Разрушая стены

Будит меня солнечный луч, нахально пригревшийся на щеке. Голова почему-то тяжелая и мутная, но на это наплевать совершенно, потому что стоит открыть глаза, и взгляд утыкается в коротко стриженый затылок. Вчерашняя ночь вихрем проносится в сознании, пробегает сладкими мурашками по коже и оседает приятной тяжестью внизу живота. Леви… Его руки – по животу, груди, бедрам. Горячие губы на члене. Жаркие прикосновения между ягодиц. Шепот в самое ухо. Проникновение, болезненно-сладкое. Выкручивающее нервы мучительное удовольствие. Его стиснутые от желания продолжить немедленно зубы. Сорванное дыхание. Понимание, что сдерживается он только из-за меня. Толчки – сначала осторожные, но с каждым движением набирающие силу. Глубокие, жадные поцелуи. Мои руки вокруг его шеи. И взрыв, уносящий куда-то за пределы. Осторожно, чтобы не разбудить, утыкаюсь носом в затылок и прикрываю глаза. Я могу пролежать так вечность. Только теперь понимаю, что впервые вижу Леви спящим, впервые просыпаюсь с ним рядом, впервые могу воровать минуты бесценной близости, когда он кажется таким уязвимым и беззащитным. - Люблю тебя, - шепчу одними губами. – Люблю до безумия. - Йегер, - хрипло раздается в ответ. – Какого хрена ты вчера не задернул шторы? Чуть не подскакиваю на кровати. Он ведь не слышал?! Не знаю почему, но признаться вслух пока еще страшно. - Дай подумать, - обнимаю обеими руками и сильнее зарываюсь носом в затылок. Теперь уже можно, теперь он совершенно точно проснулся. – Может, потому что сразу от двери ты притащил меня в кровать? - Кхм, - сообщает Леви и разворачивается ко мне лицом. Смотрит внимательно, выискивает что-то понятное ему одному, и я не выдерживаю – запускаю ладонь в его волосы, схожу с ума от того, как пряди скользят между пальцами черным шелком... - Доброе утро, - почти шепчу и несмело улыбаюсь, очень надеясь, что опять не краснею. И хоть в голове еще туман, потянуться и прижаться щекой к его виску кажется самым правильным, что сейчас можно сделать. - Как спалось? – тихо спрашивает он. - Лучше всех, - голос чуть дрожит от захлестывающей с головой нежности. А потом его рука гладит между лопаток, и мыслей не остается вовсе, только горячая волна, медленно ползущая по спине вниз. Сорвавшийся было стон он перехватывает поцелуем – долгим, глубоким, неторопливым. - Леви, - шепчу я, на секунду оторвавшись от его губ. – Леви… - Что? – легкие касания по щеке, виску, скуле. Мотаю головой и целую уже сам, отпихиваю одеяло, перекидываю ногу через его бедра, укладываюсь сверху, вжимаюсь всем телом и не могу сдержать сдавленного стона. Хочу, чтобы так начиналось каждое утро с ним. Хочу, чтобы не переставал гладить меня по спине. В бедро упирается твердый член, и возбуждение захватывает с головой. - Опоздаем на завтрак, Йегер, – раздается в ухо его голос. Я бы почти повелся, не звучи он столь хрипло. - На хрен завтрак. В ответ получаю укус в плечо: - Сколько раз я просил не выраж... Затыкаю поцелуем, и в отместку мне тут же прикусывают язык, но это не больно, это одуряюще хорошо – до нового стона, до жаркой дрожи… А его пальцы разминают каждый позвонок, выглаживают, заставляют дрожать, и в какой-то момент я осознаю, что уже притираюсь бедрами, а рукой шарю по покрывалу, ища отброшенную с вечера смазку. Нахожу, вкладываю Леви в ладонь, на секунду встречаюсь с ним взглядом и замираю. Сейчас, когда комната залита светом, а не тонет в полумраке сумерек, его не узнать. Зрачок расползся по радужке, оставив место лишь тонкому свинцовому ободку, с пересохших губ срывается частое дыхание, на шее пульсирует вздувшаяся синяя жилка… Смотрит внимательно, не отрывает жадного взгляда от моего лица, и приходит мысль, что я, наверное, сейчас выгляжу не менее… возбуждающе. - Уверен? – снова хрипло. - Ты каждый раз будешь спрашивать? А потом входа касаются влажные – когда он успел? – пальцы, и мыслей не остается опять. Только жаркое, острое, сладкое желание. Это снова больно – черт бы побрал мою регенерацию – но от каждого прикосновения перед глазами расплываются цветные круги, к тому же на шею один за другим ложатся поцелуи, чередуются с укусами и прикосновениями языка. - Какой же ты… - шепчу ему на ухо. – Леви… Наверное, если лечь на спину, нам обоим будет удобнее. Мысль исчезает, не успев оформиться до конца, потому что чувствовать под собой и вжимать в постель его тело одуряюще до невозможности. И я не сразу понимаю, что уже сам насаживаюсь на ласкающие пальцы, что жалобно скулю ему в ухо, что умоляю не медлить, потому что уже давно не больно, уже хорошо, хорошо, хорошо… Не знал, что поцелуями тоже можно упрашивать. Он стискивает зубы, зажмуривается, бормочет что-то вроде «в-могилу-меня-сведешь-Йегер», дышит, кажется, через раз, а потом последний раз горячо толкается пальцами, добавляет смазки и входит, очень медленно и осторожно. С глухим всхлипом утыкаюсь ему в плечо, зажмуриваюсь, целую влажную от испарины кожу и сбивчиво шепчу: - Не сдерживайся, все хорошо… Давай, быстрее, ну же… Сдавленный стон сквозь зубы: - Эрен… - Пожалуйста, - всхлипываю еще раз и сам пытаюсь насадиться бедрами, но он не дает. - Ч-ш-ш… Ну как ему объяснить? Объяснить, что с ним хорошо настолько, что внутри все переворачивается и замирает, и дискомфорт, пусть он и есть, не имеет никакого значения. Но, кажется, он понимает, потому что продолжает двигаться, пусть пока еще невыносимо медленно, но по телу вперемешку с болью разливается жгучее удовольствие, а от осознания, что именно сейчас происходит, кружится голова, заставляя сердце биться быстро и заполошно. Первый толчок, все такой же осторожный, но вышибающий воздух из легких. Всхлипываю, подаюсь навстречу, и вот теперь он не удерживает, а наоборот, подсказывает и направляет. Слизываю капли пота с его шеи и повторяю движение. Еще раз. И еще. - Лев-ви… Нескольких толчков хватает, чтобы начать двигаться в унисон. Чувствую его руки на своей спине, слышу сорванное к чертям дыхание, задыхаюсь от ощущений и почти кричу. С члена на его живот капает прозрачная смазка, в какой-то момент его накрывает ладонь, и становится еще лучше, еще жарче, еще полнее. В движениях давно нет прежней осторожности, пальцы впиваются в спину до боли, я почти перестаю соображать, только чувствую, что еще несколько толчков, еще несколько движений его руки… - Леви! Содрогаясь в оргазме, задерживаю дыхание, стискиваю зубами его плечо, а потом слышу, как он сдавленно шипит сквозь зубы и тоже кончает, свободной рукой притиснув как можно крепче. Затихая, утыкаюсь в него, и когда способность дышать возвращается, виновато трусь носом об отчетливо проступающий след укуса. - Просто для справки, Йегер, - его голос все еще хриплый и на полтона ниже. – На мне синяки за пару часов не рассасываются. - Прости, - зарываюсь куда-то ему в шею. Чувствую его пальцы в своих волосах и понимаю – не сердится. Мне спокойно и хорошо, на веки опускается тяжесть, и я почти засыпаю, чувствуя, как его ладонь ерошит затылок, но Леви трясет за плечо, и приходится недовольно приподнять голову. - Душ. Выразительно смотрю на отброшенную с вечера футболку. - Даже не думай. Подъем. - Ну, Леви… Он выгибает бровь. - Оттащить на руках? - Так я скоро ходить разучусь, - бурчу я, нехотя сползая, а он вдруг тянет к себе за затылок. - Эй, Эрен. - М? – с удовольствием отвечаю на поцелуй. - Доброе утро. Ничего не могу поделать с тем, что губы сами расползаются в улыбке. *** После душа мальчишка первым делом отзванивается сестре, заливает про высокую температуру, весьма натурально кашляя в трубку, а, когда разговор заканчивается, виновато вздыхает. - Ненавижу врать. Ничего, кроме трусов, он нацепить не удосужился, поэтому усилием воли отвожу взгляд и пожимаю плечами. - Ну расскажи правду. - О том, чем только что занимался? – фыркает Эрен, обнимая меня со спины. - Балбес, - прикрываю глаза, потому что от губ, прижимающихся к затылку, растекается приятное покалывание. – Как она? Спрашиваю не из вежливости – Микаса Аккерман все еще остается моей пациенткой. - Вроде совсем хорошо. - Замечательно. Одевайся. Легкий укус, и он отстраняется, вытягивая из сумки последнюю чистую футболку. А я беру себя в руки и пытаюсь воспроизвести в голове список дел. В первую очередь – накормить Йегера. Себя тоже было бы неплохо. Отдать в глажку костюм для завтрашней конференции. Закончить презентацию. Хотя бы раз пробежать глазами текст выступления. Не думать о том, какие условия выставит Кенни. - Оделся, - рапортует Эрен, натягивая второй носок. - Четыре минуты. В армии уже бы драил сортиры. Он снова фыркает и вдруг вздергивает голову: - Ты обещал рассказать, как воевал. Черт бы побрал мой болтливый язык. - Да нечего рассказывать, - пожимаю плечами, смотря как Йегер собирает разбросанные шмотки, кидает в сумку смазку с презервативами и наглухо ее закрывает. Предусмотрительно, учитывая, что скоро придут убирать номер. – К тому же очкастая все равно тебе уже разболтала. У Эрена вытягивается лицо. - Нет. С чего ты взял? - С того, что кто-то называл меня «капрал». - Когда? – недоуменно спрашивает он и вдруг заливается краской. – Черт! Не думал, что ты слышал. А вот это уже интересно. - Иди-ка сюда, - притягиваю смущенного Йегера. – И выкладывай. Мальчишка утыкается мне в макушку и нехотя признается: - Ты… ты мне снился тогда… Или это был бред. Или последствия наркотика. Не знаю. Тоже вспоминаю ту жуткую ночь и обнимаю чуть крепче. - А почему «капрал»? - Да там вообще была какая-то чушь, - чуть отстранившись, сбивчиво поясняет Эрен. – Жуткие твари, которые ели людей, представляешь? И мы, как могли, пытались с ними бороться. - Мы? - Ну, много кто. Я всех не запомнил. Только тебя. Краснеет еще сильнее и продолжает: - Там мы все носили форму. Странную такую. Куча ремней – вот здесь, здесь, и здесь, – Йегер очерчивает контуры этих самых ремней на моем теле, и, когда чиркает пальцами по бедрам, я непроизвольно стискиваю зубы. – К ним прилагались острющие мечи и непонятное устройство, чтобы летать по воздуху. Первый раз слышу, чтобы с промедола кого-то так вставляло. - Ты носил звание капрала и был совершенно невыносим. Все жутко тебя боялись. - В самом деле? – фыркаю. - Да, - Эрен улыбается и тут же серьезнеет. - Только не я... - Вот как? – поднимаю голову и большим пальцем очерчиваю контур мягких губ. Кивает, сверкая глазищами. - Знал бы ты, как тебе шли все эти ремни. И высокие сапоги. И зеленый плащ. Ловит поцелуем мои пальцы и шепотом признается: - Там я тоже сходил по тебе с ума… Впиться в губы мальчишки мне не дает стук, раздавшийся в дверь. - Уборка, - чуть севшим голосом отвечаю я. – Пойдем завтракать. - Давай скажем, что у нас чисто и мы очень-очень заняты? – он ведет приоткрытым ртом от виска к скуле. Согласиться с ним хочется неимоверно, но здравый смысл оказывается сильнее: - В последний раз ты ел еще в Лондоне. Кофе и дрянный гамбургер. - Что ты имеешь против гамбургеров? – фыркает он и нехотя отстраняется. Много чего, но читать Йегеру лекцию о здоровом питании недосуг, поэтому молча открываю. В номер проскальзывает совсем молодая девчонка, здоровается на ломаном английском, во все глаза таращится на мордаху Эрена, переводит взгляд на огромную кровать и очень старается сдержать улыбку. Чтобы не вызвать лишних вопросов, тоже отвечаю по-английски, а потом тащу Йегера в сторону ресторана. - Чего они все так пялятся? – бурчит мальчишка, вертя головой. - Никак не могут понять, каким образом такой угрюмый тип как я, подцепил твою смазливую физиономию. Эрен расплывается в улыбке: - Ты считаешь меня красивым? Хмыкаю: - Сойдет. Смеется и, пользуясь тем, что в коридоре никого, прижимает к стене, быстро целуя в губы. - Давай всем говорить, что ты жутко богатый тип, - фыркает мне на ухо. – И я прибился к тебе именно по этой причине. Легонько стучу его по затылку. - Бестолочь. В ресторане Эрен потрясенно замирает – судя по всему, с разнообразием шведского стола ему раньше сталкиваться не доводилось. Впрочем, быстро осваивается, наваливает на тарелку всего, что может туда поместиться, и, конечно же, прихватывает огромную чашку кофе. - Так «капрал» и в самом деле твое звание? Киваю, не зная, как перевести тему. К счастью, очень вовремя раздается звонок телефона. Гляжу на экран – очкастая. - Утричка, - с набитым ртом приветствует она. - Не разбудила? - Завтракаем. - Приятного, - Ханджи перестает жевать и шелестит какими-то бумагами. – Про конференцию не забыл? - С тобой забудешь. - Ты выступаешь вторым. Презентацию до пяти вышли на почту организаторам, адрес сейчас скину. Начало в девять тридцать, вечером банкет, но ты, - тут ее голос начинает сочиться ехидством, - можешь на него не ходить. - Как там дела? – ее подколки привычно игнорирую. - На тебе свет клином не сошелся, - фыркает она. – Справляемся. И отсоединяется. - Все в порядке? – уминая вафлю с сиропом, интересуется Йегер. Объясняю про презентацию, и мальчишка клятвенно заверяет, что как только вернемся в номер, так сразу сядет ее заканчивать. Однако за то, что про Ирак Эрен забывает начисто, очкастой можно сказать «спасибо». Он поспешно запихивает в себя остатки еды, чуть не несется в номер, и, вытащив из сумки ноутбук, устраивается на кровати. - Расслабься, - треплю его по макушке и фыркаю. – До пяти еще куча времени. - Ты думаешь, - Йегер поднимает на меня взгляд, - я хочу потратить его на презентацию? От его откровенности в горле пересыхает. После прачечной, куда я заодно оттащил и шмотки Эрена, погружаюсь в текст выступления, в который раз мысленно благодаря очкастую. Для нее и в самом деле важно мое участие, и на секунду становится стыдно, что на конференцию мне плевать, и согласился я только из-за подвернувшейся возможности здесь оказаться. - Эй, иди сюда. Эрен перебирается ко мне в кресло, и презентацию мы заканчиваем вместе, а потом долго целуемся, не потрудившись даже вернуться на кровать. Он сидит у меня на коленях, податливо раскрывается навстречу ласкам, а я, то выглаживая спину, то пробегая пальцами по животу и ребрам, очень, очень сильно стараюсь не думать, чего вздумает потребовать Кенни. Потому что от этого зависит практически все. *** Ближе к обеду Леви все-таки вытаскивает меня гулять. Иду рядом с ним, откровенно пьяный от ласк и поцелуев. Жадно вслушиваюсь в негромкий низкий голос, но слов почти не улавливаю, а просто смотрю на его губы, очень стараясь не прижаться к ним прямо сейчас. А вокруг красиво, очень. Заснеженные, будто из сказки, домики, брусчатка под ногами, удивительная архитектура, незнакомая иностранная речь. Кажется, никогда в жизни я не был так счастлив. *** На Староместскую площадь заходим совсем ненадолго – толпы людей совсем не то, что я хотел ему показать. Однако Эрен с восторгом рассматривает и Астрономические часы, и упряжки лошадей, а потом почти на минуту куда-то исчезает, выныривая с пакетом жареных каштанов. - Всегда хотел их попробовать, - сияя глазами, заявляет он. - Грязными руками? – подняв бровь, интересуюсь я. - Да брось, это же вкусно! – кидает в рот каштан, чуть не жмурится от удовольствия, а следующий, широко раскрыв ладонь, протягивает мне. С моей головой происходит что-то странное, не иначе, потому что в противном случае я никак не возьмусь объяснить, почему беру его и отправляю в рот. Докатился, Йегер. Ем с твоих немытых рук. - Вкусно? Смотрит с таким ожиданием в своих невозможных глазищах, что послушно киваю, хоть каштаны никогда не любил. Неторопливо бредем через Карлов мост, я вполголоса рассказываю Эрену историю его создания, а он – хвала богам! – не спрашивает, откуда я все это знаю, просто шагает рядом, и иногда словно ненароком приваливается плечом к моему. В такие моменты я ловлю его пальцы и едва заметно сжимаю в своих. По дороге затаскиваю Йегера в торговый центр, где покупаем ему пару футболок и еще один свитер. Забавно хмурясь, пытается расплатиться самостоятельно, а когда я это пресекаю, возмущенно мотает головой. - А кто нес с утра, что со мной из-за денег? – выразительно поднимаю бровь. Фыркает, но не сдается. - Ты и так привез меня сюда. Кормишь. А теперь еще и одеваешь. - Прекращай, Йегер. Серьезно. Консультанты смотрят на нас во все глаза, даже не пытаясь казаться тактичными, и он нехотя сдается. - Я тебе тоже что-нибудь куплю, - мрачно заявляет он, когда мы покидаем магазин. - Ты уже купил, - снова фыркаю. Вспоминает содержимое своей сумки и краснеет до кончиков ушей. В соборе святого Вита сегодня немноголюдно, я подталкиваю в спину вдруг оробевшего Эрена, прохожу за ним следом и опускаюсь на скамью. - Здесь красиво, - едва слышно произносит мальчишка. – Но мне почему-то казалось, что ты далек от… веры. - Так и есть, - также тихо отвечаю я. К моменту, как оказался здесь в первый раз, я уже давно не верил в бога – то, что сделали с Фарланом и Изабель, и что после делал я сам, в корне отрицало существование высшей справедливости. И сюда я приходил не замаливать грехи, просто внутри этих стен почему-то становилось легче. Эрен откидывается затылком на скамью и прикрывает глаза. - Так… спокойно. И хоть церковь никогда не одобряла того, что происходит между нами, нахожу его ладонь и переплетаю пальцы. В отель мы возвращаемся, когда на улице начинает темнеть. Отдаю в стирку купленные Эрену вещи, доплачиваю за срочность и тащу мальчишку ужинать. - Спасибо, - он снова навалил на тарелку всего, что может туда поместиться. – Было здорово. Ничего не говорю, просто киваю и рассматриваю его, такого красивого. - А я… - он ковыряет вилкой в мясе. – Я могу завтра пойти на эту твою конференцию? - Не самая лучшая идея, - совершенно честно отвечаю я. И хоть взять его с собой совсем не сложно, сразу после нее мне необходимо повидаться с Кенни. Усыплять мальчишку еще и сегодня я не собираюсь. - Ладно, - вздыхает Эрен. – А это надолго? - Постараюсь свалить оттуда, как только смогу, - обещаю я, и он, наконец-то, улыбается. Забывая жевать, вываливает на меня впечатления от прогулки, потом переключается на учебу, друзей, рассказывает даже что-то о своей семье, а я ловлю себя на мысли, что готов слушать его болтовню бесконечно. - Леви Аккерман? Резко разворачиваюсь и, очень стараясь не выдать изумления, сухо киваю подошедшему. - Чем обязан? Чертов ты сукин сын. Тот, кто ни разу не видел Кенни Аккермана, сейчас может принять его не за матерого гангстера, а за доктора наук или профессора. Идеально подогнанный костюм-тройка, очки – я один замечаю, что стекла в них без диоптрий? – завязанные в хвост волосы, до блеска начищенные ботинки, обручальное кольцо на левой руке и толстая папка с документами в правой. Судя по всему, именно такое впечатление у Эрена и складывается, потому что смотрит он на моего единственного родственника с любопытством, но без настороженности. - Чарльз Шепард, - с идеальным американским акцентом «представляется» дядюшка. – Западная Вирджиния, Хантингтон. Имею удовольствие принимать участие в завтрашней конференции. Позволите присесть? Киваю, и, очень стараясь не скрипеть зубами, представляю мальчишку: - Эрен Йегер. - Весьма, весьма приятно, - кивает старый ублюдок. – Мистер Аккерман, ваш доклад и мастерки сделанная презентация производят неизгладимое впечатление. А поскольку тема моего выступления косвенно связана с вашей, не затруднит вас до начала конференции обсудить некоторые моменты? Нет, конечно, если вы заняты очень сильно… - Я подожду в номере, - поднимается на ноги Эрен, кивает нам обоим, едва заметно касается моего плеча и уходит. - Потрудись объяснить этот цирк, - выдавливаю я сквозь зубы. - Нужно поговорить, - пожимает плечами Кенни. – Или ты собрался вторую ночь поить его снотворным? - Ты вроде как говорил про отсутствие камер, - еще тяжелее цежу я. - Да нет там камер, - благодушно усмехается дядя. – Успокойся, Ривай. Просто я тебя знаю. Я сам себя иногда не могу понять, а человек, который не видел меня почти семнадцать лет… Ладно, неважно. - Давай, - барабаню пальцами по столу. – Выкладывай. - Не здесь, - Кенни поднимается на ноги. – Идем в переговорную. Она свободна. - И сколько ты заплатил, чтобы тебе ее предоставили? - Ни кроны, - дядя снова пожимает плечами. – Это мой отель. Нет, я все-таки убью Ханджи. Впрочем, откуда ей было знать. В переговорной он запирает дверь, усаживается на ближайший стул и плюхает на стол ту самую папку. - Здесь все, что моим людям удалось нарыть по «Титанам». - То есть, ты согласен? – осторожно спрашиваю я. - Я – да, - Кенни смотрит на меня пристально и очень, очень внимательно. – Теперь дело за тобой. Пытаюсь усмирить зашедшееся рваным ритмом сердце. - Чего ты хочешь? Дядя отвечает не сразу, но, когда раскрывает рот, понимаю – лучше бы молчал. - Того, что хотел семнадцать лет назад, Ривай. Голову сдавливает тисками, и последние слова я слышу словно сквозь толщу воды. - Ты вернешься и станешь моей правой рукой. Нет. Чертов ублюдок. - Нет! – рявкаю я, стукнув кулаком по столу. - Ты обидел меня тогда, - ровным тоном отвечает он. – Очень сильно обидел. И очень сильно подвел. Злость, ярость, отчаяние – все это смешивается в единый клубок, ногти впиваются в ладони до боли, и я очень сильно стараюсь хотя бы дышать. Расчетливый мудак. Он ждал семнадцать лет. И, когда подвернулся случай – использовал его, чтобы ударить по самому больному. По Эрену. Потому что согласиться – значит, навсегда вернуться в Прагу. Бросить работу в больнице. Бросить привычную жизнь. И больше никогда не увидеть его. - Да не убивайся так, Ривай, - словно читает мои мысли Кенни. – Бери его к нам. Судя по его прошлому, мальчик далеко пойдет. А вот теперь я его бью. С размаху, в челюсть. Точнее, почти бью. Потому что дядя всегда был быстрее. - Проваливай, - рычу я, вырывая перехваченную руку. – Проваливай отсюда! - Ты знаешь, где меня найти, Ривай. Подхватывает папку и выходит, аккуратно прикрыв дверь. А я не знаю, сколько сижу, уткнувшись лбом в перекрещенные на столешнице руки. И что делать дальше – не знаю тоже. В конце концов нечеловеческими усилиями заставляю себя встать и возвращаюсь в номер. Потому что с Йегера вполне станется начать меня разыскивать. - Еще пять минут – и я бы пошел присоединяться к вашей беседе, - сообщает он с порога. – Потому что, ну черт возьми, наболтаетесь завтра на конференции. И потрясенно замирает. - Что случилось, Леви? Хреново я умею держать перед ним лицо. - Иди сюда, - дергаю его на себя и крепко обнимаю. Наверное, сжимаю слишком сильно, потому что Эрен вздрагивает, но прижимается крепче и тихо просит: - Расскажи. - Общался со Смитом, - ненавижу себя за очередную ложь. – Обстоятельства изменились. - У него… не получится, да? – еще тише спрашивает Эрен. Киваю, а он вдруг утягивает меня на постель, до боли стискивает пальцы и смотрит в глаза. - Давай уедем, Леви. Куда угодно, где нас не найдут эти «Титаны», не найдет никто. - Рехнулся? – надеюсь, выходит не очень зло. – А как же Микаса? Блондинка? Друзья? Учеба? Эрен отвечает не сразу. - Я буду скучать по ним. Очень. Но, Леви… Если из-за меня с тобой что-то случится… - мальчишка сглатывает и сдавленно продолжает. – То, что я сказал вчера… Это было всерьез. Опускает голову и совсем тихо произносит: - Не смогу без тебя… Боль рвет на куски, когда стираю с его щек влажные дорожки. - Эй, ну что такое. Тише… Все хорошо… - Я люблю тебя, Леви. Признание выбивает почву из-под ног, я не выдерживаю, сгребаю в охапку, и вот теперь мальчишка плачет, уткнувшись мне в плечо. - Ч-ш-ш, - обнимаю сильнее, тихо укачиваю. – Я что-нибудь придумаю. Глажу его по спине, целую макушку, терпеливо жду, пока успокоится, но и после этого не отпускаю, продолжая крепко прижимать к себе. Я что-нибудь придумаю, Эрен. Обещаю. Потому что мне без тебя теперь тоже никак.