Разрушая стены

Дни без тебя – хоть и наполнены событиями – пустые и серые, Эрен. Падая на колени и заламывая руки, очкастая уговорила доработать еще две смены. Согласился только потому, что девчонку Аккерман выписали, а значит, нет шансов столкнуться с тобой. На прощание Микаса зыркнула недобрым взглядом, но про тебя не проронила ни слова, лишь сухо поблагодарила. Наверное, Арлерт ей рассказал. В первый же день после работы в больнице я отправился в лабораторию. - Твоя неделя еще не закончилась, - вместо приветствия сказал дядя. - Знаю. Сделай кофе. Больше на эту тему мы не разговаривали. Да и вообще разговаривали мало – наше общение напоминало первые месяцы, когда Кенни забрал меня из приюта. Вежливо, отстраненно и только по делу. Странно, что Смит в наши дела вмешиваться не пытался. Судя по всему, дяде удалось договориться даже с высоким во всех смыслах начальством. Поэтому, получив «зеленый свет», я первым делом начал работу над доступом к большей части камер видеонаблюдения Лондона. Ближайшая к твоему дому установлена на проходящем рядом шоссе, поэтому двор на черно-белой картинке различить удается с трудом. Завтра туда добавится еще одна, но – я уверен – даже ее не заметишь. Третий без тебя день от двух предыдущих отличается разве что тем, что выторгованные Ханджи смены подходят к концу. Очкастая, подозрительно блестя глазами, долго висит у меня на шее, а в конце все-такие не выдерживает – начинает реветь. - Ну развела сопли, - недовольно бурчу я. - Как я здесь буду без тебя, Аккерман? - Так и будешь, - жестко отрезаю я, тем не менее взлохмачивая ее воронье гнездо. – Не в первый раз. Разумеется, сразу уволиться мне не дают. Отдел кадров вручает обходной лист, требует какие-то справки, к тому же заявление, которое я отнес им двумя днями ранее, оказывается, неверно составлено. Чертыхаюсь сквозь зубы, потому что обещал Кенни подъехать через полчаса – у старого ублюдка образовалось какое-то дело, без меня ну никак не решаемое. Поэтому сваливаю всю эту бюрократию на Ханджи, а сам отправляюсь в нынешнюю дядину резиденцию. - Пешком шел, Ривай? - он встречает меня чашкой черного кофе. То, ради чего я, бросив все дела, примчался сюда, оказывается проектом по ремонту и перестройке лаборатории. Уже хочу высказать Кенни все, что по этому поводу думаю, но тут в кармане разрывается телефон. - Не отвлекайся, - недовольно бросает дядя, разворачивая в мою сторону план второго этажа, но я машинально кидаю взгляд на экран, холодею и рывком подношу трубку к уху. - Что случилось? - Эрен пропал! – голос Арлерта такой же испуганный, как и в ту ночь. Сердце пропускает удар, за ним еще один. И еще. А я до боли стискиваю телефон в пальцах и очень стараюсь сохранить хладнокровие. - Спокойно. И по порядку. - С утра мы отправились на экзамен, - начинает частить мальчишка. – Эрен уверял, что в порядке, и мы совершенно точно можем оставить его одного, но я вернулся, дверь не заперта, самого его нет, а телефон – выключен! С трудом сдерживаюсь, чтобы не наорать на белобрысого идиота. Ведь просил не спускать глаз! Ведь просил же! - Куртка на месте? Ботинки? - Нет! Значит, есть вероятность, что ты ушел сам. Так и есть, скорее всего, но почему не запер дверь? Просто потому что раздолбай? Или отвлекло что-то, очень-очень важное? - Сиди там. Будь на телефоне, - командую я Армину, бросаю трубку и почти бегу к комнате видеонаблюдения. Кенни широким шагом следует за мной. Из списка файлов выхватываю нужный и быстро кидаю взгляд на часы – 1:04. На экзамен Арлерт наверняка ушел утром, значит мне нужен кусок за последние три-четыре часа. Нахожу, включаю ускоренную прокрутку и впиваюсь взглядом в экран. Подъезд едва просматривается, и я со злостью сжимаю зубы – черт возьми, почему не поторопился с установкой камеры?! Вот оно! Знакомая куртка выскакивает из подъезда и тут же замирает. Прищурившись, различаю белобрысую девчонку. В первый момент думаю, что это Армин, но прическа другая, да и одежда женская. Вы о чем-то коротко разговариваете, а потом ты садишься в черную тачку. Больше разглядеть ничего не удается. - Вытащи из записи все, что можешь, - распоряжаюсь я. – Попробуй разобрать номер. Привлеки лучших спецов, хоть в Праге, хоть здесь. Понятно? На металл в моем голосе Кенни не обращает внимания, лишь нехотя кивает, а я набираю номер. - Ну что? – испуганно спрашивает Армин. - Девчонка. Белобрысая. Гораздо ниже Эрена. Кто такая? Арлерт испуганно дышит в трубку. - Ну?! - Я думаю! – кричит он. – И могу вспомнить только Анни. - Что за Анни? - Леонхарт! Учимся вместе! - Она была на экзамене? Мальчишка испуганно всхлипывает, а потом выдает: - Нет. - Соображай, Арлерт. Быстро. Они дружат? Общаются? Куда могли поехать? - Поехать? – растерянно бормочет он. – У нее нет машины. Мы пересекались на учебе, иногда ходили в кафешки, она навещала Микасу… - Знаешь ее адрес? - Д-да. - Кидай. И сиди думай – может, вспомнишь еще что. Кладу трубку и поворачиваюсь к Кенни. - Анни Леонхарт имеет отношение к «Титанам»? - Все, кто имел к ним отношение – мертвы, - отрезает дядя. – Кроме твоего пацана. Смотри. Он не стал просить помощи у спецов, а разобрался сам. Точнее, догадался, что машина вырулит на то самое шоссе и промотал запись на минуту вперед. За рулем – та самая белобрысая девчонка. Хмурая, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию. Но на нее смотрю секунду, не больше, потому что уже в следующую взгляд прикован к тебе. Сидишь на пассажирском кресле, откинув голову на спинку сиденья, и со стороны вполне может показаться, что просто дремлешь. Я бы тоже купился, не будь полностью уверен, что в машину ты сел меньше, чем минуту назад. - Я пробил номер, - тем временем сообщает Кенни, но эта информация смысла уже не имеет. Потому что память у меня, черт бы ее побрал, идеальная. - Райнер. Какого. Хрена? Делаю снимок, отсылаю Арлерту и только теперь позволяю себе заорать: - Ты облажался, Кенни! - Договоренность была только на «Титанов», - огрызается дядя. – Эта девчонка к ним отношения не имеет. - Откуда уверенность?! Он открывает рот для ответа, но тут звонит телефон. Армин. - Это она, - взволнованно частит он. – Анни. - Понятно, - стискиваю зубы. – Давай адрес. Вряд ли она повезет тебя домой, но не проверить это в первую очередь будет глупо. - Отправил. Вы найдете Эрена? Найдете его, да?! Ничего не говорю и просто кладу трубку. - Отправляй своих людей по адресу, - сую телефон Кенни под нос. - И если с мальчишкой хоть что-то случится… - Не угрожай мне, Ривай, - предупреждает он, и в ответ я только стискиваю зубы. Сейчас не время ругаться. Сейчас нужно как можно быстрее найти тебя, Эрен. *** В себя прихожу от тупой боли в затылке. Разлепляю тяжелые веки, утыкаюсь взглядом в собственные колени и понимаю, что сижу на стуле. Руки заведены за спину и крепко связаны, лодыжки примотаны к ножкам. - Очнулся, - раздается знакомый голос. С трудом поднимаю голову и натыкаюсь на бледное лицо. Анни. - Почему? – звук, вырвавшийся из горла, больше похож на воронье карканье. Отвечает за нее другой, тот, которого – я был уверен – больше никогда встретить не доведется. - А сам как думаешь? Райнер Браун ставит напротив меня точно такой же стул, разворачивает спинкой вперед, усаживается на него верхом и издевательски интересуется: - Молока? Стискиваю зубы. - Что вам надо? - Ответы, - сухо бросает Анни. - Точнее, только один. Имя того ублюдка, что до единого вырезал всех «Титанов». Услышанное заставляет сердце биться в два раза быстрее. Значит, ничего не закончилось. Леви… Только бы они не добрались до него. Еще утром я надеялся, что он не успел уехать. Теперь же отчаянно мечтаю об обратном. - Каких еще «Титанов»? – старательно прикидываюсь идиотом. От тяжелой оплеухи голова по инерции уходит влево, а щека начинает гореть огнем. - Не изображай дурака, - цедит сквозь зубы Райнер. – Ни за что не поверю, что Леви тебя только трахал и ничего не рассказывал. Очень стараюсь не вспыхнуть краской и одновременно не выдать изумления. - Мы больше не вместе, - зло выдавливаю я, вместе с тем пытаясь оглядываться. Судя по отсутствию окон, мы в подвале. Да и трубы, проходящие вдоль стен, говорят о том же. Под потолком – единственная лампочка. Холодно, сыро. - Плевать на твою личную жизнь! – выходит из себя Анни. – С кем Аккерман договорился, чтобы уничтожить шайку Заклая? - Кого? – а вот теперь я удивляюсь совершенно искренне. - Главу «Титанов», - Браун окидывает меня тяжелым взглядом. Лихорадочно соображаю, как сделать так, чтобы сказать этим двоим хоть что-то и при этом не выдать Смита. Не знаю почему, но мне почти не страшно. Наверное, потому, что к стулу сейчас привязан я, а не Леви. - Кто вы такие? – вместо ответа спрашиваю я и получаю еще одну оплеуху. - Хватит его бить, - морщится Анни. – Видишь, он больше не титан. Они в курсе и про это тоже… Леонхарт тем временем занимает место Райнера и хитро прищуривается: - Хочешь знать? - Анни… - предупреждающе начинает Браун, но она лишь отмахивается: - Все равно пристрелим его, так какая разница. Машинально дергаюсь, но веревки держат крепко. А девушка, которую я когда-то считал почти другом, почти вплотную подносит лицо к моему. На секунду кажется – для поцелуя, но она вдруг прикусывает губу. С силой, до крови. И с усмешкой облизывается. На то, как затягивается лопнувшая ранка, я смотрю почти без изумления. - Ты тоже титан, - озаренный внезапной догадкой, перевожу взгляд на Райнера. – И вы. - Умница, - ухмыляется Анни. – А теперь отвечай. - Леви почти ничего не рассказывал, - упрямо заявляю я, и получаю очередной один удар. На этот раз полегче, хоть рука у Леонхарт и тяжелая. - Врешь. - Нет! - Ты несколько дней ходил к нему как привязанный, - терпеливо произносит Браун. – Потом вы оба свалили на три дня. А после от лаборатории «Титанов» остались разве что стены. - И что? - пожимаю плечами, внутренне сжавшись от ожидания, что меня снова будут бить, но Райнер продолжает: - Сначала я подумал на Смита. Но Правительство когда-то заключило негласный договор с «Титанами». Он не мог. Распахиваю глаза. Что? - Оп-па, - тянет Браун. – А вот теперь ты удивлен по-настоящему. Что Леви тебе наплел? Отвечай. Быстро! - Он говорил только про Смита, - выдавливаю из себя. Потому что теперь это не важно. Теперь уже можно. Но тогда – кто? Господи. У кого Леви попросил помощи? - Зачем вы ездили в Прагу? – быстро спрашивает Анни. – С кем виделись? - На конференцию, - я снова пожимаю плечами. – Понятия не имею, я почти все время провел в номере. - Не врет, - досадно морщится Леонхарт. - Зачем это вам? – с риском получить еще один удар, спрашиваю я. - Имир обещала, что там нашим способностям найдут применение, - зло бросает Анни. – А теперь ее нет! Нет никого, кто мог бы нам помочь! И все из-за твоего Аккермана! - От вируса можно избавиться! - Довольно, - коротко обрубает Райнер, а в следующий миг я вижу в его ладони матово поблескивающий ствол пистолета. Значит – вот так? Закрываю глаза. Мне все еще не страшно. Я люблю тебя, Леви. Хоть ты никогда не говорил мне правды. Жаль, не довелось тебя еще раз увидеть. - Стой, - вдруг произносит Анни, и я распахиваю веки. – Есть идея. *** Это только в фильмах можно с легкостью отследить передвижение машины по камерам видеонаблюдения. В реальности же приходится обложиться картами города, учесть каждую развилку и отворотку, не забыть про пробки, светофоры, и долго, порой очень долго всматриваться в изображение, пока глаз не выхватит искомый номер. На исходе второго часа голова начинает трещать, но мы с Кенни не сдаемся. Визит в дом Леонхарт, само собой, ничего не дал. Кроме одной детали – у девчонки дома не нашлось даже аптечки. - Понимаешь, что это значит? – почти рычу я, проматывая очередную запись. - Она обладает отменным здоровьем, - мрачно констатирует дядя. – Или такая же, как и твой пацан. Он выглядит чернее тучи. Еще бы, не каждый день приходится признать, что облажался, да еще так по-крупному. Где ты сейчас, Эрен? Я боюсь не успеть. Армин пытался обрывать телефон, но уже на третьем звонке я рявкнул в трубку, приказал прижать задницу, не разводить самодеятельности и ждать дальнейших указаний. Испуганно пискнув, мальчишка отсоединился. Очередной звонок телефона разрывает напряженную тишину, и я уже хочу снова рявкнуть на Арлерта, как вдруг вижу на дисплее пять букв и замираю. «Йегер». Я так и не успел переименовать тебя. Хватаю трубку и почти ору. - Где ты?! В ответ раздается знакомый смех. - Удивлен? - Какого хрена, Браун? – выдавливаю из себя. – Где мальчишка? - Здесь, - еще одна усмешка. – Очень тебя ждет. И тут же в трубке раздается отчаянный голос: - Леви – нет! Это ловушка! Они – тоже титаны! Раздается звук удара, и ты замолкаешь. Колени почти подгибаются, но заставляю себя устоять на ногах и включаю громкую связь. - Что вам нужно? - Приезжай. Поболтаем. - Адрес, - цежу я сквозь зубы, а ты на заднем плане снова пытаешься кричать. Не бойся, Эрен. Скоро вытащу тебя оттуда. Продиктованные буквы запоминаю с первого раза. Равнодушно выслушиваю условие обязательно приехать безоружным и отсоединяюсь. А потом перевожу взгляд на Кенни. - Собирайся, малец, - он нахлобучивает на голову шляпу. – И даже не думай, что отпущу одного. - Если они заметят… На это дядя только поднимает бровь. План разрабатываем быстро. Первым на своей машине еду я. Затем, отстав примерно на милю, выдвинется укомплектованный любимой парой «кольтов» и своими людьми дядя. А там – как повезет. Дождись, Эрен. Пожалуйста. Перед выездом отключаем все камеры в городе, а потом я звоню очкастой, и, не размениваясь на приветствия сообщаю: - Ханджи, Йегера похитили. Еду за ним. Отправь машину «реанимации». Да, я параноик. Но лучше перестраховаться. К тому же те ублюдки регенерируют, а, значит, сдерживаться не будут. Отсоединяюсь за секунду до того, как очкастая начнет вопить. Скидываю ей адрес, сажусь за руль, вдавливаю сцепление в пол и очень сильно стараюсь не думать о том, что у самого тебя регенерации больше нет. Я скоро буду, Эрен. *** Время течет медленно. Райнер куда-то уходит, и почти сразу слышу, как он с кем-то переговаривается. Значит, здесь нас, как минимум, четверо. Страх сковывает тело ледяным панцирем, проникает за затылок, парализует кончики пальцев, но все, что могу – стискивать зубы от бессилия и отчаянно просить всех святых, чтобы Леви остался цел. Почему он согласился приехать? - Что ты почувствовал? – От неожиданности вопроса я вздрагиваю. – Что почувствовал, когда понял, что – другой? Перевожу взгляд на Анни. Она сидит на том же стуле, сложив руки на его спинке и опустив голову. - Не знаю, - негромко отвечаю я. – Сначала испугался. А потом… привык. - А я не смогла, - также тихо отзывается Анни. – Чувствовала себя уродом. Боялась сближаться с людьми. И думала, что «Титаны» помогут разобраться. - Как про них узнала? - Имир меня раскусила. И пообещала свести с Заклаем. - А твой друг? Райнер? - Нашла его совершенно случайно, - не поднимая глаз, отвечает она. – Его и Бертольда. - Есть еще и Бертольд? - Ага. Я молчу какое-то время, а потом решаюсь рискнуть: - Помоги мне, - лихорадочно шепчу я. – Помоги отсюда сбежать. И мы выведем это из твоей крови. Вижу, совершенно точно вижу, как она колеблется. - Обещаешь? - Да. Ее взгляд, когда она наконец-то поднимает его на меня, наполнен только отчаянием. *** Дом, к которому я подъезжаю, оказывается личной дачей Райнера. Мы даже собирались здесь несколько раз всей компанией. Ублюдок. Как я не заметил? Ведь он с самого начала тобой заинтересовался. Они ждут меня на крыльце, оба. В руках Брауна – ствол, и он нацелен на меня. - Без глупостей, Леви. Иначе мальчишке хана. Стискиваю зубы, и, подняв руки, медленно выхожу из машины. С трудом терплю, как Гувер ощупывает с головы до ног, но глупостей делать и впрямь не собираюсь. Пока не собираюсь. - Где Эрен? - Сейчас встретишься со своим ненаглядным, - ухмыляется Райнер, а следом мне в спину упирается ствол пистолета. – Шевелись. Следуя, куда скажут, тщательно запоминаю каждый поворот, каждую ступеньку и даже каждую выщерблину на стене. Кто знает, что из этого может пригодиться. Главное, не потерять хладнокровия, когда увижу тебя. - Леви! Сидишь на стуле, руки стянуты за спиной, из разбитой губы сочится кровь, кровоподтек в половину лица… Я убью их, Эрен. А ты вдруг опускаешь голову и тихо шепчешь: - Прости… Я не был осторожен. Хочется броситься к тебе, сгрести в охапку, зализывать наверняка стертые в кровь запястья и покрывать невесомыми поцелуями синяки, но лишь небрежно киваю, скольжу взглядом дальше и только теперь вижу, что веревки, стягивающие лодыжки, ослаблены, насколько возможно. Наверное, с руками та же история. Блондинка постаралась? Она стоит здесь же, но в хмуром взгляде не удается прочесть и оттенка эмоций. - Как видишь, - вырывает меня из размышлений Райнер, - с мальчишкой все в порядке. И будет в порядке и дальше, если честно – повторяю, честно – ответишь на наши вопросы. Врет. Но у меня тоже есть козырь. И очень надеюсь, что в этот раз он не окажется пустышкой. Будь я один, уже свернул бы шеи всем троим. Но ты все еще здесь, а им все еще сложно нанести серьезные увечья. - Спрашивайте. - Мне нужно имя того ублюдка, что под корень вырезал «Титанов». Вот, значит, как. Интересно. - С чего ты решил, что оно мне известно? – почти безразлично спрашиваю я, стараясь растянуть время. Краем глаза замечаю тень, мелькнувшую в проеме входа. Бертольд смотрит в ту же сторону, но его воспитывал не Кенни Аккерман. - Не бери пример со своего пацана, Леви, и не коси под идиота, - Браун показательно вздыхает. Вопроса не слышу, поэтому молчу, а Райнер продолжает: - Ты третий день ошиваешься в их лаборатории. Твою ж мать. Издаешь потрясенный вдох, и я очень стараюсь не смотреть тебе сейчас в глаза, Эрен. А в проеме мелькает еще одна тень. Лихорадочно просчитываю каждый шаг и всевозможные варианты развития событий. И в каждом из них не хватает какой-то доли секунды, чтобы спасти тебя. - Отпусти пацана, - в конце концов цежу я сквозь зубы. – Тогда скажу. - Нет, Леви, - качает головой Браун. – Пока мальчишка здесь, от тебя можно добиться хоть какого-то подобия честности. Хочешь честности, Райнер? Будет тебе честность. - Кенни Жнец. Слыхал про такого? - Нет, - кривится он. – Но теперь знаю, кому следует выпустить кишки. Посмотрел бы я, как он будет это делать. Оружие только у Бертольда и Райнера, девчонке, судя по всему, ствол выдать не распорядились. Держись к ней поближе, Эрен. Если рвану в их сторону прямо сейчас, одновременно прикрывая спиной тебя… - Не надо, Райнер, - вдруг громко и отчетливо произносит Леонхарт. – Они могут помочь. - Помочь? – кривится тот. – Так же, как уже помогли Заклаю? - Он сам напросился, - она поджимает губы. – Райнер, пожалуйста. Но он лишь качает головой, а затем поднимает ствол: - Ты больше не нужен, Леви. И мальчишка твой – тоже. - Беги, Эрен! – кричу, что было сил, одновременно кидаясь в твою сторону. Дальнейшее происходит, словно в замедленной съемке. Блондинка повисает на локте у Брауна, он откидывает ее одним движением, но каким-то чудом Леонхарт умудряется сгруппироваться и снова бросается к нему, стремясь выхватить пистолет. Ты срываешься со стула, но запутываешься ногой в ослабленном веревочном узле, кубарем катясь на пол. Еще одно движение. Гувер. Его я вырубаю, даже не повернувшись, а потом сразу кидаюсь к тебе. Не успеваю. Поднимаешься сам, разворачиваешься всем телом в мою сторону, распахиваешь глаза: - Леви… Три выстрела почти оглушают. Девчонке все-таки не удалось. Зеленые глазищи распахиваются еще сильнее, и ты с каким-то даже удивлением смотришь на расползающиеся по груди два кровавых пятна. - Эрен! *** Больно. Больно так, как не было даже в ту ночь. Рот сразу заполняется кровью, и я сглатываю ее, соленую и густую. Пытаюсь вдохнуть и не могу. Вот так все и закончится? - Эрен! Вижу его глаза. В них беспокойство. И что-то еще. Что? - Смотри на меня, Эрен! *** Два огнестрела. Первый некритичен. Второй пробил легкое. Хрипишь, кашляешь кровью, скребешь пальцами по полу. Я не вижу, что происходит вокруг, сейчас важен только ты. Краем уха слышу сирену реанимации. - Вечно ты влипаешь в истории, Йегер, - склоняюсь к тебе, торопливо глажу по щеке. – Давай, малыш, вдох и выдох. - Н-не… могу… - Надо, - закрыть входное отверстие нечем, поэтому просто зажимаю ладонью. – Давай. Вместе. Вдох. Снова кашляешь, но цепляешься за меня, а потом хватаешь ртом воздух. - Хорошо. Вот так. Выдох. Где гребаные врачи?! - Еще раз. Не закрывай глаза. Нет-нет-нет, не смей. Я здесь, смотри на меня. Вдох. Заходишься новым приступом кашля. Если так пойдет и дальше – начнется пневмоторакс. - Молодец. Выдох. - Леви! – рядом со мной на колени падает Ханджи. - Где носилки?! – ору я, но тебя уже поднимает пара рук, перекладывает и со всевозможной осторожностью несет в машину реанимации. Не отстаю ни на шаг, все еще прижимаю ладонь к груди и снова заставляю дышать со мной в унисон. - Можем не успеть в «Шиганшину», - помертвевшим голосом сообщает Зоэ и поворачивается к водителю. Что ему говорит – не слышу тоже, снова склоняюсь над тобой и дергаю за рукав ассистента. - Скальпель. Быстро. Разрываю рубашку, а потом делаю четкий разрез в области правого легкого. - Пневматоракс? – испуганно шепчет Ханджи. - Да. Говори с ним. Не давай терять сознание. Ввожу в разрез плевральную трубку, и ее тут же закрепляет один из ассистентов. Второй, хвала богам, наконец-то пережимает входное отверстие. Все, дальше они знают, что делать. - Адреналин, - на всякий случай напоминаю я, отпихиваю очкастую и сжимаю твою ладонь. – Эрен, посмотри на меня. Поднимаешь мутный, полный боли взгляд. Пытаешься дернуться, но ремни фиксируют крепко. - Давай, не закрывай глаза. Они у тебя очень красивые, знаешь? - П-правда? – говорить не можешь, но ответ угадываю по движению губ. - Не то слово, - крепче сжимаю твои пальцы. – Запал на них почти сразу, как увидел. Ты стоял, как придурок с букетом, спрашивал про вазу, а потом таращился, не понимая, какого хрена в палате твоей сестрицы забыл ассистент. Помнишь? Едва заметно киваешь. Слышу, как тихо плачет Ханджи. - Эй, не смей закрывать! Не смей, слышишь! Молодец. Умница. - Б-больно… - Ч-ш-ш, малыш, знаю. Держись. Пожалуйста. Скоро все закончится. А потом – хочешь, снова поедем в Прагу? Тебе ведь понравилось? Или куда-то еще? Куда угодно. - Море… - едва слышно выдыхаешь ты. - Море, так море, - торопливо шепчу я. – Или давай сразу к океану? Бьюсь об заклад, ты ни одного еще не видел. Поедем куда захочешь, только смотри на меня, смотри мне в глаза. Смотри, черт бы тебя побрал! Твои пальцы стремительно леденеют, сам я тоже холодею от ужаса и не сразу понимаю, что уже въезжаем во двор ближайшей больницы. Умница, Ханджи. Тебя перекладывают на каталку, а ты пытаешься крутить головой, и испуганно ищешь меня взглядом. - Я здесь, здесь, - глажу спутанные вихры. – Не бойся. Все хорошо. Очкастая сообщает что-то про группу крови, аллергию и бог знает что еще, а ты снова выгибаешься и заходишься кашлем. - Да быстрее же! У реанимации оказываемся менее чем через минуту, еще раз глажу тебя по волосам и уже собираюсь переодеваться, но Ханджи преграждает дорогу. - Леви, нет. - Иди к черту, очкасткая! – я не могу оставить тебя одного. – Твою мать, я тоже хирург! - Ты знаешь правила! – кричит она со слезами на глазах. А тебя уже увозят в операционную. Да, знаю. Ни один хирург не возьмется резать родственника или близкого человека. Слишком высок фактор личных эмоций. Но я не доверю твою жизнь незнакомым хирургам. - Посмотри на свои руки! Перевожу взгляд на покрытые твоей кровью пальцы и только теперь понимаю, что они дрожат. Черт. - Сейчас пройдет, - стискиваю зубы и пытаюсь ее оттолкнуть. – Дай пройти! Это почти удается, когда меня вдруг обхватывают со спины, лишая всякой возможности двигаться. Оборачиваюсь. Кенни. - Отпусти! - Я буду с ним, Леви, - торопливо говорит Ханджи, благодарно кивает старому ублюдку и исчезает в дверях. А я снова пытаюсь вырваться. - Успокойся, Ривай. Ярость заполняет сознание, но где-то на его задворках здравый смысл сообщает о том, что Кенни всегда был сильнее. А еще – что руки по-прежнему противно трясутся. - Отпусти, - уже спокойно говорю я, и он выполняет просьбу. Опускаюсь на жесткий пластиковый стул. Дышать больно, как будто легкое прострелили мне. Но я честно пытаюсь. - Мы повязали всех троих, - вполголоса сообщает дядя. – Сейчас их везут в лабораторию. Молчу, потому что на это глубоко наплевать. Значение имеешь только ты, наверняка уже лежащий на операционном столе. Мысленно перебираю все твои травмы и вспоминаю статистику по подобным. Дядин голос в голове раздается фоном, на него не обращаю внимания. Сколько проходит времени – не имею понятия. - Держи, - в какой-то момент перед носом оказывается стаканчик с чаем. Противным, больничным, но, почему-то, чаем. - Твой мальчишка сильный, - Кенни вновь садится рядом. – Он справится. - Заткнись, - совершенно искренне прошу я и машинально делаю глоток. Так и есть. Гадость. - Ривай, - интонации его голоса заставляет поднять взгляд. – Я изменил решение. От услышанного в голове что-то взрывается, и собственный хриплый голос слышу будто со стороны: - Ты о чем? - Ты волен делать, что пожелаешь, Ривай. Смотрю почти что ошарашенно, потому что не верю. - Почему? Дядя невесело ухмыляется: - Если скажу, что на старости лет стал сентиментальным дураком, ты поверишь? - Нет. - Ну тогда и не спрашивай, - он снова усмехается. – Леви. Как он меня назвал? - Не пропадай больше на семнадцать лет. И дай знать, когда с мальчишкой все будет в порядке. Встает, приподнимает шляпу и покидает больничный коридор. Я же ошалело смотрю на удаляющуюся спину, а потом с силой стискиваю зубы. Выживи, Эрен. Пожалуйста. И – обещаю – я все исправлю. *** Когда очкастая сообщает, что операцию ты перенес не просто хорошо – отлично, не нахожу даже сил, чтобы ответить на ее медвежье объятие. Хотя очень хочется. Но чего хочется еще больше – увидеть тебя прямо сейчас. Не знаю, что врачи находят в моем взгляде, но в реанимацию пускают беспрекословно. Лишь заставляют переодеться. Ты лежишь, опутанный проводами, трубками, датчиками. Уверен, знаю название каждого из них, но вспомнить ни одного не могу. Здесь нет стульев, поэтому просто встаю рядом и осторожно сжимаю ледяную ладонь. Впиваюсь взглядом в твое лицо и на какое-то время выпадаю из реальности. У меня куча дел. Позвонить и отчитаться Арлерту. Устроить твой перевод в «Шиганшину» - хорошо, что так и не успел уволиться. Разобраться с теми тремя, что сейчас сидят в дядиной лаборатории. Все это подождет. Сейчас значение имеет только ровный писк кардиодатчика. *** В себя приходишь на второй день, уже в палате. Тихо стонешь и пытаешься шевелиться. - Эй, - тут же оказываюсь рядом, подорвавшись со стула, на котором задремал. Давным-давно, кажется, в прошлой жизни, подобное уже было. – Пока не двигайся. - Пить, - хрипишь ты. Осторожно приподнимаю голову, подношу к губам стакан. - Пару глотков, не больше. Ты бледный и осунувшийся, под глазами залегли темные круги, но, когда распахиваешь их, они такие же яркие – как и в день, когда в страхе прожигал ими меня, ожидая приговора по состоянию Микасы. - Леви… Знаю, что ты еще слаб, но начинаю говорить. Рассказываю все с самого начала – с детства в борделе, приюта, Кенни, Фарлана и Изабель, первого убийства, дядиной Империи… Не сухими фактами, как Арлерту, а впервые в жизни – во всех подробностях. Когда заканчиваю, ты ревешь. Без всхлипов и плача, но подушка под твоими щеками становится мокрой. А потом едва слышно произносишь: - Я люблю тебя. Вижу, что в этот раз – ждешь ответа. Стираю слезы с твоего лица. Целую мокрые веки, синяк на скуле, рассеченную бровь, кончик носа. И также негромко отвечаю: - Взаимно, чудовище.