Пикник на обочине

Спина. Первое, что мелькнуло в голове у Гэвина, когда мозг наконец смог перерабатывать хотя бы простейшую информацию — это затекшая ко всем чертям спина. А еще голова, которая все же чуточку отставала, но так же добавляла немного особого шарма пробуждению. Не то чтобы Рид особо помнил, каково это - отлежаться в постели настолько, что поясница отваливалась. Просто под боком лежало что-то теплое и отнюдь не мягкое. Гэвин распахнул глаза, уставившись на обои в мелкий такой цветочек неизвестного происхождения. Голова тут же загудела сильнее, подкидывая и так мучавшемуся мужчине еще немного повода для моральных и физических страданий. Короче говоря, он помнил все. Резко захотелось присоединиться к тем цветочкам на обоях. Сзади зашевелились. Близко так, прям вплотную. Чужая рука, до этого лежащая на талии, переместилась, слегка поглаживая живот. Гэвин вздрогнул и неловко двинул ногой, с ужасом понимая, что творится с его нижним бельем. Кровь тут же прилила к лицу, заставляя подскочить на месте, вроде как даже врезав локтем по чужому носу, почему-то оказавшемуся слишком близко. «Так тебе и надо, блять», — с ужасом сделал вывод Рид, кое-как выбираясь из кровати и пулей помчав в ванную. Благо она была именно в их комнате. Ричард поморщился и попытался проморгаться и шевельнуть рукой. Получилось лишь первое, и то с трудом. Отлежанная Гэвином рука отказывалась слушаться напрочь, неподвижно валяясь на том же самом месте. Мужчина уставился в потолок, слушая плеск воды в ванной, прерываемый лишь очередным Ридовским бурчанием по поводу и без. А он лежал и слушал, просто-напросто боясь думать о чем-то, помимо неясных бликов солнца на потолке. — Фига себе, даже не пришлось выливать на тебя ведро воды. Чего валяешься бревном? — буркнул Гэвин, застав не ожидавшего его скорого возвращения Ричарда врасплох. В ду́ше все так же плескалась вода. — Иди помойся, от тебя несет за километр. — Заметив искреннюю растерянность в серых глазах, Рид не смог удержаться от усмешки: — Я тебя больше на себе не потащу! Ричард проморгался и все же встал, морщась от звенящей боли в голове. Только вот все это отходило как-то на второй план, заставляя ломать голову в поисках нормального и адекватного ответа на единственный вопрос: почему после всего произошедшего Гэвин все еще ему улыбается? — Ты выглядишь, как щенок, умоляющий его наказать, — оскалился Рид, приглаживая мокрые волосы и как-то устало выдыхая. Он не умел читать мысли и вообще привык выражать все, что его волновало, четко и ясно, так ведь проще всего. Но сейчас, читая немой вопрос в чужих глазах, он сам не понимал, как себя вести. Забыть? Не получится. Но его и не просят забыть. Его явно хотят спросить, что делать дальше, как себя вести - ведь перед ним человек, ничего в этом не смыслящий. И Рид прекрасно знал ответ. Но… видимо, он гребаный мазохист. — Просто иди. Я постирал твою рубашку на скорую руку, хотя она того не заслуживала, честное слово. Я попрошу приготовить что-нибудь от похмелья, — он уже повернулся к двери, готовый взяться за ручку, но остановился. — И прошу, больше ни с кем не пей. Дверь захлопнулась за спиной Гэвина, а Ричард так и простоял еще пару минут, тупо пялясь на темное дерево. В груди словно разливался кипяток, причиняя то ли боль, то ли наслаждение. Он тряхнул головой, пытаясь унять скопом навалившиеся мысли и одну, которая безосновательно, но так сладко обосновалась на первом месте: «И прошу, больше ни с кем не пей, кроме меня». *** — ¡Preparándome para la muerte, viejo! /Готовься к смерти, старикашка!/ — ехидно выкрикнула девчушка, со злобным смехом накидываясь на Гэвина. Тот уклонился, тихонько шлепнув ту по затылку. — Сколько страсти, сколько гонора! — подбадривал ее Рид, готовясь к следующему выпаду, при этом не забывая поддразнивать ребенка. Пот тек с него ручьем, хотя он особо и не старался. Жара и влажность преодолевали все пределы человеческого тела, только вот местным детишкам данный климат был пофигу. Немного замешкавшись, чтобы вытереть пот со лба, Гэвин не заметил шустрый кулачок, устремленный ему прямо в живот. Оценив прыть, Рид рухнул на колени. — Ну все, пал смертью храбрых! Подыщите для меня достойное место упокоения! — Под сакурой, ага, — долетел до Гэвина слегка ироничный голос. Не желая тратить время на всяких там зрителей, Рид просто показал исподтишка средний палец. — Еще бы. Ты лучше всех, mi corazon /сердце мое/!. Поёрничай мне еще тут. — Ты прекрасная нянька, Гэвин. Признаться, я восхищен, — даже весьма искренно протянул Ричард, протягивая Риду руку. Девчушка, которую, кажется, звали Камилла, хвасталась перед другими ребятами, как она завалила полицейского. Раздавался чистый детский смех, греющий душу. — Ну должен же я хоть как-то заплатить хозяевам за столь щедрое гостеприимство, — фыркнул Гэвин, поднимаясь и отряхиваясь. — Да и дети довольно милые. Когда спят зубами к стенке. — Ты хочешь детей, Гэвин? Обычный вопрос, вроде как заданный таким будничным тоном, почему-то заставил Рида закашляться от неожиданности. Было как-то странно отвечать на него человеку, у которого вроде как и выбора особо и нет. — Сдались мне эти спиногрызы. Буду любить их издалека, пожалуй, — буркнул Рид, отводя взгляд и все никак не решаясь задать встречный вопрос. — А… А ты? — Я… — нерешительно начал Ричард, но все же продолжил: — Я не знаю. Но если бы мой ребенок жил так же, как и я… Ни за что бы не позволил себе подобного. Странный вопрос и странный ответ, но от этого не менее искренний. Гэвин прекрасно понимал, что еще многого не знает о человеке рядом с собой. Но в конце концов, может, это и к лучшему. Рид, сощурившись, посмотрел на солнце. Время двигалось к полудню — времени, когда их будет ждать автобус и паром обратно. Мужчина грустно улыбнулся, все еще не отводя взгляда. Как-то это… больно. — Tío, montame! /Дяденька, а покатай меня!/ — кричали дети, на этот раз выбрав жертвой высокого Ричарда. А тот и не подвел, послушно играя роль карусели, при этом ослепляя своей теплой улыбкой. Да, Ричард продолжал удивлять, каждый раз раскрывая для себя и для окружающих новые эмоции. Недалеко зашушукались местные дамочки, не отрывающие взгляда от мужчины, а Гэвин фыркнул, с ужасом ловя себя на довольно странной и стыдной мысли: «Ага, разбежались. Он такой только рядом со мной!» В общем, крыша ехала со стабильными уклоном и скоростью. Но вот и пришло время прощаться. Поблагодарив хозяев дома и клятвенно заверив, что, приехав в следующий раз, остановятся только у них, оба мужчины направились на остановку, куда уже отовсюду сходились местные и туристы. А Гэвин… А Гэвин молчал. Грудь спирало от невыносимого чувства одиночества, лишь от осознания необходимости их возвращения туда, где у него отберут абсолютно все светлое. Не стоит даже сомневаться, что Кэрол больше не упустит своего и, если нужно, будет даже в туалет провожать своего суженного. Завтра репетиция торжества. Перед ней еще целая ночь, которая позволит молодоженам узнать друг о друге как можно больше и… И это отвратительно. — Гэвин? — донесся до Рида обеспокоенный голос. Серые глаза все так же аккуратно и молча спрашивали все, что им было нужно, а Гэвин все так же хорошо их понимал. Автобус неспешно двинулся в бухту, а Рид все так же не проронил ни слова, смотря в окно на пробегающие мимо них все же распустившиеся одуванчики. «Действительно, красиво», — мысль мелькнула и исчезла вместе с резким толчком автобуса. Транспорт остановился, а в воздухе растворилось всеми повторяемое: «что, опять?» Рид нахмурился и, остановив уже готового встать Ричарда, прошел к водителю, прекрасно зная, что именно хочет услышать. — Все хорошо, — с акцентом ответил Гэвину водитель, легонько постукивая по рулю. — Минут десять, и все хорошо. Рид медленно кивнул, вслушиваясь в тихие расслабленные разговоры других пассажиров. Из открытых дверей тянуло легкой прохладой и запахом мокрого леса, а он стоял и ни о чем конкретно не думал, только смотрел на ожидающую его фигуру в конце салона. Это произошло само собой. Его тело просто рвануло вперед, хватая Ричарда за руку и вытаскивая из автобуса, таща за собой дальше по дороге. — Гэвин? Что случилось? Автобус снова сломался? — удивленно спросил Ричард, при этом все же спокойно идя следом. — Да, — просто кивнул Рид, не останавливаясь. Облака гроздьями скапливались тут и там, заставляя блики солнца танцевать на серой дороге и идущих по ней мужчинах. Через минут пятнадцать мимо них проехал их же автобус, оставляя уже бывших пассажиров позади. — Это был наш автобус, — резюмировал Ричард, не сводя взгляда с напряженной спины Гэвина. — Да, — все так же немногословно ответил Рид, наконец останавливаясь и разжимая вспотевшую ладонь. Оборачиваться, чтобы увидеть в чужих глазах вопрос, на который он и сам ответить был не в состоянии, совершенно не хотелось. Хотелось просто сесть прямо здесь, на месте, и смотреть на перетекающие друг в друга холмы. — Я… Я, пожалуй, буду должен тебе доллар. Снова. — Или я тебе, — просто пожал плечами Ричард, как ни в чем не бывало шагая вперед. — Порой мне кажется, что ты читаешь мои мысли. — Довольно странное утверждение, — хмыкнул Гэвин, поправляя лямку рюкзака и равняясь с Ричардом. — Para nada, mi corazón /Отнюдь, сердце мое/, — хмыкнул мужчина, срывая с обочины один из самых видных одуванчиков. — A veces estás tan cerca que me da miedo /Порой ты настолько близко, что мне становится страшно/. — Бесишь, умник, — фыркнул Рид, отбирая этот самый одуванчик и просто улыбаясь. Дорога вниз шла легко, путников обдувало океанским ветром, а они говорили - долго, много, обо всем подряд. О работе, об учебе, о еде, о фильмах, о книгах, о музыке и просто о жизни, мастерски обходя тему семьи и будущего. Оба были здесь, оба были сейчас и, кроме этого, ни о чем больше думать не хотелось. Где-то недалеко от бухты до них долетел зов парома, отплывающего от острова. Ну, а они просто смотрели, как тот пропадает вдалеке, там, где силуэтом своих скал виднеется остров Иерро. Ухватив по мороженому, они отошли подальше от шума кораблей, яхт и лодочек, пачкая шорты разгоряченным за день песком и наблюдая за купающейся ребятней. — О-о-о, ты просто не представля-я-яешь, как же меня бесит, когда Хэнк начинает доебываться до мелочей. Ей-богу, тоже мне папочка нашелся! Хотя этот старый хрыч единственный, кому хоть немного не плевать на Гэвина Рида, — хмыкнул Гэвин, доедая остатки мороженого, которое в основном растеклось по пальцам, пробуждая лишь желание помыть руки. — Мне не плевать, — тихо хмыкнул Ричард, заставляя Рида поперхнуться. Мужчина фыркнул, уловив крепкую долю иронии в зеленых глазах, но все же промолчал. Мыслей было много, но ни одной дельной. В общем, как всегда с тех пор, как он встретил Гэвина Рида. Даже эта выходка с автобусом. Этот человек просто создавал хаос в его сердце, заставляя думать, думать, думать. А главное — чувствовать и вспоминать. Солнце тихо двигалось к горизонту, заставляя две фигуры на пляже светиться в теплых лучах. Раздался гудок. Последний пароход на сегодня отходит от Ля Гомеры, обещая доставить их обратно. Только вот что это за обратно? — Неужели благотворительность - это так плохо? Шум волн и тихий вопрос, разбивающийся о камни берега этого уединенного острова. — Забей. Забудь, что я сказал. Идем, нам пора возвращаться. Тихая улыбка и пустое место рядом. Там, где пару минут назад Гэвин смеялся вместе с ним, остался лишь след на уже остывающем песке. Как обещание, как горькая действительность. Ричард встал и пошел следом, шаг за шагом чувствуя, как сердце с каждым следующим ударом поглощает что-то важное, что-то безмерно нужное, осыпающееся прямо сквозь пальцы и здесь, и на пароме, и на берегу его любимого острова, где их ожидали любезно предоставленные его матерью машины. Только вот Гэвин не сел с ним рядом и не вернулся вместе с ним в отель. — Ричард, — кивнула мать, отрываясь от книги и скользнув по наконец возвратившемуся сыну мимолетным взглядом. — Ну что, наигрался? — Да, — тихо сказал Ричард, чувствуя, как холод пожирает внутренности.