Разрушая стены

До парковки доходим в молчании. Точнее, я плетусь в хвосте, потому что едва поспеваю за размашистым шагом Эрвина Смита. Причем он – голову даю на отсечение – прекрасно это видит, однако темп снижать не собирается. Тихо фыркаю. Подумаешь. - Залезай. Распахиваю дверцу огромного черного «Бентли» и снова фыркаю. Впрочем, это так клишировано, что даже не смешно. - Нашел что-то забавное? - Нет, - буркаю я, пристегиваясь. – Вам показалось. Смит лишь пожимает плечами и выруливает на дорогу. Смотрю на огни машин по встречной полосе и через пять минут не выдерживаю: - Я вам не нравлюсь. Это не вопрос, но он понимает. - Не в этом дело, - затянутые в черную кожу пальцы барабанят по черному же, и тоже затянутому в кожу рулю. – Просто по твоей вине Леви влез в то, во что не следовало. Прикусываю губу. Он настолько прав, что крыть даже нечем. Но я и не пытаюсь. - Я не хотел, чтобы так получилось. - Как? – кривится Смит. – Что он, очертя голову, забросит все дела и кинется решать твои проблемы? - Он не забросил, - выдавливаю я, и тут же вспоминаю что вчера, вообще-то, по моей вине профессор не вышел на работу. А еще внезапно понимаю и то, что понятия не имею, как он проводит… остальное время. Может, занимается спортом? Или посещает какой-нибудь клуб? Или, черт подери, по пятницам любит пропустить стаканчик с этим самым Смитом? - Серьезно? – холоду в его голосе могут позавидовать шапки айсбергов. – Тогда он прав. Умом ты не блещешь. Они меня еще и обсуждали. Чудесно. - Чего вы от меня хотите? Смит вздыхает. - Причем здесь хочу или не хочу. Мы не в детском саду. Ты спросил, я ответил. - Тогда высадите меня на ближайшей остановке, - бормочу я. - В этом случае Леви оторвет мне голову, - его голос совершенно серьезен. Внутри становится тепло-тепло, а потом какой-то черт дергает меня за язык: - Вас это злит, да? - Конечно, злит! – взрывается Смит. – Мальчишке твоего возраста не место рядом с ним. Ему тридцать четыре, Эрен! - Мне плевать, сколько ему, - я краснею. – А Леви… ему все это вы тоже говорили? - Уже по имени, - он горько усмехается. – Нет. Именно потому, что ему тридцать четыре. И он, в отличие от тебя, способен нести ответственность за свои решения и действия. - Тогда и мне… - с трудом выдавливаю из себя. – Не надо… выговаривать. Он лишь пожимает плечами. - Ты сам это начал. Черт возьми, он снова прав. - Куда вы меня везете? – спрашиваю спустя еще пять минут молчания. - К себе. - А домой мне нельзя? - Нет. Ничего объяснять, судя по всему, он не собирается. Впрочем, многое и так понятно. Снова прикусываю губу и думаю о Леви. Не могу не думать. Не могу не переживать. У него сейчас будет куча работы, и это после двух операций, после которых профессор выглядел таким уставшим, что еле держал глаза открытыми. А потом вместо того, чтобы отдохнуть, потащил меня в ресторан, в котором, кстати, почти ничего не съел. Может быть, Эрвин Смит прав, и я делаю только хуже? Но его слова… Сегодня, на парковке… Люблю его так сильно, что порой становится страшно. Но с ним я почти разучился бояться. Однако меньше всего на свете хочу причинить ему вред. *** - Время смерти – одиннадцать сорок семь после полудня. Констатирую это ровным тоном, однако больше всего на свете хочется швырнуть скальпель в стену и хорошенько выматериться. Нам почти удалось. Однако именно что почти. Раны мальчишки – по виду не старше Эрена – оказались слишком серьезными. Внутреннее кровотечение, резко упавшее давление, и как результат – прямая полоса кардиодатчика. Ассистент накрывает тело простыней, и на секунду мне кажется, что черные вихры приобретают каштановый оттенок. Черт. Моргаю и возвращаю зрению резкость. - Родители здесь? Захариус отходит от стола, устало стягивает маску. - Не знаю. Ты видел, что там творится. - Я их поищу. Плечо сжимает его ладонь. - Отдыхай. Я сам. Вообще, информировать родственников прямая обязанность главного хирурга, а Майк, в данном случае, второй, но после шести часов без отдыха сил спорить попросту не остается. - Спасибо. Захариус кивает и быстрым шагом выходит из операционной. Отхожу от стола, чтобы не мешать ассистентам и кидаю еще один взгляд на накрытое тело. Ну вот чего тебя понесло в торговый центр? Мальчишка на сегодня был последним. Шестерых мы вытащили, еще трое отправились в травматологию, остальные – в терапию. На выходе из реанимации наталкиваюсь на замученную и растрепанную очкастую. - Закончили? – устало спрашивает она. Киваю. За минувший вечер не удалось перекинуться даже словом, и теперь она без лишних церемоний цепляет меня за рукав и тащит по коридорам. Уже знаю, куда. Задний двор больницы тих и безлюден, да и каким еще ему быть посреди ночи, даже такой, как эта. - Опять куришь? - В такие моменты – хочется. Ханджи затягивается и выпускает вверх струйку дыма. - Будто вернулись на войну, да, Леви? - Не сравнивай. И давай быстрее, не лето. - Помнишь, как от атаки с воздуха разметало целый взвод? – она словно не слышит. – Мы их тогда по кусочкам собирали. - Но ведь собрали же, - криво усмехаюсь. - Ты тогда три ночи не спал. - Ты тоже. - Ага, - она снова затягивается. – Крови перелила – литров двадцать. И все равно не хватило. - Тебя сегодня Смит ждал, - перевожу я тему. – Чего не вышла? - Потому что я дура, Аккерман, - зло отвечает Ханджи. - Скажи это не мне. - Может быть, - туманно отвечает она. – Эрен сейчас с ним? - Да. - Хочешь дам совет? - Нет. Ханджи невесело смеется, и, разумеется, не слушает. - Не просри с ним все также, как мы с Эрвином. - Иди к черту, очкастая. Бессмысленно спрашивать, как она догадалась. Тут и дураку понятно. - Я серьезно, Леви, - она метким щелчком отправляет окурок в мусорное ведро. – Ты любитель загоняться всякой фигней не почище Смита. Молчу, потому что обсуждать с ней мальчишку совершенно точно не собираюсь. И то, что между нами сейчас – тоже. - Как хочешь, - она вздыхает. – Идем? - Я еще постою. - Простуду не подхвати, - напоследок советует Ханджи, зябко передергивает плечами и скрывается за дверью. Стоять и впрямь становится все холоднее, но стылый воздух проясняет гудящую голову. Однако в ней сейчас ни одной дельной мысли. Кроме той, что вещи Йегера с утра были раскиданы по всей квартире, а меня это нисколько не напрягло. - Как же сложно застать вас в одиночку, профессор Аккерман. Резко поворачиваюсь и внимательно разглядываю подошедшего. Узнаю его тут же, хоть и видел только раз и на фотографии. И пусть на нем сейчас нет очков, а волосы коротко острижены, понять, кто передо мной, не составляет труда. Отец Эрена. Гриша Йегер. *** Квартира, в которую привозит меня Смит, поражает размерами. - Вы здесь один живете? – интересуюсь я, рассматривая внушительный холл. - Теперь да, - коротко отзывается он. – Проходи. Голодный? Скидываю ботинки и мотаю головой. В «Каранесе» я наелся так, что еще долго кусок в горло не полезет. - Тогда чай? - А кофе у вас нет? Смит хмыкает. - Леви от него еще не отучил? - А должен? – огрызаюсь я. - Он его терпеть не может, - также неласково поясняет Эрвин, проходит в гостиную и щелкает кнопкой пульта. «Терпеть не может», - мысленно повторяю я. – «Но вчера принес целую банку. И утром горячая чашка уже дожидалась на столе». Леви… Глаза начинает жечь, я поспешно перевожу их на экран телевизора и внутренне содрогаюсь от увиденного. Пожар. Дым. Человеческие тела. Спасатели. Крики и плач. - Такое сейчас по всем каналам, - поясняет Смит, но мне понятно и так. - Кем нужно быть, чтобы сделать такое? – само срывается с языка. Он пожимает плечами. - Людьми? Забираюсь на диван с ногами и стискиваю зубы. - Это жестоко. И несправедливо. - Жизнь вообще несправедлива. - И вы так спокойно об этом говорите?! Там же люди погибли! - Они гибнут каждый день. Тебе своих проблем не хватает? И тех, что ты взвалил на Леви? Снова сжимаю зубы. Этот тип невыносим. - Кофеварка сломалась, - тем временем бесстрастно сообщает Смит, - так что могу предложить только чай. - Можно, я посмотрю? – угрюмо предлагаю я, потому что кофе хочется до зубовного скрежета. А еще я зол, поэтому сойдет любое занятие, лишь бы отвлечься. Он снова пожимает плечами. - Да как хочешь. - Инструкцию только дайте. Ну или доступ в сеть. Получаю и то, и другое и какое-то время сосредоточенно копаюсь во внутренностях Смитовской кофемашины. Как и предполагалось – ничего серьезного. Нужно только прочистить вот здесь, подтянуть там, и… - Мне нужен листок бумаги. - Чистый? - Не обязательно. Смит, не отрывая взгляда от ноутбука, кивает на журнальный столик. - Бери любую газету, только не за эту неделю. - Следите за корреспонденцией? – интересуюсь я, бегло просматривая внушительную стопку прессы. - Приходится. Так, внизу наверняка лежат самые старые. Тяну на себя первую в стопке, но не рассчитываю силу и все газеты оказываются на полу. - Черт! Извините. Смит недовольно цокает языком. - Я сейчас соберу, - тянусь к стопке, но вдруг замираю. – А это что? Поверх рассыпанной кучи лежит раскрытая папка, из которой прямо на меня смотрит прошлогодняя фотография Микасы. *** - Вы живы, - констатирую я, когда нахожу в себе силы хоть что-то сказать. Йегер-старший криво улыбается. - Я так понимаю, представляться не нужно. Досье было исчерпывающим? - Вполне, - цежу я. – Сегодня на парковке – это вы? - Заметили? Хмуро киваю. Почему при этом я обнимал его сына, комментировать не собираюсь. - Нужно поговорить. Снова киваю. Мне тоже много о чем нужно его спросить. - Внутрь, я так понимаю, вам нельзя? - Да. Там сейчас полно копов. Рядом моя машина. Секундное колебание скрыть не удается. - Поверьте, если бы я хотел вам навредить – уже бы это сделал. - Уверены? – я поднимаю бровь. - Да. Бесят самоуверенные типы. Еще более самоуверенные, чем я сам. - Идемте. До его автомобиля несколько шагов. Ныряю в тепло салона и терпеливо дожидаюсь, пока Йегер-старший устроится рядом. - В первую очередь, - начинает он. – Хочу поблагодарить. Вы спасли обоих моих детей. Этот тип не только самоуверен, но и неплохо осведомлен. Начинаю понимать, в кого мальчишка пошел характером, хоть внешне на него и не похож. Ни капли. - Вряд ли вы пришли сюда только за этим. - Вы правы, - он смотрит прямо и открыто. – Я пришел просить. - О чем? - Эрен в опасности. Помогите ему еще раз. Маску непроницаемости на лице удается держать с трудом, потому что позвоночник продирает волной вполне объяснимого, пусть и не нового, страха. - Рассказывайте. С самого начала. Он согласно кивает. - Часть из этого вам уже известна. Пять лет назад во время одной из командировок меня забросили в Ирак. - В Эль-Кейм? – уточняю я, лихорадочно подсчитывая. Эрену тогда было около четырнадцати. А исчез его отец два года спустя. - Да. В ту самую лабораторию, где работали ваши друзья. - Почему они вас не видели? - Уровень, где трудился я, - лицо Йегера-старшего кривит ухмылка, - находился глубоко под землей. Их туда не допускали. - Так вы и выжили во время бомбежки? - Да. Основной моей целью ставилось создание идеального бойца. Сильного. Супервыносливого. И не восприимчивого к ранениям. Но эксперимент проваливался раз за разом. А потом лабораторию разбомбили, и проект свернули. - Но наработки остались? - Именно. Поэтому дома я продолжил. - И достигли успеха. А потом ради эксперимента вкололи сыворотку собственному ребенку. Стискиваю зубы до вздувшихся желваков и с трудом сдерживаюсь, чтобы не врезать ему прямо здесь, но он качает головой. - Все не так просто. Вы ведь знакомы с врачебной этикой. Препарат был стабилен на крысах, но без веских причин я не стал бы испытывать его на человеке. И совершенно точно никогда – на Эрене. - И что потом? – сквозь зубы спрашиваю я. - О вакцине узнали. И заинтересовались. - Кто? - Думаю, ваш приятель Эрвин о них слышал. Организация под названием «Титаны». - «Титаны»? – я скептически поднимаю бровь. - Поначалу они были частью военной разведки, но вскоре обособились, как отдельное подразделение. И, как я уже сказал, захотели получить мой препарат. - Но вы отказались. - Да. - Почему? - Они работали не на Англию. На Ирак. В подобное верится с трудом, но, собственно, почему нет? Судя по всему, арабы предложили им больше, чем Королева. - И Родине изменить вы не рискнули. - Не язвите, профессор. Все очень серьезно. Сыворотку выкрали. - И кому-то вкололи? - Судя по всему, да. А если исходить из того, что после этого похитили уже меня, результат их не устроил. - Похитили? - Именно. Но мне удалось сбежать. Домой, естественно, возвращаться было нельзя. - Тогда вы и пропали? - Да. И начал думать, как обезопасить семью. - Но вам не удалось. Взгляд напротив стекленеет. - Да. Они убили Карлу, таким образом пытаясь меня выманить. Потом – подстроили аварию, но вместо Эрена под колесами машины оказалась Микаса. А после – прислали мне ту запись. - Так это, - грудь сжимает тисками, - предназначалось вам… Он молчит, а я снова пытаюсь думать. - Кто тогда ввел мальчишке сыворотку? - Не знаю, - Йегер-старший качает головой. – Но точно не я. - Арлерт сказал, что его регенерация проявилась полгода назад. - Я тогда был далеко отсюда. Задумчиво барабаню пальцами по приборной панели. - Так за всем этим стоят «Титаны»? - Больше некому. Судя по всему, то, что сейчас происходит с Эреном – тоже их рук дело. Потираю гудящие от напряжения виски. Кое-что прояснилось, но вопросов теперь чуть ли не больше, чем до начала разговора. - Так что вы хотите от меня? Гриша отвечает не сразу, а когда начинает говорить, голос его едва слышен. - Увезите его отсюда. Навсегда. И вот теперь выдержка мне изменяет. Хватаю Йегера-старшего за грудки и с силой впечатываю в спинку сидения. - Вы в своем уме?! - Да, - он несмотря на мои руки почти на его горле, говорит ровно. – Я не знаю, какие карты в рукаве у «Титанов». Не знаю, что еще они могут сделать с Эреном. Не знаю ничего. Ваш друг не поможет – они давно не под юрисдикцией Правительства, но по-прежнему тесно сотрудничают. Ему просто не позволят. Очень стараюсь дышать ровно, а он продолжает. - Эрвин Смит способен сделать новые документы. Увезите, спрячьте. Эрен ведь вам дорог? - А как же ваша вторая дочь? – едва сдерживая гнев, спрашиваю я. - Микаса приемная и не интересует «Титанов». И вот теперь я его все-таки бью. С размаху, в челюсть. А потом сразу выхожу из машины. - Подумайте, профессор, - доносится мне вслед. Я не отвечаю. *** - Откуда это? – повторяю я, поворачивая к Смиту фотографию. Он в ответ тихо ругается, а я листаю папку. Досье, подробнейшее. На меня, на Микасу, маму, ублюдка-отца… - Зачем оно вам? – руки дрожат, и справиться с ними никак не удается. - Когда твоя сестра оказалась в больнице, - Эрвин присаживается рядом и вынимает папку у меня из рук, - вокруг нее слишком настойчиво крутились копы. А Леви – тот еще параноик. - Так это, - внутри все холодеет и куда-то обрывается. – Это… он попросил? Если Смит скажет: «Да», я, наверное, лягу прямо здесь и просто сдохну. - Нет. Леви хотел понять, чего копы хотят от девчонки. Но история оказалась уж слишком непростой, поэтому – вылезло это. По крайней мере, он мне не врал. Скрывал – да. Но это другое. Холод почти отпускает. Почти. Потому что я отчетливо понимаю еще одно: - Так значит, он… Знает. - Что знает? – поднимает бровь Смит - Тот случай. Из… детства. - Да. Непослушными пальцами подцепляю газету и возвращаюсь к кофемашине. Мне необходимо чем-то занять руки. Необходимо. Он знает. Знает, что я – убил. Почему он… вообще подпустил меня к себе? - Потому что он взрослый и умный человек, - отвечает Смит, и я понимаю, что последний вопрос задал вслух. – А не экспрессивный подросток, сразу навоображавший себе невесть чего. И хоть оценка для меня явно нелестная, становится чуточку легче. - Спасибо, - выдавливаю из себя. Ответа не получаю, но внезапно понимаю, что он, в принципе, не такой уж и противный мужик. А еще, что, наверное, нам все-таки удастся поладить. *** Я не помню, как проходит конец смены. Не помню, как прощаюсь с Ханджи. И как добредаю до своей машины, не помню тоже. Прихожу в себя только тогда, когда осознаю, что завожу мотор. Вспоминаю, а что же это такое – быть загнанным в ловушку. Лихорадочно пытаюсь просчитать десятки вариантов, и ни один из них не оборачивается нормальным исходом. К горлу подкатывает едкая тошнота, в которой отчетливо проступают нотки крепкого черного кофе. Я пока не решаюсь произнести это вслух, но уже знаю, что поступлю так, и никак иначе. И плевать, что от подобной перспективы меня вот-вот вывернет наизнанку. Потому что там, у Смита, уже наверняка спит один мальчишка. Который совершил невозможное, но сейчас находится в смертельной опасности. И ради него, я готов на что угодно. *** Я намерен дождаться Леви, но в четверть второго глаза начинают закрываться сами собой. «Просто немного подремлю», - обещаю я сам себе, опуская голову на подушку в выделенной мне комнате для гостей. Как засыпаю, не помню. *** Циферблат на приборной панели показывает два, когда я подъезжаю к дому Смита. Очень надеюсь, Эрен давно заснул. Потому что мне жизненно необходимо поговорить с Эрвином с глазу на глаз. Набиваю ему СМС: «Спит?» Ответ приходит незамедлительно: «Да». «Тогда открывай». Через минуту дверь распахивается, и я перешагиваю порог. - Что за конспирация? – вполголоса интересуется Смит. - Как он? Эрвин усмехается. - Заснул полчаса назад. Ждал тебя. Кофеварку мне починил. Едва заметно улыбаюсь, но тут же киваю в сторону кухни. - Пойдем. Надо поговорить. Рассказ не выходит длинным. Смит слушает внимательно, местами уточняет, но не перебивает. И долго молчит, когда я заканчиваю. - Ублюдок, - в конце концов произносит он. Киваю. - Эрен – единственный рычаг, который эти «Титаны» могут использовать против него. И поэтому папашка, дабы прикрыть свою задницу, решил сплавить мальчишку подальше. - Воспользовавшись для этого тобой, - уточняет Смит, и я хмурюсь: - В том и дело. Ему оказалось на руку, что мне не наплевать на пацана. - И что думаешь? – не сразу спрашивает Эрвин. - Он не соврал? Твоя контора бессильна против «Титанов»? - Увы. Напряженно размышляю, и Смиту мое молчание не нравится. - Леви. Ты ведь не хочешь, и в самом деле… - Нет, - отрезаю я. – Его место здесь. У него учеба, сестра, друзья, черт подери! - И ты? – напряженно интересуется Эрвин. - И я, - выдерживаю его взгляд, и он отворачивается первым: - Как чувствовал – не стоит тебе сюда лезть. Дергаю плечом. - Тогда что ты предлагаешь? То, что я сейчас скажу, тебе сильно не понравится, Эрвин. Ты, конечно, будешь меня отговаривать. Конечно, будешь злиться. Но я все решил. Однако знаешь, мне это тоже не нравится. - Нужна твоя помощь. Сможешь за сутки оформить пацану выезд в Шенген*? На лице Эрвина отражается непонимание. - Ты только что сказал, что не собираешься его увозить. - Это другое, - я отворачиваюсь, потому что еще минута – и Смит все поймет. - Леви… - он соображает гораздо быстрее, хватает меня за плечи и разворачивает к себе. – Нет. - Так надо, Эрвин. Ладони на плечах сжимаются почти до боли. - Я тебе не позволю. Очень хочется засмеяться, вот только не получается. Впрочем, Эрвин понимает, что сморозил глупость. - Одумайся, Леви. Это просто мальчишка! Качаю головой. - Эрвин, тебе не удастся. И, кажется, Смит понимает, что уговаривать и пытаться кричать бесполезно. Потому что он с шумом втягивает носом воздух. Также шумно выдыхает. И резко распрямляется. - Сделаю, что смогу. Иди отдыхай. Он в комнате для гостей. И, не прощаясь, покидает квартиру. Снова прячу лицо в ладонях и какое-то время просто сижу. Кто бы знал, как я сегодня устал. Мне нужно позвонить Ханджи, но это вполне может подождать до завтра. Поэтому поднимаюсь и иду к Эрену. Он спит в одежде прямо поверх покрывала. Смотрю на него в свете бьющих в окно фонарей, а потом осторожно устраиваюсь рядом. - Леви, - он двигается ближе, закидывает руку на шею, но, кажется, не просыпается. – Ты пришел. Невесело усмехаюсь. Кажется, на «ты» Йегер способен обращаться ко мне только во сне. - Спи, чудовище, - целую его в кончик носа. - Так сильно тебя люблю, - бормочет он и вот теперь затихает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стиснуть его в объятиях и благодарю всех богов, что сейчас Эрен спит. Потому что в противном случае я, не раздумывая, ответил бы тем же.