Пикник на обочине

— Дотронься до моих ушей, — в который раз повторил Гэвин, снова и снова пытаясь сдернуть одеяло со своей сестры. Как говорится, нестандартные проблемы требуют нестандартных решений. На часах было пять часов утра. За окном уже светлело, а такой желанный сон все не желал посещать нагруженную мыслями голову. Хотелось забыться, только вот и пить не было никакого желания. Хоть бей, хоть плачь, но так паршиво ему еще не было. В таких случаях посещает гениальная идея испортить жизнь еще кому-нибудь. — Ты, блять, псих, — рыкнула Кэрол, сообразив, что такую занозу игнорировать тупо не получится и, вскочив, хорошенько вдарила его первым, чем попалось под руку. Благо это была подушка. — Ты, блять, какого хуя приперся? Тебе прям так хочется со мной посраться? Ты, блять, время видел? У меня репетиция свадьбы скоро, и я не хочу выглядеть, как последний алкаш! Нарываешься?! — Нарываюсь, — стойко выдержав незамутненную лестью и ролью пай-девочки речь сестры, тупо кивнул Рид, сжимая в руках подушку. Почему-то сейчас хотелось именно чего-то такого, настоящего, прямо из далекого детства. Настоящая Кэрол могла заткнуть за пояс любого, рубя правду-матку направо и налево. Только вот она запрятала себя настоящую далеко под замок, лет с четырнадцати. Но все же иногда… — Я, сука, вижу! — кипела девушка, срываясь и хватая Гэвина за уши, совершенно не жалея никаких сил. — Мне хватает и того, что, блять, мой жених второй раз сбегает не пойми куда. Я все понимаю и не собираюсь сейчас вешать на него ошейник, но, блять… Хотя бы ты мне глаза не мозолил, и на том спасибо. Но еще и этот тупой сталкер нарисовался! Видимо, слишком все просто у меня. Ну что, доволен?! — наконец отпустила брата девушка, с удовольствием наблюдая, как тот скривился от боли и отвращения, а его уши налились кровью. — Ага, — кивнул Гэвин, как-то напряженно выдыхая, — все так же отвратительно. Все еще не выпуская подушку из рук, Рид сел на пол, облокотившись спиной на кровать, заворожено наблюдая за тенью дерева на светлом паркете. Настроение и так было ниже плинтуса, и как-то лучше не стало. — Я не буду спрашивать, что случилось, наверное, потому что мне плевать, — фыркнула Кэрол, накрываясь одеялом с головой. — Но только посмей меня снова разбудить, когда наконец соизволишь свалить. — Спасибо, мымра, — хмыкнул Рид, потирая пострадавшие уши. — Иди в жопу, Гэви. Что-то в этой жизни и не должно меняться ради общего равновесия или чего-то подобного. Взаимная любовь может быть намного более хрупкой, чем стекло, а вот взаимная ненависть — тверже стали. Гэвин хмыкнул собственным мыслям, вдыхая столь знакомый запах лака для волос. «У тебя появился еще один повод для ненависти, сестренка. Я все же влюбился в твоего жениха. А знаешь, что самое худшее? Я собираюсь оставить его тебе…» — Идиотская судьба… Сердце мертвым грузом тянуло вниз, совершенно лишая желания хоть как-то двигаться. Только вот нужно было. Желание сбежать настолько же естественно, насколько и просто. Страх неизведанного, или же просто боязнь сделать ошибку — все это естественно. Ему не привыкать сбегать, ведь Рид прекрасно знал — его все равно никто не будет останавливать. Тихо выйдя из номера, Гэвин направился из отеля лишь с одним единственным желанием — покурить. Похоронить все ненужные мысли под слоем дыма, что может быть лучше? Рид не знал, сколько времени провел в комнате сестры, но людей на улице, спешащих кто куда, хватало. Увидев его, знакомый продавец кивнул и сразу всучил нужную пачку. Рид благодарно кивнул в ответ, отдав завалявшуюся двадцатку, и ушел, не дожидаясь сдачи. Намеренно проигнорировав до боли знакомую лавку, мужчина пошел дальше, с удовольствием затягиваясь. Знакомый вкус, знакомый запах и знакомое чувство удовлетворения. А еще волнение, плеск волн, покачивание парома, серые глаза и тупая рубашка. «Блять. Зашибись, приехали. Свали нахрен из моих мыслей!» — мысленно сокрушался Гэвин, кое-как подавляя в себе желание выплюнуть только раскуренную сигарету. Сразу стало гораздо поганее. Идиотские чувства! Внезапно Гэвин остановился. Знакомое ощущение, выработанное им еще в полицейской академии, неприятно щекотало затылок. Если он не ошибается, то за ним следят. Как-то это не сильно радовало, особенно учитывая, что его телефон в другой стране был бесполезным куском пластика. Но паниковать раньше времени смысла не было. Сделав вид, что поправляет шнурки кед, он спокойно пошел дальше до ближайшего поворота. Медленно свернув и скрывшись из вида, Гэвин сорвался с места, надеясь, что не то что не заблудится, а хотя бы не попадет в тупик. Поворот сменялся поворотом, а противное чувство преследования все не отпускало, заставляя тело двигаться вперед, пока… Пока прямо на его пути не выросла небольшая фигура, заставляя потерять равновесие и рухнуть прямо в пыль. — Твою ж мать, как же не вовремя, — шипел себе под нос Гэвин, поднимая взгляд на выскочившего перед ним смутно знакомого смуглого мальчишку. — Эй, ты же тот… Рид не успел договорить, чувствуя, как затылок обожгло болью, а мир перед глазами разбился на тысячи осколков, заставляя сжимать зубы от боли. — ¿Lo noqueé? /Я его вырубил? / — Lo más probable Qué viejo tan ágil, incluso sorprendente. ¿Pero valió la pena?.. /Скорее всего. Какой прыткий для старика, даже удивительно. Но стоило ли?../ — Vale la pena! Dije que lo encontraré, ¡así que lo encontraré! /Стоило! Я говорил, что найду его, значит, найду! / — Pero aun así… /Но все же…/ — ¡Cállate y arrastra! /Заткнись и тащи! / Обрывки чужого разговора постепенно тонули в нарастающей головной боли, пока сознание наконец не сжалилось над своим хозяином, погрузив того во тьму. *** — Очаровательное место, не правда ли? — весело и беззаботно щебетала Кэрол, крепко держа Ричарда под руку, заставляя мужчину чувствовать себя на поводке. — Я немного почитала и узнала, что это одна из главных достопримечательностей города! Просто не верится, что именно здесь увековечат наши отношения. Не правда ли? — Правда, — кивнул Ричард, стараясь проявить во взгляде хотя бы немного счастья, но честно говоря, он даже и не думал стараться. Но даже несмотря на это, девушка не сдавалась и с завидным упорством болтала за двоих, хоть как-то стараясь прощупать почву. Ричард поднял голову, смотря на вход, обложенный черным кирпичом. Церковь Санта-Мария-де-ла-Консепсьон, или же Церковь Непорочного Зачатия отличалась своей простотой и изяществом, полностью оправдывая свое название. Большие часы на колокольне тихо отсчитывали время, почему-то вгоняя в дикую тоску. — О, мы немного отстали! — тихо воскликнула девушка, толкая его в сторону их что-то обсуждающих матерей. — Негоже всех задерживать, идемте же, нас еще ждет репетиция банкета! Ричард кивнул, немного ускорив шаг, но все так же не чувствуя земли под собой. Их «экскурсия» туда, где будет проходить церемония, не принесла ему ничего, кроме крепнувшего чувства отчаяния. Ричард с силой сжал зубы. Все, чего сейчас хотелось по-настоящему — это хотя бы ненадолго снова увидеть Гэвина. Может, тогда бы ему стало легче? Словно наркотик… Может, если бы он увидел его ухмылку, снова почувствовал мягкость его волос, почувствовал горячее дыхание и запах океана, то, может быть, тогда… — Ричард? Мужчина вздрогнул, тут же остановившись. Он понял, что напрягся настолько, что пальцы, сжатые в кулак, побелели; видимо, это не укрылось от Кэрол, которая хоть и понимала, что ее не особо слушают, все равно имела право обидеться. — Кэрол, вы когда-нибудь задумывались о судьбе? Вопрос материализовался сам собой, буквально соскочив с языка. Честно говоря, спал Ричард просто отвратительно этой ночью, и мысли в голове метались испуганными насекомыми. — Конечно, я же девушка, как никак, — очаровательно улыбнулась Рид, аккуратно поправляя выбившийся из прически белый локон. Мужчина присмотрелся чуть внимательней и почему-то сразу понял, что та тоже выглядит немного невыспавшейся. — Например, наша встреча. Разве это не судьба? Я оказалась на том же приеме, что и ваша матушка, совершенно случайно. Кто же мог подумать, что это выльется в столь прекрасный союз. — Может, я скажу глупость, но вы кажетесь намного умнее, чем хотите себя показать, — отвернулся Ричард, понимая, что не в силах смотреть в такие знакомые, но такие чужие зеленые глаза. — И я отнюдь не глуп. Все мы видим плюсы и минусы данного брака, они как на ладони. Тогда что же такое судьба, по вашему мнению? Кэрол молчала довольно долго. Они остановились недалеко от их отеля, скрывшись в тени небольшого магазинчика. Их матери прошли в ресторан неподалеку, желая узнать, все ли готово к завтрашнему праздненству. Солнце поднималось все выше, то скрываясь, то вновь появляясь из-за облаков. Ричард был в костюме, и ему снова не было жарко. — Вы называете судьбу любовью? — тихо, почти невесомо ухмыльнулась девушка, снова дразня, снова напоминая. До Ричарда даже не сразу дошел смысл сказанных ею слов. — А вы? — Я предпочту называть ее работой всей жизни. Я не хочу думать, что что-то настолько важное невозможно контролировать. Я просто хочу жить и ни о чем не жалеть. — Вы сильная девушка, — кивнул Ричард, чувствуя в хрупком теле крепкий стержень. А хорошо это или плохо — решать не ему. — Вы не ответили на мой вопрос, — мягко улыбнулась Кэрол, стараясь вновь стать как можно непринужденнее. — А вы знаете, что такое любовь? — Право слово, вам надо прекращать отвечать вопросом на вопрос, — выдохнула девушка, тряхнув волосами и поправив съехавшую с плеча сумочку. — Так знаете? — не отставал Ричард. — А почему не могу знать? — Вот и я не знаю, — кивнул Ричард, заметив, как дрогнуло тонкое запястье у него на локте. «Но недавно встретил человека, который может мне помочь узнать. Стоит ли мне потрудиться, чтобы сделать любовь судьбой?» Он не рискнул произнести подобное вслух. Слишком невесомо, слишком сложно и хрупко. А еще не вписывается в предназначенную ему его матерью «судьбу». — Вы так много думаете, — мягко засмеялась девушка. Только вот Ричард почувствовал в тихом голосе упрек, теперь гадая, послышалось ему или нет. — О, я вас покину ненадолго, пойду слегка приведу себя в порядок. Ричард кивнул, чувствуя, как пропадает почти невесомая ладошка с его руки, а ее хозяйка скрывается в том самом ресторане. Почему-то резко захотелось ослабить пару пуговиц на рубашке. — Oh estas mujeres /Ох уж эти женщины/, — как-то устало протянул незнакомец, привлекая к себе внимание. Из небольшой табачной лавки выглядывал бородатый смуглый мужчина, пожевывая фильтр сигареты. — Escuchar a escondidas no es bueno /Подслушивать нехорошо/, — покачал головой Ричард, похоже, удивив продавца своим знанием языка. — Todavía no entiendo la mayor parte. Y él no quería, ellos mismos se convirtieron aquí /Я все равно большей части не понял. Да и не хотел, сами тут встали/, — не растерялся мужчина, опираясь локтями на столик. — Realmente /Действительно/. — Por cierto, ya te vi. Sin embargo, el tipo que compré cigarrillos. Por qué lo estoy dile que el viejo Benito no está disperso de dinero y que él toma el cambio o toma otro paquete /Кстати, я же видел тебя уже. Вместе с тем пареньком, что у меня сигареты покупал. Я к чему, передай ему, что старый Бенито деньгами не разбрасывается, и либо он забирает сдачу, либо берет еще пачку/, — хмыкнул продавец, обнажая желтые зубы в хитрой улыбке. — Luego un paquete, por favor /Тогда еще одну, пожалуйста/, — не задумываясь, кивнул Ричард, забирая бело-золотую пачку и пряча ее в карман. Он еще не знал, как им удастся встретиться, но уже надумывал сделать все возможное. Даже если ему потом прилетит. — Ah, y una cosa más. No sé qué pasó, pero fue perseguido por los muchachos del viejo Guerrero. Mejor no te metas con esta familia. Nadie habla de eso en voz alta, pero hay muchos rumores malos sobre ellos. /О, и еще кое-что. Не знаю, что произошло, но его преследовали мальчишки старика Герреро. Лучше не связываться с этой семейкой. Никто не говорит об этом прямо, но про них ходит много нехороших слухов/. Ричард нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается дурное предчувствие. И пусть Гэвин и неплохой детектив, он совершенно ничего не знает ни про этот город, ни про местных людей. — ¿Cómo encontrarlos? /Как мне их найти? / — подошел вплотную к продавцу Ричард, чувствуя, как тот старается убежать от ответа. — Vamos, entiendo perfectamente lo que sabes. Tales ciudades pequeñas no tienen secretos de las locales /Бросьте, я прекрасно понимаю, что вы знаете. У таких небольших городов нет секретов от местных/. Он хотел лишь проверить, убедиться, что все в порядке и не о чем беспокоиться. Черт его знает, когда этот человек успел нарваться на местного «авторитета», но Ричард понимал, что не найдет себе места, пока не увидит все собственными глазами. — Juegas con fuego, muchacho /Играешь с огнем, мальчик/, — хмыкнул Бенито, немного нервно поглаживая собственную бороду. Он понимал, что это может и аукнуться, хотя, с другой стороны, чего такому старику, как он, бояться? Да и мальчишка перед ним внушал… Если уж не доверие, то страх точно. – Ya es hora /Давно уже пора/, — мрачно хмыкнул Ричард, с благодарностью принимая сложенный в несколько раз листок бумаги. Как бы то ни было, а поверить придется. — Ah, y algo mas. Pásalo a mi compañera cuando salga /Ох, и еще кое-что. Передайте это моей спутнице, когда та выйдет/. На мятой купюре аккуратным почерком были выведены лишь несколько слов: «Это мое третье желание». Кое-чему он у Гэвина научился. Все-таки делать то, что хочется, иногда так просто. — Gracias viejo /Спасибо, старик/. Старый Бенито лишь хмыкнул, наблюдая, как паренек скрывается за поворотом. За долгие годы работы он много чего повидал, но из раза в раз интерес наблюдать за чужими эмоциями и строить из себя дурачка за десяток лет никуда не пропал. — Девушка, прошу вас. Тут ваш молодой человек просил вам передать записку, — хмыкнул продавец на чистом английском, с удовольствием наблюдая за переменой лиц у трех женщин по мере прочтения. — И да, он вернется к торжеству! Наверное. И то правда, у таких небольших городов нет секретов от местных. *** — Эй, ты там еще жив? Он там еще жив? Э-э-эй! Упрямый мужской голос все пробивался и пробивался в сознание, не давая никакой возможности его игнорировать. Гэвин пытался, честно, только вот почувствовав, как щеку обожгло болью, все же распахнул глаза. — О, проснулся. Нда, chico/парнишка/, а голова у тебя крепкая, ничего не скажешь. Перед глазами плясали цветные пятна, мелькая то тут, то там солнечными бликами. Гэвин решил не спешить с выводами. Руки и ноги были свободны, а значит, кто бы это ни был, у него не было намерения удерживать его силой. Нос зачесался от резкого запаха табака. Словно вторя его мыслям, прямо под потолком растворилось сизое облако дыма. Рид поморщился, пытаясь повернуть голову к говорящему. — Что… происходит? — кое-как выговорил Гэвин, чувствуя, как першит горло. Мир наконец принял относительно четкие очертания, позволяя разглядеть человека перед собой. В ту же секунду к горлу подкатил нервный смешок, который, к его счастью, Риду удалось подавить. Все бы ничего, только вот голый по пояс лысый смуглый мужчина с огромной золотой серьгой в ухе, покуривающий трубку, заставляет задуматься либо над собственной адекватностью, либо над чистотой кармы. — А ничего не происходит, — пожал плечами мужчина, почесывая жесткую щетину на щеках. — Страшный un sueño, сон то бишь. — Ага, ясно, — хмыкнул Гэвин, не отрывая взгляда от мужчины напротив. Это было даже забавно, в каком-то смысле. Такого жесткого пиздеца с ним не происходило, наверное, с выпускного, когда он очнулся возле детского садика без штанов, зато с галстуком. Ну там хотя бы все было ясно: море алкоголя, юношеский максимализм и еще немного алкоголя. Здесь же… А, да пошло оно все. — Слышь, мужик, не пизди. Это же похищение. С нанесением увечий, между прочим. — А тебе палец в рот не клади, — хмыкнул мужчина, сделав последнюю затяжку и отложив трубку на ближайший столик. Помещение, где они находились, было отдельным поводом почувствовать себя если не в сказке, то в наркоманском притоне. Среди развешанных тут и там цветных штор и платков виднелись ковры и причудливая вязь на стенах. Или это были обои? Да хрен его знает. В общем, резко захотелось блевануть радугой. И сшить из нее еще одну шторку. — Ты чего hijo /сынка/ моего обидел? — Кого? — протянул Гэвин, пытаясь встать. И у него даже получилось, не считая вновь заплясавших перед глазами мушек. — Да никого я не обижал. В последнее время это только меня все хотят обидеть. Бля, тошнит. — А сын говорит — обидел. Прилюдно опозорил его и его семью. То бишь нас. Рид взглянул на мужика и враз как-то напрягся, чувствуя исходящую от него мягкую угрозу. Как от тигра. Гэвин выдохнул и оперся на стену, наслаждаясь ее прохладой. Он прекрасно понимал, что не сможет сбежать, так и рыпаться смысла не было. Тем более, что его тут и не пытали. — Так, давайте по порядку. Как вас?.. — Тадео, — кивнул мужчина, скрещивая руки. — Тадео, — кивнул Гэвин. — Так вот. Я турист. Притом детектив. И я не идиот, чтобы ругаться с местными, учитывая, что собственный дом находится в тысячах километров отсюда. Единственное, что я сделал с местными — это пил с ними за одним столом. И то это было не на этом острове. А, ну еще, пожалуй, помешал одному мальчишке украсть у меня сигареты. И то! Провел с ним воспитательную беседу, которую он нихрена не понял, и все. Так что, как бы то ни было, вы ошиблись. Рид сглотнул. Во-первых, горло реально саднило, а во-вторых, Тадео смотрел на него как-то тяжеловато, словно изучая и при этом не забывая одаривать ироничной ухмылкой. — Felipe para ti! /Фелипе, чтоб тебя! / — вдруг сорвался на крик мужчина, поворачиваясь к двери. Гэвин чуть язык не прикусил от неожиданности. — ¿De qué demonios estás hablando? Bueno, rápido aquí, te da vergüenza. ¡Esa madre aún no te ha visto! Juan, bueno, trae rápidamente a este imbécil aquí, sacudiré toda la arrogancia de él. Tengo suficiente y Fernando con sus inclinaciones, ¡pero su propio hijo no es suficiente para todos! /Ты какого хрена дурью маешься! А ну быстро сюда, позорище ты эдакое. Это тебя еще мать не видела! Хуан, а ну быстро притащи сюда этого сопляка, я из него всю спесь вытряхну. Мне достаточно и Фернандо с его наклонностями, еще собственного сына в этом всем не хватает! / Сразу стало как-то в разы более шумно. Рид сглотнул. И пусть он не понял ни слова, «внутренний мальчишка» в нём запаниковал, оставляя после себя лишь радость, что наорали не на него. Все, что происходило дальше, как-то не складывалось в общую картину мира Гэвина, заставляя как-то глуповато улыбаться и кивать. Рид узнал в прибежавшем мальчишке того самого вора сигарет. И, как бы то ни было, испуганный взгляд Фелипе вызывал лишь жалость, но никак не злость. Что, впрочем, не мешало его отцу задать ему хорошую трепку и заставить того извиниться перед Ридом. — Да ладно, ладно, что с мальчишек взять, — хмыкнул Гэвин, потрепав темную макушку. Слезы обиды в чужих глазах постепенно высыхали, сменяясь неловкой улыбкой. Хотя все же он не отказал себе в удовольствии и прописал мальчишке хороший подзатыльник под одобрительное угуканье Тадео. Ну, а что, голова же все еще болела. Теперь уж вроде как волноваться больше было незачем. Однако неожиданно ворвавшийся в комнату мужчина всем своим видом показывал, что это не так. — Jefe! Tenemos un pequeño… problema aquí /Босс! У нас тут небольшая… проблема/. — Si es pequeño, ¿por qué me necesitas? /Если она небольшая, то зачем вам я?/ — тут же нахмурился Тадео, заставляя Гэвина прислушаться. Даже он понял слово «проблема». — Hay un hombre cerca de nuestro territorio, corta a todos los que vienen a él. Él exige traerte a él /Там мужик около нашей территории, вырубает каждого, кто к нему подходит. Он требует привести к нему вас/. — ¿Y qué quiere él de mí? /И что же ему от меня нужно?/ — Algún tipo de Rid. Kevin? ¡Pero el Chetr lo conoce! /Какой-то Рид. Кевин? А, да черт его знает!/ — сорвался все-таки мужчина, заставляя своего босса хмуриться сильнее. А Гэвин как-то даже завис. Его мозг плохо справлялся с догадкой, пришедшей ему в голову. Он пришел в себя, лишь когда Фелипе подергал его за майку, а Тадео, ругаясь на чем свет стоит, уже спешил покинуть комнату. — Погодите. Не Кевин, а Гэвин. Гэвин Рид, — выдохнул он, массируя виски и даже не пытаясь скрыть подрагивающую от смеха счастливую улыбку. — Бля, этот придурок реально пришел за мной. Да ладно? В свете последних событий, Рид думал, что его уже довольно сложно удивить. Наверное, сразу после бассейна из лавы или гигантских одуванчиков. Только вот Гэвин не учел одно самое главное обстоятельство, скрывающееся за всеми воспоминаниями: Ричард Грэй. — Знаешь, а твой друг впечатляет. Он не хочет присоединиться к нам? Я сделаю для него исключение, — фыркнул Тадео, наблюдая за тяжело дышащим Ричардом, только что отправившим одного из его подчиненных в полет. Гэвин промолчал, не ожидая такого… мастерства. — Тебе все же стоит его остановить. Не хотелось бы прибегать к крайним мерам. Надеюсь, ты понимаешь, что мои camaradas /товарищи/ не настолько слабы, чтобы не справиться с одним неизвестно откуда взявшимся туристом? — Не сомневаюсь, — нервно усмехнулся Рид, прекрасно понимая, что Ричард жив только из-за политики самого босса, иначе… В общем, Ричард идиот. — Гэвин? Тихий голос был пропитан адреналином, а порванная в нескольких местах белая рубашка годилась теперь только на тряпки. Как и пиджак, валяющийся неподалеку. — Ну, а кого ты ожидал увидеть? — оскалился Гэвин, почему-то ощущая себя максимально неловко. Рид тряхнул головой, выгоняя из головы ассоциации с принцессой и принцем. — Ну вот, получи и распишись. За что боролся, как говорится… Он не успел договорить, вмиг оказавшись в кольце сильных рук, чувствуя, как воздух покидает легкие. Чужое сердце было так близко, колотилось прямо в такт его собственному. Было как-то очень жарко, а такой непривычный запах разгоряченного тела щекотал ноздри и, честно говоря, смущал до чертиков. — Боже, как хорошо, что ты в порядке, — выдохнул Ричард прямо ему в волосы, заставляя мурашки по всему телу просто заходиться в экстазе. Теплая рука так привычно легла на затылок, спрятавшись в волосах. — Как же я устал. Тело, обнимающее Гэвина, вмиг как-то потяжелело, заставляя колени напрячься. Чужое дыхание опалило щеку, а нос зарылся ему в шею. Вмиг стало еще жарче. — Пожалуй, мы квиты. Это было последним, что произнес Ричард, прежде чем отключился, полностью навалившись на Гэвина. Кое-как закинув его себе на спину, Рид грустно ухмыльнулся, заметив синие тени под глазами. Тот вымотался сильнее, чем предполагал, видимо. — Черт. Тадео, я прошу прощения и у вас, и у вашей семьи за доставленные неприятности. Прошу вас лишь немного меня сориентировать в направлении отеля… Блин, вспомнить бы еще его название, — скривился Рид, проклиная собственную слабость к подобным названиям. — Погоди извиняться, chico, — хмыкнул мужчина, небрежно указывая на все еще болтающегося рядом сына. — Все-таки, по большей части, во всем виноваты именно мы. Да и вы сейчас на самой окраине города, боюсь, один ты точно не дотащишь своего amigo. Особенно, когда он ранен, пусть и не серьезно. Ты там что-то говорил, что уже пил за одним столом с местными? Ну что ж, почему бы не повторить? Праздник все-таки! В общем, Тадео умел убеждать. Гэвин не успел опомниться, как его уже затащили в один из домов. Судя по всему, вся эта улица, да и, может, не только она, принадлежала боссу, его подопечным и их семьям. Можно было догадаться по развешанным тут и там разноцветным тканям. Оказывается, сегодня у одного из приближенных родились близняшки. Гуляли все, от мала до велика, встречая две маленьких жизни как можно ярче и красочнее. Они должны с самого детства знать, что абсолютно все счастливы их рождению. И это действительно прекрасная традиция. *** Тихий шепот и сдерживаемый из последних сил смех ворвался в сознание, а летающая в воздухе пыль заставила уже вполне себе отдохнувший организм громко чихнуть. Ричард распахнул глаза, щурясь от желтого света лампы. Испугавшись столь неожиданного поворота, маленькие фигуры выскочили из комнаты с испуганным криком, оставляя мужчину одного со своими мыслями. Ну, почти одного. — Во даешь, — раздался из угла комнаты громкий смешок. — Даже я испугался, не то что эта ребятня. Ричард удивленно посмотрел на приближающуюся к нему фигуру Гэвина, вмиг успокаиваясь и напрягаясь одновременно, только уже по другой причине. На Риде не было майки. Желтый свет прекрасно оттенял смугловатую кожу. Но завораживала даже не расслабленная игра мышц на подтянутом животе, а черные узоры, покрывающие руки и грудь, вмиг делая крепкое тело еще более манящим и загадочным. Темные волосы, и без того никогда не бывающие в порядке, мягко спадали на лоб, оттеняя щурящиеся от улыбки глаза. В общем, Ричард завис, пытаясь в один миг поглотить все, что видит перед собой. Гэвин немного нервно повел плечами, видя, как серые глаза застилаются дымкой и просто безостановочно следят за каждым его вдохом. Учитывая, что он чувствовал себя немного глупо, полностью отдавшись на растерзание местным детишкам, такое внимание казалось чем-то необычным. Но чертовски горячим. Гэвин и сам не понял, как поднял подбородок, оголяя шею, словно неосознанно приглашая, заманивая еще ближе. Ричард тяжело выдохнул, ощущая, как воздух уплотняется с каждой секундой. — Не смотри так, — фыркнул Гэвин, вмиг одергивая себя и поворачиваясь к двери. Легче не стало. — Выглядит странно, я знаю. Именно поэтому я не захотел страдать один. Даже не пытайся смыть. Поверь, разозленные детишки — сущие монстры. Ричард приподнял бровь и взглянул на собственные руки. В отличие от Гэвина, чьи узоры были похожи скорее на змей, неразрывно его оплетающих, узоры Ричарда скорее походили на браслеты. Рид не удержался и кинул еще один взгляд на мужчину на диване. Полосы на бледной коже, а в особенности на шее, заставляли нервно облизывать губы и гадать: либо здешние детишки просто гуру эротики, либо это он гребаный извращенец. — В общем, пошли. Мы приглашены на праздник. Я тебе позже все объясню. Самое главное — нам нечего бояться. Так что повеселимся! — Хорошо, Гэвин, — улыбнулся Ричард, заставляя сердце Рида пропустить удар и помчаться дальше вскачь, рискуя не выдержать. «Ну пиздец, да за такие голос и улыбку люди должны сбрасываться с крыши без единого сомнения», — мелькнула в голове дурацкая мысль. Гэвин скрылся за дверью, а Ричард встал с дивана, с удовольствием разминая плечи. Он неделю уже не тренировался и, судя по всему, позже его ждут веселые деньки. Спрашивать, где рубашка было бесполезно, да и, если честно, волновало в последнюю очередь, как и исчезнувшая из кармана сотка. В конце концов, не ему жаловаться. Мышцы скручивало от желания, готового вырваться в любой момент. Это пугало, и это бодрило. Снаружи раздавался смех и бряцанье гитары, отдающиеся в голове боевым маршем. Ведь все-таки именно этот вечер решит для него все. Ричард не сомневался. *** [1!!!] Звуки гитары. Незаметно прокатываются щекоткой от кончиков пальцев до макушки, заставляя сердце замирать и подчиняться ритму. Как же сильно люди подчинены музыке, кружащие вокруг друг друга в танце лишь для двоих. Никого вокруг. Только эти двое. Они сидели и смотрели друг на друга, словно переговариваясь лишь глазами, неизвестно о чем и зачем. Просто потому, что могли. Даже в окружении смеющихся и снующих туда-сюда людей. Это магия этого места. Солнца, которое давно закатилось за горизонт, звезд, которые совершенно не видны из-за узких улочек и отблеска фонарей, океанского ветра, полностью пропахшего костром, и гитары, молящей вслушаться в столь узнаваемый мотив и просто поддаться чувствам. Два человека, в кои-то веки не обремененные ни именами, ни статусами, ни работой. Просто люди, живущие ради себя и ради чего-то еще, большого и сильного, что ищет каждый из века в век. И иногда находит. Ричард устал смотреть. Его тело подрагивало и отнюдь не из-за холода или толики того алкоголя в крови, которую ему все же позволили выпить. А из-за человека напротив, полностью поглощенного им и звуками гитары. И он просто протянул руку навстречу. Так много они успели сказать друг другу за вечер, не проронив ни слова, что больше не нужно было думать. Звуки гитары стали тише, но все так же задевали что-то внутри, заставляя тело двигаться навстречу. Как тот дождь, и как те облака. Скрываться от чужих взглядов оказалось намного проще, особенно забывая, что вокруг есть кто-то, кроме него. Дурацкие мысли о сопливой романтике не посещают тех, кто хочет просто дышать в унисон, подчиняясь тихому мотиву. Ричард смотрел в зеленые глаза сверху вниз, кончиками пальцев рисуя поверх узоров все выше и выше, словно желая оставить свои, невидимые, но вечные. Пальцы запутались в волосах, давая начало всему, как тогда, далеко отсюда. Гэвин тихо выдохнул, проведя горячими ладонями по чужим плечам, слегка отстраняясь, чтобы вновь прочитать что-то, узнать. Они оба были на грани, Рид читал в серых глазах одно огромное и необъятное обещание. Только вот все намного проще: обещание должно быть не больше чужой ладони, которую можно было сжать в своей. — Рича-а-ард, — шепотом протянул Гэвин, вырывая у Ричарда рваный выдох. То, как этот человек растягивает слова, просто сводило его с ума. Только вот чужой взгляд заставлял волноваться. — Я боюсь. Я боюсь нырять туда, откуда могу никогда не вынырнуть. Мне не двадцать лет. Мне всегда нравились мужчины, Ричард. Из-за этого моя дорога в жизнь была выложена битым стеклом, но я никогда не переживал об этом, ведь никогда не влюблялся. Но ты… Ты можешь разрушить меня, Ричард. Не оставить от меня ни песчинки, если я доверюсь тебе окончательно. И… мне просто так чертовски страшно. Тихий голос то срывался на шепот, то тонул в плескавшемся в зеленых глазах страхе. И Ричард слушал. С придыханием, чувствуя, как потеют ладони. Пару дней назад у него просто не нашлось бы слов. Что-то подобное было скрыто от него всю его сознательную жизнь. Пока не стало таким простым и понятным. — С самого детства моя дорога стелилась передо мной мягким ковром. Мне нечего было желать, ведь у меня было абсолютно все и даже больше, — тихая улыбка не могла скрыть той пустоты, сквозящей из прошлого, такого близкого, но уже почему-то такого далекого. Гэвин аккуратно поднял руку, запустив ладонь в мягкие, словно идеальные, волосы, прижимаясь к чужому лбу, словно хотел на себе почувствовать всю боль слов и разделить их на двоих. — И я застыл. Застыл, как кукла на витрине магазина, словно созданная для того, чтобы моя мать иногда стряхивала с меня пыль и выводила в свет, показывая всему миру ее творение. Я всем обязан своей матери, ни разу не признавшей, что она гордится мной. Но мне было плевать, ведь без нее я стал бы абсолютно никем. Но тогда, в той бухте, где тебя бросила семья, ты, пусть и был один, просто шел вперед. Ты показал мне, каково это — быть собой, Гэвин. Каково это — не чувствовать постоянную пустоту. Ричард улыбнулся, и боль исчезла с тонких губ, ведь теперь улыбка принадлежала не его прошлому, а его будущему: страстному, живому, не скрывающему своих мыслей, упрямому, невозможному, ласковому, грубому и доброму Гэвину Риду. И Рид чувствовал то самое обещание в чужой улыбке, на этих тонких губах. Большие руки соскользнули с плеч на спину, враз лишая того минимального расстояния между ними, словно они оба стремились раствориться друг в друге. — Знаешь, — шепнул Ричард, не переставая улыбаться. — Я хочу в Японию, весной. Приехать и устроить пикник где-нибудь на обочине. Выпить местного сакэ и долго любить тебя где-нибудь под сакурой. Как тебе мой план? По-моему, неплохо. Нет, это определенно лучший план за всю мою жизнь. Звуки гитары. Незаметно прокатывающиеся щекоткой от кончиков пальцев до макушки, заставляя сердце замирать и подчиняться их ритму. Гэвин впервые задыхался от этого ритма. Им больше не нужно было расстояние и, о Господи, он готов был забыть, как дышать, лишь бы чувствовать в себе такой мягкий, по-настоящему требовательный язык. Он узнает, когда тот так научился целоваться, но потом, когда вспомнит, как правильно мыслить. — Боже, как же сладко, — промычал Ричард, притягивая еще ближе к себе такое податливое, выгибающееся под каждым его прикосновением тело. Лишь попробовав, он уже не мог остановиться, просто не в состоянии отпустить чужой язык. Щетина колола подбородок, но Боже, было так плевать, плевать, плевать! Они отстранились, лишь когда губы горели огнем. Но и этого было так мало. Гэвин почувствовал, как Ричард вцепился в его мочку, выбивая из легких весь воздух. — Я хочу поглотить тебя всего, без остатка. Растворить в себе, лишить вообще какой-либо возможности соображать. Но пока я не знаю, как. Так что сейчас я хочу, чтобы ты понял, что ты принадлежишь мне. И если кто-нибудь попытается тебя забрать… Гэвин смотрел в чужие глаза и дрожал, безостановочно. Чистый серый океан, где отражается только он и никто более. Рид понял, что пробудил настоящего зверя, способного сокрушать все, что стоит у него на пути. И, блять, как же это было прекрасно. Пытаясь унять дрожь, Рид вцепился в чужую шею, прямо под ухом, там, где невозможно было спрятать след. Ричард зарычал, вновь впиваясь в опухшие губы, будто бы желая попробовать собственную кровь на вкус. След горел огнем, снося остатки разума, оставляя лишь слепое желание так же пометить, полностью подчинить. Гэвин хрипел, из последних сил обвивая дрожащими ногами чужую талию, чувствуя спиной холод каменной стены. Гитара и барабаны набатом звучали в ушах, а голос срывался на крик. Их руки переплетались на собственных членах, а губы болели, истерзанные в кровь, словно возмещая всю ту жажду, что копилась в них с самого начала. Узоры на телах поплыли, словно растворяясь в коже и в их общем жаре. Они кончили вместе, рухнув на землю, но все так же не желая отпускать друг друга. Гэвин задыхался, держа в руках член Ричарда, нервно облизывая саднящие губы, представляя, как тот войдет в него, лишая рассудка. И чужой взгляд не оставлял ни шанса отказаться. А он и не собирался. Но позже. Не сейчас. Гэвин плохо помнил, как они добрались до комнаты, что им так любезно выделили. Лишь звук постепенно угасающей гитары и невероятно горячие объятья…