Ведьмак XXI века

По дороге к месту встречи с остальными, трясясь в вагоне метро (это было гораздо быстрее, чем вызывать такси и стоять в утренних пробках), я активно пытался оправдаться перед Ником, рассказывая ему вполне жизнеспособную байку о том, что меня срочно вызвали на работу. Без кучи подробностей, но, мол, заказчики требуют проект, а без меня вообще никак. А контору свою я подвести не могу, иначе уволят к чёртовой бабушке. Поэтому экстренно пиздую в командировку, минимум на неделю, представлять этот самый проект мифическим заказчикам. Ещё прислал грустный селфач и тонну плачущих смайлов. Вроде цивилы любят смайлы, во всяком случае, шлют в переписке их тоннами. Правда Ник отреагировал на это вполне прохладно, но пожелал мне удачи и сказал, что не прочь был бы встретиться. Чёрт побери! Я тоже не прочь был бы! Но хрен его знает, что там за прорыв, где и в каком я буду состоянии. Я, конечно, хорошо сражаюсь, но некоторых тварей можно прикончить только заговорённым мечом, желательно разрубив на несколько частей, а не обычной серебряной пулей. А если придётся фехтовать, то там уже никакой доспех не убережёт от пары неприятных царапин. Ух! Вот бы там открылся прорыв из мира каких-нибудь карликовых долбоклюйчиков, которые прекрасно уничтожаются из огнемёта. Вместе с посевами, правда, но это не страшно, учитывая, что ещё ничего толком и не взошло. Ник радовал какими-то смешными картинками, периодическими вопросами из серии «а что тебе нравится есть и какую музыку предпочитаешь». И на моих ответах, что нравится мне есть еду, а музыку я слушаю в основном какую-то эпическую, немного подвисал. В этих моментах я притворяться не видел смысла. А жрать всё, что дают, я привык ещё во время обучения, там не до разносолов было: порой и дичь ели, едва обжарив на костре, и протухшие консервы, и… Не хочу об этом даже вспоминать! Чуть не проехал нужную остановку, увлекшись перепиской (и когда он работать успевает?), но вовремя спохватился и, едва успев выскочить из вагона, на максимальной скорости побежал к эскалатору, расталкивая людей. Я даже почти не опаздывал — десять минут мне могут ещё простить. Быстрая пробежка по оживленной улице, мимо стоянки маршруток, потом через дворы и вот, наконец, нужный подвальчик, маскирующийся под пункт выдачи интернет-заказов. Ломлюсь в неприметную дверь подсобки и прыгаю вниз, оперевшись рукой о перила, презрев ступени как класс. Ещё одна дверь — и вот я внутри нашего места инструктажа и по совместительству арсенала. Как и всегда, у стен стояли доспехи разной степени заговоренности, в центре был узкий прямоугольный стол, а справа и слева от входа были стойки с оружием — в основном, с мечами, одноручными и полуторными. У дальней стены — огромный сейф с огнестрелом и расходники. И всё это освещается одной единственной лампой по центру комнаты. Интим, епта! Как я и думал, меня уже ждали. Василевс, он же Василич, мой бывший куратор в учебке, хмуро посмотрел на меня, но ничего не сказал, только тряхнул полностью седой копной волос, доходивших ему до середины спины. Савва и Ратимир только приветственно кивнули, а Милош помахал рукой и улыбнулся. Подтянули всех, кого смогли. И ни одного стажёра. Значит, дело — дрянь. Я сел на единственный свободный в довольно маленьком помещении стул и выжидающе посмотрел на Василича. Тот глубоко вздохнул и начал наше собрание кружка по интересам. — На юге, в пятнадцати километрах от окружной дороги случился прорыв, ориентировочно три часа назад. Рядом дачный посёлок и карьер, куда цивилы прут купаться пачками. По поступившей информации, прорвало как раз около карьера. Твари схожи с нашими крокодилами, только в несколько раз крупнее и медлительнее. Шкура бронебойная, так что огнестрел брать бесполезно в любом случае. Клинки в зубы и вперёд, орлы! Вас ждет в гости порядка тридцати тварей. Мы, конечно, оцепили местность и травим местным байки про найденную в воде кишечную палочку, но разобраться нужно моментально, пока кто-то слишком любопытный не наткнулся на НЁХ и не раструбил. Вопросы? — он обвел взглядом нас, впитывающих каждое слово и удовлетворённо кивнул, видя, что ничего разъяснять больше не придётся. А чего он хотел? Тут желторотиков нет. В самый неподходящий момент у меня довольно громко булькнул телефон, на котором я забыл отключить звук, оповещая о входящем сообщении. И, естественно, все уставились на меня. А, нет, вопросы будут. — А что мне делать с текущим заданием? Я так и не нашёл никого подозрительного, — про Ника я решил пока не говорить. Наверное потому, что мне чертовски хотелось на его счёт ошибаться. — Твоё задание передадут Наталье, она уже получила инструкции, — Василич чуть улыбнулся, от чего его перекошенное от шрамов лицо стало совсем уже жутким и я понял, что он до сих пор меня проверяет. Что ж, вероятно, я заработал ещё один плюсик. Какую головомойку мне устроят, если (когда) выяснится, что кровь тыбрил Ник, я не хочу даже думать. А если вскроется, что я с ним решил замутить… Ник, пожалуйста, окажись обычным цивилом! Вот возьми и окажись! Не хочу получить месячное назначение в конюшни и убирать дерьмо за пегасами! — Эй, Влас, отомри уже! Харе в облаках витать, нам тут работенку подкинули, между прочим! — Милош уже паковал в жёсткий кофр для виолончели наши клинки, доспехи было решено не брать — твари медленные, а доспехи либо не защитят, если кожаные, либо будут тормозить нас самих, если титановые. — Да, все в порядке, — я кивнул Милошу и подавил желание залезть в телефон и посмотреть что нового мне прислал Ник. У выхода из нашего уютного подвальчика нас уже ждала обычная маршрутка с табличкой «ЗАКАЗНОЙ» на лобовом стекле — конспирация превыше всего. Водитель, чернявый и загорелый, курил около водительской кабины и лениво пинал колесо. Я, между прочим, тоже покурить хочу! Только хрен мне, а не перекур! Надо бы вообще избавиться от этой привычки, да только вбил себе в голову, что это снимает стресс. Рефлекс, чтоб его! Дурья я башка, короче. — Музыканты что-ли? — спросил водитель, окинув наш отряд взглядом, на что мы ему не ответили. Не его дело, кто мы. А стоит только завязать диалог, как от ненужных расспросов хрен отделаешься. Видя наш игнор, он кинул окурок под ближайшее дерево, хмыкнул, мол, знаем мы таких пташек, и забрался в кабину, заводя мотор и открывая нам автоматическую дверь. Мы всё так же молча забрались внутрь и расселись. Милош решил сесть со мной рядом, а я, потянувшийся было за телефоном в карман, резко передумал. О том, что я решил сблизиться с Ником, никому пока лучше не знать. Ратимир занял целых два сидения сразу, вытянув длиннющие ноги в проход, а Савва сел на самое заднее сидение, тут же врубая какую-то адски орущую дичь в больших наушниках и закрывая глаза — решил подремать, ага. Милош поморщился, порылся в карманах и кинул в Савву монеткой, от чего тот аж вздрогнул, но понимающе кивнул и с недовольным видом приглушил музон. — Совсем уже достал со своим индастриалом, — в полголоса пожаловался мне Мил и попробовал уместиться на продавленном кресле поудобнее. Я и на это не ответил, предпочтя сидеть и смотреть в окно, придумывая, что бы такого написать Нику сегодня вечером, чтобы не совсем соврать. Больше меня никто не трогал всю оставшуюся дорогу — кто спал, кто залипал в игрушку на телефоне, кто, как и я, просто смотрел в пространство, думая о чем-то своём. Ведьмаки не особенно дружный народ, скорее боевые братья. А для этого не нужно общаться тесно или дружить. Да и не знаешь никогда, что в следующий момент станет с тобой или твоим товарищем и какая крокожопа кого сожрёт. Так проще — не привязываться слишком друг к другу.

***

На месте прорыва, когда мы таки до него дошли от местного посёлка, где нас высадил водила, был хтонический пиздец. Если раньше это и был затопленный песчаный карьер с облагороженным пляжем, то сейчас это напоминало место взрыва бомбы, килограмм… дцати в тротиловом эквиваленте. Кругом грязь, развороченная почва с дёрном, а сама вода была взбаламучена и цвет у неё был как у застойного болота. И вонь, конечно же. И ни одной твари вокруг. Солнышко пригрело, а им это, видимо, не очень нравится и они затаились в воде. Савва присвистнул, окинув взглядом, так сказать, фронт работ. — Это мы все в этом дерьмище искупаемся, — с расстройством оглядывая свои новенькие кожаные штаны протянул Ратимир и сплюнул на землю. — Это точно, — согласился Савва, наконец-то вырубая свою чертову музыку и делая моим ушам почти приятно от наступившей тишины. — Ну что, разбираем? — Милош бухнул на чавкнувшую землю кофр с клинками и расстегнул его. Вот уж кому всё по барабану, так это этому красавцу. Мы все подтянулись к раскрытому кофру, стараясь не увязнуть в этом дерьмище по самые уши и по очереди вытащили оттуда каждый свой меч. — Кто на этот раз? — а как вы думаете, выманить этих тварей на сушу, да ещё и в самый солнцепёк? Непруха. Очередь была моя. — Я, — коротко киваю и провернув привычным движением в руке меч, иду вперёд, к самой воде. Порезать ладонь острым мечом — одно движение, главное не переборщить. Достаточно всего пары капель крови в мутную воду — и вот она уже начинает бурлить. Твари приманиваются на ведьмачью кровь как миленькие, чуя лёгкую добычу. А вот хрен им! Ещё пара капель на берег, чтобы они чуяли, куда надо ползти. Первую крокожопу принимает на себя Милош, перерубая воистину гигантскую тушу пополам, пока я быстро читаю заговор, чтобы залечить порез. А потом бой начинается и для меня. Это просто ужас что такое: они прут и прут, вода у берега практически кипит, твари, обезумевшие от количества их же крови, не соображают ничего, жрут трупы собственных сородичей, жадно глотая огромными пастями куски и всё равно ползут наверх, где стоим мы. Мы еле стоим на ногах, когда Ратимир добивает последнего. Мы устало переглядываемся и тащимся к другому берегу, метрах в ста от свершившегося побоища Я, выбрав место поудобнее, кое-как рукавом обтираю лезвие меча у самой гарды от черной склизкой крови и снова режу руку: если кто-то притаился, то обязательно выйдет на замануху. Но, к нашему счастью, никого больше не наблюдается. Отойдя от товарищей, вызывающих группу зачистки и ведуна, который должен приехать и проверить, насколько тут тонка грань между мирами, устало плюхаюсь на какой-то камень и наконец-то закуриваю, впервые за этот день. Зажигалка слушается не с первого раза, руки немного дрожат от усталости, но я упертый. От первой же затяжки ведёт голову, но я блаженно жмурюсь и выпускаю дым через нос. Телефон снова пиликает и я улыбаюсь. Мне, конечно же, пишет Ник. Снова. Пролистываю несколько сообщений, которые он отправлял мне в течении дня и видя последнее, улыбаюсь. «Привет! Как твои дела?) Уже заселился в гостиницу?» Интересно, ему действительно так это важно и он правда хочет попытаться встречаться, или за этим скрыто что-то другое? Отвечаю, ещё раз оглядев окрестности, уже начавшие скрываться в сумерках. «Привет! Да, уже даже поесть сходиит» — чертыхаюсь на опечатки, но пальцы упрямо отказываются гнуться так, как мне надо и промахиваются мимо нужных буковок. Эх. Сейчас бы действительно чего-то пожрать! Но нет, надо будет сначала тащиться до остановки, на которой нас подберёт транспорт, при этом, желательно, хотя бы отряхнуться, потом дорога до города, потом — унылая квартира и холодильник, в котором повесилась мышь. Может попросить остановить не доезжая пары кварталов, у ларька с шаурмой?.. Я даже не знаю, чего мне хочется больше: спать или жрать?.. «А я уже почти иду спать. Был трудный день?» — Ник сама милота. Заботливый, бля. День был охуеть какой трудный! «Да нет, переговоры прлшли легко)) тоже спать собираюсь» — отвечаю ему и снова ловлю себя на том, что улыбаюсь. Может посплю в транспорте и у меня появятся силы на то, чтобы раздобыть себе еды?.. Делаю еще затяжку и закрываю глаза. Ненадолго, потому что телефон в руке снова квакает и я почти ненавижу Ника. «Для хороших снов» — пишет он и присылает мне свое фото в запотевшем зеркале, по которому небрежно мазнули рукой, чтобы было видно только часть отражения. Фото, пусть и скрывало гораздо больше, чем показывало, но было просто охренеть каким эротичным. И не будь я настолько уставшим, то меня бы оно вдохновило бы на некоторые телодвижения. Но сейчас я только тяжело вздыхаю и делаю последнюю затяжку, а затем, потушив сигарету о камень, кладу бычок в карман штанов: урны нигде не предвидится, как вы понимаете. «Это жестоко!» — искренне отвечаю ему, и выключив телефон, медленно тащусь к остальным. Передышка окончена, надо отсюда выбираться.