Разрушая стены

Просыпаюсь я вовсе не от поцелуя, не от ласкового шепота на ухо и не от дразнящих – как я втайне надеялся – прикосновений. Будит меня резкий и довольно болезненный укус в плечо. - Ай! – подскакиваю на постели и тут же оказываюсь к этой самой постели прижат. – Вы чего творите?! Ухмыляется, нависает надо мной, а сам смотрит пристально и очень внимательно. И в этом взгляде я без труда различаю вызов: «Думал, со мной будет просто, Йегер?» Притягиваю к себе и наконец-то целую, обхватывая руками за шею. «И секунды не заблуждался, профессор.» Зарываюсь пальцами в волосы, глажу стриженый затылок и никак не могу оторваться. Он уже полностью одет, а к запаху можжевельника примешивается аромат свежего кофе, и еще, кажется, гренок. Когда он проснулся? - Подъем, - объявляет он, напоследок прикусывает нижнюю губу и отстраняется. – Арлерт притащил твое шмотье, так что марш в душ. Меня снова подкидывает на постели. - А… - кажется, краснею до корней волос. – А что вы ему сказали? - Что вчера я вымотал тебя до изнеможения, поэтому теперь дрыхнешь без задних ног, - ровным тоном выдает Аккерман, но, увидев мое вытянувшееся лицо, смягчается. – Ладно, просто дрыхнешь. - Шутки у вас, профессор, - бормочу я, утыкаюсь взглядом куда-то в одеяло, но в тот же момент на подбородок ложатся пальцы, подталкивают вверх и заставляют посмотреть прямо в глаза. - Боишься, что кто-то узнает? - Нет, - твердо говорю я. – Но вдруг вы этого не хотите. Жду любой реакции, даже злости, но виска просто касаются теплые губы. - Иди в душ, Эрен. Встает и уходит на кухню. И как это понимать? Выуживаю из принесенной Армином сумки первую попавшуюся одежду, плетусь в ванную и подставляю лицо под горячие струи. Вчера все казалось таким правильным, таким… нужным, и не было лишних вопросов, не было ничего – только ласки и тепло его тела. А теперь… А теперь даже я понимаю, насколько все сложно. Опасность никуда не делась, просто притаилась на время, и ни я, ни он не знаем, чего еще можно ожидать, так что выяснять, что будет дальше вовсе не время, но… - Скажите мне только одно, - говорю я, уже одетым появляясь на кухне. – Вы жалеете? Он разворачивается от плиты, на которой дожариваются гренки и выключает конфорку. - Еще пара таких вопросов – точно начну. Голос тихий и почти раздраженный, но мне нужно услышать не это. - Просто скажите. Гладит по щеке, скользит костяшками пальцев по линии челюсти, ласкает кромку уха. - Нет. Самое главное я выяснил. А с остальным – разберемся. Впиваюсь в губы, облегченно всхлипываю в поцелуй и прижимаю профессора к себе. Нет. Не профессора. Леви. - Леви, - шепчу я. – Леви, Леви… Леви… Целую губы – каждую по отдельности, щеку, висок, переносицу, прикрытые веки, покрываю поцелуями все лицо и не могу перестать шептать его имя. - Эрен… - Сколько у нас времени? – пробираюсь губами к его уху, покусываю мочку. - Почти совсем нет. Плевать. Хочу его так сильно… Хочу, чтобы снова отнес меня в спальню и уложил на кровать, вдавив всем телом. Хочу, чтобы на нас совсем не осталось одежды. Хочу, чтобы все было… до конца. Хочу целиком принадлежать ему. Прогибаюсь навстречу рукам, которые уже выглаживают – он, и правда, запомнил – каждый позвонок на спине, возвращаюсь к губам, жалобно скулю ему в рот, и целую, целую, целую. Телефонный звонок раздается настолько неожиданно, что я вздрагиваю, но тут же вцепляюсь Леви в плечо, не желая отпускать. - Ч-ш-ш, - гладит меня по затылку. – Надо ответить. Мне хочется швырнуть чертов телефон в стену, но нехотя отстраняюсь, плюхаюсь на табуретку и пытаюсь выровнять к чертям сбитое дыхание. Ненавижу телефоны. Разговор не затягивается надолго, а потом на макушку опускается ладонь, ласково теребит пряди, и я поднимаю на него угрюмый взгляд. - Прости. - Это было важно? – ничего не могу с собой поделать, льну к его руке, прижимаюсь губами. - Очень. Тянет меня к себе, обнимает осторожно, почти бережно. - По поводу меня? - Да. - Расскажете? – утыкаюсь носом в его макушку. - Пока нечего. Эрвин просто сказал, что все передал Ханджи. Стоим почти минуту, молча обнимаясь, а потом он обещает: - Вечером ты от меня просто так не отделаешься. По телу бегут горячие мурашки, я невольно прижимаюсь теснее, и всей душой желаю, чтобы этот самый вечер наступил как можно скорее. *** Мальчишка сидит на переднем сиденье и строчит сестре сообщение, а мне до ужаса хочется оторвать левую ладонь от руля и запутать пальцы в его каштановых вихрах. Что он со мной делает? - Леви? - Чего? – слышать свое имя в его исполнении непривычно, но черт возьми, крышесносно. А о том, как Эрен шептал его на кухне, вообще стараюсь не вспоминать, иначе остановлю машину, дерну его на себя и ни на какую работу не попаду точно. - Я могу зайти к Микасе? Отвечаю не сразу. С одной стороны, жутко не хочется оставлять его без присмотра, с другой – мне нужно поговорить с Ханджи. И желательно без Йегера, потому что хрен его знает, что там Смит мог еще раскопать. С третьей – так и не ясно, зачем на него напали. Если мальчишка кому-то понадобился, зачем просто избили и бросили, а не увезли? И, в конце концов, не запирать же его на целый день в кабинете? - Валяй, - соглашаюсь я. – Телефон чтоб держал при себе. - Спасибо! – он снова начинает строчить. Слежу за дорогой и продолжаю инструктировать. - Не ответишь хоть на один звонок – прибью. Возьми мой мобильник и вбей себе номер Смита и Ханджи. У меня две операции, трубку часа три брать не смогу. Хоть что-то покажется подозрительным, даже любая мелочь – сразу звони им. Уяснил? - Ага, - немного обалдело отзывается он, но послушно начинает забивать телефоны. – А давно вы знакомы? - Десять лет. Воевали вместе. Прикусываю язык, но поздно. Огромные глазищи смотрят на меня сначала с удивлением, а потом с восхищением. - Вы были на войне? - Да, Йегер. - А где? Теперь ведь точно не отстанет. - Ирак. - Расскажите! – не просит – требует он, но мы уже въезжаем на территорию парковки. - В другой раз, - притягиваю его к себе и быстро целую. – Все, вали к сестрице. Устанете друг от друга – наберешь. - У вас же операции, - напоминает мальчишка, а я в который раз пытаюсь понять, что он сделал с моей способностью здраво мыслить. - Черт, - вытаскиваю из бардачка связку ключей, отцепляю один и вкладываю ему в ладонь. – Держи. Придешь ко мне в кабинет, запрешься и будешь читать учебники. - А как вы без ключа? – он, словно не веря, аккуратно поглаживает его пальцем. - Возьму дубликат у очкастой. Эрен сияет глазищами, крепко стискивает ключ в кулаке, а потом прижимается поцелуем к моим губам. - Увидимся. Удачи на операциях. - Иди уже, чудовище. Смеется, целует еще раз, выскакивает из машины и несется в сторону больницы. Вот ведь ребенок. Качаю головой и выбираюсь следом, на ходу набирая номер Ханджи. - Ты на месте? - Привет, - она зевает. – В лаборатории. Фыркаю – судя по всему, Смит ушел от нее либо поздно ночью, либо вообще рано утром. - Подгребай к моему кабинету. С ключом. С неба сыплет густой снег, поэтому поторапливаюсь, на входе киваю Петре, по дороге забираю карты новых пациентов и целую минут толкусь у собственной двери, ожидая очкастую. - Ну и где тебя носит? - Кто-то с утра не в духе? – буркает Ханджи, протягивая ключ. – Посеял? Она и сама не то, чтобы лучится радостью. Воронье гнездо на голове растрепано больше обычного, синяки под глазами вполне могут сравняться с моими, а сами глаза подозрительно красного цвета. - Вы что, - без особого такта спрашиваю я, пристраивая пальто на вешалку, - всю ночь трахались? - Нет, - огрызается она, плюхаясь на стул и бросая на столешницу тонкую папку. – Сначала Эрвин показал мне ту видеозапись, и я ревела у него на руках. Ну, а потом да, трахались. Я хмурюсь. - Зачем он вообще взялся ее показывать? - Для полноты картины, - она морщится и прячет лицо в ладонях. – Слушай, это ужасно. Здесь я не могу не согласиться, но обсуждать то видео просто не могу. Пока еще не могу. - Что Смит успел рассказать до того, как потащил тебя в койку? - Как грубо, Аккерман, - она кривится, но продолжает. – Все, что нарыл по твоей однофамилице. Про ублюдков, которые избили Эрена. Ну а про регенерацию просветила его уже я. - Что-то нашла? Ханджи кивает и двигает в мою сторону папку. - Смотри. Это в его крови. Скольжу взглядом по сложнейшей формуле и понимаю только одно – я совершенно точно раньше не видел подобного. - Сама вывела? - Ага. - Сталкивалась раньше? Задумчиво прикусывает губу, а потом продолжает вполголоса. - Помнишь Ирак, Леви? Иногда он снится мне ночами, но у нас не вечер воспоминаний, поэтому просто киваю. - Еще до знакомства с тобой мы со Смитом оказались заброшены почти к самому Эль-Кейму, и это было странно, ведь основные действия разворачивались на востоке. Но все стало ясно, когда нам показали исследовательский корпус. Ненавижу, когда меня перебивают, и сам не люблю этого делать, но тут не выдерживаю. - Исследовательский? - Именно, - она кивает чуть растерянно. – Эрвина тут же поставили в охрану, ну а меня озадачили… наукой. - Чем занималась? - Там были люди, Леви, - глаза за стеклами очков подергиваются дымкой. – Много людей. - Подопытные? Ханджи снова кивает. - Ничего страшного с ними не делали. Тестировали лекарство, в несколько раз увеличивающее выносливость. И… заживление ран. Тихо ругаюсь сквозь зубы и киваю на папку. - Там ты это и видела? - Да. Немного измененное – но это оно. - И был эффект? - Даже близко не то, что творится с Эреном. - Что стало с лабораторией? - Ее разбомбили. Мы с Эрвином и еще несколько врачей чудом спаслись. Задумчиво барабаню пальцами по столешнице. Бессмысленно спрашивать, был ли среди этих врачей Гриша Йегер. В этом случае Смит бы, как минимум, знал его в лицо. - Почему раньше не рассказывали? - Секретность, Леви, - еще тише добавляет Ханджи. – Я и сейчас не должна, но история с Эреном принимает совсем серьезный оборот. - Мальчишка кому-то нужен, - соглашаюсь я, с трудом удерживаясь от того, чтобы пойти в палату к Аккерман и лично убедиться, что с ним все в порядке. – Но почему его просто избили, сняли на камеру – и ничего больше? - Эту запись вчера отправили по электронной почте. Изумленно моргаю и смотрю на очкастую, а та торопливо поясняет: - Ну, то есть не саму запись. Ее выложили на файлообменник, и вот уже саму ссылку вставили в письмо. Но мне не до технических тонкостей. - Кому?! - Эрвин не знает. Сам адрес – просто набор символов. Домен принадлежит Штатам, но зарегистрировать его можно хоть в Новом Кувейте. В Интернете не ищется, в социальных сетях и электронных площадках никогда не мелькал. - Но Смит сможет что-то выяснить? - Он уже это делает. - Ладно. Что еще? - Про ту девчонку. Имир. - Так, - а вот теперь я подбираюсь. – Что он раскопал? - В том и дело, что ничего. У меня вытягивается лицо. Это же Эрвин, черт его дери, Смит. Он способен узнать все – от табеля с оценками до того, что девчонка ест на завтрак и как часто мастурбирует в душе. - Он уже ходит по краю своих полномочий, Леви, - словно читает мои мысли очкастая. Раздраженно прищелкиваю языком, и только теперь Ханджи вспоминает. - Где Эрен? - Торчит у сестры. На всякий случай дал ему твой и Смитов номер. Предупреди Эрвина. Она нехотя кивает, и я закатываю глаза. - Прекращайте этот детский сад. - Отвали. Все сложно. Но мне надоело слушать этот бред. - Да все проще некуда, очкастая! Научись готовить, не хочешь – найми повара, приберись в своей берлоге, прекрати будить Смита по ночам, чтобы рассказать, сколько ложноножек отрастили твои подопытные амебы, роди ему трех таких же очкастых детей, и живите, вашу мать, счастливо! Ханджи чуть вздрагивает. - Ты чего разошелся, Аккерман? Понятия не имею. Наверное, Йегер так дурно на меня влияет. - Да сил уже нет на вас смотреть. Сил и терпения. - Вот и не смотри. А лучше – займись работой. Встает и уходит, больше не сказав ни слова. Злополучную папку прихватывает с собой. Отойдет. Хочется запереться в кабинете и как следует все обдумать. Но – кидаю взгляд на часы – через тридцать минут первая операция, а я еще не общался с анестезиологом. Быстро набираю на телефоне: «Ты как?» Ответ приходит незамедлительно. «В порядке. Уже скучаю. Очень.» Машинально поглаживаю пальцем экран телефона и думаю о том, что день будет тянуться чертовски медленно. Я тоже, Эрен. *** И хоть по дороге мне удалось убедить Микасу, что я в порядке, уже полностью здоров, и вообще – чувствую себя отлично, встречает она меня укоризненным взглядом. Армин уже здесь, и тоже смотрит внимательно, правда в его глазах куда больше любопытства. Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Армин. О том, что сам я спал в комнате профессора, а диван в гостиной при этом не был застелен. Впрочем, ты и так уже все понял. Очень сильно стараюсь не покраснеть и непринужденно улыбаюсь. - Привет. - Остался бы лучше дома, Эрен, - Микаса качает головой. – Ты в зеркало смотрелся? Смотрелся. Утром. Чтобы убедиться, что все синяки на шее совершенно точно сошли. - А что со мной не так? - Бледный, - перечисляет сестра. – Осунувшийся. Видела бы ты меня позавчера, Микаса. Вспоминаю тот вечер. Дикая боль. Растерянность. Страх. Изумление от того, кто именно просит меня не шевелиться и потерпеть. И сразу после – облегчение, что это все-таки он. - Не могу больше лежать. Серьезно, - прохожу в палату и падаю на стул. – О чем болтаете? - Вообще, упрашиваю Армина вывести меня погулять. - А тебе уже можно? – напрягаюсь я. Никогда не забуду, как ее, едва дышащую, грузили в «скорую» и вкалывали укол за уколом. - Доктор Ханджи вчера разрешила. - А Л… - черт! – а профессор Аккерман? К счастью, Микаса оговорки не замечает, а вот друг упирается взглядом в коленки и прикусывает губу, явно пытаясь не рассмеяться. Просто уржаться, Армин. - Его вчера не было, - тем временем отзывается сестра. – И на утреннем обходе тоже. Ну да. Примерно в это время я целовал его на кухне и мечтал о том, как бы затащить в постель. - Но уверена, он не позволит, - мрачнеет она. - Вот поэтому никуда ты не пойдешь. - Эрен! Со мной все в порядке, а Аккерман – гребаный параноик! - Он твой лечащий врач! – выхожу из себя я. – Поэтому, пока он не разрешит, ты будешь сидеть здесь, черт возьми! - Да перестаньте вы! – Армин вскакивает на ноги. – Еще подеритесь! - Мне нельзя, - буркает Микаса, откидываясь на подушки. – Мне ничего нельзя. Потому что мой брат – тоже параноик. - А, может, я переживаю?! – руки сами сжимаются в кулаки. – Это тебе в голову не приходило?! - Хватит! Дверь распахивается, и в палату врывается медсестра. - Что здесь происходит? - Семейные разборки, - пытается успокоить ее Армин, но та быстро замечает и дрожащие губы Микасы, и мои сжатые в кулаки пальцы. - Марш отсюда. Оба. Ну просто отлично. - Пойдем, - друг тянет меня за рукав. Кидаю взгляд на расстроенную Микасу, а в коридоре опускаюсь на первую попавшуюся скамейку и прячу лицо в ладонях. - Я придурок, да? - Нет. Она тебе просто небезразлична. - А почему она этого не понимает? - Эрен, - вздыхает он. – Это же Микаса. Мрачно рассматриваю собственные кроссовки. Здесь нечем даже крыть. Не привыкшая сидеть на месте, записавшаяся во все, какие только можно, спортивные секции, сестра уже почти неделю не видит вокруг себя ничего, кроме стен больничной палаты. И эти стены не могут не угнетать. Уже тянусь к телефону, чтобы извиниться, как на него прилетает сообщение. «Прости». «Нет, это я придурок». «Согласна :)» Не могу сдержать улыбку. «Мы можем вернуться?» «Медсестра велела отдыхать, и, кажется, наблюдает за дверью». «Вот черт». «Сегодня спрошу у А., можно ли мне выходить». «Спасибо». - Вроде не сердится, – решает Армин. - Ага, - убираю телефон в карман, но тут приходит еще одно сообщение. Сердце замирает, когда вижу, от кого. «Как ты?» Почему-то мне кажется, что в этом простом вопросе заложено куда больше. Но, может, только кажется. Улыбаюсь, набираю ответ, и только теперь замечаю, что друг, читающий всю мою переписку с Микасой, теперь смотрит куда угодно, только не в экран телефона. - Давай, - не выдерживаю я. – Спрашивай. А он улыбается. Не сильно уверенно, но улыбается. - А чего спрашивать? Я… рад за тебя. Краснею. Он, и правда, сам все понял. - В самом деле? Еще позавчера ты… - С тех пор многое произошло, - произносит Армин. – А, самое главное – я видел его лицо, когда тебя… ну…В общем, тогда я и понял – что ему… тоже не наплевать. - Вот как, - бормочу я, опять смущаясь. - У нас завтра экзамен, - он внезапно переводит разговор. – Ты не пойдешь? Медленно качаю головой. - Мне пока в универе лучше не показываться. Армин какое-то время молчит, а потом спрашивает: - Как думаешь, стоит поговорить с Имир? - Кто угодно мог вручить ей эту записку и попросить передать мне. - Или ничего не мешает ей так и сказать. - Вот именно. - Тебе страшно? Отвечаю не сразу и снова краснею. - Еще вчера было. А теперь… Уже нет.