Разрушая стены

Очкастую нахожу в лаборатории, точнее, в том бардаке, который она по своему заблуждению привыкла лабораторией называть. - Разгреби уже этот хлев. - В другой раз, - отмахивается Ханджи, отрывая глаза от микроскопа. – Чего явился? - Танцуй. Я еду на гребаную конференцию. Плясать она, конечно, не начинает. Наоборот, сверлит меня долгим и пристальным взглядом. - Что случилось, Леви? Раздраженно щелкаю языком. - Слушай, очкастая. Я отказывался – тебя не устраивало. Согласился – тоже недовольна. Еще варианты? - Так все-таки? – не отступает она. Сговорилась с Йегером. Не иначе. - Вчера я имел неудовольствие общаться с папашей Эрена. Впервые на моей памяти Ханджи не перебивает, не вставляет комментарии, а жадно ловит каждое слово. Впрочем, много времени рассказ не занимает. - Хочешь увезти его на несколько дней? – спрашивает она, когда я замолкаю. Киваю и молю всех известных святых, чтобы не начала спрашивать дальше. - Эрвин сможет… что-то решить? Ну да, когда они меня слушали. - Поговори с ним сама, - сваливаю неприятную тему на Смита. – Времени нет. Конференция завтра? - Послезавтра. Нужна помощь? - Забронируй билеты на вечерний рейс, в идеале прямой. В Праге найди отель поближе к этой твоей конференции. И тему подкинь, о чем-то же надо там затирать. Ханджи не спрашивает, успею ли я подготовиться к выступлению, не спрашивает, каким образом в отчет для бухгалтерии впихнуть еще и Эрена, да и что по всему этому поводу думает Смит, не спрашивает тоже. Нет, очкастую интересует совсем другое: - Бронировать один номер? – ехидно ухмыляясь, вопрошает она. - Да. Улыбка становится еще более ехидной, но времена, когда я был способен краснеть, давно прошли. - Тема есть, - так и не дождавшись какой-то реакции, недовольным тоном тянет Ханджи. – Презентацию только сделай. Вот черт. Но сваливать на нее еще и это будет уже попросту свинством. - Йегер сделает, - в конце концов решаю я. – Кинь текст и фотки. - Полчаса, Аккерман. Где паспорта? - Держи, - кидаю на стол свой. – Второй сейчас принесу. Очень надеюсь, что мальчишка имеет привычку таскать документы с собой. - Рейс в семь вечера, - она уже щелкает мышью. – Как раз прямой. В девять будете в Праге. По местному – в десять. - Годится. Готовь все для Йегера. Скоро вернусь. Кидаю быстрый взгляд на часы – почти девять. Учитывая, что мне нужно обойти вчерашних пациентов, передать дела по нынешним, помочь Эрену с презентацией, собрать вещи – и его, кстати, тоже – а потом по пробкам добраться до аэропорта, времени в обрез. Зайдя в кабинет, наблюдаю дивную картину – всю поверхность дивана занимает мой ноутбук. Точнее, то, что от него осталось. - Йегер, - озадаченно тяну я. – Вообще предполагалось, что в командировке он мне понадобится. Зеленые глазищи радостно вспыхивают при моем появлении: - Полчаса, и он как новый. На всякий случай в и без того плотное расписание пытаюсь впихнуть пункт «найти новый компьютер» и качаю головой: - Паспорт с собой? - Ага. Возьми в куртке. Поднимаю бровь. - А сам задницей к дивану прирос? Вместо ответа Эрен протягивает растопыренные ладони, пальцы на которых измазаны белой краской. - Это что за гадость? - Термопаста, - поясняет Йегер. – Слегка перемазался. Только теперь замечаю, что и кончик носа этой участи тоже не избежал. Скептически фыркаю на это «слегка», достаю из ящика пачку влажных салфеток и привожу его лицо в порядок. - Ммм, - он чуть прикрывает глаза, тянется навстречу прикосновениям. – Спасибо. - Будешь должен, - ничего не могу с собой поделать, целую в самый уголок губ, неторопливыми касаниями прослеживаю линию челюсти, поднимаюсь к скуле. - Согласен, - совсем тихо выдыхает он и утыкается носом куда-то в висок. Глажу большим пальцем мягкую щеку и заставляю себя отстраниться. - Раз так – с тебя презентация. Распахивает глазищи. - Какая презентация? - Для конференции, Йегер. Все, что нужно, чуть позже скинет очкастая. Справишься? Пожимает плечами. - Наверное. Вот только я ж ничего не понимаю в этой твоей… хирургии. - Помогу. Самолет в семь вечера. Шмоток, что притащил Арлерт, на три дня хватит? - Нет, - тут он опускает глаза в пол. – Я не знал тогда, на сколько ты разрешишь остаться... Я и сам не знал. - Ладно, - поглаживаю его затылок, - возьмешь все, что есть, а там разберемся. А Эрен вдруг смотрит исподлобья и напряженным тоном выдает: - Леви… Я не подумал совсем. Билеты на самолет. И… там ведь надо где-то жить… Это ведь куча денег, наверное… Вздыхаю. Ну какой придурок. - Командировку оплатит «Шиганшина». Но даже если и нет, выбрасывай из дурной головы все, что успело там поселиться. - Но… Притягиваю за затылок и целую коротко, жестко, почти грубо. - Выбрасывай. - Х-хорошо… - обалдело шепчет он, тянется к губам, но времени, и в самом деле, нет. - Заканчивай с ноутбуком. Разбирайся с блондинкой и сестрицей. Я разгребу здесь все дела и будем выдвигаться. - Ага, - кивает он и все-таки целует. Плюю на все, прижимаю к дивану его перемазанные ладони и думаю, что три минуты погоды не сделают. Ну ладно, пять. *** Армин слушает, округлив и без того огромные глаза, а после – заваливает вопросами, на половину из которых я ответов попросту не знаю. Однако в том, что ублюдка, которого когда-то называл отцом, я теперь ненавижу еще больше, уверен точно. И лучше ему не показываться мне не глаза. Иначе одним ударом в челюсть не отделается. Леви не произнес этого вслух, но догадаться было несложно. Маму убили… из-за него. Ненавижу. - Так ты уезжаешь… с ним? Выныриваю из своих мыслей и киваю. Однако в это по-прежнему не верится. А еще я очень стараюсь не думать о том, как отреагирует Леви, когда узнает, что до того, как перехватить Армина, я спустился в больничную аптеку. Все-таки краснею и выдавливаю из себя: - Присмотришь за Микасой? - Конечно, - он невесело улыбается. – Будь осторожнее. Вместе навещаем сестру, и я плету про неважное самочувствие и больное горло. Кажется, получается весьма убедительно, потому что Микаса немедленно выпроваживает меня лечиться, да к тому же снабжает новым списком, чем именно. В горле стоит ком от того, что приходится врать. От того, что совсем забросил ту, ближе которой когда-то никого не было. И от неясной тревоги, от которой избавиться никак не удается. Поэтому, когда наконец вваливаюсь в его кабинет, какое-то время не могу ничего, кроме как просто сидеть, откинув голову на спинку дивана. Войди профессор сейчас в эту дверь, я бы бросился навстречу, сгреб в охапку и долго-долго так стоял, пока проклятый комок в горле не растворится без остатка. Хорошо, что он все-таки не приходит. Не хочу, чтобы в очередной раз видел меня таким. Стискиваю зубы и заставляю себя открыть материал, который скинула доктор Ханджи. Нет, может эта женщина и сумасшедшая, но точно сделала за меня половину работы, не только прислав в отдельном файле речь выступления, но и проставив в скобках к каждому пункту номер фотографии. И пусть я до сих пор ничего не понимаю в этой хирургической зауми, а от некоторых изображений хочется скривиться, набросать черновой вариант не составляет никакого труда. Когда спустя два часа дверь в кабинет открывается, у меня готова уже половина презентации. Хочу отчитаться о проделанном, но не успеваю, потому что Леви переводит взгляд на ноутбук с крайне непередаваемым выражением лица. - Охренеть, Йегер. Ты его починил. Фыркаю. - А ты сомневался? Мне все еще сложно обращаться на «ты», но я справляюсь. Почему-то кажется, вернись я к привычному и куда более удобному для меня «вы» - и он будет недоволен. - Ты расчленил его на моем диване. В хирургии после такого накрывают простынкой. Снова фыркаю. - Хорошо, что я не хирург. - Не могу не согласиться. Разворачиваю экран в его сторону: - Я сделал почти половину. Быстро пробегает взглядом, одобрительно кивает, и я ничего не могу с собой поделать – тут же расплываюсь в улыбке. - Собирайся. Следом за Леви иду на парковку и не могу не замечать, как он напряжен. Собран, сосредоточен. Словно в любой момент готов дать отпор. Наверное, на войне он вел себя точно также. В том моем сне – так точно. «Не бойтесь», - хочу сказать ему. – «Со мной ничего не случится». Хотел бы я и сам в это верить. Но пока он рядом – могу дышать спокойно. *** В аэропорт мы прибываем за десять минут до окончания регистрации, и Йегер, несмотря на спешку, застывает столбом. Могу его понять. Тому, кто здесь впервые, Хитроу кажется огромным, диким, шумным и беспорядочным муравейником. Но времени приходить в себя у мальчишки нет. - Шевелись. - Ага, - обалдело отзывается он, явно на автомате вцепляясь в мой локоть. - Не бойся, - улыбаюсь уголком губ. – Не потеряю. Он не перестает крутить головой во время регистрации, озирается по сторонам, когда стаскивает ботинки для прохождения досмотра, и даже на паспортном контроле смотрит куда угодно, только не в объектив камеры. - В следующий раз останешься дома, - ворчу я, вручая Эрену сумку с ноутбуком. А он расплывается в улыбке от уха до уха: - В следующий раз? Черт. К счастью, в желудке у Йегера очень вовремя и очень требовательно урчит, и я только теперь вспоминаю, что вообще-то, сегодня мы оба только позавтракали. - Марш заправляться. Подталкиваю его в сторону ближайшей кафешки, где недовольно качаю головой на выбранный мальчишкой гамбургер и огромную порцию кофе. - Постоянно так питаешься? - Ну да, - не знаю, как, но он умудряется откусить сразу половину и продолжает с набитым ртом. – А ты уже был в Праге? Ограничиваюсь коротким кивком, чтобы не сболтнуть лишнего. - Там так же здорово, как и на фотках? – за второй заход мальчишка умудряется прикончить гамбургер и присасывается к кофе. Утыкаюсь взглядом в чашку с чаем. На красоту Чехии я всегда смотрел через призму неприязни и отвращения, вот только Йегеру тоже этого не расскажешь. - Пойдем гулять – сам увидишь. Едва заметно краснеет. - Ты обещал мне другое… В горле пересыхает моментально. А Эрен сглатывает, тянется к моей ладони и осторожно поглаживает большим пальцем внутреннюю сторону. - С ума по тебе схожу, - произносит он едва слышно. То ли от прикосновений, то ли от этих слов по руке ползут сладкие мурашки, растекаются по всему телу и концентрируются тяжестью внизу живота. Что ты со мной творишь, Йегер? Докатился. Как подросток, от простых касаний… - Еще пожалеешь о своих словах, - обхватываю его ладонь. – Вот прямо сегодня ночью и пожалеешь. Внутри снова спирает, потому что этой ночью мне предстоит еще и кое-что такое, о чем пока не хочется даже думать. Иначе, боюсь, не заставлю себя сесть в самолет. И ему – ни за что не позволю. А он закусывает губу, сверкает зеленью глаз. - Леви… Сжимаю его пальцы и тут же отпускаю. Здесь – точно не место. Эрен смущается, залпом допивает кофе и утыкается взглядом в стол. - Знаешь… Я видел то досье. В первую секунду не понимаю, о чем он, а уже во вторую хочу собственноручно придушить Эрвина. - Это случайно вышло, - словно прочитав мои мысли, также тихо говорит он. Случайно – у Смита? Да никогда не поверю. - Злишься на меня? Вскидывает глазищи. - За что? Наоборот… - тут он неловко улыбается. – Выходит, уже… тогда я был тебе небезразличен. Фыркаю от подобной самоуверенности. - Вовсе не ты. А он снова опускает глаза и сжимает опустевший бумажный стакан. - Прости. Что… не рассказал… всего. Сразу понимаю, о чем он, и вздыхаю. Ну какой же, все-таки, идиот. - Йегер, у каждого есть что-то, что просто так не вывалишь первому встречному. - Ты не был первым встречным, - совсем смяв несчастный стакан, заявляет он. – Просто я испугался. Вынимаю измятый картон из напряженных пальцев. - Чего, бестолочь? - Что, узнав такое, ты и видеть меня больше не захочешь. От увесистого подзатыльника Эрен чуть не подскакивает на месте: - Ай! За что?! - За всю ту дурь, что у тебя в голове. Обиженно сопит и теперь начинает терзать уже салфетку от гамбургера. А я снова вздыхаю и вполголоса признаюсь: - В тот момент мне больше всего хотелось поехать к тебе домой, как следует приложить о стену и взять обещание, что больше никогда не посмеешь так рисковать. Его пальцы замирают. - А почему не приехал? Потому что тогда дал себе зарок держаться от него как можно дальше. Вот только весь мой план с треском провалился. - Потому что ты дрых после райнерового молока. Улыбается и оставляет салфетку в покое, а я наконец-то, допиваю уже остывший чай, закусывая куском пирога. Совсем скоро объявляют посадку. В самолете Эрен тут же прилипает к иллюминатору, а я мысленно благодарю очкастую за то, что догадалась забронировать места в ряду с двумя креслами. - Пристегнись. Одаривает меня улыбкой от уха до уха и послушно щелкает ремнем. Впрочем, энтузиазма Йегера хватает чуть больше, чем на час – сразу после легкого перекуса он неуверенно опускает голову на мое плечо и закрывает глаза. - Можно? Вместо ответа просто глажу его макушку, и скоро до меня доносится равномерное посапывание. Надо же, заснул. Мне вот в самолетах всегда спится паршиво. Зову стюардессу, вполголоса прошу принести плед, и девчонка чуть старше Йегера протягивает требуемое, понимающе улыбаясь. Отвечаю хмурым взглядом, накидываю на мальчишку клетчатую ткань и, не сдержавшись, целую теплый висок. С каждой секундой я все ближе к Праге. *** Равномерный гул двигателей уже почти не мешает. На его плече не очень-то удобно, но никакая сила в мире не заставит меня сейчас изменить положение. Чувствую, как накрывает меня пледом, схожу с ума от прикосновения губ и неосознанно придвигаюсь чуть ближе. Скоро будем на месте, а потом… Он мне обещал. И от его обещания мне немного страшно, но трепетно и сладко одновременно. *** В аэропорту отправляю Йегера искать такси, а сам отправляюсь менять фунты на кроны. Не переживаю что не справится – на английском здесь говорит каждый второй. И еще в одном я уверен совершенно точно – в Праге с Эреном ничего не случится. - Машина ждет, - он подлетает ко мне, сверкая глазищами. А я замечаю совсем рядом объектив камеры наблюдения и словно ненароком глажу мальчишку по плечу. Уверен, теперь он знает. Эрен смотрит слегка удивленно, а я улыбаюсь краем губ и откидываю со лба каштановую челку. - Идем. Сажусь рядом с ним, называю водителю отель, откидываюсь на спинку и какое-то время просто смотрю, как за окном проносятся знакомые места. Сколько я здесь не был? - Долго добираться? – Эрен придвигается чуть ближе, вырывая из невеселых мыслей. - Минут тридцать, если не попадем в пробку. В машине темно, поэтому водитель – очень надеюсь – не видит, как рука мальчишки опускается мне на колено. Вот и пусть смотрит только на дорогу. Разворачиваю ладонь к себе и поглаживаю середку пальцем – точно так, как он это делал в аэропорту. Слышу чуть сбившееся дыхание и перемещаюсь на запястье, чуть сдвинув вверх рукав куртки. - Вы можете ехать быстрее? – сдавленным голосом спрашивает Эрен. Водитель косится в зеркало заднего вида, усмехается и поддает газу. А я заставляю себя оторваться от окна и смотрю мальчишке в глаза – долго, не в силах оторваться. И то, с какой жадностью он впивается ответным взглядом, немного примиряет с тем, что я снова в Праге, что снова дышу воздухом Чехии и что об этом кое-кому уже совершенно точно известно. Плохо помню, как выходим из машины, процедура заселения тоже не остается в памяти – все силы уходят на то, чтобы выкинуть из головы совершенно ненужные сейчас мысли. Помоги мне, Эрен. Вжимаю его в стену за секунду до того, как дверь номера закрывается с тихим щелчком. Мальчишка вздрагивает, тут же обнимает в ответ, зарывается носом в макушку и шепчет: - Я думал, с ума сойду, там, в машине… Ловлю губами тихий всхлип, оглаживаю большими пальцами скулы, схожу с ума. Он дрожит, когда, стянув куртку, пробираюсь ладонями под его свитер. Не могу оторваться от губ, не могу перестать выглаживать спину, не могу ничего… - Иди сюда, - сбивчиво произношу в поцелуй, хотя он и так ближе некуда. Кивает, прижимается теснее, обвивает руками шею. Краем сознания замечаю, что пытается выбраться из ботинок. Помогаю, стаскиваю еще и свитер, выцеловываю открывшуюся кожу на ключицах и притискиваю к себе. - Хочу тебя. Еще один тихий всхлип и короткий кивок. На мгновение мелькает мысль найти кровать, но сделать несколько шагов сейчас кажется неизмеримо сложным, и колено само вклинивается меж бедер, раздвигает, вжимается, давит. Ответный стон продирает по позвоночнику волной мурашек. Лихорадочно целует, стаскивает одежду, и я не выдерживаю – все-таки подхватываю под бедра, краем глаза выхватываю кровать, отмечаю, что она огромна, мысленно обещаю убить очкастую и больше не думаю о ней ни секунды, опуская мальчишку спиной на покрывало. Тянет на себя, гладит везде, куда можно дотянуться, но вдруг отстраняется, лихорадочно шепча: - П-подожди. Подожди, Леви. - Что такое? – смотрю на него – раскрасневшегося от поцелуев, встрепанного, взлохмаченного и стискиваю зубы, сдерживая порыв наброситься немедленно. - Я… Я сейчас. Сползает с кровати, копается в своей сумке и, красный до кончиков ушей, возвращается, протягивая мне смазку и упаковку презервативов. - Ярешилчтоэтоможетпонадобиться, - выпаливает он и вот теперь краснеет окончательно. Желание продирает жаркой волной, оттесняет на задний план – когда он успел? – изумление, а Эрен словно читает мои мысли: - Пожалуйста, - все еще красный, находит губами ухо. – Хочу до конца, хочу сейчас, хочу тебя, пожалуйста... В горле сухо, низ живота скручивает невыносимым почти возбуждением, но я нахожу силы и просто глажу горячую щеку. - Уверен? Рвано кивает. - Эй, - подталкиваю его подбородок вверх, заставляя посмотреть прямо в глаза. – Мы можем и не торопиться. - Нет, - он все еще красный, но голос, хоть и слегка дрожит, звучит вполне уверенно. – Я хочу… Хочу до конца. Раздвигаю его губы своими, но перед тем, как опрокинуть спиной на постель, серьезно прошу: - Если вдруг передумаешь – просто скажи. Кивает и снова затягивает на себя, сразу обхватывая ногами. Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и всеми силами стараюсь не наброситься на него, такого, прямо сейчас. Мальчишка дрожит, когда я спускаюсь поцелуями по груди и животу, громко всхлипывает, когда обхватываю ртом его член и ощутимо напрягается, когда смазанными пальцами поглаживаю около входа. - Чшш… Губами и языком отвлекаю от неприятных ощущений, а когда нахожу простату, выгибается навстречу, сминая пальцами простыни. Добавляю второй палец, ласкаю, выглаживаю горячую изнанку, а он снова стонет, и шепчет мое имя, и просит еще. Все-таки вскрикивает, когда осторожно, очень осторожно, толкаюсь вперед. И вцепляется в плечи. И улыбается закушенной губой. - Д-дальше. - Подожди, - стискиваю зубы, потому что дыхание сбивает напрочь, а самоконтроль почти уносит к чертям. – Просто… подожди немного. Целую пересохшие губы, виски, скулы, кончик носа и легко, почти незаметно двигаю бедрами. - Больно? Мотает головой, упрямец. Вижу, когда боль сменяют иные ощущения. Схожу с ума от его рук, снова обвивших шею. Почти умираю от жаркой дрожи, с которой он встречает каждый толчок. Двигаюсь быстрее, глубже, не могу сдержать сдавленного стона, и в какой-то момент, он, крепко зажмурившись, шепчет: - Я… Я с-сейчас… Сил хватает только на короткое «да». Невыносимое, жгучее удовольствие заставляет уткнуться во влажную от испарины шею, толкнуться еще раз, почувствовать, как он, снова вцепляясь в плечи, горячо и сладко сжимается изнутри, выстанывает что-то – не разобрать – и обмякает всем телом, загнанно дыша. А после, словно почувствовать это было последним, что удерживало на грани, сносит и меня самого. Когда снова могу дышать, осторожно прижимаю его к себе. Глажу по теплой щеке. И негромко спрашиваю: - Как ты? Смотрит подернутым поволокой удовольствия взглядом. Подается навстречу ласкающей руке. И также тихо отвечает: - Знаешь, я без тебя не смогу. Обнимаю, раскрываюсь навстречу его губам. Нехотя отстраняюсь, привожу нас в порядок, укладываюсь на бок и снова прижимаю к себе. - Пить хочу, - сонно бормочет мальчишка, закидывая на меня ногу. Реальностью прошибает моментально, продирая холодом по позвоночнику. Глажу Эрена по голове, накидываю на него одеяло, и, убедившись, что задремал, иду к своей сумке, с самого дна вытягивая крохотный пузырек. Хвала богам, очкастая додумалась взять номер с кухней. Таблетка растворяется в стакане воды моментально, не оставляя после себя ни вкуса, ни цвета. - Спасибо, - Эрен выпивает все без остатка и зевает, устраивая стакан на тумбочке. – Иди сюда? Обнимаю обеими руками и жду, когда дыхание мальчишки станет ровным и размеренным. Но и после этого лежу рядом с ним еще минут пять. Мне нужно, чтобы ты не проснулся до самого утра. Прости. Одеваюсь быстро, какое-то время смотрю, как ты спишь, разметав волосы по подушке, еще раз глажу по голове, и покидаю номер. Такси вызвать не проблема, и вскоре я бездумно смотрю в одну точку, покачиваясь на заднем сиденье. Сердце бьется где-то в районе горла, ладони влажные, а во рту пересохло настолько, что язык, кажется, прилип к небу. Прошу остановить за несколько кварталов до места назначения и остаток пути проделываю пешком. Поздний час не беспокоит. Знаю, что меня ждут. Вывеску «Трост» замечаю издалека. На секунду замираю перед входом в казино, а потом решительно вхожу внутрь. Меня не пытаются задержать. Наоборот, расступаются. Значит, он точно ждет. Игнорирую посетителей, игральные автоматы, столы для рулетки и покера, вместо этого уверенно направляясь в сторону лестницы. Путь на второй этаж помню до мельчайших деталей, толкаю знакомую дверь, и царившее в ней веселье сразу же замирает. - Все вон, - командует властный голос, несколько девчонок – наверняка младше Эрена – испуганной стайкой выпархивают наружу, а хозяин этого голоса громогласно, довольно хохочет, запрокинув голову и выставляя на обозрение идеально ровные белые зубы: - Все-таки явился. Вскидываю голову и заставляю себя произнести: - Здравствуй, дядя.