Разрушая стены

Смит возвращается под утро. Сквозь сон слышу щелчки замка, открываю глаза и осторожно выбираюсь из-под обнимающей руки. - Что случилось? – сонно тянет Йегер, вцепляясь в мою ладонь. - Все хорошо, - целую его в висок. – Спи. Дожидаюсь, пока затихнет, накидываю край покрывала и иду на кухню. - Выспался? – мрачно интересуется Эрвин. - Вполне. - Виза мальчишке не нужна. Он гражданин Британии. Удивленно поднимаю бровь. А, впрочем, почему нет? Сбило с толку, что пацан студент – они стекаются в Англию со всех уголков мира. Наверное, поэтому мой воспаленный от недосыпа и обилия информации мозг вчера сбросил со счетов и отца-врача, и имеющийся дом где-то в Лондоне. Что ж, одной проблемой меньше. - Не благодари, - Эрвин отворачивается к окну, а я подхожу и встаю рядом. Мне крайне важно прояснить еще один момент. - Ты не будешь препятствовать? Смит отвечает не сразу, непроницаемым взглядом смотря на густую синюю темноту. - Должен бы. Но нет. - Спасибо, - совершенно искренне отвечаю я. – Не говори Ханджи. Ту часть моей биографии знает только Смит. И я хочу, чтобы так оставалось и впредь. - Какой лапши ты ей навешаешь? Морщусь от формулировки, но здесь он чертовски прав. - Она уже месяц пытается сбагрить меня на конференцию. - Неужели – там? – горько усмехается Эрвин. - Именно. - Зоэ удивится, если ты внезапно передумаешь. - Расскажу про отца Эрена. Пусть думает, что хочу увезти мальчишку на время. Смит молчит, все также упершись взглядом в оконное стекло, и я не выдерживаю: - Прости. - По поводу его одногруппницы, - резко переводит тему Эрвин. – Имир. Поворачиваюсь к нему. - Ханджи сказала, по ней ничего. - Поначалу так и было, - кивает Смит. – Обычная студентка. Покуривает, предпочитает девчонок парням, с учебой справляется. - И впрямь, - хмыкаю я, - обычная. - Вот только эта информация за последние полгода. - А до этого? - В том и дело, что пусто. - Как это? – я не верю. – Ни одного упоминания? - Нет. В Университете твоего Эрена девчонка появилась полгода назад. Табеля со школьными оценками нет, откуда перевелась – тоже, характеристика отсутствует. Она не сдавала кровь, не переходила улицу в неположенном месте, не отстаивала права сексуальных меньшинств, другими словами – не делала вообще ничего, что могло обратить на себя внимание. Задумчиво барабаню пальцами по подоконнику. Полгода… Полгода. - Сделать завтрак? – вырывает меня из раздумий Смит. - Очень выручишь. Дел сегодня по горло, и времени на готовку попросту нет. - Десять минут. Поднимай пока пацана. Уже на пороге я замираю: - Эрвин… Спасибо. Он просто кивает, а я в первую очередь плетусь в ванну, и только потом к Йегеру. Мальчишка успел скинуть покрывало и извернуться в какую-то немыслимую позу. Качаю головой, наклоняюсь и глажу большим пальцем щеку. - Просыпайся. Его веки чуть вздрагивают, а уголок рта дергается в улыбке. - А я думал, снова будете кусаться. - Понравилось? – хмыкаю я. Мычит в ответ что-то неопределенное, наконец-то разлепляет глаза, садится на постели и утыкается носом в мое плечо. - Как вчера все прошло? Привлекаю его к себе. - Терпимо. Он не спрашивает, скольких спасти не удалось. Уже знает, что всех – не получается. Просто прижимается чуть крепче и шепчет: - Я волновался. - Да что мне сделается, - запутываю пальцы в его вихрах, почесываю теплый затылок. Йегер млеет и чуть не урчит, проводит носом по шее, а потом виновато признается: - Так отрубился, что не запомнил, как вы пришли. А вот я помню очень хорошо. До последнего слова. И теперь наконец-то обнимаю, что есть сил. Пару секунд, не больше. - Марш умываться. Смит приготовил завтрак. - А потом куда? – он не спешит отстраняться. - В больницу. Но сначала ко мне. Мне нужно в душ и переодеться. И, самое главное, предстоит как-то объяснить мальчишке, почему я передумал насчет командировки. Причем на фоне того, что по поводу этой самой командировки довольно резко отправлял очкастую в пешее эротическое. Пару раз на его глазах точно. - Хорошо. Из ванной он возвращается быстро, здоровается со Смитом, трет заспанные глаза и первым делом глотает черный несладкий кофе. А я очень стараюсь не думать о человеке, который любит эту дрянь не меньше. - Шевелись. С яичницей он справляется в два счета и поднимает глаза на Эрвина: - Спасибо за завтрак. И… за вчерашнее тоже. Тот лишь хмуро кивает, а потом награждает меня долгим взглядом, в котором я без труда различаю и предупреждение, и призыв быть осторожнее, и, как ни странно – пожелание удачи. Киваю в ответ и подталкиваю Эрена к выходу. Мальчишка дремлет всю дорогу, полузакрыв глаза, а я то и дело поглядываю на него, и пытаюсь понять, не совершаю ли сейчас огромную по своей чудовищности ошибку. Вот только интуиция, мать ее за ногу, в этот раз молчит. *** Смотрю на него из-под полуприкрытых век и откровенно любуюсь. И блестящими черными волосами, и точеным профилем, и его пальцами на руле. Сердце замирает всякий раз, когда он кидает на меня взгляд, вот только в нем отчетливо читается беспокойство. Хочу сжать его ладонь в своей. Хочу притянуть к себе. Хочу поцеловать. Хочу знать, что его гложет. Хочу, чтобы это оказалось не тем, о чем говорил вчера Смит. Но спросить – страшно, я молчу и пока просто наслаждаюсь тем, что он рядом, забывая дышать всякий раз, когда серые глаза замирают на моем лице. *** - Я соскучился, - шепчет Эрен, стоит нам только оказаться в темноте прихожей. Ловлю его губы, целую каждую по отдельности, раздвигаю их языком и проникаю глубже. Я тоже. Поцелуй долгий и глубокий. В моих волосах гуляют теплые пальцы, ласкают, перебирают, и ладонь сама скользит мальчишке на спину, чуть надавливает между лопаток… Он вздрагивает, коротко охает мне в рот и вжимается всем телом. - Подожди, - отстранить его от себя чертовски сложно, но сейчас – необходимо. Потому что слишком многое нужно ему сказать. – Подожди, Эрен… - Что такое? – шепчет он, тяжело дыша. - Нужно поговорить. Каменеет тут же, всем телом. Делает шаг назад. Обхватывает себя руками и распахивает огромные глазищи. - Все, да? – не своим голосом спрашивает он. – Я вам больше не нужен? Я настолько ошарашен, что в первый момент замираю с открытым ртом, но уже в следующий прихожу в себя и ору: - Совсем рехнулся?! По глазам вижу, что все еще напуган, и, не в силах больше выносить подобной дурости, снова дергаю его к себе. - Ты придурок, Йегер. Обнимаю, глажу по голове, нахожу губами ухо и сообщаю, какой же он растерявший последние мозги идиот. И вот теперь мальчишка расслабляется, обхватывает руками за шею и едва слышно всхлипывает. - Простите. - Что за дурь у тебя в голове? Молчит, сопит в шею, и только тут до меня доходит. Отстраняюсь и смотрю мальчишке в лицо. - Что Смит вчера тебе наговорил? - Ничего, к чему не стоило бы прислушаться, - совсем тихо произносит он. Ругаюсь сквозь зубы. Стоило догадаться. - Выбрасывай из головы. Немедленно. - Но… - Выбрасывай, я сказал. Неуверенно кивает, но выдыхает облегченно, стягивает верхнюю одежду, плюхается на диван и выжидательно смотрит: - Тогда – о чем? Устраиваюсь рядом и пытаюсь понять, с чего начать разговор. И пальцы, неуверенно взявшие мою ладонь, мыслительной деятельности отнюдь не способствуют. Если я сейчас это произнесу – пути назад не будет. Уже нет. Впрочем его не было уже тогда, когда мальчишка кричал от боли этом самом диване. Открываю рот и произношу: - Все же придется поехать на конференцию. Рука под моими пальцами замирает. - В… Прагу? - Да. - Надолго? – едва слышно интересуется он. И закусывает губу. И опускает глаза. - Дня на три, - выдерживаю паузу, подбирая слова. – Поэтому начинай думать, что будешь плести блондинке и сестре. Он медленно, очень медленно поднимает взгляд. - То есть, я?.. - Йегер, - вздыхаю от его тупости. – Ты серьезно решил, что тебя можно оставить хоть на минуту и не вытаскивать потом из очередной задницы? Смотрит, все еще не веря, и наконец размыкает пересохшие губы. - Леви… Просто имя, и все. Но в него мальчишка умудрился вложить столько, что в груди снова болезненно сжимается. Ничего не говорю и просто обнимаю, чувствуя тяжесть лохматой головы на плече. Но Эрен вдруг отстраняется: - Почему вы решили ехать? - Очкастая задолбала, - поясняю я, однако в Йегере в кои-то веки просыпается мыслительная деятельность. Черт возьми, пусть спала бы и дальше. - И только? - Тебе мало? – бурчу я. - Не мне, - смотрит пристально и очень внимательно. – Вам. - Да твою мать, Йегер! – взрываюсь я. – Какая разница?! - Вы серьезно думаете, что мне наплевать?! Он снова закусывает губу, встает с дивана, и, не успеваю я вставить и слова, продолжает: - Что-то случилось. Очень… плохое. Подходит к окну и заканчивает: - Но вы настолько мне не доверяете, что не хотите даже сказать. Он не поверит, обреченно понимаю я. Не поверит даже в то, что очкастая решила продавить начальство и силой выпихнуть меня в Прагу. И про то, что я вдруг просто решил увезти его подальше от всего этого, Эрену тоже можно не втирать. Потому что ему нужна правда. Однако и эту самую правду придется предельно дозировать. Подхожу к нему со спины и осторожно кладу ладонь на плечо. - Вчера ночью я разговаривал с твоим отцом. Мальчишка даже не вздрагивает – дергается всем телом, резко разворачивается, и я замечаю, как сильно он побледнел. - Ч-что? Почти силой утягиваю на диван и начинаю, тщательно подбирая слова. Впрочем, рассказать приходится почти все. Умалчиваю я только о двух вещах – смерти его матери и том, что Смит против «Титанов» не сможет сделать ничего. Он не перебивает. Зеленые глаза на бледном лице настолько непроницаемы, что в какие-то моменты кажется, что Эрен вообще не слышит – лишь сильнее стискивает зубы и сжимает пальцы в кулаки. Когда я заканчиваю, он, как и Смит, не говорит ни слова. Просто остекленевшим взглядом смотрит перед собой. - Эрен, - осторожно касаюсь ледяной – когда он успел замерзнуть? – ладони, и мальчишка вздрагивает. - Почему? – тихо спрашивает он. – Почему… Глажу его пальцы, потому что не знаю, что тут еще можно сказать, точнее – что он хочет сейчас услышать, а он едва слышно шепчет: - Почему он всегда все портит? - Он хочет, чтобы ты… - Да ни хрена он не хочет! – кричит мальчишка и вдруг вскакивает на ноги, с силой ударяя по подвернувшейся стене. - Эрен… - Ненавижу! – еще громче орет он, и снова бьет кулаком в стену. В два шага оказываюсь рядом и сгребаю в охапку. Эрен дергается, пытается вырваться, но я только крепче сжимаю руки. - Отпусти! - Нет. Еще одна безуспешная попытка, а потом он вздрагивает всем телом, роняет голову мне на плечо, всхлипывает и начинает рыдать. Громко, отчаянно, навзрыд. Не успокаиваю и не прошу остановиться, потому что ему сейчас это надо. Неторопливо прослеживаю каждый позвонок на спине, целую макушку, а потом устраиваю на диване, крепко обнимаю и терпеливо жду, пока он выплачет все, что накопилось – я уверен – не за один год. Постепенно всхлипы становятся все реже, и скоро он вовсе затихает, навалившись всем телом. - Легче? – тихо спрашиваю я. Кивает, не поднимая головы. - Прости. - Еще раз услышу подобную глупость – врежу. Как и ему. Мальчишка вскидывает заплаканное лицо и грустно улыбается: - Ты дал ему по морде? Киваю, вытираю его мокрые щеки, откидываю со лба растрепанную челку. А он снова устраивается у меня на плече. - «Титаны»… Никогда не слышал. - Смит знает про них все, - зарываюсь носом в его макушку. – Он разберется. Ложь растекается по венам раскаленной кислотой, не дает дышать, отравляет, но при этом – даже не меняет интонации. Прости, Эрен. - Поедешь со мной? - Спрашиваешь, - фыркает он и вдруг осекается. – Ой. Извини…те. - Опомнился? – я ухмыляюсь. – Заканчивай свое «выканье». Бесит. - Да я вообще тебя раздражаю, - а вот теперь он улыбается уже по-настоящему. - С самого первого дня. - Неимоверно, Йегер. Смеется, сгребает меня в охапку, опрокидывает на спину и целует, навалившись всем телом. Горячий язык сладко скользит во рту, а бедра подаются вперед, заставив меня с силой втянуть воздух сквозь зубы, а мальчишку – глухо застонать. - У нас опять нет времени, да? – глухо спрашивает он, прижавшись лбом ко лбу. С сожалением киваю, и он снова стонет, однако теперь от разочарования. - Так хочу тебя, - шепчет на ухо. – Ты бы знал, как сильно… Снова поддает бедрами, и вот теперь стон сдержать не удается. - Готовься, Йегер, - хрипло сообщаю ему. – Как только окажемся в Праге, я не выпущу тебя из постели. Зеленые глаза темнеют от желания. - Я запомнил. - Отлично. Вставай. Сползает нехотя, напоследок прикусывает губу и вот теперь отстраняется. А я смотрю на его ключицы в вырезе растянутой майки и понимаю, что душ сегодня будет исключительно холодным. *** В больницу мы приезжаем в начале девятого. - Посещения еще не начались, так что марш за мной. Плечо оттягивает сумка ноутбука, и я хлопаю себя по карману, проверяя, что термопаста тоже никуда не делась. - До одиннадцати отсюда ни ногой, - едва оказавшись в кабинете, распоряжается Леви. – Дверь, как и вчера, запрешь. Потом отправишься к сестрице. Придумал, что будешь говорить? Угрюмо киваю. - И что же? - Тело кого-то, подозрительно похожего на нашего папочку, нашли в каналах неподалеку от Праги. И мне необходимо его опознать. У него вытягивается лицо. - Что? – также невесело спрашиваю я. – Переборщил? - Нереально, Йегер. - Тогда не знаю, - я отворачиваюсь. – Нет, серьезно. - Иди сюда, - вздыхает он, притягивая и обнимая. – Что ты ей врал, когда валялся у меня дома? - Что простыл и лежу с температурой, - охотно прижимаюсь теснее, прикрываю глаза. - Вот и лежи дальше, - он несильно щелкает меня по носу. – И не городи огород. Вскидываю на него взгляд и никак не могу понять, как такой простой и очевидный ответ не пришел в голову мне самому. - Придешь к ней замученный и несчастный, - продолжает инструктировать он. – Скажешь, что неважно себя чувствуешь. А уже вечером напишешь, что разболелся вконец. - А… Армину можно рассказать? - Валяй. Обнимаю чуть крепче: - Уйдешь сейчас? - Я, вообще-то, на работе, Йегер. Найти тебе занятие? - У меня есть, - киваю на сумку с ноутбуком. - Вот и не ной, - быстро целует, подхватывает со стола какие-то папки и кладет ладонь на мою макушку. – Мне нужно найти очкастую. Киваю, запираю за ним дверь, плюхаюсь на диван и только теперь могу переварить все, что успело свалиться на меня за это утро. Отец жив. Все это – по его вине. И Леви, пока Смит разбирается со всей этой кашей, увозит меня в Прагу. В последнее до сих пор не верится. Точнее, поверить страшно. Потому что это… почти как признание. Ему не все равно. Я ему небезразличен. Губы сами расползаются в улыбке, а где-то в животе пляшут солнечные зайчики.