произнес трубадур. — хотя зная то, на что способна Йеннифер, я бы не удивился такому исходу. — Лютик, я не настроен на шутки, — сухо проговорил Белый Волк. — Что этот заказчик еще сказал? Может быть были какие-то странности? — А по твоему это все не большая странность? Уловив на себе полный раздражения взгляд, поэт вздохнул и продолжил разговор. — Да что эти бездари могут сказать, дружище! Говорят лишь, что приходил кто-то к несчастным по ночам, нашептывал на ухо что-то, да они вот и рехнулись. Бредят о том, что к ним приходили какие-то невиданные красавицы, предлагали с собой на край света убежать. А они словно псы ручные за ними так и жаждут последовать. — Это все? Негусто. — Ох, друг мой, он добавил еще то, что на них были странные царапины и следы, да и сами не выглядели так, словно из них частичку жизни выкачали. Бледные, уставшие, а глаза их словно пустые. Что могу сказать, спятили, — бард начал наигрывать мелодию и петь одну из его любимейших баллад, известную уже по всей Темерии. — Все же, каждый раз, как я слышу что-то про себя в твоих песнях, так замечаю множество схожести и фальши. Не помню, чтобы вообще подобное говорил или же делал. — Ох, мой милый друг, в этом и заключается роль поэзии. В том, чтобы говорить о том, о чем другие молчат. Перейдя через Белый мост, пересекающий реку, перед глазами расстилалась земная гладь, покрытая сугробами. Вдалеке виднелась крепость, больше напоминающая небольшой город. Высокие деревья шли в ряд, тем самым превращая дорогу в подобие длинной аллеи, заканчивающейся рвом и высокой деревянной дверью, хорошо укрепленной на случай военного действия. Врата отворились, путников встретил высокий мужчина склонного возраста. Его выделяли пышные усы, броня, с вычурным плащом, на котором красовался герб. Он был одним из ночных старожил, чьим приказом было встретить пришедших гостей и довести до отдаленной башни, в которой располагались несчастные. Мужчина взял из рук Ведьмака поводья, после чего отвел лошадь в конюшню к остальным и продолжил свой маршрут. Его старческие руки тряслись, но взгляд был полон спокойствия и решительности. Он довел Белого Волка и его спутника до двери и, откланявшись, словно растворился во тьме. — Не пойми меня превратно, друг мой, но может ты лучше подождешь меня тут. Мало ли что может ждать тебя внутри. Порвут еще твой кафтан, — Геральт положил руки на дверную ручку и посмотрел на барда, стоящего позади него. — Да за кого ты меня принимаешь! Я — Великий поэт Лютик и не посмотрю на все лично? Ты явно меня недооцениваешь! — он шагнул вперед и, убрав руку Ведьмака, открыл дверь. Раздался крик и грохот, словно кто-то в данный момент испытывал непередаваемую боль. Ведьмак отодвинул барда, преграждающего путь, и вошел в темное помещение, где горело лишь несколько светильников. Большое окно было раскрыто нараспашку, белая полупрозрачная штора колыхалась из стороны в сторону, словно в танце. Несколько кроватей стояло в ряд, к ним были привязаны мужчины, в основном юношеского возраста. Они дергались, корчились и стонали в своих кроватях. Веревки оставляли на руках красные следы. Слезы стекали с их глаз. Вид был бледный, болезненный, ногти некоторых словно отслаивались и отпадали. Они мучались и молили об освобождении, о побеге. Атмосфера была мрачной, будто и их души просили о том же. Ведьмак подошел ближе, осмотрел одного из несчастных. Его руки скрестились в знаке Аксий. Юноша резко перестал вопить и направил взгляд на Геральта, дыхание оставалось прежним, он тяжело глотал воздух. — Что с вами стряслось? — Д…девы, красивые, с длинными черными локонами, — парень прокашлялся, его голос звучал сухо, слова явно давались ему с трудом. От совпадения с общей знакомой чародейкой, бард на секунду ухмыльнулся, после чего словил на тебе пронзающий взгляд и принялся осматривать помещение, держа в руке лампу. — Они приходят по ночам, так чарующе поют, сидят с нами и поутру исчезают. —Ничего не прося взамен? — Ведьмак тщательно осматривал жертву, рассматривал его сильно выступающие синие вены, потеки крови на кистях, плечах и шее. — Лишь внимание, — тяжело выдохнув прошептал юноша, после чего закрыл глаза и уснул. Геральт встал, произнес еще раз заклинание, погрузив остальных мучеников в сон, после чего подошел к трубадуру и закрыл раздражающюю своим скрипом окно. — Нам придется тут задержаться, — произнес он спокойным голосом и повел Лютика к выходу. — Замечательная же получится баллада! — Несомненно, мой друг, несомненно. Ведьмак с помощником вышли, закрыв за собой злополучную дверь, и направились к уже знакомому служащему мужчине, который караулил в нескольких метрах от них.***
— Быть того не может, — Бард проморгался и сделал мину, словно сейчас у него во рту находится что-то ужасно кислое и неприятное. — Йеннифер, сколько лет, сколько зим, а мы только недавно тебя вспоминали. — Как приятно, что такой великий поэт почтил мою память в своих словечках, — также саркастично произнесла чародейка, после чего перевела взгляд на стоящего перед ней Ведьмака. — Давно это нас судьба так часто не сводила, Геральт. Но встреча и правда приятная. Ее глаза будто говорили множества других слов, которые она бы ни за что не показала при таком окружении. Ведьмак это понимал и подумал о «приятной встрече», чем вызвал небольшую улыбку на устах чародейки. — Ты тут из-за этого дела с юношами? — Нет, мне это не особо интересно, сюда меня пригласил придворный чародей по делу. А у тебя что-то серьезно? — устав от обмена любезностями Лютик взял у трактирщицы кружку пива и присел за столик. — Не скажу, что-то с альпами и бруксами, думаю. — Оу, звучит интересно. — Бр, хватит вашего старческого флирта, может просто сядете наконец! — трубадур допил пиво и стукнул кружкой по столу. Все спокойно сидели за столом, вспоминали разные случаи из жизни, словно не давние знакомые, а семья. Бард довольно быстро устал от посиделок и, напившись пивом и элем, принялся докучать единственную в округе девушку, коей являлась трактирщица. Йеннифер и Геральт вновь вспоминали прошлое, обиды, тоску, сожалений и надежды. Надежды на то, что у них все могло быть и может быть хорошо, «нормально», как сказал бы тот же Весемир или же Эскель. В полночь, как только полная луна вышла на небосвод и стала освещать округу, все словно замерло. Ведьмак и чародейка вышли из трактира и направились в комнаты, которые были выделены им. Они так думали, но в последний момент решили ввести поправку и в итоге пошли в комнату Йеннифер, ведь она были побольше, почище и всяко стояла на класс выше, как и все, что получали чародеи и чародейки в этом мире. Окружающий мир всегда выделял кого-то выше, а кого-то ниже, хоть это и не имело толку. Они громко зашли в комнату, хлопнув после себя дверью, после чего отдались друг другу, как в последний раз. Тепло, любовь, страсть, все это витало в воздухе, буквально ощущалось, несмотря на свою реальную неосязаемость. Заботы и проблемы, обиды и невзгоды просто растворились в этом, дав голове расслабиться и забыться. Весь мир окутался пеленой тумана и исчез. А после и вовсе погрузился в кромешную тьму, пришедшую с крепким сном. Ранним утром Ведьмак открыл глаза, Йеннифер все еще спала рядом. Ее черные пряди падали ему на грудь, руки обнимали плечо, обвивая, словно змеи. Она крепко спала, ее лицо не выражало какого-то постоянного беспокойства или раздраженности, она выглядела действительно счастливой. С этой мыслью Геральт прикрыл глаза и поддался дремоте.***
В полупустой заброшенной всеми башне по прежнему находились во сне привязанные к кроватям юноши. Паутина покрывала стены и потолок, погружая их непроходимой пеленой. Пыль была повсюду, на каждой поверхности, на столах, тумбочках, подоконниках. Ведьмак осматривал окно, которое по словам служащих открывалось само по себе. Каждый день, когда луна выходила из-за туч, оно со скрипом распахивалось, в противовес чему захлопывалась дверь и никто не мог более ее открыть. Словно что-то сдерживало ее силой неподвластной никому из ныне живущих. Геральт осматривал самые скрытые закоулки, которые пару лет уже оставались в неведении. Следы длинных ногтей, сравнимых скорее с когтями. покрывали стены и кровати. Длинные локоны черных волос спадали с ламп и стен, расположенных на несколько метров вверх, куда явно не могли попасть естественным путем. — Странно, обычно они действуют в одиночку, — проговорил ведьмак, найдя длинный рыжий волос, ранее не расположенный на кровати у первого юноши, с которым ему ранее доводилось общаться. Все это походило скорее на игру, нежели на привычную охоту подвидов вампиров. «Слишком не похоже на них, хотя» в мыслях промелькнул силуэт Вереены, бруксы, влюбившейся в Нивеллена и желающую захватить его разум в своих целях. Это походило на неких ее последовательниц или просто хитрый план начинающих охотниц, решивших превзойти привычную систему. Геральт обошел всю комнату и, уловив следы, вышел из помещения для подготовки в поиску логова. Ничто так не могло помочь, как старые добрые эликсиры и дневное время, когда все ночные твари крепко спали, не подозревая о образовавшейся опасности. Распрощавшись с бардом на время и пообещав расписать все в мельчайших подробностях, Белый Волк собрал небольшую сумку, запряг ею лошадь и отправился еще по свежему следу в путь. Запах крови и смерти вели к пещере, расположенной в горе, разделяющей государства и являющейся своего рода границей. Остроконечная гора, напоминавшая клык, располагалась на возвышенности. Ее края были словно сглажены, что было нетипично для таких мест. Возможно, это можно это обуславливалось историей сего места и сказаниями том, что все это когда-то покрывала водная гладь, предавшая своими солеными водами такие причудливые формы этими вершинам. Запах становился все сильнее, постепенно сменяясь на вонь, напоминавшую вонь от разложения. Тяжелый едкий запах ужасно бил в нос, что даже лошадь подверглась некому дурману, за счет чего Ведьмак отвел ее чуть дальше и оставил рядом в примечательной еловой чащей. Он выпил пару эликсиров и сел в ожидании, когда солнце достигнет своего пика. По его расчетам эликсиры должны были подействовать именно тогда, а силы брукс или альп будут на минимуме. Багряное жгучее солнце взошло и осветило все видимые и невидимые ранее края. Геральт открыл глаза, доселе желтые глаза с кошачьими зрачками стали полностью черными, не оставив ничего кроме кромешной темноты. Вены на лице стали темно фиолетовыми и особо выделялись в области глаз и лба. Ведьмак встал с земли, отряхнул приставшую к коленям грязь и медленным шагом направился в темную пещеру из которой все так же разило отвратительным тухлым запахом. Пройдя вглубь пещеры, стены все сильнее давили, а извивающиеся проходы не пропускали солнечного света. На земле располагалась куча, состоящая из трупов, которые были словно высушены. Можно было заметить последовательность, как от небольших животных все перешло на более крупных и в конечном счете закончилось людьми. Несколько трупов детей и женщины лежали по крайней мере несколько лун, их тела уже прошли первые стадии разложения, гнусно смердя. Ведьмак обошел их и прошел вглубь, оказавшись в неком подобии комнаты, где на высоком «потолке» висели две девы. Они были прекрасны, словно спустились с небес. У обоих были длинные волосы, различные лишь цветом. Девушка, расположенная чуть ближе, имела ярко рыжие волосы, больше напоминающие алые, у второй же они были черные, подобно смоле. Их бледные лица имели тонкие, словно кукольные, черты. Стройная фигура, полная плавных изгибов. Выражение лица не передающее ничего. Бруксы крепко спали, держа свои руки на груди и скрещивая. Белый Волк обнажил меч, предварительно облив его маслом, сделал пару медленных шагов назад, достал из сумки бомбу, заряженную все тем же маслом и серебряными осколками, поджег и, размахнувшись, бросил. По его расчетам она должна была взорваться ровно насчет три. «Один, два, три» — подумал Ведьмак, вырисовывая в воздухе знак Квен, чтобы защитить себя хотя бы от разлетающихся во все стороны осколков. Сильный удар коснулся обоих брукс, вампирши резко спрыгнули с потолка, издавая громкий нечеловеческий крик. Их прежний «камуфляж» сменился на совершенно противоположный. Некогда красивые руки преобразовались в длинные когти, едва бледная кожа стала напоминать трупную бледность, лицо же стало изображать ужасную злобу. Длинные белые клыки красовались на их лицах, в момент душераздирающего крика, который еле сдерживал ведьмачий знак. Одна из девушек была проткнула в области груди и живота частичками серебра из-за чего ее регенерация в тех местах была остановлена. На пол лились капли крови, раненая барышня посмотрела на свою подругу, отлетевшую на каменную плиту сзади, и сделала пару шагов в сторону Геральта. Вампирша была ужасно разъярена и, судя по ее действиям, хотела самостоятельно разобраться с противником. Это было вполне предсказуемо, ведь по своей природе эти создания не созданы для групповой жизни. Они самые настоящие одиночки, не привыкшие сражаться вместе, тем более с таким жалким противником. Один человек являлся слишком простой жертвой для того, чтобы вторая барышня тратила свои силы. Ведьмак посмотрел на противницу, черные волосы которой закрывали кровоточащую грудь. Она с хрустом костей выгнулась вперед издав оглушающий крик, от которого невозможно было скрыться. Геральт вновь нарисовал знак, но зная его беспомощность, развернулся, дабы скрыться от звуковой волны. Кинутая ранее бомба не только проткнула противника, но и лишила способности приобретать невидимость, потому брукса молниеносно переместилась с места на место и, оказавшись позади, со всей силы ударила, откинув Белого Волка в стену. Он отлетел от силы на пару метров, сильно ударился головой и быстро поднялся, несмотря на головокружение и боль. Не скрывая изумления, девушка подошла ближе и вновь ударила того, на что получила ответный удар от образовавшегося перед ней знака Аард. На ней заряд сработал не так хорошо, как надеялся Геральт, посему он лишь выругался. Капли крови стекали с его лба по подбородку, медленно капая на землю. Упырица усмехнулась, вторая же, сидя на своем месте тихо рассмеялась. Рыжие волосы и озорной смех, лишь подбодрили ее подругу, после чего та переместилась и вплотную прижала Белого Волка к стене. Худые, но сильные руки прижимали Ведьмака к камням, своеобразно подвешивая. Девушка частично сменила «камуфляж», показав свое красивое кукольное лицо и принялась медленно слизывать капающую кровь своим длинным, словно змеиным языком. Зрачки ее сильно увеличились, будто у мурчащей кошки, получившей заслуженную награду, после чего же резко сузились, эликсир подействовал моментально. Брукса опустила руки и стала задыхаться, черная кровь медленно стекала с ее губ, которые стали еще бледнее. Геральт посмотрел на нее и пронзил ее живот мечом, острие показалось с другой стороны. «Вы меня явно недооценили», — прошептал Ведьмак на ухо, доставая окровавленный меч и откидывая труп бестии в сторону. Без того пустые глаза лишились последнего, что делало их на каплю живыми. Тело рухнуло на землю, издав грохот. Во взгляде бруксы, до сего момента сидящей на плитах и напевающей песенки, вдруг что-то переменилось. Она словно испытала скорбь и отчаяние, что являлось для подобных, хоть и разумных существ, нехарактерной чертой. Вампирша встала на плитки, ее голые стопы касались острых камней, рваная полупрозрачная одежда закрывала область груди, а внизу напоминала подобие юбки. Девушка рассмеялась, смех был полон безумия, она сделала легкий жест рукой, после чего подобно своей подруге наклонилась и начала кричать. Ее крик был не мгновенный, как ранее, а довольно продолжительный. От его силы начали рушиться камни, за которыми ведьмак пытался скрыться, щит от заклинания Квен не выдержал натиска и разбился, словно фарфоровая ваза. Геральт отвернулся и принялся бежать, увеличивая расстояния между ними. Его уши гудели, казалось, словно сейчас из них хлынет кровь. Брукса замолкла и растворившись в воздухе, подлетела сзади и ударила когтями по шее, оставив на ней несколько глубоких порезов из которых моментально просочилась кровь. Геральт выругался и образовав рядом с собой щит стал прислушиваться к шорохам, складывая из пальцев знак Игни. Небольшого размера камень соскочил с потолка, в том же месте материализовалась и она. Бестия принялась прыгать, на что Геральт проговорил заклинания и подпалил ее стопы вместе с одеянием. Она приземлилась рядом, толкнула ногой Белого Волка о камень и вновь взвыла. Крутясь она пыталась затушить огонь, но лишь провоцировала его горение. Брукса сняла с себя юбку, откинула в сторону и, злобно посмотрев, накинулась на Ведьмака. Она видела его усталость, буквально ощущала в воздухе. Ноги бестии обвили его талию, руки же яростно били, проделывая в очередном камне дыру. Девушка улыбнулась, белые клыки отражались в темных глазах. Ее голова медленно опустилась, волосы упали Геральту на плечи, острые зубы вонзились в шею, принося дикую боль. Упырица жадно пила его кровь, позволяя ей стекать по шее и заливать пространство под ними. Она словно смеялась, показывала свое неуважение и наплевательство. Геральт же пребывая в полуживом состоянии понимал, что скоро это кончится и заказ будет выполнен. Хоть и осознание этого было смутно. Выпив достаточно, брукса вытерла рукой рот и медленно направилась назад. Сделав пару шагов, она вдруг схватилась за живот, после за шею. Ведьмак приоткрыл глаза и медленно попытался встать, опираясь на свой меч. Девушка начала выкашливать все, что ранее выпила, но этого было недостаточно. Руки ее начали трястись, сама же она пала на колени и, поправляя волосы за уши, била себя по груди. Белый Волк едва сделал пару шагов и, посмотрев на бруксу, тяжело вздохнул. Казалось, что ему хотелось так много произнести, проклинать ее часами, но он лишь вымолвил «Надо было оставаться в своем Туссенте». После чего он занес меч и отрубил до сего момента прекрасную голову, на которой красовались ярко алые вьющиеся волосы. После этого действия он просто упал. Упал рядом и весь мир вдруг погрузился в кромешную тьму.***
Не зная каким образом, Ведьмак оказался в уже знакомой ему комнате. Открыв глаза, он увидел сидевшего рядом Лютика, тихо играющего мелодии. Йеннифер сидела на кресле, в ее руках была старая обветшалая книга, хоть сама чародейка спала. Бард, заприметив движения друга, подошел к кровати и тяжело выдохнул. — Я уж думал, что ты не очнешься. Тебе нельзя дергаться и говорить, потому попробуй просто отдохнуть, дружище, — Лютик отошел от кровати, подойдя к чародейке шепнул той что-то на ухо и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Чародейка отложила книгу, подошла к кровати и присела на ее край. Она взяла Ведьмака за руку и переплела пальцы, опустив голову. — Доброе утро, как говорится, — с шуткой выдавила из себя Йеннифер. Ее фиалковые глаза были опущены, скрывая чувство беспокойства. «Доброе утро. Долго я спал?» — подумал Ведьмак, посмотрев на чародейку и положив свою руку на ее. — Два дня. Тебя привезла сюда Плотва. Не знаю, как смог на нее сесть, потому что приехав, ты буквально падал с нее. Но я рада, что сейчас ты жив и в порядке, — Йеннифер потянулась и нежно поцеловала Ведьмака. После они долго общались, вспоминая разные случаи из жизни. Особо четко они вспомнили один из заказов на риггера. Каждый высказывал свою точку зрения, свои воспоминания из-за чего в итоге начинали спорить и переводить все в шутку. Прошлое уже не изменить, но каким бы плохим или хорошим оно не было, это часть жизни, а значит и часть себя. Из каждого опыта люди в итоге выносят какой-то урок. Потому даже из своих метаний, ругани и недопониманий оба вынесли мораль, изменившая хоть и не колоссально, но довольно сильно их будущее и взаимоотношения. Несмотря на слова других и взаимное непонимание, они все же дали друг другу еще один шанс. Возможно не имеющий никакого толка, но шанс, позволяющий двигаться дальше. После долгой беседы чародейка откланялась, а на вопрос о будущей встрече ответила: — Буду надеяться, что это произойдет как можно скорее, господин Ведьмак, — она шуточно поклонилась и, образовав портал, исчезла из комнаты. Белый Волк не знал, сколько дней или же лет пройдет до их следующей встречи, но он верил в ее возможное существование, посему закрыл глаза и отдался сну.***
Через несколько дней Геральт немного оправился и, получив награду, вместе с бардом покинул крепость. Они двигались в сторону Вызимы, где на перекрестке их пути разошлись. Лютик направлялся в столицу на предстоящие шоу, куда звал с собой друга, напрочь отказывающего в данной затее. — Тогда до скорой встречи, Ведьмак! — Бард посмотрел на друга и улыбнулся. — Я напишу замечательную балладу о твоем приключении и совсем скоро все в Вызиме и остальном мире будут воспевать тебя и твои подвиги! — До скорого, — с трудом выговорил Геральт. — Я в тебе не сомневаюсь. Не схлопотай себе только на одно место. Лютик засмеялся и, помахав шляпой, пришпорил данного ему в крепости коня и помчался в Вызиму. Ведьмак посмотрел тому вслед, погладил Плотву по загривку и медленно направился к храму Мелитэле, где его ожидала настоятельница Нэннеке. Геральт уже предвкушал ее ругань и полные беспокойства глаза, как только она заприметит его новые шрамы и потрепанный вид. Небо было усыпано звездами, белые кучные облака иногда закрывали собой луну после чего сдавались и отступали в сторону. Ветер подталкивал собой падающий с неба снег. Вокруг царила мертвая тишина, позволяющая Геральту обдумать их разговор с Йеннифер, чье платье так напоминало сегодняшнее ночное небо.
