Расплата. Пункт первый: реликвия

Поток машин шумно проезжал по дороге. Где-то вдалеке спешащие люди застряли в пробке и в бешенстве сигналили друг другу. В одном из окон находящейся напротив школы многоэтажки снова ссорилась пара. И каждый день по разной причине. Это для класса было своего рода сериалом, способом не умереть со скуки на уроках. — Ты же понимаешь, что эти обои ужасны?! Отвратительны! — визжал женский голос. — Ты зачем купил этот кошмар? — Ты сама послала меня в магазин, дура! — ответил мужской, но столь же визгливый, голос. — Сказала, что могу выбрать что угодно. И судя по смешкам на задних партах слушала не она одна. Некоторые даже спорили, из-за чего они сегодня поскандалят. И Лиде иногда удавалось выиграть парочку наклеек, что украшали теперь её пенал. Ульяна считала такие споры глупостью. Она ощутила насколько ушла в себя, разглядывая окно, лишь когда одноклассник, сидящий рядом, несильно толкнул её. Тут же обернулась к нему, нахмурившись, а он взглядом указал вперёд. Посмотрев в сторону, которую показал сосед, девочка увидела учительницу, что, скрестив руки, строго смотрела на неё. — Встань, Фролова! — приказала она. Лидия не могла не повиноваться: медленно поднялась, чувствуя, что, кажется, настал её смертный час. — Ну, и! Ответь на заданный вопрос. Лида, не смея поднять голову и взглянуть в глаза разгневанной учительнице, чуть повернулась в сторону одноклассника и умоляюще на него посмотрела, прося помощи. Он прикрылся книгой, немного пригнувшись, и начал что-то неразборчиво шептать. Поняв, что одноклассница не слышит, зашептал громче: — Наречие, на-ре-чи-е, — он очень хотел помочь, ведь и Лида его не раз выручала. Наконец, услышав хоть что-то, она неуверенно пролепетала: — Наречие? — прозвучало больше как вопрос. — Ты у меня спрашиваешь? — возмущение учительницы лишь нарастало. После она обратилась уже к соседу Лиды: — ещё раз подскажешь, влеплю двойку обоим, — снова перевела взгляд на свою жертву. — А какое слово мы разбираем, не подскажешь? На этот вопрос девочка ответить не могла, да и единственный помощник спасти уже был не в силах. И Лиде оставалось только с раскаянием посмотреть в глаза учительнице, надеясь, что всё обойдётся. Преподавательница же устало вздохнула, села за свой стол и стала потирать лоб, будто у неё началась мигрень. — Ох, Фролова-Фролова, — в её глазах отражалась вся печаль вселенной. — Лидия, и ведь ты не глупая девочка, но такая невнимательная! Это я знаю возможности каждого из вас, — посмотрела она на своих учеников. — Но ведь в следующем году вы идёте в пятый класс, а там по каждому предмету разные учителя, и они будут требовать, чтобы вы знали именно их предмет. Понимаешь ты это? Лида могла лишь кивнуть. — Садись, — произнесла учительница, не поднимая голову. — Меликова, помоги Фроловой. С торжествующей улыбкой встала Ульяна. Мгновенно обвела класс довольным взглядом и чётко заговорила: — Слово «далеко» является наречием. Наречие — это часть речи, обозначающая признак предмета, действия и признак признака. Отвечает на вопросы «где?», «когда?», «куда?», «откуда?», «почему?». — Молодец, Ульяна, — улыбнулась преподавательница. — Вот, Лида, бери пример с одноклассницы. Меликова, вы же вроде подруги, помоги ей с учёбой. — Конечно, — она так и лучилась самодовольством. А Лида надулась, она и так это знает, просто прослушала, не нужна ей помощь. Девочке не хочется снова слушать, как подруга будет хвастаться, насколько она разбирается в теме лучше Лидии. — Ладно, скоро звонок, запишите домашнее задание и можете выйти на перемену, — и она захлопнула журнал, поставив Ульяне очередное «отлично». Лида едва успела записать последнее упражнение в дневник, как прозвенел звонок, и её выдернула за руку подбежавшая Ульяна. Она ловко обходила спешащих в столовую людей, крепко удерживая подругу, благодаря чему они быстро оказались в коридоре. — В общем, приходи сегодня к пяти ко мне, — затараторила сразу Ульяна. — Я помогу тебе с темой. — Я знаю про наречия, — устало проговорила Лида. — Так, Лид, мне дали задание, и я должна точно знать, что ты не подведёшь! — Я?! — возмутилась, — говоришь, будто я тебя когда-то подводила! — Успокойся, — Ульяна примиряюще улыбнулась. — Я ничего такого и не говорила. Всё равно приходи. Родители уходят на какой-то деловой ужин, а я не хочу быть одна. Почти всю дорогу Ульяна всё-таки цитировала учебник русского, объясняя Лиде то, что она и так знает. И на протесты и уверения, что на уроке она просто отвлеклась, не обращала внимания. Всё это смешивалось с жалобами на то, что из-за каких-то там дел, которыми заняты её родители, ей приходится идти пешком. Ульяна была умной, целеустремлённой и старательной, училась только на отлично, имела много друзей. Идеальная. Лида не могла похвастаться тем же. Успеваемость у неё была средняя из-за её невнимательности и неусидчивости. Нет, она не давала себе утонуть в тройках и двойках, но и пятёрки в её дневнике встречались не так часто. Круг общения ограничивался одноклассниками, ведь какие-либо кружки она не посещала. Раньше Лидия ломала голову, почему такой талантливый человек, как Ульяна, решил дружить с ней, ничем не примечательной девчонкой. Теперь же она начинала понимать, что идеальных людей не бывает. Тщеславие Ульяны можно было заметить невооружённым глазом. Раньше Лида так любила бывать в гостях у подруги. Чувствовать тепло семьи, которой была лишена. Конечно, она любила Нину, а Нина её, но маму ей не заменить. Теперь же девочка замечала, что родители Ульяны слишком потакают единственной дочери. Почему же тогда Лида всё ещё дружит с Ульяной? Точного ответа она дать не могла. Несмотря на всё, у подруги ведь есть и хорошие стороны, пусть их и трудновато заметить за себялюбием. К тому же Ульяна всё ещё оставалась единственной лучшей подругой Лидии. Когда они, наконец, дошли до дома, их ждал неприятный сюрприз. Хотя может для кого-то не такой уж и неприятный. — Наконец-то, — воскликнула мама Ульяны, как только девочки переступили порог квартиры. Она держала в руках длинную серьгу, судорожно пытаясь надеть её. — Почему не берёшь трубку? Отец уже хотел за тобой ехать. — Телефон на беззвучном, — объяснила Ульяна, доставая мобильный, на экране которого действительно высветилось несколько пропущенных звонков от родителей. — А зачем за мной заезжать, я думала вы уже уехали. — Как мы можем уехать без тебя? — тётя Ната начала разглаживать складки на своей длинной красной юбке. — А я здесь причём? — Ульяна прошла дальше по коридору, а Лида так и осталась молча стоять у двери. Она уже чувствовала, что скоро ей придётся снова уйти, снова остаться одной. В глазах защипало. — В смысле причём, Уля? — её мама выпрямилась. — Ты же идёшь с нами. И мы уже очень опаздываем. В это время из комнаты вышел отец Ульяны, теребя ворот бежевой рубашки, такого же оттенка, что и блузка тёти Наты. К нему тут же подошла его жена, помогая завязать галстук. — Ты почему ещё пиджак не надел? — спросила она, затягивая узел. — Да мне только его надеть и осталось. Ульяна вон ещё совсем не готова, — отозвался дядя Ваня, указывая на дочь. — Ульяна, иди быстрее надевай платье, я тебе там приготовила, — махнула рукой в сторону комнаты дочери. — Так у вас же семейный ужин, — недоумевала девочка, но уже шагнула в направлении своей комнаты. — Да, — кивнула тётя Ната. — А ты что, не семья уже? Один из их сыновей примерно твоего возраста, надеюсь, вы сможете подр… — тут она заметила Лиду, всё так же стоящую в коридоре. — Лида? А что ты тут делаешь? Она собиралась было ответить, но не успела. Её перебила Ульяна. — А, — послышался её голос из комнаты. — Это я её пригласила, — она выглянула и посмотрела прямо на застывшую Лиду. — Сегодня не получится позаниматься, можешь уже идти, — и вновь скрылась в своей спальне. Внутри у Лиды будто что-то разбилось, обида разлилась по телу. Она тут же выскочила из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Тётя Наташа что-то прокричала ей вслед и, кажется, даже кинулась за ней. Но Лидия быстрее, ведь обида вскоре превратилась в злость и подгоняла девочку вперёд. Перед глазами расплывались дома, люди, с некоторыми из которых она, кажется, даже столкнулась. Пару раз она чуть не упала в осеннюю грязь, поскользнувшись на луже. Лёгкие горели от непрерывного бега, сама она даже не понимала, куда направлялась. Но чувства внутри не давали остановиться, желая выплеснуть всю энергию, в попытке заглушить душевную боль физической. Снова влетев в чьи-то объятия, она невольно остановилась. Почувствовав знакомый запах духов, девочка уткнулась в грудь приёмной матери и, наконец, разрыдалась. Лида и не поняла, как оказалась дома, как её уложили на кровать и заботливо укрыли одеялом, не ощущала нежных поглаживаний по волосам. В голове не осталось ни одной мысли. Всхлипы также затихли, и девочка вскоре заснула. Проснувшись, она не почувствовала облегчения. Мысли улеглись в голове, но жуткая головная боль не позволяла оценить ситуацию, думать о чём-либо совсем не хотелось. В комнате стояла кромешная темнота: свет выключен, плотные шторы задёрнуты, не давая даже фонарям осветить пространство. Свечение телефона резануло по глазам, усиливая головную боль. Время, судя по часам, перевалило за половину ночи. Однако свет выхватил из темноты кого-то, кто сидел в кресле. Сердце пропустило удар от страха, но через мгновение Лида поняла, что это Нина. Что она здесь делает? Стараясь не разбудить приёмную маму, девочка осторожно встала и, пошатнувшись от слабости, направилась в сторону кухни, прихватив таблетки от головной боли. В голове было пусто, не ощущалось ничего, кроме боли. Она даже не до конца понимала, что делает, тело двигалось на автомате. Просто потому, что так надо. Надо вытащить таблетку из шуршащей упаковки. Надо налить воды из остывшего чайника в гранёный стакан. Положить горькую таблетку в рот, поднести стакан к губам… И вот на последнем пункте возникли трудности. До краёв наполненная ёмкость оказалась слишком тяжёлой для измученной девочки и вылетела из её дрожащих рук. Лида зажмурилась, ожидая оглушительного звона разбившейся посуды, что спровоцировало бы новую вспышку боли в голове и разбежавшихся от испуга котов. Но стакан не разбился. Выплёскивая из себя всю жидкость в полёте, он с глухим стуком приземлился на ковёр. Однако даже этот звук казался громче в тишине ночи. Из спальни Лиды послышался шорох и скрип кресла. — Лида? — хриплым от сна голосом позвала её Нина. — Это ты? Вскоре она и сама появилась на кухне. В жёлтом свете фонаря показалось её обеспокоенное лицо. А для Лидии это будто стало последней каплей. Присев на корточки, она прислонилась к холодильнику и закрыла лицо руками, желая отгородиться от мира. Она ощущала себя сейчас такой маленькой и хрупкой. Послышался звук воды, льющейся из чайника, и вскоре девочка почувствовала, что её руки пытаются мягко отвести от лица. Только увидев перед собой протянутый стакан, вспомнила, что таблетка всё ещё у неё во рту, и, растворившись, распространяет горький привкус. Поэтому послушно выпила то, что ей дали. После Лида опустила взгляд на пол и перестала реагировать, а Нина всё так же сидела перед ней. Краем сознания ощутила мягкость и тепло прижавшихся к ноге котов, но сил не было, чтобы даже взглянуть на них. Они оставались в таком состоянии ещё пару минут, пока тревога приёмной матери не взяла верх над спокойствием врача, и Нина подняла голову Лиды за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Сердце заныло при виде потухших синих глаз. — Ещё не готова рассказать, что случилось? — попросила она. Лида помотала головой, избавляясь от пальцев Нины, и взглянула в окно, снова застывая. Под стать её настроению накрапывал мелкий дождик, а ветер срывал с деревьев и без того редкие жёлтые листья. — Звонила Наташа, — Нина не оставляла попыток достучаться до приёмной дочери. И судя по слезинкам, что скатились по её щекам, ей это удалось. — Спрашивала, всё ли с тобой в порядке. — Она… — всхлипнула. — Рассказала, что случилось? — Рассказала, — кивнула Нина. А перед глазами Лиды, будто снова пронеслись события сегодняшнего дня. Она так глупо убежала, так неловко перед родителями Ульяны. Все чувства смешались в её душе: стыд, обида, злость, разочарование, — и раздирали её сердце. И она снова не выдержала, уткнувшись в ладони, заплакала. Девочка и сама понимала, как глупо поступает, что устраивает истерику, казалось бы, из-за пустяка, но ничего не могла с собой поделать. Нина крепко прижала её к себе и начала гладить по спине, перемежая с аккуратными поцелуями в волосы. Она что-то там шептала, про то, что всё будет хорошо, что всё образуется. И хотелось верить. Как в детстве. Когда Нина поздно возвращалась с работы, а напуганная одиночеством и заплаканная Лида ждала её у порога. — Почему она так поступает?! — то, что было в мыслях, вырвалось наружу. — Будто я ничего и не значу для неё. Всегда на втором плане после её друзей. Захотел — позвал, надоело — выгнал, — Нина наверно еле понимала, что она говорит сквозь всхлипы и рыдания, но девочку было уже не остановить. — Да, Ульяна, и правда, могла не знать, что тоже едет в ресторан, но знаешь, что она мне сказала? — Лида отстранилась и со злостью во взгляде посмотрела на приёмную маму. — «Можешь идти»! — крикнула. — Будто я прислуга какая-то. Она всегда так делает, мне всё время приходится уходить, пока она с кем-то там веселится. А я ведь тоже хочу проводить с ней время! — Послушай, Лидочка, — женщине было сложно видеть дочь в таком состоянии, она любила её как родную и готова была сделать всё для неё. Нина вытерла её слёзы, но это мало помогло. — Перестань с ней общаться, раз она так к тебе относится. — Я боюсь, Нин, — прошептала Лидия. — Чего боишься? — не поняла женщина. Девочка потупила взгляд и замолчала. — Лид? — вновь позвала её Нина. — Боюсь, что без Ульяны всё в моей жизни изменится, — вздохнув, наконец, призналась она. Даже для неё самой это, возможно, стало открытием. Потому что раньше об этом не задумывалась. — Пусть она и не всегда хорошо ко мне относится, но она ведь моя подруга. Единственная подруга. — Это не повод терпеть, — принялась объяснять женщина. — Ты и кроме неё сможешь найти друзей. — А если не найду? — заволновалась Лида. — Ведь до сих пор не нашла. Знаешь, Нин, — предано заглянула в глаза приёмной матери. — Вот была бы у меня сестра, и мне бы ничего не было страшно. Мы бы всегда были горой друг за друга. Делились секретами, гуляли. Ведь мы бы были родными, не разлей вода. Нина сжала губы. Чувство вины жгло изнутри. Вина и перед Лидой, которую она оставила без поддержки близкого человека, и перед тем мальчишкой, что так преданно смотрел на неё, а она ушла, бросив его одного. Пусть даже у неё не было иного выхода. Нелегко было сейчас вот так признаться, но пропитанный болью взгляд напротив заставил сдаться. — Не знаю, насчёт сестры, — Нина тяжело вздохнула и заговорила о том, что скрывала много лет: — Но брат у тебя есть. Подняв взгляд и увидев непонимание в глазах дочери, женщина поняла, что им придётся о многом поговорить.