Разрушая стены

Стучать зубами пацан перестает минут через пять. Этого времени как раз хватает, чтобы мысли в моей голове сменились с исключительно нецензурных на просто непечатные, и я понимаю, что наконец-то в состоянии почти спокойно задать вопрос. - Ну и какого хрена это было, Йегер? Он шмыгает носом, вперивается взглядом в собственные ботинки и заявляет. - Решил спросить еще раз. Вдруг вы передумаете. Чертов самоуверенный наглец. Когда-нибудь я убью очкастую с ее привычкой лезть не в свое дело. Убью и избавлюсь от трупа. Но прямо сейчас не имею понятия, что делать со свалившимся на мою голову несчастьем. Не в этот момент, а вообще. Потому что вдруг осознаю совершенно точно – он не отстанет. Конечно, можно рявкнуть на него еще раз, вот только теперь – уже по-настоящему. Можно унизить на глазах у всех – подобный прием всегда срабатывал безотказно. Можно, в конце концов, продавить начальство и устроить перевод Микасы Аккерман в другую клинику, желательно на противоположном конце города. Но я прекрасно понимаю еще одно. Не сработает. Громко топая ногами, Эрен Йегер с зелеными своими глазищами, вечно лохматой головой, улыбкой от уха до уха и невероятным упрямством зачем-то вломился в мою жизнь, и, кажется, совершенно не собирается из нее выламываться. Причем то, что моего мнения по этому поводу он не спросил, пацана не волнует совершенно. Однако это самое мнение у меня есть, и оно совершенно точно расходится с тем, что там успело навоображать себе ходячее недоразумение. От невеселых мыслей меня отвлекает знакомая вывеска, мелькнувшая на обочине дороги. - Каранес, - почти по слогам читает Йегер, - а что это? - Бордель, - ровным тоном отвечаю я. – Ты же хотел согреться. От неожиданности пацан икает. - В-вы серьезно?! Боги, ну какой придурок... Кажется, последнюю фразу я произношу вслух, потому что он начинает обиженно сопеть. Под столь веселый аккомпанемент паркую машину, и почти сразу навстречу выскакивает хозяин заведения. - Леви! Увидел в окно твою тачку – не поверил! Это и правда ты?! Но тут из машины выбирается Йегер, и он замолкает, во все глаза уставившись на пацана. А потом усмехается настолько понимающе, что я морщусь. - Привет, Райнер. - Здравствуйте, - вежливо здоровается и мое персональное наказание. - Это Йегер, - бросаю я и первым прохожу внутрь, а пацан за моей спиной сообщает: - Эрен. Прибью вместе с Ханджи. И закопаю обоих. - Так это ресторан? – он, наконец-то, протискивается в дверь. Вообще «Каранес» я бы назвал рестораном с большой натяжкой. Грубо сколоченные столы, тканые половики, кресло-качалка в углу, чучела животных и огромный, облицованный мраморной плиткой камин меньше всего походит на сверкающие залы заведений, которыми щедро утыканы улицы Лондона. Однако хмуро киваю и подталкиваю пацана как раз в сторону камина. Точнее, к столу рядом с ним. - Прижми задницу. Йегер послушно опускается на стул, стягивает куртку и начинает вертеть головой. Мне ничего не остается, как устроиться напротив. - Чай, - говорю я подошедшему Райнеру. – А ему, - тут выдерживаю паузу, чтобы насладиться произведенным эффектом, - в первую очередь чашку горячего молока с медом. Эффект превосходит все ожидания. Йегер застывает с отвисшей челюстью, а Райнер на всякий случай уточняет. - Молоко? Серьезно, Леви? Ему вроде не пять. - Ему меньше, - бурчу я, и мальчишка, наконец-то, отмирает. - Я не буду это пить! Поднимаю бровь. - Будешь. Иначе отправишься отсюда немедленно. И пешком. Он мигом затыкается и косится на меня недовольным взглядом, но я не собираюсь останавливаться на достигнутом. - Мыть руки. Живо. Йегер открывает рот, но почти сразу же его захлопывает, поднимается на ноги, мрачно интересуется у Райнера, где здесь туалет и удаляется в указанном направлении. И только теперь хозяин заведения начинает хохотать. - Чем мальчишка перед тобой провинился? - Долго рассказывать, - пожимаю плечами и протираю антибактериальной салфеткой стол. Теперь морщится уже Райнер. - Ты гребаный чистоплюй, Леви. - Я в курсе. - Но все же здорово, что этот чистоплюй решил завязать с одиночеством. Передергиваю плечами и выкидываю салфетки в мусорное ведро. - Захлопнись. Это не то, что ты думаешь. Райнер растягивает губы в ухмылке. - Да ладно. Такой хорошенький – и не то? - Именно, - цежу я сквозь зубы. - То есть, - его улыбка становится еще шире. – Я могу попросить у него телефон? - Только попробуй! – шиплю я прежде, чем успеваю сообразить, а что вообще несу. Райнер снова хохочет, но мне не до смеха. Я не собираюсь выступать ни в роли сутенера, если он захочет развлечься с Йегером пару раз, ни в роли сводника – если всерьез и надолго. И с чего он вообще взял, что пацан интересуется мужиками? Неужели только с того, что мы заявились вместе? Что поделать, выдающимся мышлением Райнер никогда не отличался. Кстати... Вскидываю бровь и интересуюсь: - А как же Бертольд? Хозяин заведения моментально мрачнеет. - Мы разбежались. - Опять? В последний раз подобное случалось полгода назад. И продлилось часов восемь. Райнер уже открывает рот для ответа, но тут возвращается Йегер, и он, одарив меня напоследок еще одной понимающей улыбкой, удаляется на кухню. - Зубы почистить не надо? – мрачно интересуется пацан, плюхаясь на стул. - Продолжишь хамить – и я всерьез над этим задумаюсь. Он вдруг смущается. - Извините. Я, наверное, веду себя совсем, как ребенок, вот вы и... - Ты два часа торчал на улице, Йегер, - вздыхаю я, - и промерз до костей. - Но молоко?! – возмущается он. - Хочешь подхватить простуду? - Не подхвачу, - бурчит мальчишка, сосредоточенно рассматривая деревянную столешницу. - И да, ведешь себя как ребенок. Он, словно подтверждая мои слова, обиженно сопит. Хмыкаю, пожимаю плечами и отправляюсь мыть руки, а когда возвращаюсь, Йегер уже созерцает кружку с молоком, словно персонального врага. Причем кружка попросту огромна. Райнер постарался. - До конца, - предупреждаю я. - Вы сами-то когда-нибудь это пили? В сознательном возрасте – точно нет. Потому что как врач совершенно точно знаю, что если подобное пойло и способно оказать на простуду какой-то эффект, то разве что плацебо. Но пацану об этом сообщать не собираюсь. Заслужил. - Заткнись и пей, пока не остыло. Йегер послушно делает глоток и тут же кривится. - Гадость. Выразительно смотрю на кружку, и он делает второй глоток. Я же возвращаюсь к собственным мыслям. Ну вот что с этим олухом делать? Держать от себя подальше – первое и самое разумное что приходит в голову. Вот только он сохранять дистанцию совершенно не умеет и не желает. К тому же – а вот в этом признаться себе тяжелее всего! – утром после его ухода действительно стало легче. Тогда больше всего хотелось запустить чем-нибудь тяжелым ему вслед, а не стараться всеми силами прогнать из головы образ двенадцатилетней девчонки, для которой я ничего не смог сделать. «Вот что тебе от меня нужно, Йегер?» - хочу спросить я, но вместо этого говорю совершенно другое. - Что случилось с вашими родителями? Чего греха таить, мне это действительно любопытно. Еще с того момента, когда перепуганный насмерть пацан сообщил, что их попросту нет. Обоих сразу? Такое редко случается. Он моментально напрягается и пытается спрятать лицо за кружкой. Благо она и впрямь огромна. - Мне до вечера ждать? – интересуюсь я, и Йегер нехотя выдавливает. - Я... я не совсем правду сказал вам тогда. Почему-то так я и думал. - То есть, соврал? - Нет! – испуганно восклицает он, насквозь прожигая меня своими глазищами. Немногочисленные посетители тут же начинают оглядываться, и он пристыжено понижает голос. – То есть... Я сейчас объясню! - Уж будь добр, - только теперь передо мной ставят чашку с заказанным чаем. Наверняка Райнер распорядился, чтобы в первую очередь все кинулись делать целебное молоко Йегеру. - Отец... – он мнется, опускает глаза, но тут же вскидывает их вновь – по-настоящему злые. – Три года назад он исчез. - Исчез? – уточняю я. - Да, - почти выплевывает Йегер. – Ушел на работу и не вернулся. Полиция искала его везде, мама все глаза выплакала, мы с Микасой – тоже, а спустя месяц от него пришло письмо. Он стискивает зубы и продолжает: - Обратного адреса не было. А внутри несколько строчек – мол, со мной все в порядке, не ищите, вернуться домой не могу. Мальчишка переводит дыхание, а я делаю глоток чая, терпеливо ожидая продолжения. - И мама... После этого письма ее словно подменили. До того, пока этот ублюдок не написал, она хотя бы волновалась! Это тоже было плохо, но хоть какие-то эмоции лучше полного равнодушия, понимаете? - Понимаю, - соглашаюсь я, не отводя от него внимательного взгляда. - А потом, - совсем тихо говорит Йегер, - ее убили. Извините. Встает из-за стола и торопливо уходит в сторону туалета. Черт. Первый порыв – двинуться за ним следом – я, пусть и не без труда, но подавляю. А вот честить себя на все корки мне не мешает никто. Однако возвращается пацан довольно быстро. - Прости, - ненавижу это слово, но сейчас действительно виноват. – Мне не стоило. - Все нормально, - он снова улыбается. Волосы у него чуть влажные, но глаза сухие. Наверное, умылся холодной водой, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. - Если не хочешь – не рассказывай. - Нет, я же уже начал, - очередной глоток он делает почти не морщась. – К нам в дом вломились бандиты, уж не знаю, чем хотели поживиться – деньги отец всегда держал в банке. Ну, и... - Их нашли? – негромко спрашиваю я. - Ага. Почти сразу же. Обычные торчки, ради дозы готовые на все. Какое-то время он молчит, уставившись в кружку, а потом продолжает: - Если бы отец не уехал, этого бы не случилось. - Почему? Он вскидывает на меня растерянный взгляд. - Просто – не случилось бы! Качаю головой. Ненависть захватила его целиком, не оставив места и капле здравого смысла. Кажется, где-то в глубине души он тоже это понимает, потому что поджимает губы и отворачивается. - Так что я правда не считаю, что тогда вам соврал. Для меня он все равно что умер. А потом залпом допивает подстывшее молоко. - Вот. Как вы и хотели. - Молодец, - черт возьми, почему я его хвалю?! – Согрелся? - Уже давно, - он кивает в сторону камина. - Хочешь есть? Йегер забавно кривится. - Мне теперь долго кусок в горло не полезет. Криво улыбаюсь и задаю новый вопрос: - И как вы справляетесь? Мальчишка растерянно прикусывает губу. - После смерти мамы я хотел продать дом, но не получилось. Отец, - тут его взгляд снова стекленеет, - до сих пор не считается погибшим, а по всем бумагам дом принадлежит ему. Поэтому приходится сдавать. - Неофициально? – уточняю я, и он кивает. - Конечно. Кто-то из родственников Армина помог найти съемщиков. - Кто такой Армин? - Друг, - его губы расползаются в улыбке. – Самый лучший. Да вы его видели, тогда, ночью. А, белобрысый пацан, больше похожий на девицу... - Сначала я жил в квартире Микасы, но потом... - Стоп, - тут я перестаю что-либо понимать. – Как это? - Ну, - он обхватывает ладонями пустую кружку. – Микаса не родная, понимаете? - То есть, - уточняю я, - тут ты тоже соврал? - Да не врал я, - он хмурится. – Она лишилась родителей давно, еще в детстве, и моя семья официально оформила над ней опеку. Но квартира осталась. - Понятно, - я вздыхаю. – И вы переехали туда? - Ага. Ну а пару месяцев назад я решил, что пора привыкать к самостоятельности, снял свой угол и перебрался туда. Точнее, сестренка наверняка достала его своей опекой, но вслух я этого не произношу, уже собираясь задать следующий вопрос, но тут в кармане звонит телефон. - Во что ты ввязался? – вместо приветствия интересуется Смит. Йегер пялится на меня своими невыносимыми глазищами, и я отвожу взгляд. - Жди. Скоро приеду. - Давай сразу ко мне, - заключает Эрвин и отсоединяется. - Мне пора, - убираю мобильник и замечаю, что мальчишка теперь усиленно смотрит куда угодно, только не на меня. - Жена? – равнодушно интересуется он. - Не твое дело, сопляк. Поднимайся. Отвезу домой. - Сам доберусь, спасибо, - он тянется к куртке, и я рявкаю: - Марш в машину, я сказал! Йегер вздрагивает, но послушно берет протянутые ключи и плетется на улицу, а я иду расплатиться и попрощаться с Райнером. - Хорошего вечера, - он ухмыляется. – И молоко за счет заведения. - С чего это? – удивляюсь я. - Авансом. Вдруг мальчик тебе надоест. Насильно впихиваю ему всю сумму и иду к пацану. Он ждет меня на пассажирском сиденье, но машина предусмотрительно поставлена на прогрев. - Умеешь водить? – непонятно зачем интересуюсь я. - Ага, - безразлично отзывается он. – Учился вместе с Армином. И незачем было орать. - По-хорошему ты не понимаешь. Пристегнись. И, Йегер... - Что? - Я не женат. Он тут же расплывается в улыбке, а я с ужасом осознаю, что мне до боли в мышцах хочется улыбнуться в ответ. А еще наконец-то начинаю понимать, почему пацан третий день вьется около меня, как приклеенный. И – что самое страшное – мысль эта не вызывает отторжения. Только странное тепло где-то в районе груди. Вот только ему об этом лучше не знать, а мне – забыть, как можно скорее. *** Эрвин открывает почти сразу. - Торчал под дверью? – интересуюсь я, снимая пальто. Вместо ответа Смит протягивает увесистую папку, едва открыв которую, я сразу натыкаюсь взглядом на свою пациентку-однофамилицу. - Не лезь в эту историю, Леви. - Лучше сделай чай. Он качает головой и идет на кухню, я, подхватив досье на Аккерман – за ним. - В двух словах, что там? - В двух не получится, - Эрвин вздыхает. – Но я постараюсь. Он щелкает чайником, достает чайные листья и задумчиво барабанит пальцами по барной стойке. - Девчонка лишилась родителей в девять лет. Их убили, а ее саму похитили и собирались продать в рабство. Часть из этого я уже знаю, но молчу и терпеливо жду продолжения. - И ты никогда не поверишь, чем это закончилось. Вздергиваю бровь. - Удиви меня. - Сын друга ее отца, заметь, тоже девятилетний, оказался там самым первым и порешил одного бандита. А затем они вместе расправились со вторым. В замешательстве перелистываю досье и уже на следующей странице натыкаюсь на фотографию совсем мелкого мальчишки, в которой без труда опознаю Йегера. В основном по зеленым глазам, в детском возрасте – так и вовсе огромным. - Как? – голос почему-то звучит на октаву ниже. - Не поверишь, зарезал. Я холодею. Так мозги у пацана отсутствовали с детства? Чем он вообще думал, отправляясь в одиночку – в одиночку! – вызволять девчонку?! - Им просто повезло. Эффект неожиданности и все такое, - поясняет Смит, но это ясно и так. Внезапно осознаю, что хочется сорваться с места и броситься к дому, у подъезда которого я его оставил. Найти квартиру, а потом схватить мальчишку за грудки, хорошенько приложить спиной о стену и орать. Громко, не скупясь на оскорбления, пока до этого придурка не дойдет, и пока он не пообещает мне, что больше так рисковать никогда не будет. Никогда и ни за что. Иначе прибью его лично. - Случай был почти беспрецедентный, - тем временем продолжает Смит. – За решетку, конечно, детишек никто не упрятал – возраст не тот, к тому же оба действовали в целях самообороны, но с родителей содрали крупный штраф. Ну а потом отец того самого пацана оформил над девчонкой опеку и взял в свою семью. Чайник щелкает, и Эрвин открывает крышку, давая ему чуть остыть. Знает, что я ненавижу, когда чай заваривают в крутом кипятке. - С этим понятно. Но причем здесь авария? - При том, - продолжает он, - что ее приемный отец оказался весьма интересной личностью. Гриша Йегер. Тоже врач. Не слыхал про такого? Качаю головой. Фамилию Йегер я услышал от пацана три дня назад и совершенно точно впервые. - Неудивительно. Потому что он работал на военную разведку. Официально – разрабатывал лекарства для солдат. Неофициально – никто не знает. Я так точно. - Твоего уровня доступа оказалось недостаточно? - Мой уровень доступа с трудом позволил получить эти документы, не вызывая лишних вопросов! – огрызается Эрвин. - Ладно. И что дальше? – я примирительно поднимаю ладонь, уже подсознательно зная ответ. - Три года назад Йегер исчез. И до сих пор считается пропавшим без вести. - Даже разведка не смогла его найти? – в это верится с трудом. - Именно. Поэтому копы и шастали вокруг этой твоей Микасы. Думали, вдруг приемный папаша, переживая за девчонку, даст о себе знать. - Вряд ли. - Мне тоже так кажется. Если он прячется, то не будет подставляться так глупо. А если давно мертв, тем более не придет. Эрвин заливает чайные листья и задумчиво рассматривает, как вода окрашивается в бледно-желтый цвет. - Я удовлетворил твое любопытство? - Да, - киваю на папку. – Что там еще? - Через год после того, как Йегер исчез, на его жену напали грабители. Детишек не было дома, а она повела себя довольно глупо, зачем-то пытаясь спасти свое имущество. Я мучительно пытаюсь сообразить, сколько лет тогда было мальчишке. Семнадцать? Похоже на то. - Больше там ничего интересного. В основном про детей. - За ними что, - а вот это слышать уже неприятно, - наблюдают? - Уже пару лет как нет. Наверное, поняли, что Йегер не объявится, и вот сейчас, когда на девчонку наехала машина, на всякий случай решили проверить. - Кстати, - вспоминаю я. – Что с этим наездом? - Бытовой, - Смит пожимает плечами. – Водитель был трезв, как младенец, но у машины давно барахлили тормоза, а он все тянул с техобслуживанием. Господи, почему люди такие идиоты? - Что с ним будет? - Благодаря тебе девчонка жива, неисправимых увечий ей нанесено не было, так что он либо получит пару лет условно, либо будет приговорен к общественным работам. - Понятно. Задумчиво прихлебываю чай. Надо же, пацан не соврал мне ни в чем. Не все рассказал, но это другое дело. Интересно, он знает, что его отец работал на военных? Из размышлений меня вырывает звук СМС. «Еще раз спасибо. И за молоко – тоже». Легок на помине. Невесело хмыкаю и набиваю ответ. «Начинаю жалеть, что у тебя есть мой номер, Йегер». Уже знаю, что он напишет в ответ, поэтому совершенно не удивляюсь, прочитав на экране: «Эрен». На это не отвечаю, и только теперь замечаю, что Смит прожигает меня пристальным взглядом. - Это Ханджи? Закатываю глаза. - Боже мой, просто позвони ей. Он угрюмо смотрит в сторону, а я качаю головой и делаю очередной глоток. Отношения этих двоих иногда напоминают мне Бертольда и Райнера, вот только по накалу – в несколько раз напряженней. Они познакомились на какой-то вечеринке еще в восемнадцать, уже на следующее утро оказались в одной постели, через неделю рванули колесить по стране, а спустя месяц поженились. И вот тут выяснилось, что двум диаметрально противоположным личностям ужиться вместе не так просто. Ханджи, энергия из которой до сих пор бьет через край, совершенно не умела готовить, разбрасывала свою одежду по всей квартире, а еще могла посреди ночи с безумным воплем подорваться с постели и нестись претворять в жизнь очередной эксперимент. Холодный, всегда уравновешенный и педантичный Смит терпел около года, что говорит о том, что эту женщину он любил почти до безумия. Лично я сделал бы ноги от такой жизни уже на следующий день. Он учился готовить. Собирал разбросанные вещи. По ночам протирал заспанные глаза и почти с интересом слушал, что еще могло прийти в голову этой безумной. Стиснув зубы, Эрвин менялся ради нее. Почему того же самого не смогла сделать она, я до сих пор не имею понятия. Жизнь вообще штука сложная. И чаще всего паршивая. Развелись они через год, и друг без друга смогли просуществовать ровно месяц. Их жизнь состояла из сплошной череды сближений и расставаний. Щедро сдобренная войной, ссорами, примирениями и случайными любовниками. Хорошо, что детей завести эти двое так и не сподобились. - Так это она? – угрюмо уточняет Эрвин. - Расслабься, нет. Он хмыкает. - Неужто у тебя появилась личная жизнь? - Иди к черту, Смит. Листаю страницы досье и почти в самом конце снова натыкаюсь на фото Йегера, последняя информация о котором датирована двумя годами ранее – пацан как раз поступил на первый курс университета. Судя по всему, там и учится до сих пор. Про это я спросить не успел. - Отчаянный парень, да? – Эрвин замечает мой интерес. - И не говори. Взгляд на телефон падает совершенно случайно, и я поспешно его отвожу, но Смит в очередной раз доказывает, что свои деньги в правительстве получает не зря. - Леви, нет. Ты ведь... Врать бесполезно попросту потому, что это Эрвин. Все равно узнает, если решит, что я лезу во что-то опасное. Причем так, судя по всему, он уже считает. - Сегодня я отпаивал парня горячим молоком у Райнера, потому что он два часа ждал меня у больницы. - Черт возьми, Леви! - Мне нужно было оставить его на улице? – огрызаюсь я. - Да что угодно! – рявкает Смит. – Наорать, послать, отправить домой, в конце-то концов! - Слушай, - я начинаю раздражаться. – Мне не восемь лет, и я сам разберусь. Эрвин вздыхает и садится напротив, растирая пальцами виски. - Что ему вообще от тебя надо? Утыкаюсь взглядом в чашку с чаем. - Заколебал благодарить. За сестру. - А тебе – от него? А вот тут ответить уже сложнее. Потому что наверняка придется врать. - Эрвин, я сам разберусь, хорошо? Он снова вздыхает. - Не мне тебе запрещать. Но будь осторожен. История с его отцом дурно пахнет. Как будто я сам этого не понимаю. Но вот чего не знаю совершенно точно – что со всем этим делать.