Разрушая стены

Считается, что если уж ты освоил профессию программиста – или пока осваиваешь – значит, досконально разбираться в компьютерах просто обязан. А когда выясняется, что это, вообще-то, не так, да и профессии, к тому же, разные, на тебя чаще всего обижаются, мотивируя свою обиду чем-то вроде «да тебе просто лень». Подобная участь не обошла и нас с Армином, однако с той разницей, что нам с компами ковыряться нравилось. Поэтому в профессорский ноутбук я окунаюсь почти что с головой, все чаще, впрочем, испытывая желание за эту самую голову схватиться. - Как вы его довели до такого состояния? - десять минут спустя не выдерживаю я, прихлебываю поставленный рядом чай и сразу узнаю аромат. Можжевельник. Аккерман хмуро смотрит на меня поверх распечатанного документа: - Он с самого начала такой. Недоверчиво фыркаю, возвращаю глаза к монитору и вспоминаю, как Армину принесли ноутбук с наклеенным прямо на крышку католическим распятием. Как тогда объяснила ошарашенному другу хозяйка – чтобы сберечь от всякой гадости. Господь бог, правда, с защитой справился так себе, поэтому нам, простым смертным, пришлось ставить систему заново. Здесь никаких крестиков, разумеется, нет, но вот состояние – как и в том случае – почти безнадежное. Однако можно попытаться исправить хоть что-то. И уж если не спасти несчастный компьютер от переустановки, то хотя бы – забыться и не думать ни о чем. Выходит, правда, хреново. Я разревелся самым позорным образом, а он меня обнял. Гладил по спине, по затылку, лохматил волосы. А его ладонь жгла даже сквозь футболку, и хотелось прижаться еще ближе, еще теснее. И плевать уже было на эти чертовы слезы. А потом он сказал, что я могу остаться здесь. Прикусываю губу и заставляю себя погрузиться в работу. Скачиваю антивирус – пока сойдет и пробная версия – запускаю полный прогон и одновременно начинаю вычищать из реестра всякую гадость. Температура жесткого диска мне тоже не нравится, но разбирать ноутбук прямо сейчас нет смысла. Голову даю на отсечение, в квартире профессора вряд ли найдется такая вещь, как термопаста. Украдкой посматриваю на него, хмурого и сосредоточенного. Такого красивого. Его стены рассыпаются по кирпичам, но мне хочется еще больше, еще ближе… Не отвлекайся, Эрен! Скорость интернета мне тоже не нравится, поэтому начинаю вертеть головой. - А где у вас здесь роутер, профессор? - Чего? - Вам когда подключали интернет, что-то устанавливали? - А, - он машет головой куда-то в угол. – Вон там. На шкафу. - Мм, - оцениваю высоту шкафа. – Я возьму стул? - Нет, - Аккерман откладывает бумаги и смотрит на меня фирменным хмурым взглядом. - Вам что, жалко? – вырывается у меня. Он вздыхает. - У тебя вчера было сотрясение, Йегер. Так что нет, на шкаф ты не полезешь. От такой своеобразной заботы внутри становится тепло-тепло, к тому же голова и впрямь немного кружится, но я упрямо сжимаю губы: - Я в порядке! - Позволь судить об этом мне. - Да почему вы такой упрямый! – выдаю я и залпом допиваю остывший чай. Получаю в ответ поднятую бровь и сердито утыкаюсь в ноутбук. Ладно, мне всего-то и нужно было посмотреть производителя. Справлюсь и так. - Профессор, - через десять минут мстительно отзываюсь я. – На будущее запомните, что восемь единиц – это не пароль. Он смотрит непонимающе, и я поясняю: - Вашим интернетом пользовалось еще человека как минимум три. Витиеватым ругательством я даже заслушиваюсь, на всякий случай запоминая на будущее. - И кто? – наконец-то переходит на цензурную речь Аккерман. - Понятия не имею. Любой в радиусе пятидесяти метров. В общем, больше не будут. - Спасибо, - просто говорит он, и вот теперь забирает у меня ноутбук. – Все, на сегодня отбой. - Да нормально все с моей головой! – возмущаюсь я. - Молчать, Йегер. - Эрен, - бурчу я уже скорее для порядка и снова сворачиваюсь на кресле. - Да за что мне такое наказание, - вполголоса бормочет Аккерман, направляясь в спальню. По звукам понимаю, что перестилает простыни. А где я сегодня буду спать? Здесь, помимо гостиной, всего одна комната. Значит, на диване. Из мыслей меня вырывает сообщение Микасы. «Как себя чувствуешь?» Ненавижу врать, но сейчас приходится. «Паршиво, говорить не могу совсем. Лечусь твоим списком. Прости, что не пришел.» «Не неси ерунды, Эрен.» «Армин там?» «И ребята тоже». «Здорово. Привет им». «Уже. Поправляйся». Засовываю телефон в карман и широко зеваю. Утренняя слабость никуда не делась, и сейчас глаза просто закрываются. Он ведь… не будет против? Учитывая то, что сам час назад предлагал прилечь. Наверное, не будет. Устраиваюсь поудобнее. На секунду мелькает мысль перебраться на диван, и там нормально заснуть, но после вчерашнего ложиться на него… страшно, хоть это и глупо. Ночью же все равно придется. Но сейчас-то меня туда никто не гонит. Какое-то время прислушиваюсь к звукам из спальни, а потом проваливаюсь в сон. *** Когда я возвращаюсь в комнату, обнаруживаю, что мальчишка заснул прямо в кресле, извернувшись каким-то немыслимым клубком. Качаю головой. В первую секунду мелькает мысль разбудить и отправить в спальню, но он так сладко спит, что тревожить попросту жалко. Вот ведь недоразумение. Снова пытаюсь погрузиться в документ, но, во-первых, с ним я почти закончил, а во-вторых, спящий Йегер привлекает внимание куда больше. Майка на его животе задралась и оголила живот, на котором не осталось и следа от вчерашних шрамов. Ловлю себя на желании провести пальцами по мягкой смуглой коже и с усилием отвожу взгляд. Черт возьми, как ты умудрился, Леви? Да какая разница. А еще мне надоело. До тошноты надоело врать самому себе. Просто признай, что он тебе нужен. Вот такой, с взлохмаченными волосами, зелеными глазищами, неуемной энергией и самоуверенностью, бьющей через край. Нужен со всеми потрохами, со всеми его проблемами, страхами и заморочками. Его проблемы я постараюсь решить. От страхов – избавить. А дальше… А дальше лучше тебе бежать от меня на край света, Йегер. Отчитываюсь Ханджи, а потом приношу из комнаты плед и накрываю им Эрена. Не сдерживаюсь и совсем легонько глажу по виску. Хвала богам, не просыпается. Смелею и касаюсь того же места губами, еще раз и еще. Схожу с ума от запаха волос с примесью моего шампуня, от гладкой солоноватой кожи… Отшатываюсь резко, только теперь сообразив, что творю. Ругаю себя последними словами. Иду на кухню и какое-то время просто стою, вцепившись в подоконник и прислонившись лбом к холодному стеклу. Взять себя в руки помогают привычные действия. Сунуть в холодильник приготовленный для Йегера бульон. Сообразить поесть чего-нибудь для себя. Мысленно поставить галочку купить мальчишке кофе – чай он пил без удовольствия и явно больше для того, чтобы не обидеть. Через пару дней наркотик полностью выведется из организма – и пусть пьет эту гадость хоть ведрами. К тому времени, когда он, взъерошенный и заспанный, появляется на кухне, я уже спокоен. По крайней мере, внешне. - Вы меня укрыли, - зевает. – Спасибо. Пожимаю плечами. Нашел, за что благодарить. - Садись есть. Забавно кривится. - Опять бульон? - Именно, Йегер. Вручаю мальчишке еще и кусок хлеба. - Ешь и будем собираться. - Я… - ложка в его руках замирает, и он утыкается взглядом в тарелку. – Поеду с вами? Опять боится. - Эрен, - опускаюсь на соседний стул. – Ей нужно взять твою кровь. - А вы не можете? – он вскидывает на меня огромные свои глазищи. Качаю головой и поясняю. - У меня, в отличие от очкастой, нет дома лаборатории. Его глаза расширяются еще больше. - А у нее есть? - Говорю же – она сумасшедшая. - Ладно, - он вздыхает и в три минуты расправляется с оставшимся бульоном. – Я готов. - Оденься сначала, недоразумение. Вручаю мальчишке притащенную Арлертом куртку, подталкиваю вычищенные с утра ботинки. Пацан молча обувается и также молча топчется на пороге. Не выдерживаю и сжимаю его ладонь. - Не бойся. - Уже не боюсь, - он отвечает на пожатие. – Вы же со мной. Ну точно, недоразумение. *** Стоит Ханджи заметить топчущегося за моей спиной Йегера, ее глаза расширяются, а на губах появляется широкая улыбка. - Даже не думай, - предостерегаю я, потому что она уже открывает рот, наверняка собираясь озвучить то, что успело зародиться в ее извращенной голове. – А ты давай снимай куртку. - Здравствуйте, - сдавленно выдает мальчишка, послушно пристраивая одежду на вешалку и оглядывает квартиру очкастой, которую я привык именовать «хлевом», а она – «творческим беспорядком». И только теперь Зоэ серьезнеет. - Что случилось? - Вчера его, - подталкиваю пацана к дивану в гостиной, - избили до полусмерти. - То есть – как? – она во все глаза смотрит на целехонького, хоть и мрачного, Йегера. - То есть – так, очкастая. Три ножевых. Перелом двух ребер и колена. Сотрясение мозга. - Очень смешно, Леви. - Я серьезно. Сжимаю виски, не зная, с чего начать объяснения, однако мальчишка оказывается быстрее. Он хватает со стола – и как только нашел? – канцелярский нож, махом раскраивает себе ладонь и сует под нос Ханджи. Я ошарашенно смотрю на мальчишку секунду, другую, а потом начинаю орать. - Твою мать, Йегер! Совсем ума лишился?! Порез затягивается моментально, но пацана все равно хочется прибить. Выхватываю из сумки салфетки, дергаю окровавленную ладонь к себе, вытираю кровь и только потом перевожу взгляд на очкастую. А она смотрит в одну точку и хрипло выдает: - Потрясающе. - Теперь веришь? - Да это же просто невероятно! – кричит она, выдергивает из моих пальцев руку Йегера и начинает вертеть перед глазами. – Даже шрама нет! Даже царапины! Ооооо!!! Эрен вырывает ладонь и испуганно отшатывается. - Расслабься, - бормочу я. – Сейчас ее отпустит. А он прижимается ближе и тихо просит: - Не злитесь. За ладонь. Так объяснить было проще. - Ты придурок, Йегер, - вздыхаю я. Ханджи тем временем возвращается в реальный мир и плюхается на заваленный бумагами стул, впрочем, этих самых бумаг не замечая. Эрен тут же отстраняется, но та не зря носит очки. Прибью, если рискнет комментировать. Впрочем, она не рискует. - Он восстановился за ночь? – Зоэ восхищенно пялится на Йегера. - Да. Но пришлось вколоть промедол. - Промедол?! – она вскакивает. – Аккерман, ты придурок! - Заткнись, - бросаю я. – И сделай анализ крови. - Идем, - все еще раздраженно бросает она, утягивая Йегера за собой. Оставлять его с этой сумасшедшей наедине не собираюсь, поэтому иду следом. - С ума сойти, - выдает мальчишка, едва оказавшись в смежной комнате. - А что я говорил. Вся комната уставлена оборудованием, для Эрена явно непонятным, что, впрочем, не мешает ему затравленно крутить головой. Он скользит взглядом по колбам, белым мышам в клетках, схемам ДНК на стенах и делает шаг назад, почти вжимаясь в меня спиной. - Только кровь, очкастая, - предупреждаю я. – Ничего больше. - Серьезно?! – ее лицо вытягивается. – Ну, Леви… - Нет! – рявкаю я. Та что-то бурчит, но мне плевать на ее недовольство. Пугать мальчишку еще больше я ей не позволю. - Ты его хоть кормил? – все еще раздраженно интересуется Ханджи. – Мне нужно три пробирки. Не меньше. - Ты ее пить собралась?! - Нет, исследовать, - огрызается она. – В том числе на количество оставшегося промедола. Признаю ее правоту, хоть и не хочется, и подталкиваю пацана к кушетке. - Тебе лучше лечь. Процедуру он терпит стоически, но на последней пробирке закрывает глаза и прижимается к лежанке щекой. - Эй, - машинально касаюсь этой самой щеки. – Голова кружится? - Все нормально, - бормочет он, однако глаз не открывает. - Сделай ему чай. Сладкий, - распоряжается Ханджи. – И там на кухне, кажется, была шоколадка. - Попробуешь сделать с ним еще хоть что-то – убью, - на всякий случай предупреждаю я. От чая мальчишке становится чуть легче. Укладываю его на диване, иду к очкастой, устраиваюсь за лабораторным столом и прячу лицо в ладонях. - Все очень плохо, да? – тихо спрашивает она. - Ужасно, - признаюсь я. – Думал, он не справится. - Во что ты влез, Леви? - Нет сил рассказывать. Спроси у Смита. Она тут же напрягается, а я откровенно вздыхаю от такого идиотизма. - Прекращайте оба этот детский сад. Достали уже. - Отвянь, Аккерман, - она утыкается в микроскоп, и тут в дверях появляется Йегер. - Ты чего подскочил? - Я уже в порядке, - он взъерошивает и без того отросшую шевелюру. – Просто голова закружилась. - Вот поэтому – марш на диван! Мальчишка уже открывает рот, но его перебивает оторвавшаяся от окуляров Ханджи. - Просто. Сойти. С ума. - Излагай. - Представь себе, промедола в нем уже нет. - Он выводится двое суток, очкастая. - Я в курсе. Но его нет. - То есть, мне теперь можно кофе? – оживляется Йегер. Твою мать, это все, что его интересует? Ханджи собирается сказать что-то еще, но тут телефон в моем кармане оживает. Смотрю на экран и с трудом сдерживаю облегченный выдох. Наконец-то! - Через полчаса. У меня дома. Один. - Сорок минут, - я лихорадочно прикидываю, успею ли довезти пацана домой за это время. - Поторопись, Леви, - бросает Эрвин и кладет трубку. - Смит? – Ханджи пристально смотрит на меня. Киваю. - Нам пора. - Удачи. Как что-то выясню – позвоню. - Что случилось? – напрягается Йегер, и я качаю головой. - Посидишь один? - Здесь? – он тут же сжимается. - Нет. У меня. - Хорошо, - кивает Эрен и уже в машине спрашивает. – Это ваш второй друг? - Да, - не вижу смысла ему врать. - Понятно. Он замолкает, и, кажется, снова дремлет. Вдавливаю педаль газа в пол. В порядке он! А у самого вон, глаза закрываются. До дома я доезжаю в рекордно короткие сроки и глажу мальчишку по щеке, краем сознания отмечая, что это, кажется, входит в привычку. А еще – что пора с этой привычкой завязывать. - Эрен, вставай. А он, еще окончательно не проснувшись, льнет к моей руке, и чтобы не притянуть его к себе, такого сонного, приходится призвать всю свою выдержку. - Давай быстрее. Провожаю его до квартиры и уже в дверях предупреждаю: - Дверь не открывай. Никому. - Как в той сказке, профессор? – хмыкает он. - Спать ложись, сказочник, - вздыхаю я. – Постараюсь побыстрее. Слежу, чтобы он запер дверь и кубарем скатываюсь по лестнице. Что мог узнать Смит? К чему такая спешка? Впрочем, долго гадать мне не приходится – благо, живет Эрвин через два квартала. Молча открывает дверь и также молча приглашает войти. - Рассказывай. - Где мальчишка? - А что такое? – моментально напрягаюсь я. - Где. Мальчишка? – раздельно интересуется Смит. - Спит. У меня дома. У Эрвина вытягивается лицо. - Просто – спит? - Черт возьми, да! Не тяни ты! Смит тянется за сигаретой и только потом продолжает. - Они мертвы. Все шестеро. Передозировка. - Откуда ты знаешь, что это они? – холодею. Эрвин затягивается: - Их нашли недалеко от Университета этого твоего Йегера. Копов не особенно заинтересовали шесть торчков, у них такое чуть ли не каждый день, поэтому моему человеку никто не помешал осмотреть тела и личные вещи. - И? – тороплю я. - Они снимали это на камеру, - ровно и спокойно говорит Смит. Меня продирает морозом. - Где запись? - У меня, но… - Что? - Леви, если этот мальчишка хоть что-то для тебя значит – не смотри. - Дай сюда. - Леви… - Дай сюда, я сказал! Похолодевшими пальцами сжимаю телефон и открываю последнее снятое видео. Пустынный двор, освещенный единственным фонарем, и пока – не души. А потом появляется Йегер и крутит головой, выискивая кого-то. Беги, хочется заорать мне, черт возьми, Эрен, беги оттуда немедленно! Само собой, не ору, потому что это бессмысленно, а к нему подходят сразу трое, и, не говоря ни слова, бьют по голове. Он тут же отскакивает, пытается ударить в ответ, но его хватают под локти и зажимают ладонью рот. Их уже пятеро, и они обрушивают удары на мальчишку один за другим. Эрен падает, и его просто пинают ногами – ребра, колено, голова. Кажется, мальчишка теряет сознание, и я облегченно выдыхаю. Но ровно до того момента, пока его с силой не бьют по щекам, возвращая в реальность. А потом издевательски смеются и бьют снова. Господи. Ты все это время был в сознании. Он пытается подняться, кашляет кровью на снег, и его пинают ногой по лицу. Не понимаю, почему до сих пор это смотрю. Просто не могу отвести помертвевшего взгляда от того, как его раз за разом бьют и не дают отключаться. Делают разрез на животе и издевательски смеются в лицо. Снова пинают по ребрам. Он плачет от боли, кажется, пытается кричать, но ему снова зажимают ладонью рот. А потом Смит выхватывает у меня телефон. - Хватит. Смотрю в одну точку и пока просто пытаюсь дышать. Получается так себе. - Потому я и удивился, что он вообще в сознании, - тихо говорит Эрвин. – С таким не живут. - Поезжай к Ханджи, - хрипло говорю я. – И все расскажи. Он, к счастью, не пытается спорить. - Доберешься до дома? Машинально киваю, а, оказавшись в машине, скрещиваю руки на руле и упираюсь в них лбом. Эрен… Я не знал. Не думал, что – так. Сердце колотится через раз, и в груди больно почти физически, но мне плевать. Выруливаю на оживленный проспект и очень сильно стараюсь сосредоточиться на машинах. На полпути сворачиваю к магазину. Он хотел кофе. Как добираюсь до подъезда, уже не помню. Знаю только одно – мне необходимо как можно скорее его увидеть. Может быть, после этого проклятая боль в груди если не отпустит, то хотя бы станет чуточку меньше. *** Засыпаю я в том же кресле. На диван по-прежнему ложиться не хочется, а о том, чтобы устроиться на кровати профессора, я даже не задумываюсь. Я и так наверняка ему мешаю. Будит меня звонок телефона. Армин. - Ты в порядке? - Да, - зеваю в трубку. – Как там Микаса? - Почти совсем хорошо. А как… у тебя? Вкратце пересказываю события сегодняшнего дня, и друг на той стороне провода вздыхает. - Ну хоть кто-то знает, что нужно делать. - Ага, - растерянно отзываюсь я, только теперь понимая, что так и не сказал профессору спасибо. За то, что спас жизнь. За то, что с чего-то решил взвалить на себя мои проблемы. За то, что вообще со мной возится. – Принеси завтра мои вещи. - Много? - Не знаю, - я прикусываю губу. – На пару дней. И еще термопасту. - Ты там подрабатываешь, что ли? – изумляется друг. - За еду, - шучу я. – Охренительно вкусный куриный бульон и чай с можжевельником. Друг фыркает: - Хорошо. В замке поворачивается ключ, я торопливо прощаюсь и почти кубарем выкатываюсь в прихожую. *** Он выбегает навстречу и уже наверняка собирается завалить сотней вопросов, но этого сделать я не даю – сгребаю в охапку, притягиваю к себе и обнимаю что есть сил. Мальчишка сдавленно охает, но мне плевать. - Что случилось? – тихо спрашивает он. - Заткнись, Йегер, - обнимаю еще сильнее, хотя это, кажется, уже невозможно. – Просто помолчи. Он послушно затихает, и вот теперь обнимает в ответ. Осторожно, почти бережно. - Вас трясет, - шепчет он. - Пройдет, - также тихо отвечаю я. Теплый, почти горячий, а сердце бьется заполошно. Только теперь понимаю, как же ему повезло с этой его регенерацией. Потому что иначе его нашли бы в том чертовом дворе – бездыханного, избитого и изрезанного. А рядом вполне могла валяться та запись. К горлу подступает ком. Хочу спросить – как он вообще согласился остаться один, после того, что было? Как может теперь доверять хоть кому-то? Как умудряется улыбаться, пусть даже и через раз? Ничего не спрашиваю. Голоса нет. А он зарывается носом в воротник моего пальто и глубоко, длинно, вдыхает. А потом обнимает сильнее, почти также крепко, как я его. Эрен… Хочу отстраниться, но он не дает. Хочу оттолкнуть его, но не могу сам. - Я… - шепчет он. – Я… И касается носом щеки. Ведет линию от челюсти к уху. Вцепляется ладонью в плечо. - Что ты делаешь? – выходит хрипло и очень тихо. - А вы? – он не прекращает своего занятия, и я только теперь понимаю, что уже глажу мальчишку по спине, а второй рукой притягиваю за затылок. Господи. Его губы мягкие, чуть обветренные. Прижимаюсь к ним едва заметным касанием, и они, дрогнув, раскрываются навстречу. Перехватывают мои, приглашают, откровенно зовут, и я сдаюсь, посылая к чертям все свои мысли и принципы. Плевать. Потому что с ним так хорошо.